Моя некромансия

VII. Я иду искать

Одинокий лист достаточно долго кружился в воздухе, чтобы заставить Кардвина потерять терпение. Как неповоротливая бокастая ладья он медленно планировал на землю, чтобы, едва коснувшись ее, быть раздавленным злобным сапогом эльфа. - И откуда ты только взялся?! – прошипел он, растирая листик в труху. Здесь, в этом странном пустынном месте они околачивались уже неделю, радиусы сужались, а Древо Смерти не спешило показаться им на глаза. Ребята начали уставать, походная кухня принесла большинству изжогу, а ночные заморозки добили самых матерых. Рила так давно тысячу раз пожалела, что отправилась в это сомнительное путешествие. Но ее хотя было кому согревать ночами в палатке. - Завтра последний день, Лют, - устало вздохнул Кардвин, глядя на падающее за горизонт солнце, похожее на спелое, но плоское яблоко. К ночи стало зябко, и изо рта вырывался пар. Алое полотно небес вызывало тревожные чувства, и эльф нервно теребил в руках фуражку. – Мы все утомились, и… - Мы сбились с маршрута! – укоризненно возразил Лютиэль, присаживаясь рядом с братом на какую-то корягу. Под ногами хрустели заиндевевшие колючки и покрытая ломкой корочкой земля. Богами забытый край, полное забвение. – А все твои радиусы! - Ты думаешь, я счастлив? – Кардвин поднял на брата усталые воспаленные глаза – сказывался недосып. – Хлопнул в ладоши, мол, на нет и суда нет, и преспокойненько убрался восвояси? - Ты не хотел его найти, - строго заметил младший Кассиль, и Кардвин сдавленно зарычал. Почему они считают его неспособным справиться с собственными чувствами?! Он не хотел найти Дерево – это правда, но он, черт возьми, ищет его! Со всей отдачей, на какую способен. - Лют, это был приказ! Приказ Эсселя, а не пропойцы подзаборного! Я обязан его выполнить! Ты же знаешь, что честь для меня дороже… - Кастадиана? – Вкрадчиво предположил Лютиэль. Имя больно кольнуло под ребро. - Всего. – Припечатал Кардвин. - По моим расчетам, мы давно должны были наткнуться хотя бы на куст смерти, хотя бы на былинку смерти, на чертову семечку. Но здесь сплошная мертвая пустыня с колючим ветром со всех четырех сторон. Какой-то зачарованный край, словно мы ходим кругами! – Лют всплеснул руками и выставил вверх указательный палец, - а мы, кстати, действительно ходим кругами! Потому что кое-кто решил, что радиусы – это действенный метод. - О, да прекрати уже! – Кардвин устало ткнул брата в плечо. – Мне самому несладко от всей этой ситуации. Ненавижу безрезультатность. Да и ребята не в восторге от того, что тратят свои силы, на переливание из пустого в порожнее. Может, никакого дерева вовсе нет. - Оно есть, - тихо сказал Лютиэль, поднимаясь, - и ты это прекрасно знаешь. Казалось бы, на следующий день, после очередной бессонной ночи и равнодушного созерцания брезентового потолка палатки, их мучения должны были быть вознаграждены сторицей, и Древо Смерти распушило бы свои ветки прямо посреди лагеря. Но, если судить по карте, они прошерстили последний круг, и не нашли даже завалящей колючки. Кстати, жуков-навозников им тоже не встретилось, поистине чертовщина какая-то. В Старгариум Кардвин вернулся ни с чем, и на душе у него вопреки расхожему мнению, было несладко. Тем более что первым, кого он увидел, был капитан Эссель. - А…о…вы здесь! – только и сумел вымолвить Кардвин, забыв про уставной порядок. Командир, до одури похожий на профессора Хьюи, мрачно поманил эльфа в свой кабинет, и взгляд его не сулил ничего хорошего. Чеканный шаг, осанка, которой позавидовал бы Император, четкие резкие жесты, казалось, в Эсселе не было иных плавных линий кроме двух «с» в его имени. - Заходи, Кардвин, - также не по уставу обратился к нему капитан, открывая дверь и пропуская эльфа внутрь. Эссель вел себя по-отечески и по-дружески одновременно, но от возможности нарушить субординацию Кардвина бросало в дрожь. Он глубоко уважал своего капитана и не смел даже фамильярного взгляда бросить, не то что назвать по имени. - Присаживайся, - велел командир и сел за стол, предлагая эльфу кресло напротив. Да, кабинет начальства скромностью не поражал. Парчовые