Моя некромансия

VI. Призрак моего сердца

Стоя на шумном вокзале в ожидании своего поезда, Кардвин ужасно тосковал. Уже. Ему нравилось даже здесь, на грязном перроне, где непрестанно гудели паровозы, кричали носильщики, цокали каблуки, сновали туда-сюда пассажиры, а небо было грязно-серым от дыма. - Достояние столицы, - смущенно пожала плечами Рила, извиняясь за грязь и суматоху, - первый в мире вокзал. Говорить не получалось, приходилось кричать, и Кардвин просто поднял большой палец вверх, показывая, что ему нравится. Остаток недели пролетел слишком быстро. Казалось, только он проснулся в бывшем храме Арахны без Кастадиана, как Рила уже сдала свой экзамен, и они приехали на вокзал прощаться. Хотя между этими тремя событиями прошло по два дня. Забыть баска оказалось легче легкого, потому что его никогда не существовало, Кардвин просто щелкнул пальцами и изгнал из памяти любое напоминание о жителе Тени. Имя Кастадиана Заара как по волшебству исчезло из списка студентов Университета Искры, а события связанные с ним, кто-то стер из истории огромным волшебным ластиком. Значит, и сожалеть не о чем. По крайней мере, Кардвин хотел бы, что все оно было так просто. Решил этот чокнутый гробить свое здоровье – пожалуйста! Только пусть не делает вид, что ему не плевать на чужое мнение и он – смотрите-ка! – совета просит. Для него та ночь в храме ничего не значила, он твердо решил сдаться с потрохами некромантам, вот и отлично. Что сочувствовать тому, у кого и души-то скоро не будет? Рила тоже переставала быть реальной. Вот сейчас она стоит, прижавшись к нему, держит за руку, а завтра будет за сотни лиг! Сплошное воспоминание. И весь год учебы в столице покажется коротким сном. Вот что называется пожить в чужом городе и полюбить его – от тоски не отделаешься. Кардвин и правда прощался с университетом непозволительно долго, положил ладонь на белый камень резных ворот и шумно дышал, пока тоска перекручивала его внутренности. Потом приотпустила, спасибо ей большое. И вот сейчас опять…Хорошо хоть с вокзала шпилей не видно, а то он бы совсем размяк. - Уезжаешь… - с обреченностью повторила Рила в десятый раз. Кардвин только прижал ее к себе покрепче, не зная, какие еще слова утешения подобрать. Уезжает ведь, не поспоришь. Когда она выскочила из кабинета профессора Эйсенджер, радостно размахивая бумагами и сияя, как утренняя заря, Кардвин сразу спросил. - Что, пятерка? - Знал бы ты, чего мне это стоило! – Рила картинно вытерла несуществующий пот со лба. - Брось, ты же лучшая ученица! - Но археология – это все же не мое… Эльф округлил глаза. Вот так признаньеце! Ошибиться с выбором – это полный крах! Перевестись с факультета на факультет нельзя, да и в рамках того же исторического или медицинского сменить специальность не получится. Либо учись, куда поступил, либо проваливай. - Лучше бы я и правда стала следопытом. Или историком. Археология – это не работа с землей, это работа с вещами. Откуда они, что помнят, что хотят рассказать. Я в этом не сильна, - пожаловалась Рила, - я чувствую землю, ее память, ее секреты. И только. Жаль, что я поняла это слишком поздно. - Вопреки этому ты вырвала свое «отлично» у истинных археологов, - заметил Кардвин, - упертая дамочка, от тебя все твои коллеги взвоют! Как он и ожидал, Рила улыбнулась и ткнула его кулаком в бок. - Эй! Я не упертая! - Еще какая! - Нет! Я всегда иду на компромисс! - Ты просто обожаешь спорить! - Вовсе нет! - Вот, видишь, сейчас! - Нет, я просто… Кардвин! – Она наконец рассмеялась в голос. – Ты меня дразнишь! Эльф улыбался во все тридцать два зуба. - Только этим и занимаюсь. Ты такая красивая, когда сердишься! У тебя морщинка на лбу появляется, ты знаешь? Вот здесь, - он потер указательным пальцем ее переносицу, и Рила возмущенно отмахнулась. - Я от тебя состарюсь раньше времени! – и принялась разглаживать и без того идеальный лоб. А потом она вдруг печально вздохнула. - Как же я отпущу тебя на целых три месяца? - Поехали со мной, - брякнул Кардвин, не подумав. - Куда, в Мьойллю? Долгие путешествия не по мне, - отшутилась Рила, и разговор как-то сам перетек на другую тему. Но сегодня она опять стояла, нахохлившись как воробушек, и прожигала взглядом свои белые туфельки. - Три месяца – не такой уж долгий срок, - попытался утешить ее Кардвин. - По меркам эльфа, - парировала Рила. Тут не с чем было спорить. - Возьми билет себе и поехали, - полушутя-полусерьезно предложил Кардвин, и девушка на секунду задумалась, потом сокрушенно покачала головой. - У меня практика. Профессор Эйсенджер обещала взять нас на раскопки в этом году. Лучших учеников факультета. С первого курса еду я одна, - Рила чуть горделиво вскинула подбородок. - Будешь влюблять себя в археологию? – улыбнулся Кардвин. - Буду приручать! – решительно заявила Рила. - И что, раскопки длятся три месяца? - Раскопки длятся полгода! Но мы там будет всего восемь недель. - На остальные пять приезжай ко мне? Чем больше она отпиралась, тем сильнее эльфу хотелось добиться положительного ответа. Мьойлля настороженно относится к незнакомцам, особенно к чужеродным, но Рила ей понравится, Кардвин был в этом уверен. - Что, через неделю романтических встреч уже готов познакомить меня с родителями? – Усмехнулась Рила. Кардвин почесал подбородок, имитируя глубокую задумчивость. - Хм. Посмотрим. Возможно, первое время придется держать тебя в сундуке. Глаза Рилы распахнулись от изумления, а эльф добавил, зловеще клацнув зубами. - По частям! Девушка улыбнулась. - Расчлененка – это скорее прерогатива Кастадиана, и… Эй, ты чего? Лицо Кардвина помрачнело, застыв, как гротескная маска. - Ничего. - Кардвин! – возмутилась Рила, - от меня можешь не скрывать! Я думала вы… - Она пошевелила пальцами в воздухе, пытаясь поймать нужное слово, - соблюдаете нейтралитет. Я видела его пару дней назад, он мне казался даже… счастливым, - она пожала плечами, словно не понимала всех этих тонких загадочных отношений между баском и эльфом, - шел, пританцовывая, что-то насвистывал… Я даже спросила, чего он сияет, как начищенный ботинок… - И что он ответил? – Кардвин прикусил язык, но вопрос уже слетел с губ. - Сказал, что есть причина передумать насчет слияния, как всегда какая-то некромантская ересь, - Рила поморщилась, уже в открытую не одобряя увлечения баска, - но он, по крайней мере, не выглядел шутом, как обычно. И даже попрощался со мной вполне мило. То есть даже не украл поцелуй, и не заявил, что это клубника! Когда там очевидная земляника. - Он сказал тебе, куда едет? - Ну, вроде в Тень, - неуверенно произнесла Рила. – Только что ему там делать? Ему же даже жить негде… - В пещерах есть заброшенные дома, их облюбовали сироты и нищие, перекантуется. - Бред. Что он там забыл? Или кого. Арахну свою разлюбезную! Но вряд ли Рила в курсе еще и этой страсти баска. - Он выкрутится, правда? Такие, как Кастадиан, всегда сухими из воды выходят, - Кардвин дал понять, что пора менять тему, иначе вновь вернется злость, а он поклялся, что Заар больше не вызовет в нем никаких эмоций. - Надеюсь, - с сомнением протянула Рила. – Ладно, напиши мне свой адрес, возможно, я решусь приехать. Кардвин просиял. Через полчаса, обняв и поцеловав на прощание Рилу, – девчонка все же расплакалась, да и он чувствовал себя не в своей тарелке, - эльф сидел в вагоне у окна и махал ей рукой, обещав написать пару писем. Она качала головой, мол, незачем, ее все равно не будет в столице, и лучше она сама напишет, а он кричал ей, чтоб приезжала в Мьойллю и дело с концом, а потом поезд загудел, затрясся, вздрагивая всем своим железным составом, и тронулся в путь. Путь до Мьойлли был не близкий, почти двадцать часов, а потом еще от станции до пригорода около трех. В эльфийском краю были такие дикие леса, что железную дорогу в глубинку прокладывать не решились, как будто озлобленные деревья могли разорвать полотно на клочки. В поезде было неудобно, жесткие сиденья вагона эконом-класса отбивали всякое желание прилечь и поспать, напитки и еду не предлагали, был, конечно, вагон-ресторан, но и цены там были заоблачные, так что Кардвин взял с собой пару пирожков и воду и решил, что дома отъестся. Кастадиану явно пришлось еще хуже: до Тени два дня пути, и поезда туда пускают самые замызганные, которые разваливаются на ходу. Никакой дискриминации, разумеется, простое совпадение. А у Заара еще и эта татуировка, медленно спускающая с него шкуру, образно выражаясь, как бы не окочурился прям под сиденьем! Впрочем, даже если и так, ему, эльфу, спокойнее будет! Поезд несся стрелой по узкому перешейку, в земли Мьойлли, по расшатанному железнодорожному мосту без перил, а далеко внизу серебрилось огромное озеро, изогнутое, как тело какого-то древнего ящера, оно грозило похоронить в своем чреве поезд со всеми его пассажирами, сделай машинист одно неверное движение. Города и поселки оставались далеко внизу, а железный состав взбирался на холм, унося своих пассажиров из Палэйдры. Огромное солнце, как алый Страж, молчаливо наблюдало за его движением, а потом как-то резко ухнуло за горизонт, за край серебристого озера, уступив вахту медовой луне. Пейзаж моментально стал мрачным и темным, деревья обступили поезд, тянули к нему свои крючковатые ветки, норовили задержать, остановить, сокрыть в утробе родного леса. Оплести корнями поржавевшие от дождей вагоны с выбитыми стеклами и навсегда забыть о цивилизации. Но Кардвин отрешенно смотрел в окно, пока все пугающие красоты Палэйдры проплывали мимо, и думал только об одном: как бы ему ни о чем не думать. Рассвет бескомпромиссно брызнул в окна, заливая комнату тусклым желтым светом. Осенняя хмарь и не думала рассеиваться. Пятая или шестая чашка кофе, опустев, была отставлена на край стола. Лютиэль со вздохом свернул карты, и пристыжено поглядел на брата: точного местоположения Древа Смерти он так и не выяснил. - Ненавижу действовать вслепую! – пожаловался он. Кардвин пожал плечами, он-то вообще ни в какую не хотел действовать, но все же скомандовал общий сбор возле казарм Старгариума по внутренней связи. Надел мундир и фуражку, потер слипающиеся глаза, засунул пистолет в кобуру, натянул высокие сапоги с подбитыми каблуками, тяжко вздохнул и выпрямил спину. Сержант он или не сержант? Из зеркала смотрел «не сержант»: усталый невыспавшийся эльф с кругами под глазами. Рыжие волосы пребывали в непотребном виде, но Кардвин просто стянул их резинкой, чтоб не мозолили глаза. Думать о собственной внешности совершенно не хотелось. Если честно, пропали вообще любые желания, даже самые примитивные: спать, есть, искать Древо Смерти, спасать столицу. А ведь когда-то он хотел посвятить этому жизнь! Из-под расстегнутого мундира, как дурацкое напоминание выглянул черный шнурок, на котором болталась самая обычная золотая монета с просверленной дыркой. Только тебя не хватало! – цокнул языком эльф, убирая самодельный талисман за ворот рубашки, – я прекрасно знаю, чем жертвую, не стоит об этом талдычить каждые пять минут! Монета ничего не ответила, но обожгла грудь эльфа ледяным холодом. И зачем он ее только носит, сам себе мазохист… - Ладно, рядовой Кассиль, - вздохнул Кардвин, смиряясь с неизбежностью, - идем, будем проводить отбор. Лютик отнесся к этому с куда большим воодушевлением. - Эрвина надо взять! И Сэма! И Лаана! Кардвин бросил на него косой взгляд, и брат стыдливо умолк. Лютик умел так: загораться идеей и отбрасывать все эмоции, мешающие ее исполнению. Он любил все делать на «ять». Ему не жаль Кастадиана? Жаль. Но азарт будущих поисков Древа, решения неподдающейся задачки перебивал все остальное. Лютиэль единственный не плакал, первый раз потеряв светлячка. Он смотрел на это действо с восторгом, потому что учился чему-то новому. Жажда познаний бурлила в его крови, и восхищала профессора Хьюи, младший Кассиль моментально стал его любимчиком, надеждой на возрождение былой силы искры. Кардвину же брат иногда казался бездушной машиной, механически выполняющей приказы. Но нет, разве могла быть у машины такая заразительная улыбка, такая подвижность, такой звонкий смех и сияющий взгляд? Лютик был восхитительной смесью безэмоционального робота-убийцы и восторженного ребенка, удивляющегося пестрым крыльям бабочки. И Кардвин любил его за это. Они вышли из кабинета и спустились на первый этаж, чтобы пройти по коридору, ведущему во внутренний дворик. Шли молча, думая каждый о своем. Лютик наверняка в уме продолжал препарировать карты, и выискивать зерно истины в древних легендах, Кардвин все больше зацикливался на «побелить потолок, покрасить стены», лишь бы не думать о важном. Поэтому только у самых дверей братья обнаружили, что их уже трое. Рила, как ни в чем не бывало, шагала рядом, сжимая в руках папку с бумагами. Одета она была в брюки, высокие походные сапоги и куртку, словно только что с раскопок, от синих платьиц и туфелек не осталось и следа, пшеничные волосы собраны в хвост, на голове какая-то невразумительная то ли панамка, то ли пробковый шлем. И вид самый что ни на есть деловой. Когда оба эльфа остановились с отвисшими челюстями, она какое-то мгновение недоуменно разглядывала их в ответ, а потом догадалась, в чем причина их изумления. - А-а, привет ребята, – она почесала щеку. – Вы же не думали отправиться без меня? - Как ты узнала? - Как ты здесь оказалась? В один голос с одинаковой интонацией. Девушка недовольно дернула плечом. - В том-то и дело, что я ничего не знаю! Слышала только, что вы собираетесь покинуть город, чтобы искать иголку в стоге сена. Это связано со зловещими мертвецами? У-у-у? – она скорчила страшную рожу и вытянула вперед руки, шевеля пальцами. Кардвин посмотрел на нее с укором, Лютик прыснул. - Это правительственное здание, - напомнил сержант, - а ты, выходит, шпионка! Рила сморщила нос, как будто Кардвин ей досаждал своими нудными правилами. - Я практически член семьи! Всех ребят по именам знаю! - Еще бы! Ты с ними училась! - Ну вот! – девушка развела руками, считая вопрос решенным. - Рила, - вздохнул Кардвин, - ты археолог, езжай куда-нибудь подальше, раскапывай древние гробницы, а? - Как я могу покинуть столицу, когда тут такое? Я хотя бы чувствую землю и то, что в ней лежит. Или уже не лежит… А вы куда собрались? - На север, - ответил Лютик, и Кардвин ткнул его в бок. - Я попрошу кого-нибудь проводить тебя к выходу. Рила закатила глаза. - Если уж я нашла вход, то… - Кстати, как? Не