Мой бог не осудит нас

Содом и Гоморра

      Лишь через несколько часов мы выходим из кабинета Ронэна. Молча переглядываемся и одновременно выдыхаем. На этот раз легко отделались, всего лишь предупреждение и двухчасовая лекция о недопустимости разжигания межнациональных конфликтов в Израильской армии. Всё, пора даже в мыслях перестать называть гадёныша русским.       Прошло уже три дня. Три дня в ужасном напряжении. Офицер Ронэн, похоже, преследует нас. Он появляется возле нас неожиданно, выскакивает как чёртик из коробки. Я скоро стану заикой или умру от сердечного приступа в девятнадцать лет. Снова и снова Ронэн разочаровывается: никакого криминала. Эти дни мы общаемся преувеличенно вежливо, старательно избегая всякого упоминания о национальности и вероисповедании. Даже русский, то есть Алекс, находится под впечатлением от услышанной лекции. Прежде чем сказать хоть слово, он постоянно оглядывается по сторонам. Я вижу, каких усилий ему стоит держать свой острый язычок за зубами, но лучше месяц хозработ, чем очередная лекция Ронэна.       Ура! Начальник базы услал Ронэна по каким-то своим делам, и мы не увидим его две недели, можно вздохнуть спокойно. Ронэн тут такой в единственном экземпляре. Я прекрасно знаю, что остальным офицерам наши разборки до задницы, лишь бы никто серьезно не пострадал.       Но покой нам только снится. Боже мой, неужели это правда?.. Сегодня вся база только об этом и говорит. Мне уже несколько человек сообщили, что они слышали от кого-то свежую сплетню. Оказывается, Лиора, секретарша начальника базы, положила глаз на Алекса и предложила познакомиться, на что он ей заявил, что он не по девочкам. Лиора, крашенная блондинка с огромной грудью, которая переспала почти со всеми на этой базе. Я, может быть, и не поверил бы ей, если бы не знал, что она слишком тупая для таких выдумок. Ну не может это быть правдой! Кто может сам признаться в таком! Это же содомский грех! Или может?.. О, я знаю, кто может знать точно, кроме Алекса, конечно, что там произошло. Дженья, я пойду к ней, ведь медпункт находится недалеко от кабинета Лиоры. Дженья нормальная для девушки, хоть тоже из русских. Я с ней мало общался, но ребята к ней часто заходят. Может, потому, что с ней интересно поговорить, а, может, оттого, что в медпункте есть кондиционер.       На площадке возле медпункта оживление, там собралось человек двадцать-двадцать пять, почти всё свободное от дежурств и нарядов население базы. Толпа гудит и шумит, уже и не помню, когда в последний раз было такое столпотворение. Я пробираюсь к девушке, сидящей на крыльце и спрашиваю:       — Это правда?       — Он так сказал, — Дженья сразу понимает, о чем идет речь. — Алекс, похоже, этого не скрывает и не стыдится, — добавила она.       Толпа после её слов снова зашумела, послышались споры и даже мат в адрес Алекса. Я же погрузился в свои мысли о том, как можно так откровенно сообщать всем о своих греховных мыслях и противоестественных желаниях. В себя я пришел от какого-то обиженно-жалобного возгласа одного из наших с Алексом соседей по комнате:       — Как же я теперь буду спать с ним в одной комнате!       — Боишься, что он набросится на тебя ночью и изнасилует? — раздался насмешливый голос Дженьи в повисшей тишине.       Народ, очевидно, представил эту картину и разразился смехом, переходящим в истерическое ржание. Напряжение резко упало. Послышались шутки и подколки в адрес нашего соседа. Кто-то вставил, что пока Алекс ни к кому не лезет, всем наплевать на его ориентацию. Я тоже представил, как невысокий и хрупкий Алекс подходит ночью к моей кровати, молочно-белое тело светится в лунном свете, блестят влажные губы, приближаясь к моему лицу... Прочь! Прочь эти мысли, встряхнул я головой, привычно игнорируя тепло, разлившееся в животе, и легкое напряжение в паху.       — Всё равно, это неправильно, — сказал я сидевшей рядом девушке. — Это просто блажь, пришедшая ему в голову от скуки и вседозволенности.       — А если нет? — тихо спросила Дженья. — Если он таким родился и не властен над тем, что ему нравятся мужчины, а не женщины?       — Нет, — убеждённо ответил я. — Это просто порочные желания тела, которые нужно взять под контроль. Искушение, которое можно побороть.       — Может, ты думаешь его исправить? Так сказать, обратить в свою веру? — усмехнулась Дженья.       — Да, я верю, что он может стать нормальным, — распалился я, — и я докажу это!       — Эй, я просто пошутила, — крикнула девушка, но я уже не обращал на неё внимания.       Я шёл в сторону домиков и размышлял о том, на что подписался благодаря своей горячности. Но я уже говорил, что я упрямый и не люблю проигрывать. Надо как-то заставить Алекса забыть о своей противоестественной тяге к мужчинам. Ох, он на меня так смотрел! Может, это я вызываю у него такие желания? Господи, дай мне силы! Ну ладно, пойдем проверенным путем. Мой опыт говорит, что бороться с греховными мыслями и желаниями тела нужно с помощью молитвы, поста, либо тяжелого физического труда. Молиться Алекс, наверняка, не будет. Пост, ну куда ему ещё поститься, и так ветром сносит. Остается физический труд. Вот это я ему в состоянии предоставить в таком количестве, что у него не останется ни сил, ни времени на греховные мысли и желания. Извини, Алекс, это для твоего же блага.