Эхо Арлатана

      Маред зашла в импровизированный лазарет, где разместили Триссу, Фенриса и Каллена. Под них отвели одну из дальних комнат замка в ремонтирующемся крыле, подальше от посторонних глаз, поставили там несколько коек, накрыли простынями особо пыльные обломки, завесили дыры в стенах покрывалами и всюду поставили соляные светильники, пропитывавшие воздух терпким успокаивающим запахом. По одному здесь дежурили маги из башни, они в основном следили за тем, чтоб никто не совал в лазарет свои любопытные носы, иногда проверяли, стабильно ли состояние больных - в основном наблюдали Якорь. Метка на руке Инквизитора пульсировала в такт сердцу, но час от часу становилась спокойнее, приобретала хорошо очерченные границы. Солас даже надеялся, что Якорь получится стабилизировать настолько, что его удастся снять. За Фенрисом тоже наблюдали, его в основном приходилось практически насильно удерживать в искусственной коме, пока Кассандра не решит, что с ним делать дальше.       На их фоне Каллен казался незаслуженно забытым. На него лириум воздействовал не так сильно, говорили маги, волноваться не стоило, командор просто нуждался в хорошем отдыхе, но Маред не верила. Под внешним спокойствием она металась от давно забытого чувства, страха. Она боялась потерять его. Она не боялась потерять его на поле боя, во время очередной вылазки или вы грядущей битве с Корифеем, но здесь, в стенах Скайхолда, наполненных хотя бы выдуманным спокойствием, она не готова была позволить ему просто так раствориться.       Мужчина лежал на койке в окружении пяти соляных свечей разных цветов, обведенный магическим кругом. Он проспал больше суток, но выглядел уставшим, будто сон был мучительной каторгой. Маг-подросток, дежуривший в лазарете, вежливо поинтересовался, нужна ли его помощь и, получив отрицательный ответ, умостился на высоком табурете, держа на коленях толстенную книгу о вымерших магических видах. Маред села на табурет рядом с Калленом и выдохнула, глядя на командора.       Ей нравилось рассматривать его, когда он этого не видел. В такие моменты она чувствовала себя на десять-пятнадцать лет моложе, и как будто груз прошлых событий и принятых решений давил на неё чуть меньше, чем обычно. Маред невольно улыбнулась, конечно, прошедшее время нельзя было списать вот так — одним желанием — все-таки за эти годы произошли достаточно серьезные перемены. Если раньше Каллен Стентон Резерфорд был мальчишкой с вечно красными, как раковые хвостики, ушами, то сейчас это был закаленный битвами мужчина, который боролся даже во сне. Маред смотрела на его суровое выражение лица и словно разделяла его усталость и боль. Лириум точно вывернул его наизнанку, и теперь все силы Каллена уходили на то, чтоб остаться человеком, а не одержимым лириумом чудовищем похуже порождений Тьмы. И Маред Амелл, прекрасно знавшая, что это ничем не поможет, привыкшая решать проблемы дипломатией, огнем и мечом, мягко повернула лицо Каллена к себе. Провела ладонями от высоких, ярко очерченных скул к острой челюсти, ниже, по шее к вороту рубашки — Каллен дернулся, приоткрыл глаза, но ничего толком не сказал. На долю секунды уловил присутствие Маред где-то на грани сна и реальности и снова тяжело закрыл глаза, проваливаясь обратно в свой сон.       — Что тебе снится? — тихо спросила Маред. — Куда ты отправляешься в своих снах? Снова в Ферелденский Круг? В ту ловушку?       Каллен не ответил. Маред не бралась гадать над спящим. Поддаваясь порыву, вроде того, что сподвиг её принять приглашение в Скайхолд и последовать за Калленом на другой конец света несмотря на коварно гудевший под кожей Зов, Маред заняла небольшой кусочек свободного пространства на койке Каллена. Свернулась калачиком рядом с ним, чувствуя исходящее от него тепло, мягкое и обволакивающее. Каллен шевельнулся, ощутив её рядом. Маред приготовилась давать отпор в случае, если мужчина примет её за демона, но Каллен только подвинулся, освобождая место рядом с собой. Он просунул одну руку под голову Маред, другой обнял за плечи и, зарывшись в её пропахшие магией и розмарином волосы, уснул. В этот раз спокойнее.       Маред чувствовала тепло его тела, его размеренное дыхание, прокатывавшееся по коже, как волны у прибоя. Запах соляных свечей клонил в сон, и в груди разливалось спокойствие — неправильное, запретное после всех бессонных ночей, проведенных в ожидании какой-нибудь опасности. Ей было так тихо и уютно, что Маред хотела заплакать. Она словно выпила напиток Сладкой Смерти и ей понравилось. В таком мягком спокойствии ей было нестрашно умереть.       Она дернулась от этой мысли и зажмурилась, отгоняя мысли о возможном конце. Руки Каллена крепче обвились вокруг неё, и Маред ненадолго провалилась в сон следом за ним.