Моя некромансия

IV. Зачем тебе душа? Древо Смерти. Древняя святыня некромантов. Тысячи лет назад оно называлось Древом Жизни, считалось выросшим из ядра мира и породившим искру. По крайней мере, так говорят легенды, но им верить необязательно. Потом ушлые заклинатели смерти узрели в нем неиссякаемый источник пропитания и присосались к Дереву, как пиявки. И оно погибло. Вернее перестало быть живым, и никакой пользы жителям Аранги уже не несло, зато некроманты ликовали. Каждый уважающий себя заклинатель смерти рано или поздно сливался с Деревом, он заключал свою душу в его могучий ствол, в его длинные корни и пушистую крону, а взамен получал огромную силу и потенциальное бессмертие. Древо питалось от некромантов, а некроманты от Древа: круговорот мерзости в природе. С тех пор как заклинатели стали изживать самих себя, а искра утрачивать силу, власти ослабили контроль за труповодами и закрыли факультет некромантии. Остались секты – жалкое подобие былой могущественной организации. Но сливаться с Древом заклинатели не перестали, ну и пусть бы себе, кому мешают, правда? И вот, выходит, что все же мешают. Тот колдун, что натравливает живых мертвецов на город, явно обладает силой Древа, иначе и котенка бы не воскресил, а значит, уничтожь Древо – умрет и некромант. Отличная идея, казалось бы? Два пальца об!.. И не нужно лазать по катакомбам в поисках штабов оппозиции, не нужно выслеживать шпионов и ловить чокнутого заклинателя. Жаль только, что с гибелью Дерева умрут и все те, кто слился с ним задолго до появления нынешнего маньяка, даже те, кто сейчас помогает Палэйдре. Так уж случилось, что слияние с Деревом – это не сложный кровавый обряд с поеданием девственниц и плясками с бубном. Это, увы и ах, одно наспех прочитанное заклинание, находящееся в свободном доступе в любой библиотеке, да наличие сопряженной со смертью искры. Да, некроманты учат своих неофитов, что это большая ответственность и большой риск, ведь если тот же Страж Света прочтет заклятье, его душа канет в небытие со скоростью гаснущей звезды, и никакого бессмертия он не получит. Но, к сожалению, не только некроманты – злодеи по умолчанию! – работают со смертью. Врачи, например, очень даже близки с этой неприятной старухой. И ничто не помешает Дереву принять их сонные упитанные души, буде они изволят их отдать. И ведь нашлись добровольцы! Оставили свою практику и бросились помогать полиции и Страже со всей этой катавасией в виде оживших мертвецов. Но чтобы развить в себе силу и противостоять врагу, они слились с Древом, быстренько и без шума, посвятив себя некромантии. Действие непыльное и безболезненное, единственное, что приходится пожертвовать своей душой, но это не такая уж запредельная плата за божественное могущество. Кое-кто и жизнь готов был отдать, лишь бы спасти Палэйдру от порождений смерти, а душа…ну это такое эфемерное понятие, что толком и не понять, чего ты в итоге лишишься. И да, правительство здорово их подставит, срубив проклятую корягу. До смерти подставит, так сказать. Где конкретно находится Древо Смерти, не знал, наверное, никто, кроме самих некромантов, да и те старательно забывали об этом. И Кардвин благодарил Богов: чем дольше растет дерево, тем дольше живет Кастадиан. - Вот карта, - Лютиэль принес в комнату кучу свернутых в трубочку бумаг, - оно должно быть где-то на пересечении Мьойлли, Баскии и Палэйдры. - Нет такого пересечения, - хмуро отозвался Кардвин. Они сидели в Старгариуме, в его комнате, и за окном уже светало, а кроме кофе ничего не помогало им бороться со сном. Электрическая лампа на столе скорее раздражала, чем помогала что-то разглядеть, а верхний свет Кардвин выключил: тот бесил еще больше. Круглый железный каркас вокруг лампы, висящий на длинном шнуре, то и дело качался: туда…сюда…туда…сюда, скри-и-ип-скри-и-ип, и желтые озерца света выхватывали из тени то лицо, то колено, то край кровати, то угол стола. Это мельтешение выводило сержанта из себя. Впрочем, сейчас было легче сказать, что его не выводило. Лютик предлагал ему пути решения проблемы, а Кардвин отметал все его предложения с порога, словно хотел, чтобы приказ оказался невыполнимым. Древо Смерти – этакая полулегенда, о которой никто ничего конкретного не знает, Лютик, конечно, подкрепляет свои теории аргументами, но черт возьми, лучше бы просто молчал! - Это должен быть дуб, дуб – символ жизни. - Дуб слишком маленький. - Значит, баобаб, он большой. - Баобабы на севере не растут. - Это кедр, с белками и орешками! - Лют, ты издеваешься? - А ты? – огрызнулся младший Кассиль. – Кар, я же вижу, ты всеми фибрами души не хочешь вести туда отряд. И это необязательно делать завтра, у нас еще и тут есть дела. Неделя задержки вполне оправдана. Или две… - И сколько эти твари сожрут за неделю? – Фыркнул Кардвин, барабаня пальцами по подлокотнику кресла, ладони то и дело сжимались в кулаки, а ноги меняли свое положение каждую секунду. Эльф заметно нервничал, даже его отражение в тусклом зеркале готово было покрутить у виска. - А за сколько ты сожрешь себя сам? Лютиэль чувствовал настроения брата как никто другой, иной раз Кардвин думал, что это его продолжение, второе я, почему-то случившееся на два года позже. - Я справлюсь. – Твердо заверил брата Кардвин. Лютик поглядел на него скептически, но ничего не сказал, развернул карту и прижал загибающиеся уголки подставкой для карандашей, чашкой с дымящимся кофе и чернильницей. - Вот смотри, нам нужно отправиться сюда, это самое близкое расстояние к пересечению трех стран. - Бывших. - Не придирайся, - Лют закусил язык и принялся что-то чертить прямо на карте циркулем, – и того у нас получается круг диаметром в полсотни лиг. – Эльф присвистнул, – этак мы три года будем это Древо искать… - но он заметил, как на секунду лицо его брата стало радостным. - Если бы нам кто-то помог… - Может, навестить Кастадиана? – ехидно предложил Кардвин, - Где, дорогой друг, утка, в которой яйцо, в котором игла, в котором твоя смерть? - Не ерничай, - устало попросил брат, – я тоже не хочу, чтобы… в общем, мне это тоже не нравится, но мы либо идем и делаем все в лучшем виде, либо не идем. В бездну полумеры, Кар! Он был прав. Ну почему его не назначили сержантом? Кардвину куда легче было бы подчиниться прямому приказу, нежели принимать решения в этом случае. А у его брата отлично выходит абстрагироваться от эмоций. - На рассвете выходим, я же сказал… - Через порталы? Эльф кивнул. На поезде вышло бы дольше, но его желания тянуть время попросту бы никто не понял. - Я возьму с собой человек десять, Лют, остальные останутся в городе, следить за порядком, и я хочу чтобы… - Если ты сейчас скажешь, что я остаюсь, я тебя убью! – Серьезно проговорил Лютиэль, буравя брата взглядом. – Я иду с тобой. Кардвин усмехнулся. - Я ведь и приказать могу, рядовой. - А я убью тебя не как рядовой, а как брат! – парировал Лютик, но тут же посерьезнел. – Не смей оставлять меня, Кар! Я нужен тебе. - Да, - не стал спорить Кардвин, - ты нужен мне. С порталами их познакомили на втором курсе. И не просто «привет, меня зовут Кардвин, рад встрече», а конкретно ткнули носом в новую обязанность, не такую приятную, но чертовски полезную, без которой не видать диплома, между прочим. Оказывается, Страж Света должен уметь не только пускать светлячков, стрелять из пистолета или становится сердцевиной факела, но и перемещаться в пространстве со скоростью солнечного луча. Ох, как это было тяжко! Раздвинуть пласты реальности, времени и пространства. Протянуть солнечный коридор из одного края вселенной в другой. Ну то есть от окна кабинета до двери, да еще такого диаметра, чтобы пролез человек. Конечно, сначала расстояния были мизерными, а порталы размером с колечко, и то у половины курса шла носом кровь, и отнимались конечности. Эти самые пласты такие упертые и неповоротливые, домкратом не раздвинешь! - Слишком мало внутренней силы, - сетовал профессор Хьюи, - мало опыта, мало искры… - как будто он застал те времена, когда люди движением брови возводили горы и поворачивали реки вспять. Умение сжимать пространство в гармошку относилось к активной искре, и по идее, все стражи априори обязаны были ей обладать. Но учитывая бедственное положение Аранги и дефицит искровиков, на факультет принимали всех, кто мог хоть как-то взаимодействовать со светом. Надо же кому-то работать с бумагами! Однако Альберт Хьюи был непоколебим в своей уверенности: из любой искры можно раздуть пожар. И он раздувал, как будто был опытным кузнецом с огромными мехами подмышкой, он без устали работал вместе со своими студентами, отыскивая нужные рычажки и кнопочки, которые задействовали искру. И в итоге профессору Хьюи удалось пробудить активную силу во всех своих студентах, но он три шкуры с них спустил, чтобы добиться этого, да и с него самого семь потов сошло. Кардвину до сих пор создание портала казалось худшим наказанием, даже хуже, чем потерять десяток светлячков кряду. Он пыхтел от натуги, растягивая световой коридор, как новенький тугой эспандер, а в итоге получал портал размером с иллюминатор подводной лодки: прошу, сгибайтесь в три погибели, крючьтесь буквой зю, приятного путешествия. Хорошо, что завтра ему будет помогать Лютик: он все это щелкает, как орешки, как будто у него совершенно нет души, которую приходится тратить на поддержание силы. Кардвин завидовал, что брату