занавески с кистями, мягкие кресла, диванчик в углу, изящные столики с графинчиками для вина, пузатые напольные вазы, ковер. Только темно-зеленные оттенки намекали, что это кабинет большого начальства, а не кисейной барышни, помешанной на котятах. - Вы не нашли Древо, - припечатал Эссель, буравя Кардвина взглядом. Тот уселся в кресле свободно, но не развалился, как кисель, а держал спину ровно. Он уже не на экзамене, тушеваться и лепетать не время. - Не нашли, - тихо подтвердил он. - Почему? Этого вопроса сержант не ожидал, думал, его будут ругать, назначат взыскание, а то и снимут с должности, но причины обычно мало кого волновали. - Порох отсырел, - ничтоже сумняшеся буркнул он. Но Эссель не обозлился, а напротив, рассмеялся. - Я не из праздного любопытства спрашиваю, Кардвин. Мне, правда, интересно, как вы умудрились не найти стог сена на иголке. - Возможно, ошибка в картах или… - Или нет никакого Древа, хочешь сказать? – Эссель улыбнулся такой снисходительной улыбкой, словно ему-то точно были известны все тайны мироздания. – Ты не хотел найти его. - То есть? – вскинул брови Кардвин. Уж кому-кому, а капитану о Кастадиане известно лишь самое малое. - У многих из нас есть причины не желать дереву гибели, - мягко начал командир, - но если кто-то просто чего-то не хочет, то это его сугубо личные проблемы, которые никак не влияют на события. Ты же не просто «кто-то», Кардвин. Ты Страж Света. Твое желание много значит для нашей вселенной, для искры. - То есть? – в который раз переспросил эльф, не понимая, куда клонит Эссель. - Искры в последнее время узко и строго направлены – это верно. Но никто не исключает бессознательные, стихийные проявления силы. Они уже становятся правилом среди наших, и тебе придется жить с оглядкой на это. Слишком сильные желания – невысказанные, запрятанные глубоко под сердце, запретные, страшные, тайные – любые, Кардвин! – не оставят твою искру равнодушной. Ты не дал бы своим людям увидеть Древо, даже если бы они повисли на его ветвях, как перезрелые груши. Кардвин недоверчиво сморщился. О чем капитан толкует? - Моя искра повлияла на события?! - На события, на разум, на окружающую реальность или просто создала иллюзию. Искра – это суть защитный механизм нашего организма. Что-то сильно мешало тебе найти Древо. И я хочу знать, что. Вернее – как догадываюсь, - кто. Потому что либо мы устраним эту проблему, либо… - Эссель замолчал, потер переносицу двумя пальцами, словно устал объяснять очевидное. - Либо?.. – невежливо поторопил его Кардвин. И капитану пришлось нехотя договорить. - Либо мы устраним тебя. Эльф сглотнул. А вот это уже донельзя прямолинейно. И очень правильно. Сержант, который сам себе и своему отряду ставит палки в колеса, вряд ли может называться хорошим командиром. - Дайте мне пару дней, сэр! – ухватил быка за рога Кардвин, - я устраню любую проблему, которая может помешать мне служить Аранге в дальнейшем. Эссель сухо улыбнулся. - Я рассчитывал услышать именно этот ответ. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ступай. - Несомненно, - отозвался Кардвин, поднимаясь и решительно направляясь к двери. Весь его вид кричал о готовности идти наперекор самому себе и выполнять невыполнимое. Проблема была в том, что Кардвин понятия не имел, что собирается делать в эти два дня. Он даже толком осмыслить слава капитана не успел. Допустим, его искра действительно мешает ему в работе, и что? Как ее уговорить, успокоить, объяснить, что мертвый Кастадиан куда безобиднее чем мертвая Палэйдра. Искре было все равно, она знала, что смерть баска окончательно подкосит и без того дерганного Стража и все силы бросила, чтобы этого не допустить. Как бороться с самим собой, Кардвин, увы, не знал. Наверное, Кардвин так ни на что бы не решился, если бы не Рила. Она всегда появлялась в подходящий момент, и подсказывала верные решения, этакий ангел-хранитель, ничего не требующий взамен. Лишь один раз она оказалась не вовремя, и это стоило Кардвину ее любви. Или даже не любви – обладания. Потому что любить его она не переставала, просто отошла в сторонку, чувствуя, что ему лучше одному. После