Гроза

      — Гроттер… ты что наделала… — хрипло выдал Шурасик, отводя взгляд от жуткой картины. Таня, с трудом переваривая смысл его слов, вскинула заплаканное, раскрасневшееся от нечеловеческих криков лицо.       — Вы… вы… вы что, думаете, что это… я? — захлебываясь судорожно заглатываемым воздухом, отрывисто проговорила женщина, не верящим взглядом смотря на друзей, отворачивающихся от нее.       — А кто еще мог… Не ты ли пять минут назад грозилась ее убить? — резонно отозвалась Катя, отходя подальше от жуткой находки. Глаза первой красавицы Тибидохса поблёскивали даже в полутьме, а покрытые розовым блеском губы дрожали.       — Состояние аффекта — это штука неподконтрольная, — подхватила и Свеколт. Только Ягун, глянув на загнанную в угол, окончательно затравленную и растерянную Таню, поспешил разбавить поток недвусмысленных намёков в её адрес.       — Так, мамочка моя бабуся, угомонитесь! — с жаром выпалил Ягун, пряча трясущиеся от страха ладони в карманы. — Какая, к танталовой бабушке, Танька?! Вы соображаете вообще, что несёте? Это же наша Т-А-Н-Ь-К-А! Она кроме Чумихи и пальцем никого не тронет, — заметил бывший комментатор, на что Шурасик удивленно приподнял брови, как будто говоря «да неужели?!»       — Вы с ума, что ли, посходили?! — неожиданно яростно выкрикнула Таня. — Серьёзно думаете, будто я позвала вас похвастаться отрезанной башкой Зализиной? Да я понятия не имею, какого чёрта здесь произошло!       — Порез аккуратный, — Лена, тем временем, приблизилась к останкам Лизы и, уклоняясь от капель алой крови, весьма хладнокровно изучала изуродованный труп. — Выполнено явно с расчётом. У убийцы, похоже, даже рука не дрогнула. В минутном порыве злости настолько ровно не резануть, — окончательно убеждая всех в непричастности Гроттер, отметила Свеколт.       — Если не она, то кто? Валялкин, уж не ты… — вновь накинулся Шурасик, но осекся на полуслове, стоило ему посмотреть на белого как полотно Ваньку, содержимое желудка которого грозило вот-вот вырваться наружу. Со слабо шевелящимися губами и каким-то безумным взглядом в никуда, он уж точно не походил на безжалостного убийцу Лизы.       — Явно не кто-либо из нас, — выпалил Ягун, наблюдая за тем, как в центре комнаты медленно растекается кровавая лужа. — Мы все встретились у лестницы, когда услышали Танин голос, верно? Значит, остаётся тот, кого мы не могли видеть и у кого было достаточно времени, чтобы… — не довершив фразу, внук Ягге очень неохотно и бегло покосился на истекающую кровью часть тела бывшей однокурсницы и поёжился. Не то, чтобы Ягун относился к Лизе хорошо — она в свое время здорово подпортила их курсу нервы — но такой участи он ей и в самом взбешенном состоянии не пожелал бы.       — Склепова! — шумно выдохнула Катя, в ужасе прикладывая ладошки ко рту и паническим взглядом обводя помещение, словно вышеупомянутая особа могла сейчас скрываться где-то за углом, деловито протирая подолом платья окровавленный тесак.       — А больше и некому, если только здесь не собралось общество маньяков-потрошителей, — подтвердил предположение жены Баб-Ягун.       — Но зачем это Гробыне? — нахмурился Шурасик, перебирая пальцами зажатые в руках очки. Весь вечер он то снимал, то надевал их обратно, словно никак не мог определиться, хочет ли он видеть происходящее во всех неутешительных деталях, или безопаснее просто не приглядываться.       — А зачем мы ей нужны? — вопросом на вопрос ответил экс-драконболист. — Зачем всё это шоу, зачем запертые двери, пустынные коридоры, самовключающиеся телевизоры? С нами играют, как со слепыми котятами, засунутыми в коробку, как с подопытными крысами в баночке. Раньше я думал, что это всё идиотский розыгрыш, но теперь понимаю, что у кое-кого явно с головой неладно. Так что лично мне уже плевать, «зачем» и «почему», я просто хочу поскорее выбраться из этого поганого дома, — в повисшей тишине глухо произнес Ягун, поочередно оглядывая каждого из замерших друзей.       — Без Склеповой мы точно отсюда никуда не денемся. И лучше бы нам найти её раньше, чем она нас, — парировал Шурасик, подливая масла в огонь панических настроений бывших однокурсников. — Не хочу оказаться рядом с Зализиной на этой люстре.       — Оптимистичненько, — сгоряча выпалила Катя и тут же отшатнулась от сосредоточенно-озлобленного бледного лица со сдвинутыми к переносице белёсыми бровями, возникшего прямо перед ней.       — «Оптимистичненько», Лоткова — это вон там, — угрожающим шепотом проговорил Шурасик, указывая пальцем на их страшную находку.       — Э-э-э, Шур, сбавь обороты, — обеспокоенно протянул Ягун, на всякий случай приближаясь к жене. — И без тебя тошно. Обстановка в комнате накалилась до предела и требовала срочного вмешательства.       — Давайте-ка вернемся к поиску Склеповой, — сверкнув глазами в сторону разбушевавшегося мужа, предложила Свеколт. Внешне она оставалась до неприличия спокойной, но, приглядевшись, можно было заметить, что губы её сосредоточенно сжаты, а руки то и дело теребят амулет. В царящих же сейчас тревожных настроениях настолько незначительные детали были успешно упущены из виду.       — Предлагаю больше не разделяться, — примирительным тоном заметил Баб-Ягун, сам до конца не уверенный в своих словах. А что, если убийца всё же находится в этой комнате и умело прячется за маской жертвы?       — Мы так всю ночь искать будем! — возмутилась Катя, однако, дальше спорить с мужем не стала, сообразив, что лучше уж бродить по тёмным коридорам часами, чем рисковать самой возможностью когда-либо где-то бродить. Зализиной, например, даже такие прогулки уже не светят.       — Зато сможем защититься, если что, — пожал плечами Ягун.       — Или нас всех перережут одновременно, — неожиданно подала голос Таня. Она говорила отрешенно, глухо, с клокочущими ещё в груди отголосками надрывных рыданий.       — Перестань, — наклонился к подруге внук Ягге, помогая ей встать на ноги.       — Насколько я понял, первый этаж мы обыскали целиком? — тем временем уточнил Шурасик у друзей, и каждый подтвердил, что все доступные помещения были прочёсаны: столовая, опустевшая без огромного роскошного стола; злосчастная гостиная, с которой всё началось, пустующая кухня, библиотека, забитая исключительно книгами в кожаных и бархатных переплетах, а также небольшой зал, в котором Ванька сгоряча разбросал все стулья. — Значит, можно двинуться на второй.       — Лизу убили на первом, — заспорила Лоткова, поджимая пухлые губки. — Значит, Гробыня вполне может прятаться где-то здесь.       — Мы, конечно, можем всю ночь бегать кругами по первому этажу и ждать, пока Склепова подберет удачный момент для каждого, но, по моему скромному мнению, куда логичнее и эффективнее будет обыскать остальные помещения, — авторитетно обратился к ней Шурасик. — Кроме потенциальной опасности, там может быть так же и шанс на спасение. Забытый зудильник, какой-нибудь артефакт или портал… оружие для самозащиты, в конце концов.       — Да или хотя бы окно потоньше, — подхватил Ягун. Идею с коллективным перемещением на второй этаж поддержали все, в том числе и Таня. Оставалась одна проблема — уговорить безутешного, разбитого и нездорово апатичного Валялкина составить им компанию.       — Отстаньте от меня, — твердил он как заведённый, пока Свеколт, наплевав на протесты сжалившейся Тани, не отвесила ему звонкую пощечину, приводя в чувство. Так и не осмелившись взглянуть в глаза жене, он с отсутствующим видом поплёлся за сплочённой группой.       — Стойте! — вдруг вздрогнул бывший комментатор. — А что делать с… хмм… э-э-э… с Лизой? Гости озадаченно переглянулись. Оставлять окровавленную голову висеть на люстре было как-то совершенно дико, но и брать её с собой никто желанием не горел. Относительно гуманный выход нашел все тот же Ягун — массивная занавеска на окне как нельзя лучше подходила для этой миссии. Дело за малым — снять то, что осталось от Зализиной, и как можно быстрее убрать.       — Есть желающие? — без особой надежды спросил внук Ягге. — Я послужу табуреткой, если что. Таня сделала вид, что ничего не слышала, с преувеличенным вниманием разглядывая затейливый рисунок ковра. Катя многозначительно промолчала, оправив платьишко. Ванька вряд ли был в состоянии произнести нечто членораздельное, да и вообще понять, что происходит.       — Как дети малые, — закатив глаза, бросила Свеколт и принялась расстегивать застёжку своих туфель. С помощью плечистого Ягуна некромагиня поднялась на один уровень с многострадальной люстрой. Нахмурившись, она, тем не менее, прямо взглянула в остекленевшие, навеки расширенные от ужаса глаза мёртвой Зализиной и решительно взялась за ее волосы, пытаясь отцепить их от перекладины, к которой они были примотаны. Слегка потянув голову на себя, Лена только сейчас заметила, что в приоткрытом рту убитой девушки виднеется нечто инородное. Убедившись, что никто на неё не смотрит, Свеколт аккуратно, двумя пальцами, извлекла оттуда крошечный листок бумаги, на котором неразборчивым почерком было выведено:

«Помалкивай. А то твой жалкий заумник-муженёк будет следующим»

Лена, как истинная колдунья-вуду с крепкими нервами и стальной выдержкой, не выдала минутный испуг даже дыханием, разве что в глубине её холодных глаз на мгновение что-то вспыхнуло, как отблеск пламени в толще льда. Поддерживающий её Ягун тем временем уже пожалел, что согласился выступить в качестве опоры и вовсю интересовался, нельзя ли справиться побыстрее. Свеколт дёрнула длинные русые волосы Лизы, отделяя её голову от люстры и, едва Ягун с облегчением спустил девушку вниз, собственноручно прикрыла останки Зализиной заранее заготовленной портьерой. О маленьком послании Лена не распространилась.       — Я думаю… хм… у нас еще будет время попрощаться с ней, — выпалил Ягун, отводя взгляд от чёрного свёртка. — Пойдем. Слоняться в полумраке коридора второго этажа, освещаемого лишь немногочисленными тусклыми бра на стенах, было не самым приятным занятием, однако у гостей, которые уже ощущали себя героями подросткового ужастика, не оставалось выбора.       — Фосфорецелло! — невольно вырвалось у Ягуна, едва группа принялась пробираться по мрачному проходу. Разумеется, реакции не последовало, и экс-тибидохцы только плотнее выстроились в кучку — так, чтобы каждый чувствовал руку соседа. Оторвавшийся от тандема подлежал немедленному нападению остальных. Впереди смутно виднелись равноудаленные двери, ничем не отличающиеся друг от друга. Вполголоса переговорив, собравшиеся решили проверить их все, по возможности отпереть, включить свет и быстро обыскать. Из подручных средств защиты имелись только убийственные шпильки Лотковой, пожертвованные для благого дела, да галстук Шурасика, способный послужить временными наручниками или удавкой.       — Если попадемся на глаза Гробыне такой непобедимой бандой — есть шанс, что она сама умрёт от смеха, — пробормотал Ленин супруг, но на него тут же зашикали, потому что группа готовилась проникнуть в первую комнату. Дверь, на удивление, не была заперта — беспрепятственно войдя внутрь, выпускники Тибидохса огляделись: они попали в спальню, скорее всего, нежилую, так как выглядела она на манер гостиничного номера — безукоризненный порядок, отсутствие постельного белья и никаких следов обитания. Свет упорно нигде не находился, но над огромной кроватью висел негаснущий ночник.       — Это будет наша «база», — шепнул Ягун, когда друзья покидали помещение. — В случае чего — собираемся тут, чтобы не теряться и не бродить в одиночку. Предложение охотно поддержали. Каково же было изумление гостей, когда последующие комнаты оказались разве что не близнецами первой: такие же пустые и одинаково скучные, несмотря на продуманный интерьер и обилие дорогой мебели. Ни в одном помещении не было обнаружено следов пребывания Склеповой или вообще хоть кого-то. Создавалось невольное ощущение, что они попали в заброшенную гостиницу, а подозрительная необитаемость роскошных комнат навевала ещё большую тревогу. Пятая от начала коридора дверь по правой стороне ничем не отличалась от предыдущих, однако, она не пожелала открыться после лёгкого толчка. Недоумевая, гости навалились все вместе — и вновь никакой реакции. Присутствующие многозначительно переглянулись.       — Надо ломать, — почесав туфлей жены в затылке, протянул Ягун суфлёрским шепотом.       — Ты же не знаешь, что там! — переполошилась Катя, беспокойно бегая взглядом по неприступной двери.       — Вот поэтому и надо ломать. Если дверь заперта — значит, за ней есть, что спрятать, — философски отозвался внук Ягге.       — Или кого, — невольно подхватила Таня. Мужчина не ответил. Он опустился на корточки и принялся изучать замочную скважину.       — Что-нибудь узкое, вроде проволоки, — тоном профессионального взломщика попросил он.       — Есть шпилька, её можно разогнуть, — нашлась Гроттер, выуживая из рыжих локонов две чёрные заколки. Экс-драконболист ловко разворотил шпильку и почти вслепую засунул её в скважину, принимаясь тут же крайне осторожно вертеть ею из стороны в сторону. Собравшиеся изнывали от любопытства, но подходить не решались, чтобы не закрывать товарищу единственный источник света — слабоватую настенную лампу. Не прошло и минуты, как раздался негромкий, но отчётливый щелчок.       — Ягуш, ты гений! — восхищенно прошелестела Катя, на миг забыв о том, что её муж открыл ход в незнакомое и потенциально опасное помещение. Мужчина зарделся, однако приём восторженных воплей и одобрительного улюлюканья был негласно отложен на потом — тревожно переглядываясь и встав поплотнее, гости вошли в комнату. Она немногим отличалась от остальных, но здесь, в отличие от инкубаторских «номеров», свет не горел совершенно, и только на столе с утробным шумом работал закрытый ноутбук.       — Надо обыскать, — одними губами проговорил Ягун, но никто не решался приблизиться к компьютеру — чем в прошлый раз закончилась история с самовключающимся телевизором, все ещё хорошо помнили.       — Если будем стоять тут — никогда не двинемся вперед, — наконец, подали голос откуда-то сзади, и все с удивлением оглянулись на Ваньку, впервые заговорившего после того, что случилось с Лизой. Именно Валялкин сделал решительный шаг к столу и одним рывком поднял крышку ноутбука. Гости инстинктивно отпрянули, ожидая увидеть всё, что угодно — от появляющейся оттуда непостижимым образом Склеповой до очередного просмотра провокационного фильма — но на экране скромно переливался стандартный синий фон с предложением войти в один из аккаунтов. В какой именно, выяснить так и не удалось, поскольку всеобщее внимание приковала кровать, на которую был направлен свет от очнувшегося компьютера — кровать, на которой лежало неподвижное тело.