так легко все дается, и безмерно гордился им. Он и думать забыл, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и Лютику еще придется поплатиться за свое могущество. Первый курс Кардвин заканчивал короткими перебежками, как заяц, спасающийся от хищника. То за колонной спрячется, то вместо лифта пешком пойдет, то обед проигнорирует, лишь бы не встречаться с Кастадианом. К коридору на четвертом этаже он даже на пушечный выстрел не приближался, а завидев тощую фигуру баска, спешно менял направление и таял в толпе. Пару раз тот его поймал, но Кардвин успел отприветиться и скрыться, прежде чем Кастадиан успеет сообразить, что к чему. Вроде ссоры как таковой не было, а смотреть баску в глаза было невыносимо. Потому что там бессовестно маячило собственное отражение. Отражение идиота, конченного придурка, который просто увешал свою пятую точку проблемами, как новогоднюю елку мишурой. Все эти проблемы вертелись вокруг Кастадиана, но по сути баск был в этом не виноват. Наверное. Кардвин толком не мог объяснить, что произошло тогда, в комнате с Арахной. В какой момент дружеские жесты перешли на иной, непонятный уровень, в какой момент в его голову закрались крамольные мысли, и он посчитал баска красивым, притягательным… причем в самом буквальном смысле. Кардвин отбивался от этих фантазий всеми извилинами своего измученного мозга, и ему это удавалось, пока Кастадиана не было рядом, стоило тому возникнуть на горизонте, и воспоминания шлепались эльфу на голову как развеселые рыбешки из опрокинутого ведра. И Кардвин просто не знал, как избавиться от этой напасти. В тот последний зимний день, он выходил из кабинета, вытягивая голову как гусь, чтоб убедиться в отсутствии баска поблизости. Потому и не заметил возмущенную Рилу, стоявшую у него под самым носом и нетерпеливо притоптывающую ногой. - Ну и как это называть? – укоризненно поинтересовалась она. - Э-э-э, что? – не понял эльф, прижимая к груди учебники, как щит, - ты о чем? - Вы что, поссорились? - С кем? - Меня-то за дуру не держи, ты с ним два месяца даже не разговариваешь! - С Кастадианом? - Нет, с Бойдом! – передразнила Рила. – Что случилось? - Он тебе жаловался? – Кардвин понял, что с этой напористой девчонкой разговора не избежать. - Он мне все рассказал! - В-все? – испуганно сглотнул эльф. - Абсолютно, - подтвердила Рила, но взгляд ее не выражал ничего кроме суровости. – И знаешь что? Не вижу в этом проблемы! - Да? - Подумаешь, вступил в секту! Ах, вот о чем Кастадиан ей поведал! Кардвин вздохнул с облегчением. - Ты вся такая правильная, и вдруг одобряешь нарушение устава? – усмехнулся эльф, Рила на секунду смутилась. - Не особо одобряю, но… Кастадиану это нужно! Порадовался бы за приятеля, он нашел единомышленников. Приятель! Ну-ну. Знала бы ты, что этот приятель вытворять вздумал! - А ты помнишь, что его единомышленники собирались с нами сделать? - А помнишь, что ты сделал с одним из них? – парировала девушка. Эльф упер руки в бока: что это уже не запретная тема? Можно кричать на весь коридор? Если честно, Кардвина никакая совесть по поводу смертоубийства не мучила: подумаешь, свернул твари шею в состоянии аффекта. Во-первых, на шестипалых руках этого существа крови было куда больше, а во-вторых, за светлячка он еще мало получил! И вообще, это было полгода назад, полицаеры явно замяли дело, даже если нашли обугленные кости и разобрались в истинной причине смерти: очевидно же, что уродливый баск сам нарвался на неприятности. Кардвин предпочитал о том происшествии не вспоминать, а Заар со своей сектой только усугублял ситуацию! - То есть я виноват, а им все простительно? Пускай охотятся на свой материал, а Кастадиан им ковровую дорожку под ноги стелет, лишь бы у него появились новые друзья? Ты представляешь себе, чем они там занимаются, Рила?! Кажется, девушка все-таки не представляла. Она была далека от смерти, трупов и прочей мерзости. Бабочки, цветочки и крылатые единороги – вот что окружало Рилу, рядом с ней даже самый отпетый злодей превращался в благородного рыцаря, а секта зарвавшихся некромантов представлялась отрядом романтичных разбойников, крадущих деньги богатеев, чтобы накормить бедняков. Причем все это с песнями и плясками. Иной мысли девушка даже не допускала, и достучаться до ее здравого смысла было не легче, чем прошибить лбом свинцовую стену. - Ну, Кастадиан теперь наведет там порядок, - заверила Рила, – он обещал, они больше не будут никого… отлавливать. Наивная простота! Кардвин едва языком не щелкнул. Она даже слово «убить» не в состоянии произнести. А девушка продолжала: - Кардвин, я за него беспокоюсь. - Опа! Ты же только что сказала, что рада! - Рада, что у него есть друзья, этот Бойд наконец-то от него отстал, но даже Флоренс говорит, что Кастадиан странный. - О, как вовремя все заметили! - Нет, правда! У него постоянно меняется настроение, и эта вечная гримаса боли на лице, словно у него ноет зуб или сводит судорогой ногу. Он иногда ходит, насвистывая и едва ли не танцуя, а иногда еле плетется, держась рукой за стенку. Кардвин нахмурился. Ничего подобного он за баском не замечал, но последние два месяца он сам чересчур старался быть незамеченным, чтобы наблюдать за кем-то исподтишка. Возможно, дело обстоит так, как описывает Рила, а даже для странностей Заара это слишком. В душе Кардвина заворочался липкий спрут беспокойства. - Ну если бы он заболел, он бы сказал медикам… - Медикам? Кастадиан? – скептически подняла бровь Рила. – Ты же знаешь, что это все из-за секты! А они, так на минуточку, запрещены! - Ну сказал бы кому-нибудь другому… - Вообще-то он пытался. - Да? - Но ты не хочешь его слушать. Стыд ужалил Кардвина, как забравшийся под одежду шмель. То есть Кастадиан выискивал его не для того чтобы обсуждать произошедшее в храме Арахны? Он просто хотел поделиться своими проблемами, а Кардвин успешно его отшил, сам того не понимая. Класс. Нашли общий язык, называется. Эльф пристыжено поглядел на Рилу. - И тогда он сказал тебе? - Нет, мне он ничего не говорит, - вздохнула девушка, - со мной он простой и беспечный парень, у которого нет проблем, но я-то не слепая… Ты его друг, Кардвин, ты должен ему помочь! - Дру-у-уг, - недовольно протянул эльф, - с каких это пор… - Пожалуйста, Кар! – прибегла к самому страшному оружию Рила. «Щенячьи глазки» называется. Положила ему руки на плечи, привстала на цыпочки, состроила жалобную моську. И эльф опять сдался на милость победительницы. - Твоя взяла. Я поговорю с ним. - Спасибо! – Рила, поддавшись порыву, крепко обвила талию эльфа и прижалась к его груди, дурманя своим теплом и цветочным запахом. Сладкая, как клубника, светлая, как солнце. Рядом с ней непременно хочется совершать подвиги! Кардвин злился на себя за свою трусость и медлительность. Рила была легкой и веселой, она всегда соглашалась с ним погулять, когда у них выпадала свободная минутка, они ходили, держась за руки, долго и горячо обсуждали любые темы, спорили, смеялись, болтали о пустяках, молчали. Ему было с ней легко и уютно, и ужасно хотелось ее поцеловать. И сейчас тоже. Всегда. Но Рила точно также шушукалась и бегала за ручку с подружками, висла на шее у сокурсников, обнимала Кастадиана. Вдруг он, Кардвин, для нее лишь один из многих? Просто хороший друг, с которым весело проводить время? Она даже на их первое свидание позвала баска… - Ладно, мне пора, - Рила улыбнулась и отстранилась от эльфа, не дав ему как следует помечтать, - не затягивай с разговором! Кардвин старался не затягивать, но все нутро противилось этому. Инстинкт самосохранения сытый и довольный параноидальным поведением хозяина, снова начал поднимать голову и предупреждающе урчать. Эльф и сам знал, чем все может обернуться, но что если Кастадиану в самом деле нужна помощь? Кто знает, что за некроманты попались на его пути, полузапретная секта, кровавые ритуалы, чокнутые фанатики, ересь самого низкого пошиба… Решился он через два дня, и, наверное, в кои-то веки правильно выбрал время. Эльф поднимался на четвертый этаж по лестнице, которую забросил на несколько месяцев, рассчитывал найти Кастадиана у Арахны. Голова опущена, мысли невеселые, ноги еле плетутся, если б у него подбородок не зачесался, он бы взгляд так и не поднял и не увидел, как на родном пятом этаже происходит что-то странное. С виду ничего особенного: парень воркует с девушкой, рядом стоит ее подруга, терпеливо дожидаясь, пока голубки наговорятся, все мило и спокойно, но Кардвин чувствовал угрозу. Интуиция научилась срабатывать не только на Кастадиана. Эльф замер на лестничном пролете, принюхиваясь, как зверь, ожидающий опасности, попытался разглядеть лица беседующих, но перила мешали. Он видел только стройные ножки в белых туфельках, оборки платья, темную фигуру парня со спины, и смутные очертания другой девушки, стоящей перед ним. Внезапно атмосфера накалилась, парень повысил голос, девушка не уступила, разумеется, голоса были знакомы, но Кардвин мог слышать их где угодно, это же студенты! - Да что ж ты такая упертая? Профессор Брэвис велел старшекурсникам помочь новичкам с проектом! - Помочь, а не сделать все за них! – огрызнулась девушка. - Брось, для тебя же химия как родной язык! – отмахнулся парень. - Я уже сказала! – прорычала его собеседница, - что у меня своих дел по горло! - А я тебе сказал, что будешь делать так, как я велю! – в голосе послышалась такая