то чтобы Рила и раньше не появлялась внезапно из ниоткуда, но Кардвина это начинало пугать. Старгариум – охраняемое здание, и если уж девчонка так спокойно сюда пролезает, то что говорить об оппозиции? - По канализации, - призналась Рила. - Ах вот что это за запах! – понял Лютиэль, и девушка смерила его возмущенным взглядом. - Я была аккуратна, ни во что не вляпалась во всех смыслах! Земля подсказывала мне, где пустота, где камень, где песок, где вода. Я наши катакомбы как пять пальцев изучила. - И до сих пор не нарвалась на штаб картежников? - Нет их там, - вздохнула Рила, - не я одна искала. Ищейки же, полицаеры. И искровики тоже. Они не под землей, а где-то еще. На бездомных натыкалась, а на картежников – ни разу. - Так, ладно, - оборвал ее Кардвин, - мне уже некогда учить тебя уму-разуму, у нас поисковая операция, так что постой молча во время отбора, а потом иди домой. И ради всего святого не шляйся по ночам! - Ты говоришь, как моя бабушка! – фыркнула Рила, но и правда притихла. На улице было ничуть не светлее, чем в здании. Погода явно задалась целью отражать душевное состояние Кардвина. Полный штиль и мрак. Нет бы какая-нибудь буря, мешанина эмоций от засухи до цунами, хоть какая-то живость! – но фиг вам, называется. Серость, убогость, скудость. Эльф и правда чувствовал себя ополовиненным, пустым, ни на что негодным, расписным сосудом с трещиной на дне: выбросить жалко, использовать нельзя. Старые эмоции вытекли, новые наливать бесполезно. Ладно, хорош плакаться о несправедливой судьбе, у него вообще-то дело! Отряд выстроился во дворе кто во что горазд, ни о каком парадном построении и речи не шло. Благородная поросль, подстриженная трудолюбивым садовником? Ну да, ну да! Сорняки, да перекати-поле – все поголовно. В самой армии, из которой потом палачи, да войска Императора набираются, дисциплина – мама не горюй! А у них – Стража Света – элитное подразделение, здесь на соблюдение устава смотрят сквозь пальцы. По крайней мере, Кардвин смотрел именно так, ему главное, чтобы дела делались, а в каком кармане мундира торчит кружевной платочек и на сколько сантиметров – это уже паранойя. Конечно, показательные парады случались, и тогда все проходило без сучка, без задоринки, недаром ребят три года муштровали в университете, но последние месяцы им не до выступлений, у них с новым графиком времени нет даже застегнуться толком, не то что платочек сложить по линейке. Сейчас все двадцать восемь человек болтали, облокотившись на забор, привалившись к стене, присев на скамейку или вовсе забравшись на пологую крышу пристройки. Они обсуждали все что угодно: кто как спал, у кого какая подружка, чья мама вкуснее готовит пирог с потрошками, в общем, не Древо Смерти и не чокнутого некроманта, явно. А что? Это забота сержанта, а они лишь будут делать то, что он им скажет. Профессор Хьюи и капитан Эссель за ним следом научили ребят не обсуждать приказы и не показывать, какие эмоции он вызывает. Хотя Кардвин был уверен: это задание никому в его отряде не по нутру. Все они молоды, полны сил и иллюзий по поводу этих самых сил. Цвет нации во всем ее великолепии: сокурсники Кардвина и Лютиэля, вчерашние студенты. Все они верят в честь, долг и благородство, все жаждут служить отечеству и грызть зубами толстую кору Древа. Но в глубине души понимают ведь, что это неправильно? Что за этим стоит действо совсем не честное и не благородное – убийство. А если это убийство близкого тебе человека, каково? То-то же. Вот и верь после этого в высокие идеалы! Кардвин надеялся, что его ребят мысли не заведут так далеко, иначе он их просто потеряет. - Станови-и-ись, - велел сержант, выходя в центр вымощенного брусчаткой дворика, и двадцать восемь человек, как по команде, спрыгнули со своих мест и вытянулись в шеренгу. Ну надо же! Что-то еще помнят. - Рядовой Кассиль, - не раскрывая рта, шепнул Кардвин, - не желаете ли встать в строй? Лютиэль скрестил руки на груди, и хмыкнул. - Не-а! Ты от меня не избавишься! Он стоял от Кардвина по левую сторону, Рила – по правую, а перед ними лучшие Стражи Света (не считая, конечно, ветеранов службы), из которых нужно отобрать тех, кто отправится искать Древо Смерти. Неяркое осеннее солнце спряталось за серыми тучами, сделав и без того нерадостный день еще и пасмурным. А в довершение всего начал накрапывать мелкий дождик, больше похожий на мокрую взвесь, застывшую в воздухе. Кардвин едва не упер руки в бока, собираясь выговорить небесным хлябям за их распущенность и несвоевременность. Но тогда сержанта точно бы отправили в лазарет. Поэтому, чтобы поскорее покончить с этим неприятным делом, Кардвин наугад тыкнул пальцем в девятерых человек. «Ты, ты и ты – со мной». Разумеется, Лютик по умолчанию был зачислен в поисковый отряд. С его-то упертостью! - Остальным продолжать патрулирование в штатном режиме, обо всех чрезвычайных ситуациях докладывать капитану Эсселю, ну или уж кому придется. – Под «кем придется» Кардвин имел в виду других сержантов, коих в Старгариуме было еще аж четыре штуки, кое-кто чуть старше Кассиля, кое-кто настолько старый, что почти бессмертный. Эльф уважал их всех, и всем доверял, но больше всего восхищался капитаном Таиром Эсселем, вот уж кто одним взглядом мог испепелить врага! Эссель до ужаса напоминал профессора Хьюи, что внешне, что по характеру, с виду чопорный и холодный, но если вывести его из себя – держись! В запале Эссель мог горы свернуть, требуя от своих стражей выкладываться по полной, – как Альберт Хьюи требовал во время учебы. Так что, можно сказать, студенты сменили шило на мыло. И никто, однако, не пожалел. Сейчас Таир Эссель навещал остальные города Палэйдры в целях профилактики, собирал сведения о случаях воскрешения мертвых, но он довольно часто наведывался в Старгариум с проверкой, в конце концов, он был тут главным и не хотел, чтоб его вспыльчивые подопечные разнесли свою обитель по камню. Кардвин тоже старался за этим следить в его отсутствие. А над ними всеми, как истинный вершитель судеб, властвовал Император. Честно признаться, Кардвин его вблизи никогда не видел, знал только, что он еще не слишком стар, но достаточно мудр, что его любят и уважают, ведь его предки способствовали объединению Аранги, а он сам доводит их дело до конца. Бывшие Баския и Мьойлля живут по его законам, ему подчиняется армия, полицаеры, ищейки и Стражи Света. Ему доверяет простой народ, а его дворец построен в центре Молодого Города, и вовсе не так вычурен и богат, как можно подумать. Стыдно сказать, но куда больший авторитет для Кардвина имел капитан Эссель. Тот как гаркнет, так даже мертвый по стойке «смирно» вытянется, а Император…ну он государь, да…но эльф даже не знал, как правильно пишется его имя. Дарион Мартель или Дэрион Мортель? Впрочем, что запоминать, скоро его сменит наследник: люди живут ничтожно мало, а у нынешнего Императора даже нет искры, чтобы побороться с судьбой за лишнее время. Так что за беспорядок в Старгариуме уши надрать мог только Эссель, но он не мог быть в десяти местах одновременно, только письма с приказами присылал. Кардвин благодарил Богов, что картежники еще не проявили активности в других землях, и Стражей не отправляли ни в Мьойллю, ни в Баскию. По крайней мере, не в таком количестве, в каком они кучковались в Столице, иначе бы им пришлось разорваться. - А теперь порталы! – Кардвин кивнул Лютиэлю, и тот, подставив коленку, неловко развернул карту, зажимая уголок зубами. - Фот ф эфу фочку нафелифаемфя, - прошамкал он, тыкая в красный кружок, который давеча обводил полночи. Остальные сгрудились возле Лютика, разбирая его каракули. - Думаю, одного портала хватит, - Кардвин оглядел ребят. Чем дольше приходится держать межпространственный коридор открытым, тем больше сил теряет Страж, словно загадочная пустота складывает губы трубочкой и начинает потихоньку высасывать душу. А расстояние тут не маленькое, несколько сотен лиг, либо придется держать портал вдвоем, либо открывать парочку. Проблема в том, что два портала в одну точку не нацелишь, погрешность составляет пару лиг, а у них нет времени аукаться по пустынной местности. Кому-то придется попотеть. Кардвин терпеть не мог создавать порталы, и потому думал, кому бы перепоручить сие неприятное задание. Вот она радость сержантского звания. Ну, Лютик, вестимо: для него создать портал, это как чихнуть. И еще, пожалуй, Сэм, он может, и не любитель, зато внешне похож на медведя, и силы в нем на троих, тут пустота скорее подавится, чем успеет высосать его подчистую. - Кхм-кхм! Сержант… - Рила осторожно подергала Кардвина за рукав. А тот уже успел забыть о посторонних в Старгариуме. – Я с вами! - Правильно, ты с нами…прощаешься и идешь домой! - Кардвин! - Это серьезная операция, о каких гражданских лицах может идти речь? - А что за операция? – навострила уши археолог, - я так поняла, вы всего лишь собираетесь что-то искать. Ага, искать Древо Смерти. Узнай об этом Рила!.. Ох, ее возмущению не будет предела, начнет писать бумажки во всякие инстанции, дойдет до Императора. У нее свои понятия, что плохо, а что хорошо, и гипертрофированное чувство справедливости у нее с детства, так что лучше ей до поры до времени ни о чем не знать. Конечно, потом, когда приказ обнародуют, Рила с них шкуру спустит за то, что не рассказали раньше. Зато сейчас спокойнее. - Тебе все равно туда нельзя! - Брось, я всего лишь воспользуюсь вашими порталами, а там буду сама по себе. Типа раскопочки проводить, - Рила сделала невинное лицо и мысленной лопаткой стала ковырять воображаемый песочек, - или любимого человека навестить приехала, пирожки ему привезла… - в ее руках немедленно материализовалась мысленная корзинка с ароматной сдобой – ничуть не менее воображаемой. Кардвин против воли улыбнулся. Вот актриса! - Она ведь не отстанет, - поддержал Рилу Лютик, как будто не понимал, чем обернется ее присутствие! Подошел к девушке сзади, обнял за талию, поцеловал в шею. Рила с улыбкой потрепала его по белокурым волосам. – Эссель не узнает, а без него ты сам себе начальник, - продолжил Лютиэль, - к тому же Рила не будет путаться под ногами, ты же знаешь! Да уж, притворяться невидимкой девушка умела. Просто им это еще аукнется ого-го как! Или как говорят мудрые «лучше казнь, чем ее ожидание»? Пусть Рила все узнает из первых уст, побушует и успокоится. Может, Лютиэль и прав. И все равно как-то неспокойно… - Ла-а-адно, - нехотя протянул Кардвин. – Только никакой самодеятельности! - Да какая там!.. – Отмахнулся Лютик, - земли необитаемы… - И он тепло улыбнулся Риле, прижимая ее к себе. – Детка, мы победили этого бяку-буку! Она развернулась и закинула ему руки на шею. - Он твой сержант, того и гляди отправит под трибунал за нарушение устава. - Открою тебе тайну: я его даже не читал! – рассмеялся Лютиэль и поцеловал Рилу в ее земляничные губы. Кардвин только вздохнул и отвернулся. Они счастливы вместе. А он сам во всем виноват. Она ведь приехала к нему тогда, четыре года назад, после окончания первого года учебы. Всего на пару дней в самом конце лета – ее практика на раскопках затянулась! – но первым, кого она увидела в Мьойлле, был не Кардвин, и даже не Лютик. Эзза. Призраки никогда не покидают мест, к которым привязаны. Призраки – явление, присущее только эльфийской расе. Видимо, только эльфы могут выбирать – идти им дальше или оставаться на земле в скучном облике бесплотного духа. Эзза так сильно любила Кардвина, что не смогла его покинуть, обрекая себя на жалкое существование. И его тоже. Потому что видеть ее было невыносимо, и эти многозначительные взгляды отца и матери, осуждающие, как будто он мог что-то предпринять! Они похоронили ее по всем обычаям, они помолились Лунной Жрице, а в итоге? Эзза на следующий же день сидела на его кровати и плакала. Он тогда от страха чуть в окно не выпрыгнул. Потом притерпелся, научился ее избегать, обходить острые углы в беседах с ней. Да и не так часто Эзза появлялась в последнее время. И тут – на тебе. - Ты кто такая? – шипела Эзза, нависая над опешившей Рилой, - чего приперлась? Самое страшное, что распознать призрака с первого взгляда может не каждый. Они не прозрачные и не парят над землей в невесомом одеянии. Они просто бесплотны, и если их не касаться, будешь думать, что перед тобой обычный человек. Только знают они гораздо больше и страху нагнать умеют. Эзза была красавицей: длинные белые волосы, глубокие синие глаза, яркие губы, и рост внушительный. Рила по сравнению с ней казалась щуплым ребенком. Кардвин и Лютиэль, услышав голоса, выскочили из дома почти одновременно. Старший брат метнулся к призраку, младший – к гостье. Басмин, огромный лохматый пес, выскочил со двора и принялся облаивать призрака. Рила, разумеется, решила, что это ее так «ласково» встречают. Бас терпеть не мог Эззу и вообще все потустороннее, эльфийка отвечала ему тем же, нарочно раздражая, но сейчас она превзошла самое себя, напугав ни в чем не повинную Рилу. Может, девушка по делу приехала! Впрочем, призрака, конечно, не обманешь… - Эзза, зачем ты так! – Укоризненно поглядел на нее Кардвин. - «Я буду вечно хранить нашу любовь!» – с обидой передразнила его эльфийка, - «я никогда тебя не забуду!» Да, смерть несколько озлобила ее, и Кардвин не чувствовал ничего кроме стыда, горечи и проклятой тоски по прошлому, когда Эзза была жива. Она ведь была не такой! - Лют, уведи Рилу в дом… - Что происходит? – Растерялась девушка, глядя то на эльфа, то на его брата, то на странную незнакомку. Конечно, пока Кардвин пытался успокоить разбушевавшегося призрака, Лютиэль с Рилой нашли общий язык. Его брат и так был на редкость обаятельным негодяем, да еще и оказался героем-спасителем. Разумеется, Рила пришла от него в восторг. Но выяснять правду она решила у Кардвина. Потому что Лютик только рукой махнул, мол, это не мое дело, пусть братец расхлебывает. - Рила, я так рад, что ты приехала! – Произнес Кардвин, входя в дом, - и мне так жаль, что все началось с…этого. – Он смущенно улыбнулся, прося прощения, и, не выдержав, бросился к Риле и заключил ее в объятия. Та растерянно обняла его в ответ. - Кто это был? «Никто» - хотелось сказать Кардвину, но Эзза уже сидела на их кухне и строго смотрела на обнимающуюся парочку. Нет, она им житья не даст. И поэтому Кардвин в этот же день взял билеты на поезд, и они спешно покинули Мьойллю, не успев увидеть всех ее красот и познать