того, как Кардвин рассказал Риле об Эззе прошло около двух недель, и девушка уже и думать забыла о каком-то призраке прошлого, а вот эльфу избавиться от воспоминаний не удалось. Наоборот, он стал все чаще думать об Эззе, сравнивать ее с Рилой: так ли дрожали ее ресницы, когда она тянулась к нему за поцелуем? Вставала ли она на цыпочки? Нет, зачем ей, она же была такой высокой… Иногда глаза эльфийки загорались бешеной звериной страстью, и она сама набрасывалась на него, а не ждала покорно, когда он сам ее, наконец, поцелует. Рила никогда так не делала, да и глупо ждать какой-то там первобытной страсти от нежной полевой фиалки. Это Рила-то с ее туфельками-оборками зарычит, растопырив пальцы, и ринется завоевывать Кардвина? Смешно представить. А смеяться во время поцелуев – моветон. Нет, конечно, он любил Рилу. Разумеется, он любил Рилу. Любил Рилу, да. Любил Рилу… Любил ли? Рилу ли? Могу ли я… Хочу ли я… Полная магнолия. В общем, со своей внутренней гармонией у Кардвина не клеилось, то Эзза мысленно вставала в позу, укоряя за глупый выбор, то Кастадиан вслед за ней. Да-да, перестать думать о чертовом баске оказалось выше его сил. Эльф вечно задавался вопросом, где он, что делает, лишился ли души или еще нет, чем занимается с Равилем в своем тайном убежище? Да, проклятье, Кардвин мучительно ревновал, и уже даже от себя не мог этого скрывать. Они целовали-и-ись! Целовались по-настоящему, безо всяких «о, какое-то помутнение нашло, пойду поем», а по обоюдному согласию. Черт возьми, Единый, Лунная Жрица и крестные феечки, они с Кастадианом действительно целовались самыми что ни на есть настоящими поцелуйными поцелуями. И даже не это пугало Кардвина, а то, что подобного никогда не случиться впредь. Он понял, что его странная тяга к баску имеет под собой нехилую основу, и плевать, что там на уме у Кастадиана – эксперименты, любопытство или плотские утехи. Кардвину до ужаса хотелось поговорить с Зааром или помолчать, но только вдвоем, без этого снисходительно-насмешливого бездушного Талибо, который как пиявка прилип к Кастадиану и таскается за ним, словно собачонка. Застать их поодиночке – та еще удача. И Кардвину все не везло. Не сказать, чтоб следующее событие можно назвать удачей, но жизнь оно повернуло градусов этак на сто семьдесят девять, да и масштаб обрело внушительный. Как-то Кардвин возвращался с поздней прогулки – по привычке провожал Рилу домой, где они битый час прощались у крыльца. Стоял теплый октябрь, осень снисходительно позволила лету подзадержаться, и даже к вечеру не холодало. Стрекотали сверчки в траве, летали какие-то ночные насекомые, играя друг с дружкой в догонялки, зажглись уличные фонари, и случайные прохожие разбрелись по домам, небо было безоблачным, луна приветливо освещала дорожку, по которой к Университету шагал эльф, и ничто не предвещало беды. Ему стоило помнить известную аксиому: «ружье, висящее на стене, должно выстрелить». Но разве об этом думал Кардвин, только что вдосталь нацеловавшийся с любимой девушкой? Да у него в голове тренькали купидоновы арфы, и танцевали сердечки. Поэтому даже со своим огненным зрением, юноша не сразу заметил какую-то потасовку чуть в стороне от главных ворот. «Наверняка бездомные что-то не поделили» - брезгливо подумал он, намереваясь пройти мимо и тут же забыть о них, однако инстинкт самосохранения заставил волосы встать дыбом. Кардвин услышал голос, который узнал бы из тысячи в самом ужасном шуме. Лютиэль. Его брат. Он что-то злобно кричал, но его крик переходил в сдавленный стон, заглушенный смехом каких-то ублюдков. Что там происходит?! Конечно же, Кардвин свернул с проторенного пути, ломанулся через заросли каких-то кустов возле стены и картина открылась ему в первозданном виде. Бойд. Бойд с его идеей-фикс подмять под себя весь университет искры. Сначала его бесил Кастадиан, но тот-то никак не проявлял жажды славы, а вот Лютик, без вины виноватый – всеобщий любимец, потому что звезды на небесах так сошлись, встал ему поперек горла. И опять любимая поза: враг, пришпиленный к стене. На этот раз двумя другими басками. Третий, очевидно