угроза, что Кардвин немедленно сел бы за формулы. - Ты белены объелся? – да, незнакомку так просто не запугать. – Думаешь, ты король всея университета? Так, а это что-то знакомое. - А ты хочешь с этим поспорить? И в следующий момент девушка взвизгнула, и ее ноги оторвались от пола. Кардвин мог поклясться, что парень схватил ее за горло и пришпилил к стене, но прежде чем кусочки мозаики сложились воедино, закричала подруга жертвы. - Бойд, отпусти ее! Бойд! – острые кулачки заколошматили по широкой спине, явно не причиняя никакого вреда. Бойд! Этот ублюдок опять за свое. Старики, женщины, дети – у него никакого понятия о морали. - Заткнись! – отмахнулся баск и шлепнул девушку по губам, его ногти прочертили три алые полосы, распарывая нежную кожу. Девушка вскрикнула, прижимая ладонь к лицу, но кровь струилась так, что немедленно залила шею и платье. Все произошло настолько быстро, что к тому моменту, как Кардвин оказался на пятом этаже (казалось бы, преодолел лестницу одним прыжком!), Рила уже зажимала рану и испуганно пятилась от Бойда. Да, эльф сразу узнал ее по голосу и сразу бросился на помощь, но не успел. Кастадиан тоже опоздал, хотя появился в коридоре двумя секундами раньше. Все произошло так стремительно! Баск, очевидно, был у себя в комнате, услышал крики, или знакомое имя, или голос Рилы и выскочил. - Отпусти Флоренс! – велел Заар, оскаливаясь. Теперь Кардвин видел, как высокая темноволосая студентка болтает ногами в воздухе и сдавлено хрипит, терзая мощную руку Бойда, прижавшего ее к стене. Да, сдаваться на милость победителя девушка явно не собиралась, изо всех сил стараясь лягнуть его ногой в тяжелом ботинке. - Отпусти! – угрожающе повторил Кастадиан. А Бойд и рад, рука его разжалась и девушка, кашляя, упала на четвереньки. - Наконец-то мы с тобой встретились, Заар! – разулыбался Бойд Кастадиану как старому другу. – А то все прячешься как крыса! Сейчас-то он его и убьет… Кардвин напрягся, готовясь…к чему? Защищать Заара? Нападать на Бойда? Снова? Или звать на помощь профессора Хьюи? Но Кастадиан не желал драки, он…помогал Риле! Как будто не было никого вокруг. - С тобой все в порядке? – баск нежно взял ее за подбородок, стер большим пальцем кровь с губ. Кардвина это укололо. Такого тепла в глазах Кастадиана не видела даже его разлюбезная Арахна. Может, демонстративно помочь Флоренс? Черт, та уже и сама прекрасно поднялась на ноги. Второкурсница была боевой девчонкой в отличие от утонченной Рилы, она не желала носить цветастые платья и каблучки, темные волосы собирала в тугой хвост и пуще всего на свете ценила жизнь, поэтому и хотела стать врачом – без разницы даже каким. Кардвин пересекался с ней пару раз, и ему импонировало ее мировоззрение. Фло ненавидела всех, кто грубо относился к живым организмам, хотя сама излишней нежностью не страдала. Из нее вышла бы забавная эльфийка, но она была человеком, и это делало ее личность еще многограннее. Флоренс казалась бесстрашной, готовой лечь грудью на амбразуры, но Бойда она боялась, потому что кроме гнева и ненависти в ее глазах был старательно скрываемый страх. Кардвин это видел и понимал. Роар – чокнутый, никогда не знаешь, чего от него ждать, он как огонь, бегущий по фитилю, скрывающемуся за углом, непонятно, как скоро достигнет бомбы… - Эй, я с тобой разговариваю, отродье! – Бойд грубо схватил Кастадиана за плечо и развернул. Рила вздрогнула, Кардвин напрягся, Флоренс ощерилась, как волчица. - Да? – внезапно клацнул зубами Кастадиан, и верзила отшатнулся. Заар был выше него, хоть и уже раза в три, но Бойд явно не этого испугался. Остолбенел и сам Кардвин. Вокруг баска вились те же самые тени, что и возле фигуры в переулке. Зловещие, смертоносные, жаждущие чужой плоти, они были похожи на змей, сотканных из дыма, на плотоядных алчущих крови змей. Он любовно обвивали тело своего хозяина и злобно шипели на Бойда. - Ты хотел что-то сказать? – словно и сам говорил на змеином, прошипел Кастадиан. - У… у тебя активная искра? – только и смог вымолвить Бойд. Да, на первом курсе у медиков она пока не проявлялась ни у кого. Да и не университетская это заслуга – сила Заара, как догадывался Кардвин. - Что, наш король поджал хвост, запутался в собственной мантии и рухнул с пьедестала? - продолжал наступать Кастадиан, Бойд пятился, - мне плевать на твою манию величия, Бойд, но договоримся об одном… Флоренс и Рила, - он махнул рукой на стоящих поодаль девчонок, - я и Кардвин – для тебя запретная тема. Призраки. Пустое место. Ты не видишь нас, мы не видим тебя. И тогда все останутся в выигрыше. Но если я еще хоть раз… Кастадиан говорил тихо и угрожающе, и Бойд наверняка бы принял его условия, шаг за шагом отступая от обезумевшего сородича к стене. Но в итоге Заар загнал верзилу в угол, и это стало его ошибкой. Даже насмерть перепуганный зверь в такой ситуации будет огрызаться, и если тени сначала напугали баска, то теперь он был готов на все, лишь бы вырваться из западни. Его рука с острыми когтями метнулась в лицо Кастадиану, прежде чем он успел договорить, алмазные лезвия легко взрезали плоть, вспороли щеку, кажется, задели глаз. Заар отпрянул, схватился за лицо, рыча от боли, но его тени не сплоховали: вгрызлись в руку обидчика, словно пираньи, объедая плоть до кости. - О, Господи! – вырвалось у Рилы, и она вцепилась в руку Флоренс. Это противостояние было не из легких. Кардвин понял, что если не вмешается, то проблемы будут у всех пятерых. На такое никто глаза закрывать не станет! - Заар, перестань, Заар! – эльф бросился в гущу схватки и схватил раненного баска за плечо, надеясь оттащить от Бойда, но тот вцепился в свое лицо, залитое кровью, и ревел, как медведь, однако с места не двигался. А верзила орал от боли, не зная как избавиться от теней, жрущих его заживо. Его когти мелькали, срезая с Кастадиана одежду, клочки плоти, вспарывая ему грудь, живот, оставляя порезы на руках, а бесплотным теням было все нипочем, и они платили Бойду той же монетой, но проникали куда глубже и действовали куда быстрее. Через секунду на баске живого места не останется! Кто-то должен прекратить первым. - Бойд, хватит! – Вопил Кардвин, пытаясь втиснуться между парнями, от когтей баска досталось и ему. – Заар, Заар!! – Он практически повис на Кастадиане, но хоть бы хны. Запал битвы придал тощему баску силы и веса. Еще секунда этой глупой драки, и сюда сбежится толпа, поглазеть на бесплатное развлечение! А там и учителей зацепить недолго. Но донести эту светлую мысль до двух обезумевших басков обычными вербальными средствами не представлялось возможным. И тогда эльф вспыхнул. Нет, не покраснел, а стал живым костром. Моментально, сам не ожидая этого. Щелк и все. Не было язычков пламени, охватывающих тело постепенно и лениво, он просто как рыба-шар в одно мгновение ощетинился огнем, и услышал, как заскулили тени Кастадиана, как попытались спрятаться в обрывках его одежды, но пламя их не щадило. Орал Бойд, закрываясь от обжигающего огня, всхлипнула Рила, прижав ладони ко рту, присвистнула Флоренс, как будто тени Кастадиана были менее впечатляющими. А Кардвин испытывал мрачное удовлетворение, одерживая победу над чужой искрой. И когда оба баска, наконец, обессилели и упали, Кардвин погас, и склонился над телом Заара. Зрелище было тошнотворным, но парень хотя бы дышал. - Фло, позови медиков для Бойда! – попросил Кардвин, поднимая голову. Конечно, Заару врачи тоже не помешали бы, но эльф не собирался вверять его третьим лицам. Он вообще хотел сделать вид, что Роар сам споткнулся и упал… эм, скажем, в мясорубку. Раз пять подряд, да. А никакого Кастадиана и близко не было, от греха подальше. Но где это видано, чтобы мечты сбывались? Наоборот: на пятый этаж приехал лифт, и помещение наполнилось голосами, сейчас кто-нибудь обязательно заглянет в жилой коридор! - Вот еще, - фыркнула Флоренс, но Рила потянулась к ее уху и что-то прошептала. Ее подруга бросила полный ненависти взгляд на обожженного израненного верзилу, стонущего, как роженица, и ушла нарочито неспешным шагом. - Она бы и сама могла помочь, - вздохнула Рила, опасливо приближаясь, - но не станет. Как он? – беспокоилась она конечно о Зааре, а не о Бойде. Кардвин боялся строить предположения. Тысяча порезов, распоротая щека, Кастадиана как будто дикий зверь порвал, а не собственный однокурсник. - Бойд как с цепи сорвался, - Рила поджала губы, - но что это было? – она кивнула на бессознательного Кастадиана, - как у тех фигур в… ну ты помнишь где. Кардвин рассеяно кивнул, у него не было времени осмыслять произошедшее и сравнивать его с чем-то, но одно эльф понимал ясно: он выполнил истинную работу Стража Света – погасил запретную искру, и в этот раз ему даже понравилось. Заару же наверняка не пришлось подобное по душе, если он еще был в состоянии соображать. - Ты в порядке? – Эльф повторил жест Кастадиана, взял Рилу за подбородок и осмотрел ее наискосок распоротые губы. Кровь остановилась, но некрасивые царапины остались. Не дай бог шрамы не заживут, держись тогда, Бойд! - Ерунда, - отмахнулась Рила, едва заметно улыбаясь. – Тебе тоже досталось? Три царапины на боку, до свадьбы затянутся. Только рубашку порвал, жалко… - Эй, ребят, в чем дело? – Ну Кардвин как в воду глядел, студенты уже слетаются как мухи отнюдь не на мед, чуют, что пахнет жареным. Всем подавай свежие сплетни разной степени пикантности, а