настоящего гостеприимства. Первое впечатление оказалось скомканным, как листок бумаги с неудачным рисунком. Рила даже с его отцом – Мэрионом Кассилем не успела познакомиться, только с матерью. Та восприняла девушку благосклонно, но Лаиша вообще была человеком светлым и добрым, и мало кого могла воспринять в штыки. Разве что Эззу… - Прости, что все так вышло. Я ничего тебе не успел показать! У нас такие леса, такие степи, такие лошади! – сокрушался Кардвин уже в вагоне поезда, сидя напротив Рилы. Состав мчался в Палэйдру, выстукивая по рельсам знакомый с детства ритм: «ка-кой глу-пец, ка-кой глу-пец», а потом гудок паровоза: «не-у-дач-ник». Кардвин был полностью согласен с поездом. И смотрел на Рилу взглядом, полным сожаления. - Ты открыла мне столицу со всех сторон, с изнанки, а я даже свою полудеревню тебе не показал. Ты хоть озеро видела, когда подъезжала? Круглое, как блюдце, края идеально ровные, спуск пологий, а рыбы в нем!.. Рила прервала его презрительной усмешкой. Она злилась, и увести разговор от щекотливой темы описанием озера не вышло. - Лучше скажи, в чем причина столь спешного отъезда? Я рада, конечно, что ты хотя бы меня одну не отправил, а поехал сам, но что это за дама? Кардвин впервые видел Рилу такой по-настоящему сердитой, и оттого нервно ерзал на сидении. Губы девушки были надуты, глаза превратились в щелочки, а руки возмущенно скрещены на груди, попробуй тут объяснись! - Это Эзза, - нехотя сознался эльф. - И? – не отставала Рила. О бывших друзьях и подружках у них как-то разговор не заходил, и Кардвин не был уверен, что сейчас самое время его начинать. - Дела давно минувших дней… - отмахнулся он. Не рассказывать же Риле о призраках, верно? - Она, похоже, так не считает! – Фыркнула девушка, и отвернулась. - Брось, мне все равно, что она думает! – взмолился Кардвин, - люблю-то я тебя! Неловкое признание само сорвалось с языка, едва не рассекши губу, хлестнуло эльфа по подбородку, взъерошило волосы на затылке, пробежалось по позвоночнику. Рила медленно обернулась, лицо ее выглядело растерянным. - Правда? Эльф прислушался к себе. Сожалеет? Хочет повторить сказанное? Подсознание молчало, предлагая ему самому делать выбор. Что ж, если это единственный способ увести разговор от Эззы, то пусть будет так. - Да. И я очень скучал… Рила пересела к нему на сиденье, положила голову на плечо и вздохнула. - Я тоже. И непонятно было, то ли тоже любит, то ли тоже скучала. Конечно, отложенный разговор был лишь затишьем перед бурей, ведь Рила с ее неуемной жаждой докопаться до истины, могла стену лбом протаранить, не то что разболтать Кардвина. Тем более что они приехали в университет на пару дней раньше, и студентов в его стенах было негусто. Конечно, любой их разговор оканчивался внезапным «кто такая Эзза?», и эльф мог дать фору любому ужу своим умением изворачиваться. Но он устал придумывать отговорки, и дело могло кончиться тем, что он бы и вовсе начал избегать Рилы! Его как ни странно спас профессор Хьюи. И профессор Эйсенджер. И Флоренс. И Бойд. И… да кто только не!.. Начались занятия, и Риле стало как-то не до допросов в стиле «свет в лицо». Вернулась привычная учебная жизнь, ставшая студентам родной и близкой и казавшаяся обоим единственно правильной. Как будто в стенах университета они находили одну лишь радость. Радость – не радость, но любопытно было до одури. Какая школа, какой стандартный колледж сравнится с Университетом Искры? Здесь все иначе: никто не учит складывать цифры столбиком и считать слоги, здесь докапываются до твоего нутра, разжигают твой персональный костер и помогают ему пылать на протяжении всей жизни. Хочешь, не хочешь, а твоя искра будет раздута до пламени мирового масштаба. Плюс-минус, конечно… Профессор Хьюи говорил, что люди давным-давно все умеют, нужно лишь выудить эти знания из их памяти и восстановить утраченные навыки, он твердо верил, что былую силу искр можно вернуть. Как бы то ни было, Кардвин рад был снова оказаться в стенах университета, как бы ни любил Мьойллю. И Рила тоже была так рада вновь встретиться с друзьями, что на время оставила Эззу в покое. Вскоре начали прибывать будущие первокурсники, и в коридорах замелькали новые лица. Впрочем, и старым эльф тоже был несказанно рад: Сэмюэль, Эрвин, Каири, его соседи по комнате вернулись возмужавшие, веселые, с кучей пикантных историй в загашнике. Все они были эльфами, по странному стечению обстоятельств, но жили на другом краю Мьойлли, и летом друг с другом не пересекались, зато теперь вовсю делились новостями. Едва ли не каждый час, спускаясь в холл, Кардвин видел новичков у стойки регистрации, сначала смешную девочку с косичками – ей бы еще в школе учиться! Потом странного парня, баска, широкоплечего и высокого, как Бойд и Кастадиан в одном флаконе. Он был одет в черную безрукавку, словно в Тени так жарко, что все баски щеголяют там едва ли не голышом и тяготятся необходимостью носить одежду в Палэйдре. Заар тоже редко одевался по погоде. А у этого экземпляра по мускулистым плечам змеились татуировки до самых запястий. К татуировкам Кардвин теперь относился настороженно, особенно к узорчатым: кто знает, может очередной некромант пожаловал! В общем, и этот баск ему не понравился. Равиль Талибо его звали, и выглядел он куда старше остальных первокурсников, словно слишком поздно взялся за ум и приехал в университет. А может, только недавно открыл в себе искру – такое тоже бывало. Впрочем, эльф был уверен: этому баску безразлично, что о нем думают другие. Он не Бойд с его неумной жаждой славы. Роар, кстати, тоже вернулся. Вернулся с таким видом, словно выиграл в лотерею. Завидев Кардвина, он приветствовал его настолько плотоядной улыбкой, что эльф невольно поежился: крокодилы и то милее! Очевидно, баск три месяца вынашивал какую-то идею и теперь готов был разродиться. Интересно, что за экзекуцию он приготовил? Эльф надеялся, что и в этом году сможет избежать открытых стычек с Бойдом. Куда больше его волновало отсутствие Кастадиана. Нет, он вычеркнул его из памяти, запер в самой дальней комнате на семь замков и выкинул ключи, но все же… Где он? Из Тени путь неблизкий, но с завтрашнего дня начинаются занятия! Конечно, Заару на его факультете можно прогуливать сколько душе угодно, но подтвердить свое присутствие в первый день он обязан, иначе его просто вычеркнут из списков, а место в его комнате предложат первокурснику. Впрочем, он и так этим местом не дорожит… Как-то Кардвин спустился в холл, чтобы перейти в другое крыло университета, туда, где располагались факультеты истории, искусств и спорта, туда, где была комната Рилы. Девушка, конечно, ночевала дома, но время между уроками проводила здесь. У мисс Амос опять расписывался какой-то припозднившийся новичок с растрепанной белокурой шевелюрой. - Эй, Кардвин, привет! – окликнул он эльфа и помахал. - Привет, Лютик! – улыбнулся Кассиль в ответ и сделал еще пару шагов, прежде чем понял, кто с ним поздоровался. Резко обернулся, как зверь, готовый к прыжку, даже присел, думая, что разум играет с ним злую шутку. Это в Мьойлле он каждое утро спускался к завтраку и, зевая, приветствовал брата, но теперь он за сотни лиг от дома! - Лютик! Ты чего здесь забыл?! Увы и ах, но перед ним действительно стоял Лютиэль собственной персоной, да еще с этой дурацкой улыбкой заговорщика на губах. - Что за шутки? Тебе завтра в школу! - А я ее закончил… - Не дури, тебе еще один класс! - Я сдал выпускные экзамены экстерном, - пожал плечами Лютиэль, - и тут же послал документы в Университет Искры. Если бы не твой спешный отъезд с Рилой, мы бы отправились вместе. - Почему ты не сказал? - Сюрпри-и-из! – развел руками эльф, смущенно глядя на нахмурившегося брата. – Ты что не рад? Я буду учиться с тобой на одном факультете! - Если профессор Хьюи тебя примет, - мрачно буркнул Кардвин, прекрасно понимая, что уж за Лютика учитель душу продаст, настолько его брат был хорош. - Как раз к нему и иду, - за лето Лютиэль успел заочно познакомиться со всеми обитателями университета, потому что только о них Кардвин и болтал. Единственное, о чем он умолчал, это Кастадиан. Решил не будить лихо, пока спит тихо, а теперь вот зачем-то беспокоится об его отсутствии. - Эй! – присвистнула Рила, подкрадываясь к эльфам со спины. – Кого я вижу! Лютик зарделся как маков цвет, смущенно потер шею. - Привет… - он был младше Рилы всего на год, а вел себя как пятиклашка! - Ты не рановато? – девушка улыбалась. – Кардвин сказал, тебе еще в школе учиться! - Ну я… я как-то вот… И куда делось его хваленое красноречие? Кардвин скрестил руки на груди. - Отлично! – резюмировала девушка, выслушав бессвязный лепет Лютиэля. – Будет время познакомиться поближе, мы же так и не успели как следует поболтать в Мьойлле, – она вдруг нахмурилась. – Может, расскажешь мне про Эззу, - Рила бросила недовольный взгляд на Кардвина, - а то этот бесстыдник превратил все в тайну за семью печатями! - Ты ей так ничего и не рассказал? – вскинул светлые брови Лютик, и Кардвин цокнул языком. Вот ведь ополчились! - Нет. И ты не смей! – он смерил брата строгим взглядом. – Рила – человек, а не эльф! Для нее все эти тонкости… - Так-так-так, поподробнее! – встряла Рила, ловким движением притягивая Кардвина за воротник к своему лицу, и подозрительно вглядываясь ему в глаза, - что за тонкости? У вас, эльфов, в ходу многоженство?! Кардвин устало вздохнул и обнял девушку за плечи. - Нет. Я тебе когда-нибудь расскажу… А ты, - он повернулся к брату, - иди на пятый этаж, а то профессор Хьюи тебя заждался! - Когда ты уже перестанешь командовать? - Лютик скорчил недовольную рожу и поплелся к лифтам. Знал бы он, чем в итоге закончится его учеба, и кому придется подчиняться, съел бы собственные документы! - Так когда ты мне все расскажешь? – напомнила о себе Рила, и эльф вздрогнул. Наверное, это недоразумение с бывшей подружкой-призраком никогда не выйдет у нее из головы. - Когда буду готов. Объяснить призраков несложно, в конце концов, о магии слышали все, и искра хоть и стала редкостью, все равно не такая уж невидаль. Но что если Рила поймет, что им никогда не быть в Мьойлле вместе, потому что злобный дух Эззы будет портить им кровь? За пределы пригорода она не вырвется, но в его границах вольна делать все что угодно. Самое грустное, что исчезнет Эзза лишь тогда, когда Кардвин заменит чувства к ней на аналогичные чувства к живому человеку. Если он ее любил, он должен полюбить снова, если жалел – пожалеть, если ненавидел – возненавидеть. Око за око. Но разве способен он забыть Эззу хоть когда-нибудь? Ее бездонные глаза, ее улыбку, ее бессвязный шепот, когда он целовал ее… Те минуты, когда он действительно был счастлив! Рила обязательно спросит, как избавиться от призрака, и он скажет ей правду. Поверит ли она после этого в тысячу признаний в любви, если дух бывшей подружки будет нависать над ними, как зловещее напоминание о прошлом? Черта с два. И поэтому Кардвин молчал, а Рила была недовольна. Позже все наладилось, Рила напоминала об отложенном разговоре лишь из упрямства, а Лютиэль занял свою нишу среди студентов университета. Разумеется, он тут же стал центром внимания. Кардвин был не слишком доволен его ранним приездом, точнее – не был к нему готов, хотя пора бы привыкнуть: младший брат откровенно наступает ему на пятки, а кое-где и опережает. Как-то так получалось, что остроумие и обаяние Лютика заставляло всех в округе млеть. Девушки все поголовно влюбились в харизматичного эльфа, а парни решили, что в его компании весело поводить время. Так уж он умудрялся – быть всеобщим любимцем, и никого не настроить против себя. Глупо злиться на солнце за то, что оно сияет ярче, чем твое кольцо, правда? Вот и Лютика все принимали за местное солнышко. Студенты всех трех курсов факультета Стражи зависали в комнате, куда поселили младшего Кассиля, и оттуда вечно слышались взрывы хохота. И Кардвин ревновал, ревновал брата ко всему миру, а весь мир – к брату. Но в этой ситуации ему оставалось только смириться, потому что завидовать Лютику было невозможно, и сердиться на него – тоже. - Я от него в восторге! – призналась Рила, - ты был прав. Он такой веселый, такой остроумный, такой обаятельный, такой… - Дифирамбы когда-нибудь кончатся? – насупился Кардвин. - Не ревнуй, - улыбнулась Рила, - он же твой брат! - И я во всем ему уступаю! Не такой веселый, не такой остроумный… - Ты… другое дело, тебя я просто люблю, - смутилась девушка, кладя эльфу голову на плечо. Тот рассеяно поцеловал ее в светлую макушку. Знакомый аромат фруктов. Безграничная нежность. - И все равно я ревную. - Глупости. Лютик замечательный, но он еще ребенок… - Да ему же!.. – Но Кардвин сам себя оборвал. Зачем ему убеждать Рилу, что разница в возрасте невелика, и у их с Лютиэлем пары есть будущее? Пусть видит в младшем Кассиле неразумное дитя, а любит его, Кардвина. Эльф ухмыльнулся, довольный своим планом, и крепче прижал к себе девушку. Да, как ни прискорбно признать, Лютиэль и всеобщая любовь к нему не стала причиной расставания Кардвина и Рилы. И на Эззу вину было не свалить, потому что Рила готова была принять, понять и простить любые грехи. Она всей душой тянулась к своему эльфу, но их нити – желтые и оранжевые, - почему-то не переплетались, а отталкивались друг от друга, как магниты с разными полюсами. Они могли идти рядом, параллельно, с одинаковой скоростью, в одном направлении, но так ни разу и не пересечься. Рила бежала к нему навстречу, а он не делал даже шага, и самое страшное – не замечал этого, пока не стало слишком поздно. А потом вернулся Кастадиан. Через неделю после начала занятий. Кардвин обнаружил его внезапно, на выходе из столовой. Тот стоял в коридоре и о чем-то болтал с новеньким, Равилем. Тяжелый спрут беспокойства, терзавший эльфа эти дни, со свистом улетел, как спущенный воздушный шарик, оставив место пудовой тяжести гнева. Да, Кардвин злился. По большей части на себя: обещал, что ему будет все равно, а сам разрывался от противоречивых эмоций. Облегчения – потому что Кастадиан все же вернулся, досады – по той же причине, и ревности – потому что проклятый баск, как ни в чем не бывало, беседовал со своим сородичем, хотя должен был со всех ног нестись к нему, Кардвину! Зачем? Это уже другой вопрос… Заар изменился, это было видно невооруженным взглядом. Он стал вести себя по-другому, более спокойно, более уверенно, не так