человек, загорелый и невысокий, стоял в стороне, скрестив руки на груди, и молчал. А Бойд что-то зловеще шипел, брызжа слюной на Лютика. Четверо на одного! Да, о чести тут и слыхом не слыхивали. - Эй! ЭЙ! – Завопил Кардвин, продираясь через заросли то ли ежевики, то ли чего-то подобного. – Бо-о-ойд! Ты с дуба рухнул?! Отпусти его!! - О! – Всплеснул руками баск, - легок на помине. Я как раз сокрушался, что ты не увидишь моего представления. Я многому научился за лето, стражик. – Бойд нехорошо осклабился, - тебе понравится. А уж твоему братцу тем более. Лютик страшно вращал глазами, пытаясь, очевидно, о чем-то предупредить Кардвина, но тот плохо воспринимал телепатический сигнал в состоянии крайнего озверения. - Да когда ты уже угомонишься?! – ничуть не испугавшись угроз, зарычал эльф в ответ, понимая, что внутреннюю злость – искру! – сдерживать не в силах. Огонь вспыхивал на кончиках пальцев, кистях, запястьях, предплечьях, просился пуститься в пляс, жаждал слиться в вихре с воздухом, хотел вкусить чужой силы или, на худой конец, плоти. Но Бойда это не испугало, он скрестил руки на груди и одобрительно закивал, подбадривая Кардвина. - Ну же! Гори, елочка, гори! Это окончательно вывело эльфа из себя и, заорав, как медведь, напоровшийся на острогу, он махом вспыхнул, окрашивая свое тело оранжевым и красным. Огонь как плащ взвился за его спиной и мгновенно обернул своего хозяина теплым непроницаемым коконом – только сунься, мол! Лютик застонал, словно его брат совершил страшную ошибку, но Кардвин не обратил на это внимания, живым костром понесся на Бойда, надеясь превратить его бледную тушку в хорошо прожаренный шашлык. Но баск только отошел в сторону, словно уступая эльфу дорогу, и перед тем возникла низкорослая фигура незнакомого человека. - Рейн, - любезно представил Бойд незнакомца, словно Кардвина только это и волновало. – И у него тоже есть активная сила. Просто он выбрал правильную сторону. – Бойд одарил эльфа плотоядной улыбкой и… Кардвин даже не сразу понял, что произошло. Вот он бежал, а теперь стоит. Вот горел, а теперь мерзнет. И в душе… В душе гниль и паутина, в душе боль, гнетущая и неизбывная, вечный сквозняк, выдувающий любые чувства, пустота, выедающая нутро. Кардвин упал на колени, понимая, что не может вздохнуть, что не может закричать, заплакать, умереть – а очень, очень хотелось! Ужас заставил его тело трястись мелкой дрожью, озноб пронизывал до костей, словно каждая жилка его тела вознамерилась станцевать тарантеллу. - Тепло ли тебе, девица? – пропел Бойд, склоняясь над острым ухом эльфа. Ненависти не было, гнев исчез, осталось тотально непонимание и дикая обида. Такая, которая понимает, что месть бессмысленна. Словно ударился мизинцем о косяк, больно до одури, а пинать дверь нецелесообразно. И только потом Кардвин догадался сфокусировать взгляд и посмотреть на собственные руки, покрытые белым инеем. Искра Холода, его извечный антагонист, активная сила, невиданный талант, большая редкость. Этот парень, Рейн, погасил его факел, словно задул свечку, и даже не вспотел. Страже Света придется поднажать, если они не хотят сесть в лужу, как Кардвин сейчас. Бойд знал, что без активной силы ему эльфа не одолеть, и запасся джокером на такой случай. А теперь лед сковывает все тело, и не то что вызвать светлячка – шевелиться можно с трудом. - Бойд, - просипел эльф посиневшими губами, казалось, холод овладевает его внутренностями, и он не чувствует некоторых частей тела, - ты заходишь слишком далеко. - Еще нет, - просто ответил Бойд и приблизился к прижатому к стене Лютику. Понятное дело, что и его тоже подморозили, ведь опыта по превращению в ходячий факел у него куда больше, чем у старшего брата, и он бы не стал так просто висеть, пришпиленный к стене, когда из Кардвина делают студень. - Смотри, чему я научился за лето. - Очевидно, не играть на тромбоне? – кисло отозвался Кардвин, и Бойд ответил ему снисходительным взглядом, мол, глупышка-дурашка, да еще какой наивный. А потом, не успел эльф лихорадочно начать придумывать пути к отступлению, которых категорически не было, как Бойд своим бритвенно