драка двух прославленных басков университета чем не перчинка? Эльф притянул к себе Рилу и горячо зашептал ей на ухо: - Пожалуйста, никому не рассказывай об этом, а я унесу Кастадиана. - Куда? - В безопасное место… - Ему лучше к врачу, ты же видишь! Кардвин, разумеется, видел, но ему по понятной причине не хотелось, чтобы университетские медики лечили баска, царапины, конечно, от когтей, а не от искры, но мало ли они смогут узнать, чем отплатил обидчику Кастадиан? Вдруг они прознают о секте, о новой силе Заара и об убийствах, которые совершают некроманты втихаря? Как будто Кастадиан мог пострадать, и теперь его нужно скрывать ото всех. - Я позабочусь об этом. - Ты даже зеленкой пользоваться не умеешь! А тут нужно накладывать швы! Давай хотя бы Флоренс… - Арахна! – вдруг вспомнил Кардвин. Рила не поняла. - Что? - Забудь. Просто я знаю, кто ему поможет, не переживай. Лучше постарайся отделаться от этих… - он кивнул на своих же сокурсников, взирающих на Бойда и Кастадиана с благоговейным ужасом и предвкушением какой-нибудь эпичной истории об их вековом противостоянии. Что ж, сочинять ее придется Риле. И эльф попытался поднять баска, чтобы отвести его в ту злополучную комнату с паучихой на стене. Да уж, тощий, а тяжелый как три мешка с картошкой, хорошо хоть идти всего один этаж. - Кардвин! – жалобно позвала Рила. – Ты уверен?.. За кого она беспокоится? Эльф твердо кивнул и пошел вниз по лестнице, провожаемый взглядами удивленных студентов. Он не собирался ничего объяснять или комментировать, и пусть хоть один попробует сделать шаг ему вслед! Благо, никто за ним не пошел, словно незаметный коридор на четвертом этаже – запретная зона. Конечно, там нет кабинетов, всего лишь пара заброшенных комнат и старая душевая, но ведь и обслуживающий персонал до сих пор не добрался до обители Кастадиана. Арахна ему помогает, что ли? Пусть бы так. В импровизированном храме Кардвин с облегчением бросил тело баска на пол, и вытер пот со лба. - Ну ты даешь, приятель, - пробормотал эльф, зажигая свечи, расставленные на полу. Кастадиан потихоньку обустраивал свое новое жилище. Но лучше бы у него была керосиновая лампа, так менее зловеще. – Давай посмотрим, что с тобой сделал этот идиот Бойд. Кардвин осторожно снял остатки черной майки Заара, больше похожей на лохмотья, и понял, что в кровавом месиве на месте лица и тела баска ничего разобрать не может. - Погоди, я сейчас! – велел он, как будто Кастадиан мог встать и уйти по своим делам. Эльф сбегал в душевую, принес тазик теплой воды, какие-то полотенца и принялся методично и осторожно смывать кровь с бледного тела баска. Теперь ситуация прояснилась, оказывается, хоронить его еще рано. Царапин много, но края у ран ровные, даже красивые, неплохо бы зашить, но скорее всего и сами заживут, оставив баску на память десяток шрамов, хаотично разбросанных по телу в стиле абстракционизма. Слева на груди – четыре неглубокие полосы, эти исчезнут полностью, на правом боку еще четыре – эти пострашнее, и кровь из них еще сочится, но, кажется, внутренние органы не задеты. Это Кардвин судил, как полнейший профан, ни бельмеса не смысля в медицине. Еще две раны над пупком, как будто проколы, словно Бойд всадил в Заара пару пальцев на глубину ногтя. Кровь из отверстий выплескивалась багровая, неприятно пузырилась, как бы не был задет желудок или что там у басков в этом месте? Кардвин аккуратно стер кровь и цокнул языком. Баск выглядел так, словно из его нутра вырвалась огромная роза, продрав себе путь шипами. Отвратительно и завораживающе одновременно. Страшное оружие, эти их треклятые когти… Благо, хоть царапины на плечах и шее Кастадиана не представляли опасности, тут Бойд задел вскользь, а вот лицо… Правый глаз баска заплыл, белок стал красным, а веко казалось надрезанным, нельзя было сказать точно, пострадало ли зрение. А вот щека прорвана насквозь, хоть соломинку вставляй и пей коктейль. Кардвин сочувственно поглядел на Кастадиана. Рила права, тут без медиков не обойтись. Но те спросят, в чем дело, придется сдать Бойда, а тот либо расскажет о тенях, либо просто убьет Заара исподтишка после. Верзилу не стоит списывать со счетов, это он только сегодня испугался, а потом ему станет стыдно за собственное малодушие и он пожелает отомстить. Кастадиан сам сказал – баски народ злопамятный! Проклятье с этими северными жителями! Тривиальная драка из-за бабы, а пятеро человек пострадали, причем пресловутая баба тоже. Обе. У Флоренс вот такенные синяки на шее, нескоро пройдут. Только бы никто из учителей не поинтересовался, откуда сия печать удушья. - Эти когти вам, чтобы ходы рыть, а не друг друга раскраивать! – с укоризной выговорил Кардвин распластанному на матрасе баску. – И что с тобой теперь делать? Почему он не зовет на помощь? Почему не хочет, чтобы кто-то еще видел Кастадиана таким… таким трогательно беззащитным, без извечной ухмылки человека, задумавшего пакость, без маски черствого бездушного жителя Тени, закаленного судьбой? - Давай ты просто выживешь, а? – жалобно попросил Кардвин у бессознательного тела баска. Тот застонал, как будто мог его слышать, но приходить в себя и не подумал. - Тебе даже во сне больно? – Кардвин сочувственно поджал губы и сел возле импровизированной постели Заара, обхватив колени руками. – Я даже не знаю, чем еще тебе помочь, - прошептал он. А кровь из ран на боку и над пупком продолжала медленно, но верно сочиться. Да, теплая вода и полотенца – не самые лучшие лекарства в этом случае. - Досадно, наверное, будущему хирургу оказаться на попечении парня, который даже занозу из пальца вытащить не в состоянии? – мрачно поинтересовался Кардвин у баска. Тот молчал, и дыхание его стало слабым и поверхностным. Он ведь не умирает, верно? Такие, как Кастадиан, из любых передряг выпутываются, а здесь обычная ссора с однокурсником! - Кас, ну что ты? – заныл эльф, убирая тонкие волосы баска с покрытого испариной лба. Отлично, у него жар! И что теперь прикажете? Изображение паучихи на стене ехидно поблескивало в желтом свете свечей. - Что ухмыляешься? – огрызнулся на нее эльф, - взяла бы да помогла своему подопечному! Нет, правда. Ты же богиня, он тебе храм сделал. Небось еще и мух таскает… - голос Кардвина из насмешливого переходил в умоляющий, - помоги ему, а? Если ты существуешь. А ведь он в тебя верит, значит, существуешь, вот и помоги. Ты видишь, как ему плохо! А он в это не по собственной дурости влез, он Рилу защищал. Он ее, наверное, любит… - вот тут ревность кольнула сердце, но Кардвин с ней справился. - Ну а как ее не любить? Она такая…такая!.. Тебе и не понять, ты же паук, ты только в насекомых разбираешься. Но если сравнивать, то мы мухи, а Рила – бабочка, повкуснее блюдо для тебя, не так ли? – Кардвин грустно усмехнулся. – Проклятье, я болтаю с нарисованным пауком, совсем свихнулся, да? Это побочный эффект Бойда. – эльф помолчал, но так было еще невыносимей, и он заговорил снова. – Знаешь, Арахна, он ведь назвал мое имя. Он видел, что я его избегаю, что не хочу иметь с ним никаких дел, а все равно, когда угрожал Роару, назвал мое имя. Мог бы только за девчонок просить или за себя, он ведь не видел, что я там стою, у лестницы. Поэтому ты должна ему помочь, ладно? Ну, чтоб он очнулся, и я ему хоть спасибо сказал…извинился, что ли. Мы договорились? Кардвин не дождался ответа от нарисованного паука, цокнул языком и вышел из комнаты. Глупо ждать помощи от выдуманных идолов. Надо звать медиков. Но спускаться вниз эльф не торопился, так и замер между четвертым и пятым этажами, судорожно сжав перила. Он и не заметил, что и сам мокрый как мышь от нервного напряжения. Может, переждать немного, покараулить? И уж если совсем беда, то плевать на последствия и звать медиков. Или хотя бы Флоренс. Эта идея Кардвину понравилась, тем более что «немного» всегда можно растянуть до «бесконечно». Эльф заглянул в свою комнату на пятом этаже, стянул с кровати одеяло и подушку и тихонько вернулся в холодный и мрачный склеп, на который была похожа обитель баска. Швырнул свои трофеи на пол и улегся, на расстоянии вытянутой руки от Кастадиана. Тот так и не шелохнулся, кровь на животе запеклась, и это была маленькая победа, решил эльф. Спал он чутко, просыпаясь от каждого шороха и вздоха, боялся, что проворонит момент, когда Кастадиану станет хуже, поэтому, когда огромный паук потыкал его в плечо своей суставчатой мохнатой лапой, эльф уже не спал. Свечи погасли, а пасмурное небо скрыло луну в своей утробе, и в комнате тьма была хоть глаз коли. - Кардвин! – нетерпеливо затрясла брюшком паучиха. Ее голос женский, мелодичный понравился эльфу. - Да не сплю я, - сонно потирая глаз, пробормотал он. Кастадиана в комнате не было. Да и комнаты, в общем-то, тоже не было. Просто бесконечная темнота со всех сторон, она текла, как чернила, из бескрайности в бескрайность, и колыхалась, как густое тяжелое море. И сидел Кардвин на пустоте, и сверху над ним нависала пустота, и была она такой привычной, такой нестрашной, такой до зевоты обыденной, что эльф просто разминал шею и бесстрастно взирал на паучиху, мол, что она скажет. Она вздохнула и прошлась по пустоте взад-вперед. От брюшка и жвал не осталось и следа, теперь это была просто тощая женщина, явно из рода басков, в каком-то причудливом черном наряде, словно сотканном и тысячи слоев разноузорной паутины. «Красивая», - мечтательно