демонстративно, как на первом курсе, не так развязно. Как будто в Тени ему открылось какое-то тайное знание, и он стал на голову выше всех остальных студентов. Ну, если судить по росту, то так оно и было. Ох, зря он болтает с этим Талибо, как со старым знакомым! Если выяснится, что второй баск тоже некромант, то они устроят в университете феерию абсурда, со своими нарисованными пауками и коридорными конвульсиями. Да, сейчас Кастадиан ни на гран не напоминал того измученного человека, которому каждый вздох доставлял боль, который пытался спрятаться от этой боли на плече у Кардвина, который просил «не уходи». Нет, теперь в глазах баска было что-то такое, что позволяло ему править миром, держать спину прямо, а подбородок высоко. Боль его мало заботила. Кажется, татуировок на нем стало больше? Вон, змеятся по плечу к локтю, как и у Равиля, но до запястья еще не дошли. Неужели, они и правда оба из одной секты? А говорили, некромантов совсем мало осталось! Так мало, что на одном факультете аж двое… Кардвин закусил губу и продолжил осмотр из своего укрытия – квадратной колонны, подпирающей потолок. Что это за загадочная полуулыбка на губах у Кастадиана, в стиле «один я в белом пальто стою красивый», что это за расслабленная поза, как бы говорящая «проблем в моем мире не существует, все путем»? А ведь у него далеко не все путем! У него тысяча бед, одна другой краше. И что он только о себе возомнил? Он же в пещеры ездил, в грязный вонючий притон, а не к Императору на прием, откуда такая самоуверенность и снисходительность ко всему окружающему миру? Почему он опоздал на неделю? Какого черта болтает с новичком так долго, если ослеплен чувством собственного превосходства? Да он Бойду сейчас фору даст. Хотя Кардвин не был уверен, что самовлюбленность Кастадиана безосновательна. Тот словно стал старше на десяток лет. Выглядел как могучий дуб, с презрением взирающий на молодую поросль, не знавшую суровой зимы или острого топора, «что-то еще вам предстоит испытать!» - Изучаешь меня? – как будто холодная змея проползла по его шее, такой обволакивающий голос был у Заара, волосы эльфа мгновенно встали дыбом, он резко обернулся и выдал первое, что пришло в голову. - Ты опоздал на учебу! - Мое место придержали, - растянул тонкие губы в улыбке баск. Теперь Кардвин изучал его вблизи. Внешне вроде тот же, но внутри…Что там под этой маской равнодушия? Ты отлично умеешь играть, Заар, но не проиграешь ли ты в суматохе свою настоящую личность? – И, да, татуировок стало больше, - подтвердил догадку эльфа Кастадиан. Отлично, он еще и мысли читает, времени даром не терял! - И ты пережил их все? Хотелось спросить, кто обнимал его и убирал мокрые волосы с лица в те моменты, но Кардвин прикусил язык. - Что это ты такой колючий? – усмехнулся баск, его пальцы легонько пробежались по плечу эльфа, тот злобно им дернул. - Потому что я уже не знаю, с кем говорю. То ли ты свихнувшийся некромант, то ли мой сокурсник, то ли кто-то третий, с кем я незнаком! - А я люблю меняться, - пожал плечами баск. Но перестал ехидно щуриться и самодовольно улыбаться. Кардвин прерывисто вздохнул, справляясь с оцепенением, и расправил плечи. - Кто это был? – он кивнул на Равиля, поднимающегося по лестнице. - Ты знаешь, – опять эта зловещая полуулыбка. Эльф едва не застонал. «Хватит, хватит! Хочу настоящего Заара!» - Тоже из ваших? - Из наших? – непонимающе вскинул брови Кастадиан. – Это из кого? Из басков, из жителей Тени, из медиков? - Из некромантов! – прошипел Кардвин. И баск кивнул. - Я с ним не был знаком до этого, но там, на севере, он был из наших! – последнее слово он почти выплюнул, должно быть, ему не понравилось такое пренебрежение со стороны эльфа. - В Тени тоже есть секты? - Больше всего, - пожал плечами Кастадиан, словно это был всем известный факт. – Мы везде. Ты думаешь, Мьойлля осталась чистенькой и непорочной? Эльф открыл рот. Что? И на их земле есть эти чокнутые?! - Да-да, - с улыбкой подтвердил его опасения Кастадиан, - среди эльфов мало тех, кто может чуять смерть, но… вам доступны призраки, а это уже своеобразный контакт с «тем светом». Тут Кардвин похолодел. Мало того что некроманты осквернили Мьойллю, так еще и втянули эльфов в свои эксперименты. И баску известно про призраков… Нет, не то чтобы это скрыва-а-алось, но эльфы предпочитали не распространяться о своей напасти. Да, они считали это скорее проклятием, чем благом. Одно спасало: призраки появлялись редко, и чаще в пригородных зонах, где связь человека и природы была достаточно сильна и не убита железной дорогой, электричеством, канализацией и идентификационными карточками. Местные власти Мьойлли надеялись, что проблема блуждающих духов со временем изживет сама себя. А потом к ним подошла Рила, она настороженно улыбнулась при виде баска, и – слава богам! – не кинулась ему на шею. - Привет, Кастадиан. Мы переживали, что ты где-то застрял. - Так и было, - вздохнул тот, тепло улыбаясь. Настоящий? В душе Кардвина заворочался новый спрут недовольства, скоро пора будет рассаживать их по разным аквариумам. Когда Кастадиан смотрел на Рилу, он был нежным и добрым, словно хотел уберечь ее от всяких бед, даже от своих собственных, зная, что она обязательно начнет переживать. Он говорил с ней мягким тоном, улыбался ей искренними улыбками, и не лгал. Не хотел отвечать – не отвечал, но откровенной фальши в его словах никогда не было. Рила творила чудеса с этим прожженным лицедеем. Или может, наоборот, Кардвин портил его? - Ты можешь всегда быть таким? – взмолился эльф, перехватывая взгляд Заара, полный то ли восхищения, то ли еще какого-то теплого чувства, но, разумеется, обращенный к Риле, а не к нему. - Каким? – хмыкнул баск. - Настоящим, - вздохнул Кардвин, понимая, что переливает из пустого в порожнее. Он уже просил Кастадиана, и что? Тот отшутился, сказал, что не может не играть, бла-бла-бла. А дружить с насквозь искусственным человеком, это как жениться на Эззе – после ее смерти. - А беда в том, Кардвин, - вдруг печально проговорил баск, облизывая губы, - что я настоящий тебе не понравился. Да когда это он был настоящим?! Когда дрался с Бойдом? Когда усвистал за некромантами в переулке? Или когда… когда целовал ему шею и обводил языком изгибы уха? Нет, это точно была игра! Кардвин сглотнул и тряхнул головой, отгоняя воспоминания, от которых по его телу побежали мурашки. Покосился на Рилу – нет, девушка ничего странного ни в словах, ни в жестах не углядела. - Может, я не понял, что ты был искренен? – прошептал эльф в ответ, не глядя на Кастадиана, и тот вдруг переменился в лице, стал задумчивым, отстраненным. И тоже покосился на Рилу. Девушка же глядела на обоих, не понимая, что за ересь творится перед ее глазами. Ее друзья вроде бы и разговаривают на том же языке, и слова выбирают вполне себе современные и понятные, но только вот смысл вкладывают определенно какой-то иной, неподвластный расшифровке сторонних лиц. - Эй, хватит! – она возмущенно пощелкала пальцами в воздухе, - я с вами и так уже двинулась слегка, не хочу окончательно с ума сойти. Давайте просто погуляем по городу? - Опять? – скривился Кардвин. – Обычно это плохо заканчивается. У Заара возникает спонтанное желание бежать стометровку, а мы с тобой устраиваем внеплановую масленицу. Рила строго поглядела на него, мол, не дури, это дела давно минувших дней, а мы жизнь начинаем с нового листа. - Не могу, - мягко отказался Кастадиан, погладив девушку по щеке. Кардвина снова кольнула ревность. Но скорее ревность к нежности Заара, проявленной к кому-то другому, – мне надо наверстать упущенное. Может, завтра? - Завтра у нас тест по истории, - помрачнела Рила. - Значит в воскресенье! – подвел итог Кардвин. Благо до воскресенья еще неделя учебы, и будет время придумать отговорки посерьезнее. После всего сказанного он вовсе не собирался гулять с Кастадианом, и уж тем более оставаться с ним наедине. «Язык мой – враг мой» - верно говорят. А ну как баск понял его превратно и начнет заново доказывать свою искренность? А вдруг Кардвин не выдержит этого испытания? Да что тут «вдругать», он определенно провалит его при первой же осаде… Создание портала дело небыстрое: надо настроиться, закатать рукава, прочистить чакры, открыть третий глаз, найти в душе нужную струну, чтобы дернуть за нее, активировав голос искры, потом необходимо… - Кардвин, готово! – Крикнул Лютиэль, показывая на новенький сияющий портальчик размером с хорошее зеркало. – То есть сержант Кассиль, сэр! Готово. У него, видите ли, готово! Лютик как никто другой умел сжимать пространство в гармошку, словно лист бумаги, плотненько нанизывать его на свою струну и приглашать в полет по солнечному коридору. Пока его сокурсники зевали и расчехлялись, Лютиэль уже успевал сгонять туда-сюда пару раз. Профессор Хьюи надышаться на него не мог за такие способности. Обычно путешествие через портал занимает одну-две минуты, с Лютиэлем это ни разу не дольше тридцати секунд, он умудряется вместить столько лиг в единицу времени, сколько не может сам Эссель. Словно у младшего Кассиля свои отношения со временем и пространством. - Я просто считать не умею! – заявил он как-то. И потому делает все наобум, повинуясь внутреннему голосу, а тот – вот ведь пройдоха! – еще ни разу не ошибался. Да, этому таланту Кардвин поистине завидовал. - Спасибо, рядовой, - улыбнулся он, - отличная работа. Так, поисковый отряд, по одному!.. Минусы порталов в том, что туда нельзя набиться всей толпой с едой и напитками, и, толкаясь локтями и улюлюкая, добраться до места назначения с комфортом. Между первым и вторым перерывчик две минуты минимум. Ладно, лютиковские порталы – минута, но не меньше, мало ли какой сбой. И потом – путешествие не из приятных. Первую половину пути тебя, извините за выражение, всасывает, вторую – выталкивает, а потом и вовсе выплевывает на поверхность земли, и ты оказываешься в очень некрасивой позе – на четвереньках. Третий минус в том, что порталы односторонние, с той стороны, где тебя выталкивает, ты хоть кол на голове теши, обратно не залезешь. Четвертый – отсутствие багажного отделения, то есть кое-какие вещички типа рюкзака или саквояжика взять можно, если крепко прижимать их к себе, а то вырвутся из рук, - а поток внутри портала такой, что уши закладывает! – и ищи-свищи, больше не увидишь, теряются в сжатых в гармошку складках реальности. В общем, порталы в виду кучи недостатков никогда не заменят поезда, да и вряд ли Стража Света начнет заниматься такой чепухой, как перевозка пассажиров. Кардвин пропустил вперед себя Рилу, уже привыкшую к такого рода путешествиям, выждал минуту и тоже шагнул в портал. Лютик, как закрывающий, будет последним. Странно, уж насколько сержант не любил открывать и нацеливать солнечные коридоры, настолько ему нравилось по ним путешествовать. Ему нравилось, как его тянет, словно затягивая в огромную трубу, а потом наоборот, потоки ветра толкают в спину, и все вокруг искрится и переливается, и тепло, как на летнем солнышке. Кажется, что летишь в какую-то неведомую сказочную страну, где все радужно и прекрасно, где нет смерти и горя, где всюду улыбки, смех и счастье. Кардвину хотелось бы попасть в такой край хотя бы в качестве туриста. Пока летишь по солнечному коридору, успеваешь напрочь забыть про осеннюю морось и слякоть, даже жалко, что у Лютика такие стремительные порталы! На выходе Кардвину удалось удержаться на ногах и не уронить достоинства, хоть он и побежал по инерции пару шагов, выплюнутый искрящейся дырой в воздухе. - М-да, - присвистнул он, оглядывая местность, которую Лютик выделил, как потенциальное местонахождение Древа Смерти. Постные лица его стражей свидетельствовали о том, что их мысли сходятся. Ох, появится Лютиэль, надерет ему задницу, чисто по-братски! Это же степь! Ну или что-то в этом роде, пустыня, только холодная, какие-то клочья травы летают, похожие на перекати-поле, но не круглые. Колючки вроде растут, кажется, уже покрытые инеем. Это в октябре! И насколько хватает глаз до самого горизонта, до края монотонного серого неба, – равнина. Ни одного кустика, не то что дерева. Зато местность и правда, необитаема, тут Лютиэль не соврал. - Уоу! – Лютик слегка пошатнулся, вылетая из портала, но тоже удержался на ногах. – С ветерком! – и коридор с хлюпаньем захлопнулся за его спиной. – Вот мы и на месте! – хлопнул в ладоши младший Кассиль, - приступим? Эй, вы чего такие кислые? Все десять человек, кроме Рилы, сурово глядели на эльфа и возмущенно притопывали ногой. - Здесь нет деревьев, Лют! – озвучил всеобщую мысль сержант. – Это пустыня! Причем холодная! Тут даже трава больше похожа на бабушкин выцветший ковер! Живописное местечко, врагу не пожелаешь! Краски и правда не поражали воображение своей палитрой: серое, коричневое, белесое, не разгуляешься. И все какое-то тусклое, приглушенное, не сердце мира, а самый настоящий край света, от которого даже шакалов и прочих падальщиков тошнит. Кардвин был уверен: самого затрапезного жука-навозника и то они здесь не встретят. Ну и местечко Древо Смерти выбрало, чтобы вырасти. Лютиэль закатил глаза, очевидно считая своего брата несмышленышем. - Оно и не будет подано тебе на блюдечке с голубой каемочкой, Кар! Оно может расти хоть на камне, хоть посреди деревни, это же не просто дерево в лесу! Это Древо Смерти, оно… - ЧТО?! – опешила Рила. – Что?! Кардвин зажмурился. Нет, он и не тешил себя надеждой, что она не узнает, но хотел, чтобы это случилось как можно позже. - Кар, нет! – с мольбой прошептала она, - Кар, скажи! - Рила… - Нет, пожалуйста! – Губы ее задрожали. Кардвин прерывисто вздохнул и обнял ее за плечи. - Послушай, я… Девушка брезгливо от него отстранилась, качая головой и отказываясь верить в собственные догадки. - Лют! – с надеждой обернулась она к эльфу, - скажи, что это неправда! - Это неправда, - с готовностью подтвердил Лютиэль. – если, конечно, ты не имеешь в виду, что мы хотим найти и уничтожить Древо Смерти. С губ Рилы сорвался стон. - Ты не можешь так поступить! Это же… это убийство, Кардвин! - А то, что происходит каждую ночь на улицах Палэйдры, – это не убийство? Чокнутый некромант скоро в гроб загонит всех жителей города одним только ужасом, который внушают его создания! - Так найдите его! Нельзя жертвовать столькими невинными, чтобы… - Ты прекрасно знаешь, что они не невинны, - поджал губы Кардвин, - ты это отлично