острым когтем распорол на Лютиэле рубашку, оголяя торс, и ничуть не беспокоясь о кровавой царапине, оставшейся на груди. Что этот безумец собирается демонстрировать? Кардвин думал, что заледенеть еще больше уже нельзя, однако похолодел, когда узловатые пальцы баска легли на грудь Лютика, и тот прерывисто вздохнул, словно даже это доставило ему боль. - Терпение, господа, - декламировал Бойд, заметно напрягаясь, очевидно пустил в ход искру, - я, конечно, не могу заставить сердце выпрыгнуть ко мне в ладони – пока! – баск оглянулся на Кардвина через плечо и ободряюще улыбнулся, мол, потерпи, скоро начнется самое интересное, - но замедлить ход сердца, а потом и вовсе его остановить, мне под силу. Я же кардиолог. – Его пальцы упрямо лежали у Лютика на груди, а тот глядел прямо перед собой остекленевшими глазами и что-то шептал, но с его губ не срывалось ни звука. Зато дыхание его Кардвин отлично слышал – через раз. - Бойд! – воззвал он к голосу разума баска. – Ну ради всего святого… - Что? Что ты говоришь? – Роар весь обратился вслух. - Это уже не детские шалости! – продолжил Кардвин, увидев, что слова возымели эффект. - Да нет, - досадливо отмахнулся Бойд, - до этого! Кардвин непонимающе уставился на баска, и тот усмехнулся. - Ты же начал умолять! Ну, э-э-эльф, ну еще чуть-чуть! Я так люблю, когда меня умоляют. Кардвин сдавленно зарычал. Этот ублюдок еще и издевается! - Бойд, ему плохо! Ты же его убьешь! - Какой наблюдательный. - Ты же не серьезно? - Хочешь меня повоспитывать? Где же юбка твоего профессора Хьюи? Он давно дрыхнет у себя в каморке! И ты здесь совершенно один, никому нет до тебя дела, и ты вынужден наблюдать, как медленно угасает твой младший брат. Ну какая драма, а? – Бойд точно спятил, иначе чем объяснить лихорадочный румянец, который у басков даже натирание свеклой не вызывает, и огромные антрацитовые зрачки с красноватым отливом? - Прошу, Бойд! Отпусти его… - Кардвин на секунду запнулся, и лицо баска стало притворно умоляющим. - Ну пожалуйста-пожалуйста, скажи «возьми лучше меня!» Классика жанра! - А это поможет? – эльф был настроен решительно, но Роар откровенно издевался. - Нет. Ему уже ничего не поможет, гляди. Кардвин в ужасе перевел взгляд на брата – сердце сделало тройное сальто, рванув за собой желудок, а спину словно ожгла ледяная плеть: Лютиэль уронил голову на грудь и странно подергивался, словно его били конвульсии, он бы давно рухнул наземь, но баски держали его крепко. Бойд брезгливо поднял голову Лютика за подбородок: глаза открыты, взгляд пустой, механическая кукла, не более. Заледеневшая механическая кукла, у которой кончается завод. Вот тут-то Кардвин понял, что все серьезно. - Нет, Бойд, нет! Пожалуйста! – завопил он, бросаясь к брату, но вместо этого рухнул на мокрую от полурастаявшего инея траву. И все равно Кардвин продолжал ползти, тяня закоченевшие пальцы к баску. – Я умоляю тебя, не надо! Не надо! Бойд!! Послушай! Роар только брезгливо усмехнулся, глядя на беспомощного эльфа, извивающегося как змея и заходящегося в беззвучных рыданиях. - Поздно. Время смерти… эй, у кого есть часы? Глаза Кардвина стали огромными от ужаса. Бойд не мог так просто хладнокровно убить Лютика! Нет! Да это нереально. Сейчас должен появиться рыцарь в сияющих доспехах. Да кто угодно, хоть уборщица со шваброй. Да, она моет кусты по ночам, да. Без разницы. Они должны спасти Лютика! - Может быть, это научит тебя быть учтивым с теми, кто тебя сильнее, - прошипел Бойд, присаживаясь рядом с Кардвином и беря его за подбородок своими ледяными пальцами. – Эй, бросьте этого, - обернулся он через плечо, и баски по команде разжали руки. Тело Лютика кулем рухнуло траву. Стоп. Не тело. Не тело. Сам Лютик. Он еще жив. Его еще можно спасти! Кардвин изо всех сил сжимал кулаки, иней на его руках превращался в испарину, заиндевевшие рыжие волосы оттаяли, а от одежды шел пар. Внутренний огонь возвращался, но сможет ли он спасти жизнь брату? Нет, загореться или даже создать светлячка, эльф был не в силах, слишком много холода в его организме, слишком много цельного льда, да и Рейн рядом. Но кое-что другое эльф сделать