вздохнул эльф, - «жалко у нее шесть рук». Помимо шести точеных рук, у женщины имелось восемь глаз, все необыкновенно красивые, два больших человеческих – остальные крошки-пуговки на лбу, аккурат в два столбика. Какая же симпатичная особа, только чуток нервная. - Я спасу его для тебя! – наконец решилась Арахна, заломив все руки сразу. - Отлично, - пожал плечами эльф и зевнул. Паучиха укоризненно щелкнула жвалами и потрясла круглым брюшком. Ну перестанет она перекидываться так часто или ей это доставляет извращенное удовольствие? - Но потом ты спасешь его для меня. - Глупо как-то… - Кардвин! – недовольно воскликнула Арахна, - ты согласен? - Да хорошо…Хорошо-хорошо, - он снова зевнул, - хорошо-хорошо-хорошо… - Тебе хорошо? – послышался насмешливый голос, и эльф в ужасе распахнул глаза. Сквозь два маленьких окошка в комнату лился солнечный свет. Весна, отфыркиваясь от февраля, бросилась во все тяжкие, и мартовское светило раздражало по утрам всех лежебок. Эльф лежал на голом полу, раскинув руки, наверняка храпел, подушка покоилась под задницей, а одеяло замотало в кокон его ноги, не давая пошевелиться. Кажется, ночью его постель основательно взбесилась! Кто-то нависал над ним, загораживая свет, и чья-то рука перебирала растрепанные рыжие волосы. Кардвин попытался сфокусировать взгляд, и тут вспомнил. - Кастадиан! – он немедленно сел и схватил удивленного баска за плечи, - ты…ты как? – на щеке рана затянулась, превратившись в уродливый алый рубец, один глаз полностью красный, но веко на месте, над пупком две багровые точки – и только! На груди вообще ничего нет, а на боку еле заметные шрамы, словно на баске все в прямом смысле зажило, как на собаке. Эльф присвистнул. Да Арахна не промах, оказывается! Например, царапины на теле самого Кардвина все еще ныли и не собирались исчезать. - По-моему, я даже чересчур хорошо, - пожал плечами Кастадиан, улыбаясь, и перевел взгляд на таз с окровавленными тряпками и розовой водицей, - спасибо тебе. - Это не совсем я… - рассеяно пробормотал эльф, потирая лоб. Сон – это ерунда, после его вчерашней болтовни и не такое могло присниться, но вот затянувшиеся раны – это признак…чего? Того, что пауки-богини существуют? Лунная Жрица и Единый просто обалдеют, когда узнают. - Ты не оборотень случаем? Баск косо усмехнулся и с досадой поскреб шрам на щеке. - Если бы! Да, действительно, либо верить в метаморфов, либо в паукастую богиню, выбор невелик! А из двух зол принято выбирать оба. - Кастадиан, насчет вчерашнего…, - осторожно заметил эльф, выпутывая ноги из одеяла, - у тебя есть активная сила! - Спасибо, просветил! - Это были тени, как у того баска в переулке. Видел бы ты, что они учудили с Бойдом. Взгляд баска посуровел. - Он заслужил. - Тебе не стоит так раскидываться своими новообретенными способностями, - нахмурился Кардвин, - Некромантия не под запретом, пока никого не пугает. Стоит кому-то насторожиться – и начнутся проблемы! А Бойд вчера чуть в штаны не наделал со страху. Ты же знаешь правила насчет применения активной силы во время учебы! Одна жалоба, и тебя погонят поганой метлой! - Смотри-ка, ты снова за меня беспокоишься! – довольно хмыкнул баск. – День беспокойства – два месяца молчания, отличный график. В голосе Кастадиана послышалась обида, и Кардвину стало стыдно. - Прости, что я так… Я просто… - Боишься некромантов? «Я боюсь тебя! Или за тебя…» - хотел выпалить эльф, но схватился за соломинку. - Просто не считаю это удачной идеей. Секты запрещены. Да и Рила говорит, что с тобой что-то странное происходит. - Происходит, – не стал отрицать Кастадиан, и вдруг откинул волосы с шеи и повернулся к Кардвину спиной. И эльф вдруг обнаружил, что тощее тело баска вовсе не тощее, как казалось прежде, а жилистое, и мышцы угрожающе перекатываются на плечах и спине. Попробуй-ка, усомнись в его силе! Светлая кожа в солнечном свете кажется ненастоящей, бумажной или шелковой, и только алые шрамы выделяются на ней косыми росчерками, как причудливые иероглифы. И белые рубцы застарелых ударов судьбы, подарки Тени, тоже были видны невооруженным взглядом. Драки в пещерах Баскии – дело практически святое. А на Заара нападали в основном со спины, потому что в глаза – боялись. Кем он был в своей Тени, этот баск, забитым тощим мальчишкой с вечно урчащим от голода животом или кем-то покруче? Кем-то, от кого неплохо бы избавиться поскорее? Сзади, по шейным позвонкам, змеилась черная татуировка, какой-то замысловатый узор, требующий продолжения. – Пока она сливается с моим телом, я меняюсь. Иногда это больно, иногда опьяняет силой, амплитуда колебаний у этой штуки бешеная и непредсказуемая. Зато когда узор закончится, и я докажу свою преданность братству, мне позволят слиться с Древом Смерти и стать всемогущим, - Кастадиан говорил так, словно повторял заученный текст, но все же добавил кое-что от себя: - Тогда Бойд от одного моего взгляда будет бегать стирать штаны. - Мечта идиота, - припечатал эльф, наконец-то освободившись от проклятого одеяла и поднявшись на ноги, – зачем тебе это нужно? Ты и так станешь первоклассным хирургом, и… - Хирургом? – резко обернулся Кастадиан, - а зачем? Я могу чуять внутренние органы, могу заставлять их работать или прекращать их жизнь – каждого по отдельности, стоит лишь прикоснуться… - тонкие пальцы легли эльфу на грудь, заставляя того почувствовать биение собственного сердца. Он вздрогнул и на всякий случай отстранился. – Я превосходный убийца, Кардвин, но не врач. Филигранная работа не для меня, в отличие от топорных методов. Я не могу лечить, только калечить! И я должен развивать свои способности. Кардвин изогнул бровь: кто в здравом уме захочет развивать способность калечить людей, а? Но баска это, похоже, не смущало. - Сейчас мне нужно прикасаться к тебе, чтобы контролировать твое тело, течение жизни в твоем организме, а те, что напали на нас в переулке, могут делать это на расстоянии. Они могли проникнуть в наш мозг. Они залезли в наши воспоминания, они сплели песни из нашей боли, из наших страхов, из нашего прошлого, и вот что вышло! Контролировать тело?! Как змеи, что гипнотизируют свою жертву, как пауки, что парализуют ее. Кажется, и Кастадиану основательно промыли мозги, раз он уже с восхищением говорит о тех ребятах, что напали на них в переулке. Некромансия – вовсе не безобидная секта. И вообще она перестает быть похожей на саму себя. Искусство смерти? Тогда к чему тут чтение мыслей, внушение образов и сканирование памяти? Это уже чересчур! Если бы некроманты действительно были такими могущественными, то… - Почему же они просто не заставили нас идти за ними по доброй воле? - Живых нужно сначала убить, чтобы подчинить себе, - объяснил баск, - я могу заставить твое сердце замолчать, но не могу заставить его разозлиться или полюбить. - За это мозг отвечает, биолог недоделанный, - усмехнулся Кардвин, ничуть не испуганный речами Кастадиана. Потому что это бредовые идеи сектантов, не больше. Контролировать тело… Да этого и при магии никто не умел. - Я образно, - пожал плечами баск, ничуть не обидевшись. – Но мертвое сердце я могу заставить биться в нужном мне ритме, могу заставить работать почки, печень, мозгу велю посылать импульсы, и тело сможет ходить и выполнять мои приказы. - Ты все это можешь? – скептически изогнул бровь Кардвин. - Да, - с улыбкой отозвался Кастадиан, но потом пыл слегка поумерил. – В перспективе. Пока держу руки на нужных частях тела, все получается. Жаль, у меня их только две, и контролировать все сразу мне не удается. - То есть ничего, по сути, ты не можешь, - подвел итог эльф, скрещивая руки на груди. Пора бы баску признать, что его игры в заклинателя смерти – детский лепет. Истинные некроманты исчезли давным-давно, а то, что осталось – жалкое подобие. – Так могущества не обретешь, только нервы испортишь и здоровье. А фигуры в переулке… - Эльф на секунду задумался, - это скорее исключение, чем правило, да и шеи у них ломаются на раз-два. - Ты, должно быть, гордишься этим! – съязвил баск, как будто ему было больно вспоминать о смерти уродливого сородича. - А ты меня осуждаешь?! – вскинул брови эльф, - я спасал свою жизнь. Свою. Рилину. Твою. Наши жизни, пока ты там пытался наладить с ними ментальный контакт. И у тебя ни черта не вышло, Заар! Ты спотыкаешься на ровном месте, воешь от своих татуировок и срываешься на Бойда, рискуя потерять свой единственный приют в Палэйдре, свой настоящий билет в будущее. В отличие от твоей секты. - Я просто удивляюсь, что для тебя убийство человека ничего не значит, - пожал плечами Кастадиан, не отреагировав на тираду, - вы эльфы – пацифисты до мозга костей, и тут такое хладнокровие. Я начинаю тебя бояться. - Три ха-ха, - фыркнул эльф. – Во-первых, этот твой шестипалый уродец в балахоне не кажется мне человеком, загадочное животное – не больше. И не говори мне, что оно разумное. Разумные существа не охотятся на «материал» в подворотне! И, во-вторых, чтоб ты знал, эльфы вовсе не пацифисты. Охота у нас – первое развлечение на деревне, а уж поймать и освежевать дичь – самый смак. И мясо мы обожаем, никаким вегетарианством в Мьойлле и не пахнет, так что не приписывай нам замшелые стереотипы, договорились? - Это ты свою совесть уговариваешь? - Это я пытаюсь понять, почему она не сработала! - С каждым новым убийством она станет все молчаливее. - О, пошли советы бывалого