помнишь. Да, Рила знала, что самые робкие и скромные некроманты где-то да добывали себе «материал», но это по ее мнению было простительно. - Флоренс никого не убивала, - прошептала Рила, борясь со слезами, - наоборот, она уже третий год спасает людям жизни в больнице! Она записалась в добровольцы по поиску и отлову этих ходячих мертвецов. Она собиралась слиться с этим Древом, чтобы иметь преимущество. Ты не можешь так ее подставить! - Рила, это приказ, - встал на защиту брата Лютиэль. – Приказ Эсселя, а у него – приказ Императора. Мы тут вообще мелкие сошки, - он сокрушенно покачал головой. – И ты ведь понимаешь, что эта идея Кардвину еще больше не по душе, чем тебе, да? – Лютик многозначительно поглядел на Рилу, и та сперва даже не поняла, на что он намекает. Она была ослеплена своими чувствами, страшной несправедливостью приказа, и то, о чем толковал младший Кассиль, сразу до нее и не дошло. Зато потом… - Кастадиан… - с ужасом выдохнула она, во все глаза глядя на Кардвина. В них плескалась боль, сочувствие, смятение – неудобоваримый микст эмоций. Если насчет Флоренс и ее слияния были сомнения, то практикующий некромант наверняка давным-давно отдал душу Древу. - Кардвин, мне так… Как же ты?.. О, прости, что я… - девушке не хватало слов закончить ни одну из своих фраз, она прижала руки ко рту и не могла отвести взгляда от мрачного лица эльфа. Тому даже стало ее жаль: он-то успел смириться, отогнать от себя эту мысль, отложить ее на потом. А Рилу как холодной волной окатило. Кардвин привлек девушку к себе и обнял. По-братски, больше не позволяя лишнего, хотя фруктовый аромат ее волос по-прежнему бередил душу, но он не хотел, чтобы Лютиэль ревновал, по себе знал, что это чувство – многоногий спрут в желудке, дряблый как желе – не из приятных. - Ничего страшного, мы справимся. «Мы справимся» - звучит как издевательство. Каково это: решиться убить собственного друга? И еще тысячу псевдо невинных людей? И десяток точно невинных. Врагу не пожелаешь принимать подобные решения. И самое главное, что тебя все равно осудят, какой бы выбор ты ни сделал. Вот они, минусы сержантского звания. - Но может он еще не?.. – Рила сглотнула, понимая, что ее предположение звучит наивно. Кардвин невозмутимо пожал плечами, делая вид, что ему нет дела до Кастадиана и его слияния. - Может и не. Все равно. Я его сто лет не видел. – Тут сержант лукавил. Полгода назад, когда все эти ужасы еще только набирали ход в столице, и власти не могли понять, откуда дует ветер, Кардвин сразу почуял неладное и отыскал баска. Виделись они совсем недолго, а потом Заар и вовсе исчез в неизвестном направлении. Кажется, направился в Тень от греха подальше, но кому какое дело? Их дороги разошлись. Даже дружба между Стражем Света и некромантом – нонсенс, а когда обоим хочется большего… - Значит так, - взял себя в руки Кардвин и расстелил карту прямо на земле. Конечно, у них были с собой палатки и прочий походный инвентарь, который уместился в заплечные мешки, но раскладывать все это не было времени. Кардвин сразу хотел определить фронт работ. – Невинные жертвы – неизбежность, а столицу надо спасать. Древо надо как минимум найти, - он оглядел свой отряд, ожидая возражений. Их не было, и Кардвин продолжил. - Пойдем по окружности, постепенно сужая радиус, думаю, за неделю управимся, разобьемся по трое, связь держим по рации. Во всех непредвиденных ситуациях сразу возвращаемся на базу. Порталами без моего разрешения не пользоваться, двигаться строго по компасу и карте, никаких отклонений! Тут заблудиться – плевое дело. У каждого свой маршрут, и я не хочу потом искать вас по всей территории, ясно? Стражи закивали, мол, чего неясного. - Тогда раскладываемся. И ребята дружно принялись распаковывать вещи и ставить палатки. Наверняка у них были свои причины не желать гибели Древа, но ни у одного из них не было персонального Кастадиана, чтобы страдать так, как Кардвин. Они – его прежние сокурсники – прекрасно знали о странной болезненной дружбе баска и эльфа. Без подробностей, конечно, но шила в мешке не утаишь. И они понимали, как трудно их сержанту принимать подобные решения, и потому еще больше уважали его. Кардвин мрачно смотрел на моментально возникающую военную базу там, где три минуты назад не было ничего: две жалкие колючки и бескрайняя степь. А теперь пара добротных палаток, кострище и котелок над ним, а уж огонь для Стража Света развести – только пальцами щелкнуть. Складной столик, на котором уже разложены карты, портативный передатчик, шипящий, как клубок змей. И Рила, как одинокая осинка, стоит, обхватив себя руками, на холодном ветру. И только ее пшеничные волосы развеваются, как изорванный флаг. Ужасно хотелось подойти, обнять, прижать к себе, зарыться носом в спасительный фруктовый аромат, и умолять, умолять, умолять о прощении. Но она не злится на него, она все понимает, а он просто хочет видеть ее счастливой! Лютик об этом позаботится. - Почему бы нам не возвращаться в Старгариум на ночь? – а вот и он, легок на помине. - Сам же знаешь, порталы нестабильны, - пожал плечами Кардвин, - мы никогда не вернемся в ту точку, из которой вышли. По пять раз одно и то же место прочесывать будем, так и за год ничего не найдем. - Ты разве не этого добиваешься? - Что ты имеешь в виду? - Радиусы! – фыркнул Лютик, - что это за решение? Сектора, Кардвин! Сектора-а-а! Да, было бы продуктивнее двигаться от края к центру, но стражи, заброшенные в северные точки, оказались бы слишком далеко от базы. - Я не собираюсь мучить ребят, потому что тебе невтерпеж проверить свою теорию красного кружка, Лют, - хмуро проговорил Кардвин, давая понять, что обвинения беспочвенные. - Думаешь, мне плевать на Кастадиана? – Внезапно. И очень близко. - Нет. - Думаешь! А он мне жизнь спас! - Зато какой ценой! – фыркнул Кардвин. Лютиэль закатил глаза. - Я люблю тебя, Кар, а ты любишь его, и тебе больно, значит и мне больно, – просто сказал он. Эльф оторопел. - Я его не!.. Что ты несешь? – о странной природе их с баском отношений знала только Рила, и то по дурацкой случайности. Истину Кардвин старался скрывать даже от себя. - Иначе почему ты отдал мне Рилу? - Я не отдавал! Она не вещь, чтобы… - Ну что ты взбеленился? – рука младшего Кассиля легла Кардвину на плечо, – я просто хочу тебя поддержать! Когда что-то долго держишь на сердце, оно застывает смолой, и хоронит в себе все твои светлые чувства. Кроме этого черного комка ты ничего ощущать не сможешь. Я не желаю тебе такой судьбы, Кар! - А у меня спруты, – непонятно к чему заметил эльф, и его брат вдруг улыбнулся. - Тогда устрой файер-шоу с морепродуктами! И он отошел, чтобы еще больше не смущать брата своими речами. Кардвин задумчиво глядел ему вслед, на то, как он обнимает Рилу со спины, целует в затылок, зарываясь носом в пшеничные волосы, слышал, как она довольно смеется, хотя счастья в ее голосе мало. Отдал ее?.. Уступил брату, потому что сам не мог дать ей ту любовь, которой она заслуживала? Он любит Рилу? Несомненно. Сильнее всего на свете?.. Эзза? Нет, ерунда. Кастадиан?.. Кардвин сглотнул, не желая отвечать самому себе, и пошел помогать ребятам. Палатки и походная кухня отлично экономят время. Когда обойдут первую сотню лиг, сдвинут все это богатство вглубь красного кружка Лютика. Если повезет, отыщут Древо к концу недели. А если очень повезет, вовсе его не найдут. Сентябрь и май – были любимыми месяцами Кардвина в Палэйдре. Дожди и грозы, внезапно сменяющиеся резкой жарой? Пускай, контрастный душ – как раз то, что нужно, чтобы взбодриться! Именно это время знаменовало приход чего-то нового, дуновение ветра перемен: возвращение в столицу или отъезд в Мьойллю, новые знакомства или укрепление старых связей. Балансирование на грани, раскинутые в стороны руки, тоска по дому, сменяющаяся радостью встречи, и наоборот. Сердце заходилось в бешеном ритме, не успевая переварить все выпавшие на его долю эмоции. Кардвин с ума сходил от водоворота событий и чувств, захлестывающего его в сентябре и мае, чтобы потом выбросить на сушу, как жалкую рыбешку, и оставить нежиться на теплом солнышке. Спокойно. Уютно. Монотонно. До следующего года, дружок. Первый месяц учебы на втором курсе казался эльфу безоблачным во всех смыслах: солнце светило едва ли не круглосуточно, забывая, что есть ночь, птицы и не думали улетать к Лазурному берегу на зимовку. Прилавки городского рынка были завалены фруктами и овощами, и Рила постоянно притаскивала всякие лакомства вроде груш или черешни, чтобы угостить Кардвина. Надеялась закормить его, умаслить и исподволь выспросить про Эззу, хотя последнее время она все реже требовала от него правды, словно смирилась с теми странностями, что происходят в эльфийском краю. Лютиэль был в восторге от учебы, постоянно рассказывал брату, чему их учат, и как круто у него все получается. Кардвин отвечал снисходительной улыбкой – он-то это давно умел, и даже сдал экзамены на «отлично». Оказалось, что превосходить брата в чем-то – чертовски приятно. Ничто не могло омрачить его настроения, кроме… Он сам все испортил, своим неуемным любопытством, своим детским желанием взять «на слабо» самого себя. Кардвину было интересно, где в этом году поселился Кастадиан, в своей комнате, проигнорировав зловещие улыбки Бойда, или снова нарисовал паучиху в своем тайном пристанище? И он, вопреки всякому здравому смыслу, пошел проверять. Беспечной походкой человека, который уверен в собственных силах, словно ему нечего бояться, а ведь стоило! У самой двери эльф притормозил, чувствуя неприятный холодок в районе поясницы. Может, не надо, а? Ну там Кастадиан или не там… какое тебе дело, ушастый? Но, видимо, Кардвину было дело, потому что он сглотнул и решительно толкнул дверь. Комната изменилась. Нет, в ней не стало светлее или чище, и даже паучиха на стене была точной копией прошлогодней, и, признаться, у эльфа екнуло сердце – так рад он был ее увидеть. Еще бы Кастадиана, склонившегося перед ней в молитве, и все было бы как в их первую встречу. Но на этот раз басков было два. Они сидели друг напротив друга прямо на полу, скрестив ноги, и оживленно беседовали. Просто братья близнецы, разлученные в детстве! Оба бледнокожие и темноволосые, оба в черной одежде без рукавов, у обоих руки увиты причудливыми татуировками. Только Равиль раза в два шире в плечах. Да, Талибо Кардвин узнал сразу, тот сидел к нему лицом, и первым заметил эльфа. Взгляд его стал насмешливым и высокомерным, как будто что бы эльф ни подслушал из их с Кастадианом разговора, все равно бы не смог понять ценность этих сведений. Рука с длинными когтями коснулась запястья Заара. - У нас гости, Кас. Тот несколько испуганно обернулся, но завидев эльфа, заметно расслабился. И – как на первый взгляд показалось Кардвину – даже обрадовался. - Проходи, Кардвин, - любезно махнул он рукой, приглашая эльфа в комнату, - у нас теперь и мебель есть. «У нас» - мысленно скривился эльф. А в комнате и правда появилось некоторое подобие столика и скамейки. Все жутко неустойчивое. Баски притащили со двора пару булыжников и оперли на них продолговатую доску, мол, сиди и не елозь, а то всю задницу занозишь. Стол же был явно стырен из чьей-то комнаты, но хотя бы выглядел прилично. Они теперь тут и обедают, что ли? Не хватает только жертвенного камня и алтаря с распятым на нем «материалом». Кардвин начал отступать. - Да я не… мне просто… я… - о, черт возьми, только не начинай оправдываться! Я-де забыл перчатки, я-де искал свою ручную черепашку! Они и так на тебя смотрят как на шута! Теперь оба баска взирали на эльфа, склонив головы и снисходительно улыбаясь, мол, что эта забавная зверушка сейчас выкинет? На лица Кастадиан и Равиль были разными, и это Кардвина слегка успокоило. У широкоплечего баска и глаза были больше, и губы не такие бледные, и нос настолько кривой, что впору брать лилипутские санки и с горки кататься. А еще семь сережек в ухе, как у Бойда, словно это обязательный атрибут самовлюбленности, и мышцы, бугрящиеся на руках, груди, спине, как отвратительные наросты. Его бедная майка, казалось, трещала по швам от страха, что ей приходится прикрывать такую мощь. Вот уж с кем Роар не станет меряться силой! «Надо б их познакомить» - злорадно подумал эльф. - Кардвин, это Равиль Талибо, - улыбнулся Кастадиан, по-свойски кладя сородичу руку на плечо. Кассиль не мог отвести от нее взгляда, не понимая, откуда в нем такая злость. – Равиль, это Кардвин, я тебе про него рассказывал… Рассказывал? Интересно, что? Широкоплечий баск встал и медленно подошел к эльфу, словно принюхиваясь, обогнул со спины, придирчиво осматривая, глаза его были прищурены, только что лупу не взял! - Зубы тоже посмотришь? – оскалился Кардвин, откидывая рыжие волосы на спину. Он что, жеребец племенной, что его так изучать надо?! - Так ты эльф? – скривился Равиль, заметив острые уши. - Ну да. – Приосанился Кардвин. Баска это не впечатлило. - Бросай это дело. - В смысле? Равиль только рукой махнул, мол, что уж и говорить, пациент скорее мертв, чем жив. Вот странный малый, похлеще Кастадиана. - Ладно, - баск обернулся к Заару, - оставлю вас поворковать, вижу же, что если задержусь еще хоть на мгновение, вы оба меня испепелите взглядами! - Нет, только я, - съязвил Кардвин, не сдержавшись. И почему его так раздражают баски? Он же с детства толерантен донельзя! Нет, ему просто не нравились эти переглядки между Зааром и его новым приятелем, не нравились их общие тайны, не нравилось, что они оба некроманты, что так похожи друг на друга. Как будто он теряет что-то важное! Ага, вместе с самим Кастадианом. Равиль ответил ему снисходительной улыбкой и легкой походкой танцора прошествовал к двери. Удивительно: такая гора мышц и такие пластичные движения, это они с кровью жертв впитывают, что ли? Впрочем, нет, Кастадиан был изящным с самого начала. Значит, это Тень накладывает свой отпечаток. Там нужно стелиться по земле, как туман, уметь быть тише воды ниже травы и вовремя сматываться, если запахнет жареным. Когда закрылась дверь за Равилем, злость и необходимость защищаться оставили Кардвина, словно проклятый баск забрал с собой его единственную броню, и он стоял перед Зааром совершенно голый. Напряжение между ними можно было ломать на кусочки и прятать в коробочку. Благо еще расстояние было приличным, а то инстинкт самосохранения схватил бы своего непутевого хозяина за шкирку и сам выволок