мог – на это его сил хватало. - На помощь! – во всю мощь своих замерзших легких завопил он, - помогите-е-е!! Ему было плевать, трусость это, позор или что иное. Эльф отказывался верить в смерть брата, и готов был на любое унижение, лишь бы кто-нибудь услышал его зов. Они возле стен университета. Да, до самого здания далеко, но может быть где-то открыто окно и кто-то не спит… - Ты что орешь?! – возмутился Бойд, зажимая Кардвину рот и царапая его при этом когтями. Да, такого подвоха от эльфа он не ожидал. – А ну заткнись! Двое других басков обеспокоенно заозирались. - Бойд…надо уходить. - Молчать, - рявкнул баск, хотя и он понимал, что даже пусть случайный прохожий застукает их рядом с телом мертвого эльфа, два и два он отлично сложит. А убивать каждого свидетеля – дело накладное. - Убьем его, и концы в воду, - впервые заговорил Рейн, и по спокойствию его голоса стало понятно, что он еще более сумасшедший, чем баск. - Нет! – отрезал Роар, - этого убивать не надо! - Надо, – с нажимом возразил Рейн. - Ты будешь со мной спорить?! – ощерился Бойд, и парень примирительно поднял руки. - Что ты! Ты у нас босс, – было видно невооруженным глазом, что Рейн так не считает, небось, сам метит на место баска. Вот ведь медом им намазано! – Просто, ты сказал у нас иная цель. - Да. Заар. Но мы же не будем действовать топорными методами? Сейчас мы потренировались на мальчишке, потом убьем этого на глазах у Заара, что неясного? Затем разберемся с девчонкой. Они его лучшие друзья. Я хочу, чтоб он страдал! - Бойд, сейчас, кажется, мы пострадаем, - обеспокоенно заметил один из басков, - сюда кто-то идет. Слышишь шум? Все замерли, прислушиваясь. Те же сверчки, гудение фонарей, легкий ветерок. Вроде ничего. - Показалось, - отмахнулся Бойд, - сейчас мы… - и замер с открытым ртом, потом что перед ним стоял Кастадиан собственной персоной. И Равиль Талибо вместе с ним. Признаться, Кардвин мечтал о таком повороте событий, но думал, что рассчитывать на него слишком самонадеянно. И вот мечты сбываются, однако! - Не ожидал меня увидеть, Роар? – почти бесстрастно осведомился Кастадиан, взглядом косясь на лежащего ничком Кардвина. От эльфа не ускользнуло, как судорожно сжались его кулаки. - Почему же? – взял себя в руки Бойд, - на ловца и зверь бежит. - Что ты сделал с парнем? – Заар кивнул на Лютика, не подающего признаков жизни уже минут десять. - Убил, - похвастался Бойд. – своей искрой. - Остановил сердце? – фыркнул Кастадиан, брезгливо морща нос и поворачиваясь к Талибо, мол, посмотри, какой дурной вкус, - это девчачий прием. Я думал, ты хотел вырвать сердце из груди сжать его в пальцах еще живое, горячее, трепещущее, и чтобы кровь, как вишневый сок стекала по рукам, согревая кожу. Кардвин застонал, пряча лицо в ладонях. Кастадиан тоже свихнулся, как и все здесь присутствующие. Наверняка в воздухе какой-то яд, к которому у эльфов иммунитет. А вот Бойда Кастадиан напугал, но не своими поэтическими метафорами, а иным. - Откуда ты узнал, что я хотел сделать? Заар улыбнулся. - А ты меня не чувствуешь? Там, в своей голове? - Ты же не… не… - Ой, да хватит! – поморщился Заар, словно Бойд достал его своей болтовней. – Я просто покажу как надо. Три движения. – Он обернулся к двум другим баскам, – ребята, запоминайте. И он правда сделал всего три движения. Рубанул рукой снизу вверх, словно невидимым мечом распарывал воздух, раздвинул воображаемые шторы двумя ладонями и сжал какой-то невидимый круглый предмет, похожий на маленький мячик. - Легко, правда? А теперь еще раз. – Неуловимые взмахи, движения бойца, легкие росчерки в ночном воздухе: вверх, вперед, на себя. Молниеносно. Неостановимо. А потом крик и кровавые брызги. Кардвин снова не понял, что произошло. Просто грудная клетка Бойда вдруг расползлась вместе с рубашкой, приветливо распахнулась, обнажая неприятное нутро. Парень заорал от шока и боли, глаза вылезли из орбит, но прежде чем он успел потерять сознание, его живое, бьющееся сердце рванулось прочь со своего насиженного местечка и уютно устроилось в Кастадиана в ладонях. И кровь и правда потекла по бледным рукам быстрыми