некроманта! – цокнул языком эльф, - но что-то я не вижу в твоих глазах победного блеска, не вижу торжества. Ты собираешься обрести силу Древа, а сам… Ты ведь еще ни одного трупа не поднял, правда? – догадался Кардвин, подозрительно глядя на Кастадиана. - Пока не поднял, - недовольно согласился баск, - но ритуальные татуировки помогут мне обрести контроль над собственной искрой и стать сильнее. Скоро я смогу контролировать свои трупы на любом расстоянии, причем сколь угодное их количество. Кардвин присвистнул. Воровать – так корону! - Это вы замахнулись на мировое господство, ребята. - Ну, без слияния с Древом Смерти это неосуществимо, - успокоил его Кастадиан, - однако кое-каких высот достичь можно, просто практикуясь. - Ты сам-то в это веришь? – скептически усмехнулся эльф. Баск пожал плечами. - Ты видел, чего я достиг всего за полгода пребывания в секте. А Бойд – с его-то перспективностью! – до сих пор топчется на месте. Мы идем семимильными шагами. - Угу, только вот не в ту сторону. Странно, почему же ваши расчудесные мертвые создания до сих пор не заполонили весь город, а? Вы мы могли быть на вершине мира с такими возможностями. Баск широко улыбнулся. - Слияние с Древом штука необратимая, не все решаются сделать последний шаг. - Как же? Бессмертие и могущество – отличная плата за… - За твою душу, Кардвин, – мрачно подсказал баск, - а кем ты будешь без души? Эльф задумался. Он бы без души не мог пускать светлячков, но и с ней это занятие не из приятных – особенно когда те погибают. Самое интересное, что никто из преподавателей не мог сказать толком, что это такое – душа? Та штука, что отделяется от тела в момент смерти? Бред, давно уже выяснилось, что ничто ни от кого не отделяется. Вернее – не всегда… Просто очень удобно списывать все непонятности этого мира на несуществующий объект с мистическим названием. Уж некромантам-то – ученым, по сути, изначальным врачам! – грешно верить во всякие потусторонние субстанции, которые ни пощупать, ни увидеть, ни просветить рентгеном. По крайней мере, опять же – не всегда. - То есть ты еще не готов расстаться с этой самой душой? – Уточнил Кардвин. - Я пока не решил, нужна ли мне она для чего-то еще… - промурлыкал Кастадиан, и от этого голоса встрепенулось шестое чувство эльфа. «Не-е-ет, опя-я-ять» - мысленно простонал он. И постарался никак не реагировать на близость баска, на его хитрый прищур, на начинающиеся ритуальные танцы вокруг костра по имени Кардвин. - А для чего вообще нужна душа? – философски поинтересовался эльф, на всякий случай отступая. - Для всякой ерунды, навроде чувств и эмоций, - отмахнулся баск, - жалость там всякая, милосердие… - он сделал шаг к Кардвину и растянул тонкие губы в улыбке. – Любовь. - Рила, да? – догадался эльф, тяжко вздыхая, – ты все-таки втюрился в нее. Кастадиан неопределенно пожал плечами. Кардвин нахмурился. Так нет или да? Что за чувства баск испытывал к Риле, он понял только после окончания университета, да и то, когда Кастадиан сам открыл ему глаза. А до той поры ревность мучила эльфа каждый раз, когда баск и девушка оказывались в одной плоскости. Кастадиан не стал ничего отрицать или разубеждать эльфа, он даже перестал доказывать, что дружба с некромантами – выгодное дело, и он поступает правильно, спускаясь по карьерной лестнице в самый ад. Здесь и сейчас Заар больше всего походил на хищного кота: двигался пружинисто, бесшумно и плавно, как одна из фигур в балахоне в темном переулке. У него были все задатки, чтобы стать отличным некромантом. Но Кардвин не хотел иметь к этому никакого отношения. Рила считала, что Кастадиан молодец, нашел себе хобби, перестал быть изгоем, но, похоже, он еще больше отдалялся от обычных людей. Эльф не одобрял все эти эксперименты с человеческой жизнью. Уж лучше бы как раньше дразнил студентов, наступал на больные мозоли, вызывал всеобщую ненависть. Но не эти игры со смертью, не некромантия. Кардвин не хотел быть к этому причастным. Не хотел, чтоб Кастадиан лишался души. «Бинго, ушастый! Тебя задели эти разговорчики про Древо Смерти, в него ты веришь. И в наличие души тоже, как бы ни кривлялся, выказывая пренебрежение. Но какая тебе разница, есть у некроманта душа или нет?» «Отстань!» - отмахнулся от внутреннего голоса эльф и повернулся к баску. - Вижу, тебе лучше. Я пойду. - Опять злишься? – возмутился баск. Злость? Не-е-ет, досада разве что, и то, непонятно, откуда вылезла. И все же Кардвин не смог сдержать недовольства: - Я тебе мама, что ли? Ты взрослый мальчик, сам решаешь за себя. - Да, - просто согласился Кастадиан, - мамы-то у меня как раз не было. Эльф резко обернулся. - Давишь на жалость? Но на лице Кастадиана не было никаких эмоций, требующих от эльфа сочувствия, он даже не смотрел на него, рассеянно накручивая прядь черных волос на палец. На бледном запястье вызывающе выделялся штрих-код. - Я просто думаю, у кого еще спросить совета, раз единственный человек, которому я доверяю, отказывается мне помогать. Кардвин едва не поперхнулся. - Ах, это ты так помощи просишь?! Заар, у тебя проблемы с выражением эмоций! Ты прямо заявил, что жаждешь создавать мертвых слуг, возвращая их из небытия, и слиться с Древом Смерти, пожонглировав для убедительности парой выдержек из своих трактатов. А теперь, выходит, ты сомневаешься? - Да, - просто отреагировал на тираду Кастадиан. Эльф зарычал. - Проклятье! Ты когда-нибудь можешь быть искренним и простым, как с Рилой? Мысль о том, что баск с Рилой, какой бы то ни было, кольнула под лопатку. - С тобой сложнее, - развел руками Заар. Кардвин возвел очи горе. - О, за что мне это наказание! Что ж, если ты просишь совета, я против того, чтобы ты продолжал якшаться с некромантами! – он упер руки в бока и сердито поглядел на баска, как суровый наставник. - Я рад, что они растеряли свое былое могущество, пусть это отразилось и на нашей искре. Если они такие же безумные, как ты, то все жители города давно бы стали ходячими трупами! - Кроме тебя, - рассмеялся Кастадиан. – Ты на редкость упрямый, управлять тобой – сплошная морока. - Это придурь – сливаться с Древом Смерти, Заар! Это для сумасшедших фанатиков, чья душа и так прогнила насквозь. - А мою еще можно спасти? - Кастадиан! - Тебе нужна моя душа, эльф? - Я… она нужна тебе самому! - Зачем? – спросил баск вкрадчивым голосом, делая шаг к Кардвину. Вот что он творит, что творит?! Эльфу хотелось зарычать, зарычать, завыть, обратиться ко всем небожителям вместе взятым, чтоб объяснили толком, что происходит. Почему перед ним, то Кастадиан как Кастадиан, то зловещий демон с магнетическим взглядом и отравленным жалом? Причем метаморфозы так незаметны, что не предугадаешь, не успеешь подготовить пути к отступлению. И приходится терпеть, а оно не очень-то получается, потому что само тело дает сбой. Сердце ухает, как древний медный колокол, словно набирает обороты для предсмертной мелодии, дыхание становится нервным и прерывистым, а по позвонку взбирается какая-то зловещая изморозь. Проклятье. Кардвин стоял, как статуя, вжившись спиной в стену, а баск приближался и приближался, требуя одному ему известного ответа. Как неумолимый топор палача к шее подсудимого. Есть от чего слететь с катушек. С цепи сорвался инстинкт самосохранения и от всей души облаивал Кастадиана, но что тому Кардвинов пустобрех? Он пристально вглядывался в изумрудные глаза эльфа, в поисках ответа на свой вопрос. «Не подходи!» - мысленно взмолился Кассиль, зажмуриваясь, но и это не остановило баска. - Ты что, дрожишь, эльф? – заурчал Кастадиан, - боиш-ш-шься? – внезапно его лицо оказывается так близко, что шрам на щеке можно разглядеть во всех подробностях. - Перестань, - хотел сказать грубо, а получилось жалобно. Баск слишком близко, от него пахнет вчерашней кровью и мускусом, от него исходит приятное тепло, такое, что хочется прижаться еще ближе. Он опасен! Интересно, если зажмуриться посильнее, станешь невидимым? «Единственный человек, которому я доверяю» - эхом звучит голос баска. «Тебе нужна моя душа, эльф?» Ему просто необходимо быть кому-то нужным! Он хотел открыться тебе, эльф, довериться до конца, показать всю ту мерзость и гниль, в которой плавает с рождения, чтобы ты вытащил его, а не чтобы утопить тебя тоже. Сбежишь теперь? «Какая тебе разница, есть у некроманта душа или нет?» Даже твой внутренний голос подметил, что тебе есть дело до баска. Простишь ему все те маски, что он носил перед тобой, все те игры, которые он затевал, боясь показать себя настоящего? Или сбежишь? Не молчи, эльф! Перед самим собой, не молчи! Кардвин прерывисто вздыхает, собирается с силами, чтобы вырваться из этой липкой паутины гипноза или иной чертовщины, и тут баск задевает носом чувствительную ямку на шее под ухом. Как он успел оказаться настолько близко?! Трется как кот, выпрашивая ласки, и ему не кажется это чем-то из ряда вон. Ну же, наори на него эльф, отвесь оплеуху или хотя бы просто оттолкни, потому что, что это за шуточки, в конце концов? Ну чего глазами хлопаешь и сипишь как старый радиоприёмник? Ох, да ты и сам влип по уши… Сладкая дрожь пронзила Кардвина от макушки до пяток, а волосы на руках и шее встали дыбом. Теплая волна фонтаном поднялась к мгновенно порозовевшим щекам, а потом осела в животе, рискуя спалить внутренности. - В прошлый раз ты так быстро ушел, - пожаловался Кастадиан, прижимаясь горячей щекой к щеке