из комнаты. - Ну, – нарушил молчание Кастадиан. – чего ты хотел? Надо же, он не набрасывается на него с порога, и даже не начинает танцевать вокруг, как какой-нибудь древний шаман, очевидно, Равиль хорошо на него влияет. - Я… Мне было любопытно, здесь ты или где-то еще, - Кардвин пожал плечами, словно хотел уверить Заара в самом что ни на есть праздном интересе. – Вижу, ты привез с собой Арахну. Кастадиан оглянулся на рисунок за своей спиной, взгляд его потеплел. Он искренне верил в свою паучиху, а та… что ж, она отвечала ему взаимностью. - Я был в ее храме летом. Там познакомился с Равилем, узнал, что он тоже некромант. Посоветовал ему приехать сюда. - Зачем? Учиться? А он не слишком стар для этого? Конечно, случались индивидуумы, чья искра давала храпака лет до пятидесяти, но не в последние пару лет. Сейчас в университете учились сплошь молодые ребята и девчонки. Талибо тут не место. Кастадиан улыбнулся неприкрытой ревности эльфа. - Равилю всего двадцать семь. И он приехал, чтобы быть ближе ко мне. Этот ответ Кардвину не понравился. - Зачем он тебе ближе? Баск облизнул тонкие губы и внезапно заявил. - Он слился с Древом. Кассиль открыл рот. - Что? Уже? С одной стороны он был рад, что интерес Кастадиана был обусловлен лишь опытом Равиля, с другой стороны баск мог втянуть нового друга в неприятности. И скорее всего уже рекламирует свое слияние и его бонусы направо и налево. Кардвину-то казалось, что последний этап становления полноценным некромантом наступает, когда перешагнешь порог столетия, а у Равиля еще даже морщины не появились! Того и гляди, Кастадиан нырнет за ним в бездну, заложив свою душу древней святыне. - Он давно открыл в себе искру, и решил обрести полное могущество, - продолжил расхваливать приятеля Заар, - знал бы ты, что он теперь умеет! В здешней секте он занял место учителя. Кардвин скривился. То есть те фигуры в балахонах нервно курят в сторонке? Опа-на! - Но ты же еще не?.. Кастадиан сглотнул. - Нет, - и он посмотрел на эльфа со смесью жалости и стыда, – я еще не решился. Наблюдаю за Равилем, за его бездушностью. - И…и как? Он отличается от обычных людей? - Ну ему куда легче даются опыты, - неопределенно пожал плечами Заар, - он не распыляется по мелочам, он не испытывает ненужных эмоций к… - К материалу! – мрачно подсказал Кардвин. – никакой жалости, никакого сострадания! Ты хочешь так же, а, Заар?! - А сострадание некроманту просто необходимо! – огрызнулся Кастадиан. – расчленять свою жертву, разбирая ее внутренние органы, и думать, чьей она была матерью и как сильно любила своего мужа, да? Просто предел мечтаний! Древо дает нам некую мудрость, я бы сказал отрешенность. Помогает сосредоточиться на работе, а не на чувствах. Бездушными уродами мы не становимся! По крайней мере, я этого не замечаю! - Что же ты до сих пор с ним не слился? – прошипел Кардвин, чувствуя, как его снова охватывает злость. Этот баск неисправим! Не замечает он! Это сейчас, а что будет через год? Через десять лет? Руки по локоть в крови, мясо девственниц на ужин и острозубая безумная улыбка на пол-лица? - Не знаю, - вдруг грустно ответил Кастадиан, - я как будто… боюсь, – он брезгливо скривился, явно испытывая отвращение к самому себе, а потом поглядел на эльфа, ища…поддержки? Сочувствия? И тот хотел выпалить «не надо! Не сливайся с этой проклятой корягой! Оставь себе свою душу…оставь ее мне!» но Кардвин молчал, осуждающе глядя на Кастадиана. Ему не хотелось говорить о некромантах. Он жаждал спросить, почему Заар ушел тогда, даже не попрощавшись, почему не разбудил его? Стыдился? Или… Он уверял, что это его настоящее лицо, но верилось слабо, тем более доказывать свою правоту баск не стремился. Это одновременно успокаивало и расстраивало Кардвина, таким он в последнее время стал противоречивым и дерганным, того и гляди начнется расстройство личности. И чтобы не зацикливаться на собственных эмоциях, не поддающихся классификации, Кардвин все же заговорил о некромантии. - Вы убиваете, Заар? Свой материал вы создаете из живых? И почему ему важно это знать? Потому что он не хочет, чтобы баск превратился в одну из тех фигур в балахонах? Но Кастадиан ему не ответил, только пробурчал что-то себе под нос что-то похожее на «когда как», и прежде чем Кардвин успел уточнить, опередил его встречным: - Ты рассказал Риле про Эззу? Это был удар под дых! То-то девушка давно его не терроризировала этим вопросом. Выходит, она просто оставила его в покое, но ничего не забыла. И как только вернулся ее второй приятель, она побежала жаловаться. Думала, что Кастадиан в курсе? Глупо. Если это секрет, то секрет ото всех, а не от нее одной. - Откуда ты знаешь про Эззу? Рила жаловалась тебе? - Она просто ходила хмурая, задумчивая, а я спросил, в чем дело. Она приезжала к тебе в Мьойллю, эльф, – это прозвучало почти обличительно. – У вас там все серьезно, я гляжу? Почему-то Кардвину стало неловко, и он захотел увести разговор подальше от Рилы. Кого от кого он скрывал? Отвечать Кассиль не стал, лишь неопределенно пожал плечами, мол, все идет своим чередом, и не стоит забегать вперед. - Она рассказала, как повздорила с Эззой. Говорит, белокурая статная красавица. Твоя бывшая? - Моя мертвая. Заар присвистнул. - Вот это новость! Так она призрак? – он почему-то начал улыбаться. Эльф хмыкнул, подтверждая его догадку. – И кто ее убил? Кардвин округлил глаза. Вот что за ересь, почему у некромантов одни окровавленные младенцы на уме? - Что? Никто ее не убивал! - Ка-а-ардвин, - насмешливо протянул баск, - ты с кем собрался спорить? Призраками становятся только жертвы убийств, это любому известно. - Любому некроманту, видимо, потому что я об этом не слышал! – огрызнулся Кардвин. Он и правда в первый раз столкнулся с такой теорией. Но причин не доверять Кастадиану у него не было. Потому что… – Она сама себя убила. - О… - улыбка сползла с лица баска, и появилось что-то, похожее на сочувствие, – из-за тебя? Кардвин закусил губу и кивнул. - Понимаешь, почему я не могу сказать Риле? – выпалил он. – Эзза никогда не покинет меня! Я закрываю глаза и слышу ее голос, вижу ее мертвое лицо. Слышу крик ее матери «она повесилась! Ты, проклятое отродье! Моя девочка умерла из-за тебя!» И эти колокола!.. – Эльф силой сдавил виски и зажмурился, - они звонят, звонят, звонят! Кардвин вернулся в прошлое, в этот лохматый серый кокон печали и боли, который не давал дышать, забывал войлоком ноздри и рот, настойчиво лез в желудок. Эльф хотел выпутаться, но его внутренний свет не пробивал монолитную оболочку, да и не было больше никакого света, он погас вместе с Эззой. И только колокола! Звонили каких-то полчаса, а запомнились на всю жизнь, и не отступают. Каждый раз перед сном – ее лицо и их монотонный тревожный гул. Готов взять нож и выскоблить сердце подчистую, оставив лишь оболочку, тонкую как папиросная бумага, бледно-розовую, и чтобы больше ничем ее нельзя было заполнить. Так проще, так легче дышать, не сгибаясь каждый раз от удара в солнечное сплетение, – как будто неведомый некто с садистскими наклонностями вгоняет тебе в грудь копье, смазанное наигорчайшими воспоминаниями. Лишь год назад, сменив пропитанную горем Мьойллю на светлые стены университета Искры, Кардвин смог дышать свободнее. Эльф открыл глаза, стряхивая с себя накатившую горечь, и обнаружил, что баск ласково держит его за плечи и с опаской заглядывает в лицо, как врач, которые ищет признаки болезни, чтоб одолеть ее на первой стадии. Кардвин попытался улыбнуться, шмыгнул носом. - Рила никогда не поверит, что я люблю ее, пока Эзза будет рядом. А она будет, - он развел руками, - я постоянно их сравниваю! Нежность кожи, цвет глаз, вкус губ, смех, голос, прикосновения! – Кардвин аж зарычал, - она мертва! Эзза мертва, а я все равно не могу ее отпустить… - Кардвин… - Рука баска сочувственно опустилась ему на плечо. – Давно это произошло? - Два года назад… - Просто времени еще мало. Потерпи. Эльф благодарно прикрыл глаза. «Время лечит» на разные лады ему твердили все, но от слов некроманта, заклинателя смерти, знающего толк в призраках, почему-то стало легче. Как будто именно сейчас Кардвин стал доверять Кастадиану. Когда тот не язвит, не ехидничает, не извивается, как змей, а глядит так сочувственно, словно понимает. Хотя что тут понимать, у него Кардвина одна невосполнимая болезненная потеря, а сколько их у Заара? Смертность в пещерах Тени зашкаливает. Он небось по минутам может рассчитать каждую новую дозу боли от смерти близкого человека, и даже красивый график начертит. - Прости, что вывалил на тебя все это, просто… - Надо было кому-то рассказать, - продолжил за него Кастадиан, и опять без тени упрека. Кардвин смущенно кивнул, не понимая, почему открылся баску. Риле не рассказал, а этому… Он вздохнул. Его осуждали в Мьойлле все, кому не лень. Его или Эззу, или обоих сразу, так или иначе одобрения их союз не получил, что неудивительно. И даже Лютику Кардвин не мог открыть той всепоглощающей боли, что зубастым монстром выедала все его внутренности день за днем, пока он лежал в постели и тупо пялился в потолок. Бесконечно. Потом слегка отпустило, но не сказать, чтоб стало легче, выговориться все равно было некому, инцидент предпочли замять, вроде как и не было никакой Эззы, значит и горевать не о ком, и выше нос, Кардвин. А этот призрак?.. Ой, да так, отголосок устаревшего ритуала. Побочный эффект, мы ее не знаем… цыц, Эзза! Сгинь. Лютиэль жалел брата, Лаиша – сына, но они считали, что он сам во всем виноват и даже толики его боли не могли себе представить. Здесь же у Кардвина не было настолько близких друзей, которым можно было бы открыться. Он хорошо общался со всеми ребятами с факультета, но только по делу. Как ни странно, но Рила и чудаковатый баск с замашками некроманта были его самыми близкими друзьями. Вот, видимо, и пришлось выбирать меньшее из двух зол. Если бы только Рила не перемежала свою речь именем Эззы, как ругательствами, не бередила затянувшуюся было рану, Кардвину и не пришлось бы выливать ушат своих заплесневелых страданий на ни в чем неповинную голову баска. А так… Но эльф не жалел, что рассказал, ему и правда стало как-то…пустее в душе, свободнее, и колокола притихли. - Присядь, - вдруг велел Заар, надавливая эльфу на плечи, чтобы тот опустился на скамейку, - у меня есть идея. - Идея? – изогнул бровь Кардвин. Воспоминания словно высосали его подчистую, даже колени начали дрожать, захотелось немедленно забыться сном, желательно привязав себя к кровати, а то воздушная пустота в душе грозила унести его за облака. - Ну, теория, - отмахнулся Заар, присаживаясь рядом. – Ты постоянно сравниваешь Рилу с Эззой, потому что их можно сравнить. - То есть? – нахмурился эльф, а Кастадиан недовольно цокнул языком. - Что вкуснее, яблоко или груша? - По мне так груша, она слаще. Но это здесь причем? - Что вкуснее груша или молоко? - Заар! Эти твои шуточки! Как можно сравнивать… - Именно! – перебил его баск торжествующе, - ты не можешь сравнивать Эззу и… И тогда до Кардвина дошло, что чертов баск имеет в виду. Женщину и мужчину. Эззу и Кастадиана. И он предлагает проверить эту сумасшедшую теорию? Каким образом? - Что скажешь, эльф? – прошептал баск, склоняясь к Кардвину чуть ближе, что он мог почувствовать теплое дыхание на своей шее, - вспоминаешь лицо Эззы, уже начинаешь сравнивать? Кардвин уперся руками в скамейку позади себя и отклонился от Кастадиана. Сбегать не хотелось, проверять свою силу воли тоже. Ему почему-то было приятно просто беседовать с Зааром, не выстраивая вокруг себя кордоны из колючей проволоки и прочих воображаемых железяк. Они ведь почти нормальные оба! Почти как друзья… - Не надо, Кас. Баск отстранился сразу же, глядел на Кардвина чуть недоуменно, чуть обиженно. «Я настоящий!» - уверял его взгляд. – «Я тебе не лгу! Поверь мне, эльф!» «Я верю, верю…» - хотелось ответить Кардвину, но бросаться в омут с головой, чтобы вынырнуть с новой болью, он не желал. - Почему? – тихо спросил Кастадиан, превращаясь из коварного обольстителя в робкого мальчишку. Его тонкие пальцы обхватили подбородок эльфа и заставили поглядеть баску в глаза. Кардвин задыхался от желания оказаться где-нибудь не здесь, не под этим натиском странной неправдоподобной нежности Заара. Он зажмурился и сглотнул. - Ты же прекрасно понимаешь… Заар вдруг усмехнулся. - А ты отнесись к этому иначе. Мы проверяем теорию, только и всего. – Он приблизился к лицу эльфа так, что их носы соприкоснулись. Голос баска стал низким, бархатным, обволакивающим истомой, – никто тебя ни к чему не обязывает, Кардвин, - прошептал он, медленно опускаясь к шее, прочерчивая дорожку своим теплым языком от ключицы до уха, ловя золотую серьгу губами и чуть потягивая ее на себя. Кардвин задохнулся. Он-то как раз не хотел, чтоб это была теория… - Пожалуйста… - бессвязно пробормотал он, отклоняясь еще больше назад, - не нужно… Кастадиан перестал, но навис над ним как хищная птица. - В мыслях только Эзза, правда? – тон его был насмешливый, потому что он знал, что это не так. Он знал, что Кардвин задыхается от водоворота новых ощущений, загадочных, запретных и таких манящих. Если бы эльф и хотел думать об Эззе, он не смог бы, потому что в его мыслях не было ничего вообще. Вязкий кисель, от содрогания которого расходятся электрические разряды по всему телу. Мучительно и приятно. Длинные пальцы баска медленно перебирали кудрявые волосы Кардвина, весь его вид выражал смиренное ожидание, хотя в глазах горело такое нетерпение, что готово было прорвать плотину. - Эзза, Кардвин? – выдохнул Кастадиан ему в ухо, и сладкая дрожь вновь пробежала по позвоночнику. - Нет, - признался эльф. Никакой Эззы и в помине. Только губы Заара в опасной близости от его лица, только пепельный запах и кошачья улыбка. И когда рука Кастадиана по-хозяйски легла Кардвину на бедро, тот протестующе вскрикнул, взмахнул руками, потерял опору, и доска съехала со своих камней на пол, заставив эльфа откинуться навзничь, а баска навалиться сверху. Тот заурчал. - Так даже удобнее забывать мертвых подруг, правда? Кардвин часто заморгал, приходя в себя от удара, потряс головой, попытался подняться, но баск, сидящий сверху, был слишком тяжелым, чтобы так просто списать его со счетов. - Держи в уме Эззу, ладно? – посоветовал он, и его тонкие пальцы принялись расстегивать рубашку Кардвина. Медленно. Пуговица за пуговицей. Невыносимо