змейками. - Вот как надо, – закончил лекцию Заар, словно ничего особенного не случилось. - А-а-а! – благим матом заорали оба оставшихся в живых баска и пустились наутек, едва не столкнувшись лбами. Рейн успел скрыться еще до того как. И Кардвин тоже бы орал и бежал, если бы был в состоянии двигаться. Но теперь он просто лежал в траве, забрызганный кровью Бойда, в полуметре от его развороченного тела, и глядел вверх, на Кастадиана, неверящим взглядом, полным отвращения и изумления. Тот брезгливо отбросил сердце в траву, как ненужный трофей и присел рядом с эльфом. - Ну, ты как? Все в порядке? – и тон его был участливый-участливый. Кардвин впервые в жизни пожалел, что не теряет сознания от подобных потрясений. Впрочем, дара речи он отлично лишился, и теперь как немая рыба открывал и закрывал рот, вращая глазами. Тысяча упреков, обвинений, вопросов и криков ужаса застыли у него на губах, но эльф сумел совладать с собой, и просто ткнул пальцем в сторону Лютика. Первым делом брат, а потом он вытрясет из Кастадиана всю душу, чтобы понять, что, черт возьми, сейчас произошло. Если у него еще есть эта самая душа, в чем Кардвин сильно сомневался. Равиль первым разгадал его загадочные пассы руками и присел возле тела Лютиэля, рука его так привычно по-человечески легла на шею эльфа, проверяя пульс, на лице появилось безнадежное выражение необратимости. - Мертв, - покачал он головой, обращаясь скорее к Кастадиану, тот перевел сочувствующий взгляд на Кардвина, эльф возмущенно затряс головой. - Нет-нет, не мертв! - Кардвин, - ласково проговорил баск, кладя руку эльфу на плечо, - мне очень жаль. - Да нечего тут жалеть! – сорвался на визг Кассиль, - Лютик не мертв! - Вставай, - строго велел Заар, стирая остатки изморози с предплечий эльфа, - хватит разлеживаться! Кардвин и правда сел, понимая, что к телу вернулась былая подвижность, а тупое онемение сменилось тысячей болезненных иголочек, разбегающихся по конечностям. Но на эту боль эльф не обращал внимания. - Он не умер, Кас. Он не умер, - твердил он, как заведенный, – пожалуйста! – как будто баск мог что-то сделать. Эльф закусил губу и уронил голову Заару на плечо. Кастадиан сочувственно поджал губы и позволил Кардвину спрятаться у себя на груди от ужасающей реальности. Его окровавленные руки рассеянно гладили эльфа по спине, по спутанным мокрым волосам. - Тише, Кар, тише. Эльф не рыдал, но его тело странно подрагивало, словно его периодически било током. - Ты ничего не можешь сделать? – тихо спросил Кардвин, не поднимая глаз. Удивительно, но на плече хладнокровного баска было тепло и уютно. И этот запах…знакомый, успокаивающий. Кастадиан удивленно вскинул брови и поглядел на эльфа едва ли не с ужасом, как будто тот приказал ему сброситься с крыши. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? – прошептал он сдавленным голосом, и тогда Кардвин понял, что случайно попал в точку. Что смерть не так невозвратна для баска, как для всех остальных. Значит, что-то он все же может. - Кастадиан! – горячо зашептал эльф, - верни его, я умоляю тебя! Я знаю, ты можешь! Он еще не умер в полном смысле этого слова, прошли какие-то минуты! А ты же можешь, знаешь, как… - Кардвин задохнулся и продолжил умолять Кастадиана взглядом. Тот сглотнул и закусил губу, как будто эльф просил его о чем-то очень болезненном и личном. Одолжить почку, например. Потом Заар заговорил. - Чтобы вернуть его в первозданном виде, договориться со смертью, мне нужно слиться с Древом. Кардвин непонимающе поглядел на баска. - Но ты же вроде и так собирался… Кастадиан прикрыл глаза и покачал головой. - Равиль сказал, что я готов, но… - он бросил косой взгляд на стоящего поодаль Талибо. Старший баск был невозмутим, как древний монумент. - Но?! - Я отказался от этой чести. - Почему?! – опешил Кардвин. - Из-за тебя. И тут для эльфа все прояснилось. Мир перестал вращаться с бешеной скоростью, картинка обрела четкость, и струйка песка в часах зависла в нескольких миллиметрах от дна, давая Кардвину время осознать свою подлость в полном объеме. Если говорить начистоту, Кастадиан хотел слиться с Древом Смерти. Хотел