эльфа, и от его дыхания уху стало щекотно. Баск близко, слишком близко, и он нежный, теплый, его кожа светится, мягкая, алебастровая, так и просит к ней прикоснуться. - Что ты делаешь, Заар? – зашептал эльф встревожено. Он просто хотел ответа, прямого и честного, потому что сам не понимал, что происходит. «Ты что, не помнишь, что было в прошлый раз? Хочешь повторить тот бред?!» Ведь это что-то неправильное, неестественное, нереальное. Что-то, что надо прекратить немедленно и бесповоротно. - Кастадиан, ты меня слышишь? - Тсс, не кричи… - ласков, нежен, как будто и не он вовсе. Тонкий палец баска прикрывает губы эльфа. Надо бы возмутиться, да только все тело Кардвина – какое-то тотальное бревно, ноги – кадушки, руки-крюки, и сам то ли шалтай-болтай, то ли монолитный оловянный солдатик, и в мыслях сплошное желе. - Кас, я… - Тише, тише… - мурлычет, даже не слушая. А это что? Это его язык скользит по шее, по кромке острого уха, задевает золотую сережку? Кардвин сглатывает и сжимает плечи баска, желая то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Какой-то полустон срывается с его губ, и Кастадиан довольно рычит. Проклятье! Кардвин закусил губу. Кто бы мог подумать, что его так просто уговорить, прошептать на ушко пару бессмысленных фраз, и он уже ставит подпись и печать в указанном месте. Вот о какой опасности вещало подсознание! Не за жизнь своего хозяина оно боялось, а за нервные клетки. Кастадиан гипнотизер и игрок, для него лавирование среди запретного и осуждаемого – образ жизни. А у эльфа когнитивный диссонанс на фоне предобморочного состояния. Разум говорит одно: включи голову, дурень, огрей сбрендившего баска по башке и беги! Но тело… Тело противится даже мысли, что все это прекратится. Потому что баск обещает… Каждое его касание, каждый вздох обещает наслаждение, от которого грех отказываться. Эльф как натянутая тетива, каждая молекула его тела напряжена в ожидании чего-то неизведанного. Какая же это пытка! Сладкая, бесконечно сладкая, но… Вернись в реальность, эльф! Осознай, что происходит, посмотри на себя со стороны: это неправильно! Что бы сказал твой папочка-полицаер? Уж если ему не пришлась по вкусу Эзза – чистокровная эльфийка до мозга костей, то от баска-некроманта он явно не будет в восторге. Который, если ты вдруг не заметил, мужчина. Мужчина, Кардви-и-ин! Ку-ку, ау! Да, у тебя давно не было подружки, но это не повод бросаться на кого ни попадя! Изумленное подсознание остервенело щелкает пальцами перед лицом эльфа, но, кажется втуне. Эзза, папочка-полицаер, устоявшиеся догматы Мьойлли, все сминается как расплавленный пластилин, скатывается в огромный серо-буро-малиновый шар и выкидывается в урну. Не до них сейчас. Потому что дело не в длительном воздержании, наркотиках или магии. Дело в Кастадиане Зааре. Обними его так тот же Сэмюэль или Каири, соседи по комнате, мигом получили бы между глаз, без шуток. Но с Касом по-другому. Он сам – другой. Такой чужой и ненавистный изначально, и такой родной и близкий сейчас. Слишком много сил, эмоций, чувств вложено было в их вековую вражду и куцую дружбу. Вот и смешалось все, глупо и по-дурацки, но теперь-то что сделаешь? Эльф сходил с ума, откровенно сходил с ума от запретного желания, от иссушающей жажды того, что так настойчиво и так бесхитростно предлагал ему Кастадиан. У баска даже задней мысли не возникало. А перед глазами Кардвина оранжевые и черные нити сплетались, как влюбленные змеи, в причудливый узор, завязывались, запутывались в узелки, которые уже ничто не развяжет. «Ты позволишь соткать им новую картину, эльф? Ты отдаешь себе отчет в происходящем?.. Назови это верным словом!..» - Заткнись, - рычит Кардвин внутреннему голосу, и пробегает пальцами вдоль выступающего позвоночника баска, тот изгибается, словно его ожгли плетью и что-то утробно урчит. Его острые зубы смыкаются на мочке уха Кардвина, и эльф задыхается, пронзенный ударом тока, по всем его венам и жилам бегают электрические импульсы, заставляя судорожно сгибаться пальцы, цепляясь в бледную спину баска, и откидывать голову назад, подставляя шею его сухим губам. Ему это нравится, нравится! Кардвин не желал возвращаться в реальность. Ни за что. Там он уже ничем не сможет оправдать ни поведения Кастадиана, ни своей реакции, там не будет иного объяснения происходящему, и не получится свести все в шутку. Принимайте этот страстный порыв как данность, молодой человек, и извольте и дальше жить с этим грузом на шее. Ну или топиться, реки обожают вещички потяжелее. Эльф отказывался думать, он только крепче притягивал Кастадиана к себе и что-то бормотал, не разбирая слов. Тот внезапно отстранился, чтобы обнять искаженное страстью лицо эльфа своими ладонями и заглянуть в глаза с расширенными зрачками. - Кардвин? – шепчет он, тяжело дыша. - Что? – отвечает эльф, с трудом узнавая собственный хриплый голос. Кастадиан нежно гладит его скулы большими пальцами и облизывает пересохшие губы. Потрясающий, завораживающий, нереальный. Теперь отрицать их взаимное притяжение – то же самое, что спорить с гравитацией, хоть до хрипа ори, а без пары крыльев не взлетишь. - Ты боишься? – от звуков его голоса мурашки по телу, от взгляда можно растаять, как воск. - Боюсь. - Меня? Эльф качает головой. Он не в состоянии описать своих эмоций, не хочет обсуждать их. Не сейчас, пока инстинкт самосохранения, опешив от происходящего, заткнулся и с ужасом взирает на свихнувшегося хозяина. Кардвин смежает веки. «Давай просто продолжим, хорошо? А анализировать происходящее будем после. Или не будем вовсе. Вообще. Никогда». - Не бойся, эльф, - ласково улыбается Кастадиан, закидывает руки ему за плечи и медленно наклоняется к губам, – хоть какое-то разнообразие… Разнообразие?! Разно…что? Вот здесь-то Кардвин и очнулся. С ужасом распахнул глаза и уперся ладонями в обнаженные плечи баска. Разнообразие? Проклятый баск просто решил развеять скуку? - Так и это игра, Заар? - Не понял… - хмурится тот. - С меня хватит! Баск изумленно хлопает глазами. Какой отличный актер, а! - Кар, что с тобой? Тебе же нравилось! – какое искреннее удивление. Эльф кривится и в ужасе трясет головой. «Нравилось? Ты просто отлично умеешь убаюкивать бдительность, баск!» Рыжие кудри рассыпаются по плечам и прячут лицо. Переплетенные нити, оранжевая и черная, отпрядывают друг от друга, распадаясь на отдельные волокна, на клочки, на незаметные пылинки. Кардвин со свистом втягивает в воздух. Вот урод, а! Горько признать, но Кастадиан опять примерил одну из своих ролей. Хотелось бы, чтобы все это оказалось дурным сном или больным бредом, чтобы он не подыгрывал баску, как восторженная старлетка, но проклятье!.. Сцены с его участием теперь не сотрешь из памяти даже пемзой. - Как ты умудрился меня охмурить? Я ведь никогда не!.. – «не проявлял интереса к парням!» - угодливо подсказывает внутренний голос, но Кардвину недосуг с ним спорить. - Это колдовство, баск? Проявление искры? Твои новые некромантские фокусы? – Если это игра Заара, то почему он, Кардвин, так охотно решил принять в ней участие? Хотелось бы списать все на магию, но та давно канула в вечность. Так что повелся эльф, как последний дурак! - Все ясно. – Баск в мгновение заледенел и отстранился, став непроницаемым, как мутное стекло. И эльф готов был протестующее застонать, когда теплые руки перестали касаться его кожи. - Фокусы, да? Может, приворотное зелье припишешь? На самом деле такого быть не может, верно? Кастадиан создан лишь для ненависти, для презрения, для насмешек, но никак не для всего остального, не так ли? – Баск посмотрел на Кардвина как на мерзкое насекомое. Тот разозлился: у него кулаки зачесались от желания сбить это брезгливое выражение с лица Заара. - Просто такими вещами не шутят, ясно?! Разнообразие ему подавай! - Какими вещами? – презрительно изогнул бровь Кастадиан. - Такими! Вещами! – сделал страшные глаза эльф. О, Боги, этот идиот что, не понимает?! Они же… это не просто наигранный флирт двух приятелей, это не дурачество. Все было так реально, так честно, так по-настоящему. «Мы оба парни!» - хотелось завыть эльфу в голос. – «А это не слишком нормально, что для Мьойлли, что для Баскии, и уж тем более для Палэйдры…» И если бы это было обоюдным помешательством, одноразовой акцией сбрендившего подсознания – черт бы с ним! Забыть как страшный сон. Но баск сам назвал это средством развлечения! Этакой проверкой на прочность, как далеко щепетильный эльф позволит ему зайти? А Кардвин не любил, когда с ним играли. Но тогда почему сам баск превратился в ледяного истукана, обиженный ответной реакцией? Снова хваленые метаморфозы? Как же они достали! - Какого рожна ты злишься, если это я жертва? Как же меня бесит это твое вечное желание играть в бирюльки! Кастадиан насмешливо сощурился, но за его усмешкой можно было разглядеть боль и гнев. Он схватил эльфа за подбородок и притянул его лицо к своему. - Ути-пути, маленький эльф не хочет быть моей бирюлькой? – Просюсюкал он, - ты учишь меня правильно выражать эмоции, а сам не в состоянии справиться со своими, да, эльф? Разберись сначала с собственной душой, а потом начинай спасать мою! Разговор не просто зашел в тупик, он долбился лбом в кирпичную стену, повергая Кардвина в ступор. Как будто они с баском вдруг заговорили на разных языках. Только что его теплые губы скользили по кромке острого уха – до сих пор, черт