томно. - Что ты делаешь, Заар? – возмутился эльф, хватая баска за плечи. Баск загадочно улыбнулся, мол, догадайся сам, и тогда Кардвин сел. - Перестань, – голос его звучал твердо, но боль спрятать не удалось, - твое любопытство заводит тебя слишком далеко! Кастадиан вмиг посерьезнел. - В чем дело? – он все еще сидел на корточках рядом с эльфом, опираясь подушечками пальцев об пол, словно готовый сорваться с места спринтер. - Я же вижу, что это игра! Забыть Эззу, провести эксперимент, бла-бла-бла! - Игра? – эхом откликнулся Кастадиан, в голосе его послышалась горечь, и у Кардвина екнуло сердце. Неужели и это было по-настоящему? Расстегнутая рубашка? Он серьезно? Тонкий указательный палец приподнял подбородок эльфа. - Я просто хотел тебе помочь, Кардвин. Никаких игр. Жаль, что ты этого не понимаешь, – серые губы изогнулись кривой дугой. «Не медли, эльф! Он сейчас отстранится и уйдет, перестав завоевывать твое доверие! У каждого терпения есть предел, а баска и так слишком часто отвергали!» «Перестань меня подначивать! Кто закатывал глаза и визжал, как кисейная барышня, «он мужчина, он некромант, у него нет души»»? «Я не знал, что у тебя все так серьезно!» - усмехается. «А у меня серьезно?» «Тебе плевать, даже если все это игра, даже если маска, эксперимент, опыт, фокус или приворотное зелье. Даже если никакого «вместе, гарантировано, навсегда» не будет. Ты все равно хочешь этого, эльф». «Чего этого?» «Чтоб как в сказке, чтоб сходить с ума, чтоб сладкая дрожь в коленях, и эти приснопамятные бабочки в животе, растворяться в ком-то – без страха, без чувства вины, без угрызений совести, так сложно и так просто». «А Рила?» «Вовремя вспомнил», - усмехается опять, - «это сахарозаменитель. Качественный, но…» Кардвин понял, что его альтер эго имеет в виду. И знал, что потом будет больно. Потому что его всегда тянет впутаться в сомнительные авантюры, влюбиться не в того человека, сойти с торной дороги на лесную тропинку. В этом весь Кардвин Кассиль – искатель приключений на свою пятую точку. Сокращенно – дурак. Кардвин не дал баску отстраниться, прислонился лбом к его холодному лбу и прошептал. - Меня бесят твои эксперименты, Кас, бесит, что я не могу раскусить тебя, но как мне подсказывает интуиция, все это полная хрень, потому что… - дальше объяснять свои сумбурные умозаключения нахмурившемуся баску Кардвин не стал, он просто поцеловал его. Сам. Первый. Коснулся изогнутых губ – не сухо, по-братски, а так, как хотел Заар: настойчиво и нежно. Наверное, в первую секунду Кастадиан оторопел, не понял, что происходит, а потом… Все поплыло. Эльф превратился в звенящую струну, которую только тронь – и польется невиданной красоты мелодия. Но и порвать ее можно тоже очень легко. Кастадиан был чуток и нежен, отвечая на поцелуй, словно боялся спугнуть то неведомое чувство, возникшее между ними. Черные и оранжевые нити танцевали, вырисовывая одним им известный узор, а Кардвин тонул, тонул в этой сладкой патоке, в этой истоме, в этом наслаждении под названием «поцелуй Кастадиана». У него был изысканный вкус, какая там земля? Какой, к черту, пепел? Ежевика! С металлическим привкусом, пожалуй. - Ну ты даешь, - прошептал баск, чуть отстраняясь, вид у него был ошеломленный, но довольный. Он поднял голову, чтобы взглянуть на Кардвина, и не узнал его. Прежде зеленые глаза эльфа горели оранжевым светом, светились изнутри, губы блестели, а во взгляде застыло хищное выражение – под стать самому Заару. - Ты думаешь, один такой храбрый? – хриплым голосом поинтересовался Кардвин. Кастадиан вскинул брови, и тогда эльф жадно притянул его к себе и проскользил острым язычком вдоль бледно-розового шрама на правой щеке. Ему понравилось, как баск застыл, как зрачки его расширились, а с губ сорвался судорожный вздох. Не все ему быть хозяином положения! Кассилю хотелось смеяться, смеяться как чокнутому ученому, открывшему формулу бессмертия. Ему хотелось терзать тонкие губы Кастадиана, покусывать его шею в ответ, целовать бледную кожу, согревая собой, ему хотелось выбить баска из колеи, удивить, и чтоб… - Опа-на! – присвистнул кто-то, появляясь в комнате. Кастадиан и Кардвин встрепенулись, одновременно поднимая всклокоченные головы. Равиль стоял на пороге, лениво опершись о косяк и гаденько ухмыляясь, – я же не знал, что вы такие быстрые ребята! Оранжевые и черные нити лопнули, разбегаясь по своим норкам, и наваждение спало. Эльфа охватил стыд. - Стучаться не учили? – прорычал он. - А ты интересный! – то ли укорил, то ли одобрил Талибо, а потом обернулся к Кастадиану, - ты боишься, что после слияния с Древом тебе перестанут быть доступны плотские радости? – Он расхохотался, - брось! Посмотри на меня? В чем я себе отказываю? Даже не сомневайся, друг. Эльф отпихнул от себя Заара и вскочил на ноги. - Плотские радости? – брезгливо скривился он. – Плотские? Кастадиан закатил глаза. - Кардвин! – и бросил укоризненный взгляд на Равиля, тот недоуменно пожал плечами, мол, я-то что? - Вы это как-нибудь без меня развлекайтесь! – прошипел эльф, застегивая рубашку и заправляя ее в брюки. И как это Кастадиан его чуть ли не раздеть успел?! - Кар, послушай, - начал Заар увещевательным тоном, - это не просто развлечение, это… - Ну-ка? – огрызнулся эльф, - что это? Давай, скажи! Раз это не игра, не маска, раз у тебя все по-настоящему, так признайся! Что это для тебя?! А ведь он сам себя предупреждал, что будет больно! Но чтоб еще так мерзко, так унизительно… Кардвин с шумом выпустил воздух через стиснутые зубы: показывать своей злости – в который чертов раз! – он не хотел. Не при Талибо. Кастадиан молчал, бросая красноречивые взгляды на Равиля, тот скрестил руки на широкой груди и с любопытством наблюдал за обоими. Для него жонглирование чужими чувствами – очевидно, какое-то извращенное развлечение. - Молчишь, - резюмировал Кардвин с горечью. – Удачи со слиянием! – и он, одарив Талибо злобным взглядом, прошел к двери и так хлопнул ею, уходя, что Арахна от страха наверняка уползла в нарисованную норку. Самое смешное, что об Эззе Кардвин действительно забыл. Теперь бы выкинуть из головы Кастадиана… Клин клином вышибают, пусть сегодня мертвая эльфийка станет центром его вселенной, хотя бы на один вечер вытеснит из головы всех остальных, пусть старая привычная боль заполнит все его существо, и не оставит места для новой. - Рила! Рила! – Кардвин сбежал на первый этаж, перепрыгивая через несколько ступенек, и изрядно запыхался. Девушка стояла у двери, и никак не могла просунуть руку в рукав куртки. Она растерянно обернулась и с укоризной поглядела на Кардвина. - Вот ты где! Я тебя искала! - Да? - Хотела попрощаться! А тебя и след простыл, ни в комнате, ни в столовой, ни в… - Отлично, - перебил ее эльф, хватая за руку и утягивая за собой, - идем, я расскажу тебе про Эззу. Рила споткнулась, челюсть ее отвисла. - Что? Сейчас? Почему? - Настало время, - пространно отмахнулся Кардвин, и потащил девушку во внутренний двор, где уже стемнело, и зажглись уличные фонари, разгоняющие сумрак. Темно-зеленые матовые кипарисы кутались в тень, избегая прямых лучей, возле каждой скамейки стояла урна, а мощенная белым камнем дорожка казалась глянцевой, почти ледяной. Романтическая обстановка: гул ночных цикад, свежий сентябрьский ветер и небо в преддверии дождя. Тут целоваться до изнеможения и приносить клятвы вечной любви, а не рассказывать о бывших подружках, но у Кардвина не было выбора. - Садись, - велел он, заметно нервничая, и усаживая Рилу на ближайшую скамейку, а сам встал напротив, ломая руки и кусая губу. Начать было нелегко, особенно вслух. Память услужливо подсовывала образы, но ни один из них Кардвин не стал бы показывать Риле. Ему нужны сухие факты, как будто это было в какие-нибудь пятьсот мохнатые годы и вообще не с ним. Свою боль эльф хотел приберечь для себя, не желая обременять ей еще кого-то. Как известно чужая боль – сомнительный презент, на пальчик не наденешь. - Кардвин, если ты не можешь… - Рила молчала-молчала и не выдержала, заговорила тихо, вкрадчиво, будто с душевнобольным. Наверное, впервые оценила всю серьезность ситуации, а история с Эззой в ее голове превратилась в мистическую трагедию с кровавой резней в финале, иначе объяснить поведение Кардвина девушка не могла. - Я могу, - твердо ответил эльф, беря себя в руки, – я расскажу. Так, а теперь отсеять всю ту боль, что изощренным вампиром высасывала из него душу долгих два года, отсеять всю ту нежность, что мучительным зудом отзывалась в кончиках пальцев, выдать Риле сухие голые факты, прочитать перечень событий как сводку новостей и небрежно пожать плечами в конце, мол, вот как оно бывает с зелеными юнцами вроде Кардвина. Теперь-то он да, гораздо мудрее и опытнее, и такие псевдотрагедии ничуть его не трогают, не выворачивают нутро наизнанку, заставляя выплевывать собственную память и изливаться чернильной пустотой где-нибудь в темном углу. - Мы познакомились, когда мне было шестнадцать лет, - начал Кардвин издалека, и взгляд Рилы сразу же стал снисходительным: о, как же! Первая любовь, все дела. Даже самые мелкие ссоры в таком возрасте кажутся трагедией мирового масштаба, а юношеский максимализм проявляется во всей красе. Тут уж не до разделения – мудрый эльф, хладнокровный баск или беспечный человек – любой шестнадцатилетний подросток считает, что его первое чувство стопроцентно гарантировано навсегда. Вот и теперь Рила, которая сперва готовилась услышать что-то этакое, заметно расслабилась, понимая, что ничем серьезным тут и не пахнет, пока Кардвин не добавил. - Эзза была на десять лет старше. Рила открыла рот. - К тому же она была слегка замужем, – неумолимо продолжил эльф Рила судорожно сглотнула и пискнула. - …и у нее было двое детей… Да, чтоб окончательно превратить мрачную историю любви в неправдоподобную мыльную оперу. Но Кардвин был непоколебим в своем желании поведать правду. - Нет, - пожал он плечами так равнодушно, словно рассказывал не о своей жизни, - детей у нее не было. К счастью. Эльфы даже если вступают в брак в молодом возрасте, обзаводиться потомством не торопятся. Срок жизни у нас большой, чтобы сначала сделать карьеру, а потом думать о детях. Так что тут мне повезло. - Как вы вообще? С чего у вас?.. – Рила не могла найти нужных слов, чтобы задать вроде бы простой вопрос «где вы познакомились?», ну или «как вы до такого докатились?». Но чтобы ответить на него, придется начать издалека. - Я не был таким уж паинькой, пока учился в школе, - признался Кардвин. – отец часто надирал нам с Лютиком задницы и талдычил об опороченной чести полицаера. Одно я намотал на ус точно: о моем отце никто не смел сказать даже дурного слова. Мое поведение вряд ли можно назвать примерным, да и Лютиэль часто ввязывался в сомнительные авантюры, но за грубость в адрес нашей семьи мы могли устроить локальный апокалипсис. Вот в тот день нечто подобное и произошло, правда, я был один. Один я и десяток озлобленных подростков, выкрикивающих что-то оскорбительное о полицаерских отпрысках. Конечно, я ринулся в драку! – Кардвин посмотрел на Рилу так, словно ждал осуждения, и собирался доказывать ей свою правоту. Но девушка лишь с интересом его слушала, не собираясь перебивать. - В общем, досталось тогда в основном мне. Разбитая губа, практически сломанный нос, рассеченная бровь, одежда, которую не спасет даже самая опытная прачка. А Эзза как раз проходила мимо, не думаю, что при виде меня у нее возникли какие-то крамольные мысли. Она просто пожалела избитого подростка, размазывающего кровь и слезы по лицу. – Кардвин облизнул губы, замолчал, поняв, что воспоминания еще слишком ярки, хотя прошло почти четыре года с момента его первой встречи с Эззой. Она опустилась перед ним на корточки, коснулась нежной ладонью грязной щеки, приветливо улыбнулась. Она была как мама и возлюбленная одновременно. Добрая, красивая, неземная. Ласковый взгляд голубых глаз обещал защитить от любых невзгод, а капризно изогнутые губы сулили наслаждение поизощренней. Кардвин не стал рассказывать об этом Риле, просто перешел к главному. - Она привела меня к себе домой, промыла раны, накормила обедом, дала одежду своего мужа. Мне, вестимо, не хотелось показываться перед отцом в таком виде, вот я и принял ее заботу с благодарностью. Она рассказала мне, что недавно переехала в этот город, что жила у мужа в столице, но ей надоела вечная суета большого города, и они перебрались поближе к матери Эззы, на родину ее детства. Хотя поверь, Мьойлля не сравнится с Палэйдрой по уровню шума и грязи. Здесь у любого эльфа вянут уши и чернеют легкие. Но красоты вашего города это не умаляет. - Не отвлекайся, - нахмурилась Рила, - что было дальше? - Ничего. Я ушел домой. И всю ночь о ней думал. - Ты влюбился? – Рила спросила это с какой-то нервной дрожью в голосе, как будто с ревностью. - Нет, - осторожно ответил Кардвин. – Не думаю. На самом деле он не мог охарактеризовать свои чувства к незнакомке, что спасла его в тот день. Это несомненно была благодарность и…и что-то еще. Эзза вызывала в нем восхищение, она была не похожа на всех его подружек из школы, на тех смешливых худеньких эльфийек с трогательными улыбками. Эзза была старше, выше, красивее, элегантнее. В узкой юбке, в шелковой блузке, с золотым браслетом на запястье, с длинными светлыми волосами, которые не торчали в разные стороны, а лежали так, как хозяйка им велела. Эзза казалась Кардвину воплощением женственности и доброты, но при этом умудрялась вызывать желание, о котором не принято говорить вслух. Конечно, он всю ночь проворочался в постели, думая о ней. А на следующий день явился к ее порогу с охапкой еловых веток. - Наверное, ей просто было скучно. Ее муж уехал на пару недель, оставив молодую жену совершенно одну в незнакомом городе… - У нее там была мать! И наверное, друзья детства тоже, - возразила Рила, а Кардвин в который раз пожал плечами и усмехнулся. - Значит, я действительно был ей интересен. Да и в симпатичности мне не откажешь, уже тогда я был вполне ничего себе, - он приосанился и небрежно откинул волосы на спину. Рила цокнула языком и улыбнулась. - Рассказывай давай, хвастун! - Ну, Эзза, как ни странно, была рада меня видеть, пригласила в дом, напоила чаем, она чудесно играла на пианино и на арфе, как истинная эльфийка, еще она здорово рисовала, и она так увлеченно рассказывала обо всех своих интересах, что я заразился ее азартом, ее вдохновением. Наверное, тогда-то я и влюбился. Риле это признание не понравилось, но она смолчала, слушая историю Кардвина. - Я приходил к ней каждый день после школы, и не видел в этом ничего предосудительного. Мне казалось мы вроде как друзья, не более того. Она гораздо старше, замужем, взрослая тетя, между нами немыслимая пропасть! А потом она меня поцеловала… - Что?! – округлила глаза Рила, а эльф усмехнулся. - Наверняка думала, что я первый начал? А вот ни черта подобного! В тихом омуте, значится, черти были о-го-го. - Но у нее же муж… - удивленно протянула Рила, и Кардвин покачал головой. - Ты в каком веке, голубушка? И опять же, повторюсь, в симпатичности мне не откажешь. Эта шутка немного привела Рилу в чувство, и она усмехнулась. - Да уж. И что в итоге? Она тебя поцеловала, а ты? - А я сам себе враг что ли? – удивился эльф, - я тоже ее поцеловал. - Господи, ты же знал, что у нее муж! - О, брось! Что мне эта эфемерная личность? Я его даже не видел никогда! А Эзза казалась мне родственной душой, две недели, что мы были знакомы, в моей памяти перевоплотились в десятки лет. Она перещеголяла всех моих друзей и подруг, даже маму! Рила, можешь называть это придурью, болезнью, умопомрачением, но я действительно любил ее больше жизни. Вот на самом деле. Той идиотской любовью – когда в огонь, в воду, и в медные трубы, если придется, и когда веришь, что до гроба и когда действительно до гроба… Когда страсть, нежность, боль, радость, свет, тьма – все в одном флаконе, перемешано, но не взболтано и затапливает тебя с головой. – Кардвин несся вперед как локомотив, забывая, что каждое его слово – блестящий сюрикен, попадающий точно в цель, в Рилино сердце. - Что же вы тогда расстались? – едко спросила она, и Кардвин устало вздохнул. История подходила к кульминации. - Мы не расстались. Да, это заявление вызвало у Рилы приступ нервного кашля, и сразу прояснило поведение Эззы там, в Мьойлле. - Вы не… а как же?.. – «а как же мы с тобой» - наверняка хотела спросить она. - Слушай, - велел Кардвин, - сейчас начнется самое интересное. В общем, мы стали встречаться с Эззой. Предупреждая твой вопрос – да, во всех самых взрослых смыслах. И да, ее муж ничуть не был нам помехой. Понимаешь, человек на пути чувства – это лишь жалкая песочная преграда на пути смертоносной волны, стекло на пути света, худая рыбацкая сеть для огромного кита. Да, сейчас мне немного стыдно, но тогда было откровенно плевать. Разумеется, мы не выставляли наши чувства напоказ, таились, скрывались, и эти встречи украдкой были слаще самого пьяного меда. Я боготворил Эззу, я строил планы. Вот окончу школу, поступлю в университет, увезу ее в Палэйдру, и здесь нас никто не найдет, и мы сможем ходить по улицам, держась за руки и целуясь, и никто не бросит на нас косого взгляда. Оставалась каких-то пара лет, но шило вывалилось и мешка в самый неподходящий момент. - Кто вас застукал? – правильно догадалась Рила. - Ее мать. – Кардвин сокрушенно покачал головой. – Мы почти год скрывали наши чувства от самых близких нам людей, но ее мать, которая жила на другом конце города, умудрилась все разнюхать. - У матерей чуткое сердце. - Та была похожа на мегеру! Она велела Эззе вести себя подобающим образом, не порочить имя мужа, забыть об «этом молокососе». Эзза уверяла ее, что любит меня, что если бы в Мьойлле были разрешены разводы… - В Мьойлле запрещены разводы?! – Опешила Рила. Кардвин развел руками. - Официально нет. У нас такое общество, понимаешь, закостеневшее в своих обычаях. У нас и свадьбы-то до недавнего времени были похоже на пьяные пляски вокруг костра. Это после объединения пришлось придумывать документы и заполнять их соответствующим образом, теперь мы живем по законам Аранги, и разводы не запрещены, но…это просто не принято. Не знаю, как тебе объяснить. Это стыдно, этот позорно, это…это добровольный груз на шею, косые взгляды, шепотки за спиной. Житья не будет. - Прямо средневековье какое-то! - Поэтому мы и хотели сбежать! Но ее мать – чокнутая старуха! - Она промыла ей мозги? - Нет. Смею надеяться, что наше чувство простыми увещеваниями убить было невозможно. Эзза конечно пообещала ей покончить «со всем этим», и где-то неделю мы не виделись, а потом закрутилось снова. Мы были предельно осторожны, как звери, на которых ведет охота свора самых чутких гончих. И все равно попались. Ее мать рассказала обо всем моим родителям. - О, ужас! - Да… Папа озверел, мама не могла поверить. Мне было семнадцать, по их мнению, еще несмышленый младенец, и взрослая замужняя женщина, это не просто мезальянс, это катастрофа! Я был выпорот и посажен под домашний арест на месяц. В прямом смысле слова. В школу меня водили под конвоем – позор еще тот, да и историю мою тоже предали огласке. Эззе житья не стало. Кто осуждал ее, кто винил меня. - А ее муж? - Дался он тебе! Конечно, он тоже обо всем узнал. Просто любил ее крепко, готов был все простить, - Кардвин поджал губы, вспоминая, на какие безумства мужчины были готовы ради своих возлюбленных. – Хотел увезти ее из нашего городка. Она передала мне записку через Лютиэля. Он не одобрял наших встреч, но видел, как я чахну день ото дня, и согласился помочь. Эзза предлагала сбежать сразу, не дожидаясь окончания школы. Это означало, что я никогда не поступлю в Университет Искры, ведь у меня не будет документов, да и на вольготную жизнь рассчитывать не приходилось. Но я немедленно ответил ей, что согласен. Мы условились встретиться на вокзале, она обещала достать билеты на ночной поезд до Палэйдры, и я отправил ей записку с Лютиком. А отец перехватил ее. Рила, уже начавшая переживать за персонажей этой истории, как за чужих людей, в ужасе прижала ладони ко рту. - Что он сделал? - Он не сказал мне об этом, он переписал ее от моего имени. Заявил, что я все обдумал, что как прежде люблю ее, но не хочу жертвовать будущим, что у меня все впереди, и я не хочу ломать свою жизнь и торопиться. Отец оказался хитер! Напиши он, что я в одночасье разлюбил ее, Эзза бы не поверила, а такие сомнения – я ведь и правда сначала сомневался! – были вполне в моем духе. Кроме того, он велел Лютику отнести ей эту записку лишь утром, когда она уже вдосталь настоится на пустом перроне, представляя себе самое худшее, а я так и не появлюсь. Он дал ей почувствовать себя преданной, брошенной, никому не нужной, опозоренной, заставил ее, прижав уши, возвращаться к мужу, где добил поддельной запиской. - Ты возненавидел отца? – шепотом поинтересовалась Рила. Кардвин пожал плечами. - Сначала да. Я не разговаривал с ним…ни с кем…несколько недель. Потом, гораздо позже, я понял, что он сделал это для моего же блага, но… Я надеюсь, что он сожалеет. Ведь Эзза… она, в общем… - Кардвин замялся, не зная, как поведать самую болезненную часть своей истории. Слова выглядят блекло и тускло, а боль фейерверками взрывалась в его душе, когда он узнал правду. – Она не видела будущего без меня, но не хотела мешать моему. Она на самом деле любила меня и жить с мужем, как ни в чем не бывало, не могла. Она получила записку моего отца, подумала хорошенько и решила, что нашла идеальный выход из ситуации. Она повесилась. - Что-о?! Кардвин, она же… - Призрак. - Призрак? – изогнула бровь Рила. Эльф кивнул. - Именно. У нас, эльфов, такое случается, когда мертвый не покидает нашего мира, Эззу пудовой цепью держали чувства ко мне, и она не смогла уйти. - Но я же…я же видела ее как живую! - Они выглядят как люди, а на ощупь – сущая пустота. – Кардвин вздохнул. – Отец считает, что поступил правильно, что спас мое будущее. Черт его знает, так ли это на самом деле. Они меня даже не пустили на ее похороны! Велели забыть о ней, как будто это был пустяк, безделица, детская забава, а не чувство величиной в мой скромный мир. Я лежал на постели, глядел в потолок и слышал, как звонят колокола, - этого я никогда не забуду. Я вижу ее мертвое лицо в своих фантазиях, хотя на самом деле никогда не видел ее в гробу, в моих воспоминаниях она живая, веселая, любящая, полная надежд. А затем сразу призрак, озлобленный и чужой. Ее мать несколько раз приходила к нам после похорон, рыдала, кричала, что я во всем виноват. А мой отец грозил ей арестом, если она не уберется. Потом она и муж Эззы продали свои дома и уехали начинать жизнь заново где-то в другом месте. Здорово им, наверное, перечеркнуть все, забыть об этой истории. А мне каждая пядь земли напоминает об Эззе. Да и сама Эзза тоже. То-то отцу радость! Надеюсь, у него скулы сводит, когда он ее видит, надеюсь, екает что-то в груди. - Она обитает в вашем доме? - Нет. Где-то. – Кардвин задумчиво почесал подбородок. – Если честно, я понятия не имею, где она живет, если можно так выразиться. Она иногда приходит ко мне, но это уже другая Эзза. Или я другой. Она по-прежнему любит меня, но как-то злее, придирчивее, она хочет, чтобы я принадлежал только ей. Это она рассказала мне эту историю про записки и все такое – духам известна любая правда. Не знаю, чего она хотела от меня, оставаясь в этом мире, но теперь у нас с ней точно нет будущего. - Но ты все еще любишь ее? Кардвин хотел бы сказать «нет», солгать, но Рила бы все равно не поверила. - Не знаю. Я помню, что любил ее, помню свои чувства, но та девушка умерла! А то, что от нее осталось – это обиженный на весь свет призрак, жаждущий полного обладания, он лишь внешне похож на Эззу, а внутри – это что-то черное и злое. Прям как Кастадиан, превращающийся в некроманта. Проклятье! Он-то на черта всплыл сейчас? - Ты не должна беспокоиться о ней, Рила! – Эльф присел рядом с девушкой и обнял ее за плечи. – У нас остается память о прошлом, но мы всегда двигаемся дальше. Уверен, если покопаться, ты тоже найдешь парочку душещипательных историй о своих бывших. - Да, но они не призраки! - Но они и не умерли! - Но когда-нибудь умрут же! Кардвин усмехнулся. - Кровожадная какая. Не ревнуй к Эззе, прошу тебя! Рила с горечью поглядела на Кардвина. - Но она постоянно напоминает о себе! Постоянно мешает! Ты никогда не избавишься от своей памяти, от любви, от боли… - Только в Мьойлле. Здесь она не преследует меня по пятам! Здесь у меня ты… - А там? – не унималась Рила. – Там нам покоя не будет! Вечно этот призрак между нами! - Ну, допустим, не вечно… - Протянул Кардвин. - Что ты имеешь в виду? - Она исчезнет, – признался эльф. – Как только я полюблю кого-то также сильно, как любил ее, она исчезнет. И я уверен, это случится очень скоро, потому что мои чувства к тебе крепнут день ото дня. - Правда? - Это такое погружение в вязкую патоку – миллиметр за миллиметром. Кто-то прыгает с разбега, а кто-то растягивает удовольствие. Но я несомненно люблю тебя, Рила. Ты веришь? – и эльф с надеждой поглядел на девушку, закусив губу. Та глядела на него, прищурив взгляд, отыскивая крупицы фальши, но не нашла. - Ла-а-адно, - протянула она, сдаваясь, – раздул великую тайну из своей Эззы, я-то думала там какой-то неимоверный кошмар. - А на деле простой «пшик»? – подначил ее Кардвин. - Нет, - посерьезнела Рила, кладя ему голову на плечо, - на деле все это больно и страшно, но я буду рядом с тобой, Кар. Я буду слушать твои колокола или зажимать тебе уши руками, чтобы ты их не слышал. Она сказала это, и у эльфа потеплело на сердце. И за что ему достаются такие чудесные девушки? Не иначе как даже боги считают его симпатичненьким. Казалось бы, облегчил душу, и все теперь пойдет как по маслу, а ни хрена! Кардвин ничуть не чувствовал себя лучше, хотя Рила восприняла его историю безо всяких эксцессов. И все равно эльфу казалось, что она до конца не понимает, как оно было на самом деле. Это внешне кажется, что история проста как медная монета, ну влюбился парень во взрослую женщину – ну ай-ай-ай! Ну закончилась их интрижка самоубийством – ну ой-ой-ой. Пострадали, да перестали. Отличный сюжет для дамского романа, тысячу раз такое видели. И герои – чужие, и события – далекие. Кардвину самому казалось, что его история нереальна, жалкий вымысел воспаленного сознания, слишком уж много пафоса, слишком большой масштаб трагедии. Наверняка Рила отнеслась к этому также, посочувствовала, поохала для приличия и успокоилась. Любовные романы с элементами мистики ее не особо интересовали. А Кардвин хотел показать ей взгляд изнутри, где все переполнено чувствами, калейдоскопом самых разношерстных эмоций, которые душили его и Эззу, как взбесившиеся змеи. Как передать силу той любви, что сжигала их дотла и воскрешала вновь, как показать глубину той боли, что каждую секунду вонзала в него раскаленные иглы, как донести ту нежность и страсть, что он испытывал к Эззе на протяжении года? Как объяснить волшебство той поры обычными человеческими словами? Это как разложить магию на формулы и начать решать уравнения. Кардвин чувствовал себя хуже некуда, как будто сам все переврал, как будто выставил Эззу жеманной дурой или озлобленной тварью, как будто сам был несмышленым юнцом, как будто его отец был жестоким деспотом, а брат – собачкой на побегушках. Словно его родная мать не принимала во всем этом участия, а муж Эззы – был флегматичным ублюдком. Такие шаблонные персонажи дурацкой книжонки с банальным сюжетом. Но все было куда сложнее, куда многослойнее и труднообъяснимее. Его отец правда хотел помочь, он не желал зла Эззе и любил сына, он разрывался между верностью полиции, здравым смыслом и собственными чувствами. Он был в ответе за город, а город упивался своей плесневелой моралью, по нормам которой интрижки семнадцатилетних подростков с замужними дамами – не комильфо. И в душе каждого героя этой болезненной истории дрались собственные ангелы и демоны. Этого Кардвин объяснить не смог. Хотел поделить призрака своей души надвое, а вышло так, что помножил. Теперь и самому несладко, и ни в чем не повинную Рилу втянул в свой пыльный шкаф со скелетами. На черта, спрашивается, если он и для одного-то слишком тесен? Он рассказал Риле куда больше, чем Кастадиану, но последний меж тем понял его точнее, словно сам заглянул в прошлое эльфа, увидел там нечто похожее на свою судьбу, сравнил уровень боли и смог в полной мере посочувствовать. Рыбак рыбака видит издалека, что уж и говорить. Нет, Кардвин не желал, чтобы и у Рилы в прошлом оказалась какая-нибудь темная и страшная история, оставившая шрам на душе, но ему хотелось, чтоб она понимала его лучше, чем чертов баск, ведь у того скоро совсем никакой души не станет.