возьми, мурашки! – и вот уже баск, опустив забрало, мчится с копьем наперевес, норовя задеть Кардвина побольнее. И для него это нормально! А вот у эльфа почему-то такое чувство, словно он совершает ошибку. Или уже совершил, каких-то десять секунд назад. Не тот взгляд, не то слово. С этим Кастадианом держи ухо востро. Если б он не доводил до белого каления своим острым языком, еще можно было дать задний ход. Но не теперь! - Руки убери, - мрачно посоветовал Кардвин, буравя баска взглядом, и тот шутливо поднял ладони вверх, мол, ух ты, какой грозный эльф, сдаюсь-сдаюсь. Конечно, он опять издевался. Опять. А Кардвин не понимал, почему ему стыдно, почему он чувствует себя, как нашкодивший ребенок, не мог разобраться с путаницей в своей душе, не знал, по какой причине внезапно обиделся баск. Почему сладкий десерт вдруг обернулся жгучим уксусом? - Кастадиан… - вздохнул он, сделав жалкую попытку к примирению. Или хотя бы к прояснению ситуации. Баск демонстративно глянул на него свысока, мол, ну и что еще ты можешь мне сказать? И эльф понял, что не пробьет этот непроницаемый кокон высокомерия и обиды. По крайней мере, не сейчас. – Забудь. Неважно. - И тогда баск насмешливо фыркнул, мол, ничего другого я от тебя и не ожидал. - Иди, Кардвин, - спокойно посоветовал он, отходя к дальней стене, словно у него куча дел и совсем нет времени на пустую болтовню. Хотя по сути, чем еще заниматься в этой комнате, кроме молитв и сна? Ну или… Эльф тряхнул головой, прогоняя воспоминания о недавнем. - Послушай, Заар… Эта ссутуленная спина, бледные торчащие лопатки, выступающие позвонки и застывшие шрамы, едва прикрытые черными волосами… Как же хочется подойти, обнять, утешить, стереть прошлое из памяти! И свое, и чужое… Черт возьми, почему баск так отрешен и озлоблен, если это всего лишь способ развлечься? Эльф стоял, не понимая, что ему делать, что говорить, куда бежать. Уходить не хотелось, оставаться было себе дороже. Может, зря он обвинил Заара в прилипшей к лицу маске? Но ведь если предположить, что как раз сейчас баск был искренен, то…нет, так легче свихнуться. - Кас, я просто хотел… - расставить точки над i, выяснить, кто что имел в виду и не держать друг на дружку зла. Да только благими намерениями дорога в ад выстлана. - У тебя учеба, ты занят! – ощерился баск, злобно глядя на Кардвина, - ты два месяца готовился к своим экзаменам, не находя для меня и секунды. Так чего нарушать традицию? Иди, читай свои книжки. - Я не понимаю, чего ты злишься! Ты сам во всем виноват! – «Умница, эльф» - цокает внутренний голос, - «лучшая защита – нападение!» - Я тебе скажу, в чем я виноват! – сорвался на крик баск. В ярости он был страшен: глаза полыхали красным огнем, а клыки становились острее. И движения – стремительные, порывистые, угрожающие. – Я виноват, что поверил, будто у меня могут быть друзья из другого круга, успешные, веселые, знающие, что такое радость и счастье, которыми они смогут со мной поделиться. Но рожденный ползать летать не может, а я даже не змей, я пещерный крот, отброс общества, отродье Тени… - Он тяжело задышал и отвернулся. Кардвин сглотнул. - Заар, я вовсе так не… - Уходи, - угрожающе прорычал Кастадиан, не оборачиваясь. - Но… - УХОДИ! - НЕ ОРИ! – Не выдержал эльф, - я тебе не местный чудик, которого можно шпынять! Ты ко всем своим друзьям лезешь целоваться, да?! Вот на хрена, на хрена ты это сделал?.. - А на хрена ты не сопротивлялся? Кардвин замер, хлопая ресницами. Ответа у него не было. - Да пошел ты! – выдал он и выскочил в коридор, хлопнув дверью. Очевидно, у них с баском совершенно разные понятия о дружбе. Кардвин гордился собой за то, что вовремя остановился. Кардвин ненавидел себя за это. «Я что-то упустил, я думал, что это неправильно, но почему тогда у меня сейчас такое мерзкое чувство в груди?» «Ты все же хотел проверить, правда ли его губы на вкус как земля? Тогда смею тебе напомнить: Кастадиан - мужчина». «Отстань». «Рядом с тобой восхитительная Рила, чьи губы наверняка вкуса лесной земляники, а ты хочешь пепла и грязи? Да, ты мазохист, эльф». «Оставь меня в покое». «Но кто же тогда наставит тебя на путь истинный?» Кардвин зарычал и ударил кулаком в стену, внутренний голос умолк, зато Рила уставилась во все глаза. Она больше ничего не спрашивала. Что толку задевать и без того дерганого эльфа, огрызающегося на любой вопрос. Затравленное животное, не иначе. С баском дело обстояло еще хуже. Обиженные баски не показывают своих чувств, не плачут по ночам в подушку и даже не чахнут с горя. Они ходят с надменной усмешкой на губах, с ехидным прищуром, они сыплют шутками-прибаутками, они изящны, учтивы, безукоризненны и опасны. В них моментально влюбляются все в округе, и баски могут использовать это в своих целях. А цель их – разумеется, месть. Кастадиан оброс хитиновым панцирем и не откровенничал даже с Рилой. Настоящести в нем не осталось ни грана, зато лицедей проснулся на зависть любому актеру. Девушка списывала все на секту, и уже была не так довольна тем, что баск связался с некромантами, но Кардвина она ни о чем не спрашивала, хотя определенно видела, как взгляды эльфа и баска со звоном скрещиваются и высекают разноцветные искры – черные и оранжевые. Она чуяла неприкрытую вражду между бывшими приятелями и, конечно, хотела знать, в чем дело. Но соваться между молотом и наковальней благоразумно не решалась. Кардвин был ей за это благодарен. Девушка старалась балансировать на тонкой ниточке дружбы, где с одной стороны ее тянул обаятельный, но опасный баск, а с другой стороны озлобленный и нервный, но такой родной эльф. Выбор на миллион! - Привет, Рила! – пропел Кастадиан, проплывая мимо нее и Кардвина, трясущего отбитым кулаком. Последнего он намерено игнорировал, это у него игры такие, еще похлеще, чем в начале учебы. – У тебя очаровательное платье. - Спасибо, Кас, - смущенно улыбнулась девушка. - И глаза у тебя красивые, - продолжал баск, приподнимая Рилин подбородок, чтобы заглянуть ей в лицо. Она замерла в замешательстве, и тут Кастадиан наклонился и поцеловал ее в губы, не особо стесняясь окружающих, Рила даже сделать ничего не успела. - М-м-м! Я так и знал – клубника. В следующую секунду он уже был прижат к стене локтем эльфа. Глаза Кардвина превратились в опасные щелочки. - Тебе обязательно быть таким ублюдком, а? – прошипел он, а баск улыбался. Он и в этой ситуации был королем. - Ты же только таким меня видишь. Отродье Тени, неспособное ни на что другое. - Отправь уже свою проклятую душу Древу и перестань меня донимать! – выпалил эльф. Ему показалось, что в глазах баска мелькнула боль, словно такого удара под дых он не ожидал, но через мгновение выражение его лица снова стало презрительно-насмешливым. - Боюсь, тогда твой жалкий фитилек погаснет под напором моих очаровательных змеек. - О, так ты обо мне беспокоишься! - Конечно, - пропел Кастадиан. – раз в два месяца, наш любимый график. Эльф зарычал, надавливая на тощее горло баска. Хотелось срочно вызвать светлячка и накормить им зарвавшегося Заара, но Рила повисла у него на руке. - Пожалуйста, Кардвин, не надо! Это просто побочный эффект какого-нибудь ритуала. Ты же знаешь Каса, он не такой… Эльф шумно выдохнул и отпустил баска. Он такой! Он еще какой такой! Тот демонстративно отряхнулся, помахал ручкой и вальяжно удалился. Вот ведь придурок! Кардвин сжал кулаки. - Ты когда-нибудь мне расскажешь, что произошло между вами? – взмолилась Рила. - Нет, – отрезал Кардвин. - Тогда я сойду с ума. Прошло две недели с тех пор, как Кастадиан поцапался с Бойдом, ты его вылечил, и пошло-поехало! Куда ты его отвел? Кто ему помогал? - Рила… - с сожалением прошептал эльф, - дело не в этом. Ты не поймешь. - Я лучшая студентка на курсе, я понимаю даже закорючки, в которые превратились цифры! - цокнула языком девушка, и Кардвин улыбнулся. Интересно, если бы он ей все-все рассказал, она испытала бы отвращение? Перед глазами словно наяву возникла та запретная сцена в комнате на четвертом этаже. Томный взгляд баска, его ладонь, скользящая по животу, его соблазнительные обещания. Ему легко! Он столько ролей в жизни переиграл, что ставить эксперименты над собой или над окружающими для него не в новинку. А сам Кардвин? Он до мозга костей нормальный. У него отец полицаер, для которого честь и достоинство – главные вехи в жизни. Перечеркнуть все это сиюминутным желанием, в котором даже сам разобраться не можешь? Уволь, баск. И не смей на это обижаться! Кардвин, вздрогнул, заметив, что Рила все еще рядом и все еще ждет хоть какого-нибудь разъяснения. - Меня просто бесит, что он становится некромантом, - выбрал одну из возможных причин для вражды Кардвин. Рилу пора успокоить, а то она и правда свихнется с ними обоими. - Так поговори с ним! – возликовала она, ничуть не усомнившись, что эльф сказал правду. – Тебя он послушает. - Тебя – может быть, но не меня, - с сожалением проговорил Кардвин. - Он тебя любит, - возразила Рила, и эльф вздрогнул. О, нет, только не такие опасные слова! Он больше не желает гулять туда-сюда по лезвию бритвы. Ты, конечно, имеешь в виду братскую или дружескую любовь, непосредственная и добрая Рила, но между твоими друзьями произошло что-то куда более нескромное, поэтому о любви давай не будем. Конечно, этого Кардвин не сказал, только недоверчиво фыркнул, и сделал вид, что его такие громкие слова ничуть не трогают.