обрести могущество и власть. Что он имел в Тени? Да что бы не имел! Вряд ли он бежал от хорошей жизни. Да, он юлил, изворачивался, пытаясь вырвать у Кардвина просьбу не совершать слияния, но эльф оказался тугодумом, и любые попытки сблизиться и поговорить откровенно принимал за издевательства. Но что было делать Заару, если иной модели поведения он не знал, не умел, не практиковал? Кардвин откровенно показывал, что идея слияния ему не по нутру и недвусмысленно обещал не иметь никаких дел с бездушным Кастадианом, однако к своему методу кнута не добавил никакого пряника, не посулил вечной дружбы, не пообещал смягчиться и попробовать «начать сначала». Нет, Кардвин показал, что все останется по-прежнему, то есть чуть хуже чем никак, если Заар не лишится души. А если лишится, то тогда вообще никаких разговоров, прямая и необузданная конфронтация. Но выбирая между властью, почестями своей секты, будущим некроманта, наконец, и эфемерной возможностью стать ближе к и без того недалекому эльфу, Кастадиан выбрал последнее. Зная, что причинит Кардвину боль своим слиянием, он отказался от этой идеи. А для не имеющего ничего, кроме мечты, это достаточно много значит. И вместо того, чтоб броситься баску на шею и рассыпаться в благодарностях, эльф просит его все же обратиться к могуществу Древа. Добровольно отказывается от лакомого кусочка души Заара, не принимает его жертвы. Потому что ему нужно спасти брата, пусть даже такой ценой. - Я… - Кардвин прокашлялся, поднялся на ноги, слегка шатаясь, чувствуя дикий холод в каждой клеточке тела – но холод обычный, человеческий, вечерний. – Кастадиан, я знаю, что просил тебя о другом, но теперь речь идет… - По-прежнему о моей душе, - перебил его Заар, и эльф не выдержал его взгляда, отвернулся. - Я знаю, знаю! Но…но… вон, погляди на Талибо, он же нормальный! – Кардвин хватался за соломинку, Равиль недоверчиво хмыкнул, мол, нормальный? Ты в самом деле так считаешь? - Без души мне и правда не будет ничего нужно, кроме… - Плотских утех, - безжалостно подсказал Талибо, оказываясь рядом и убирая черные волосы Заара с шеи, где по позвонкам змеилась зловещая татуировка. А потом медленно наклонился и прикоснулся к ней губами, - но это ничем не хуже. Заар укоризненно поглядел на сородича и мягко отстранил его от себя, но не в смысле «не прикасайся ко мне, урод!», а в смысле «милый, не сейчас». Это Кардвину дико не понравилось, но углубляться в дебри фантазии он не мог себе позволить. «Без души мне ничего не будет нужно» - насмешливо передразнил эльфа внутренний голос. «И?» «Значит, с душой ему что-то да надобно от тебя!» От этой мысли Кардвину сделалось совсем тошно. Он метался между молотом и наковальней, и не мог выбрать меньшее из зол. Проклятье, почему он вообще должен что-то решать? Сейчас Кастадиан практически прямым текстом признается ему, что испытывает какие-то чувства, а у Кардвина лишь две возможности: ответить на них или отвергнуть. И если бы не Лютик, ничком лежащий на мокрой траве… - Спаси моего брата, Кас. – прошептал эльф сиплым голосом, не глядя на Заара. – я не прощу себе, если буду знать, что не сделал все, что мог. Кастадиан с горечью поглядел на Кардвина, и столько боли плескалось в его серых глазах, что у эльфа защемило сердце, но отозвать свою просьбу он не мог, хотя слова рвались из горла, как пойманные в силки птицы. Так ничего и не дождавшись, Заар повернулся к Равилю. - Я сольюсь с деревом, Рав. – сокрушенно покачал он головой, - пройду ритуал. Помоги парню. Вот оно как! Эльф даже глаза распахнул от гнева. Талибо же слился с Древом, он мог безвозмездно помочь Лютику, но ему было надо, чтобы Кастадиан поклялся перейти на темную сторону. Вот уж действительно бездушный ублюдок! А Талибо словно только того и ждал. Метнулся к мертвому эльфу, перевернул его на спину, стягивая остатки рубашки, и положил длинные тонкие пальцы на загорелую грудь. Смежил веки, прерывисто выдохнул и что-то зашептал. Мгновение-другое ничего не происходило, а потом тело Лютика дернулось, словно кто-то поймал его на крючок и рванул на себя. Кардвин инстинктивно шагнул к брату, но Кастадиан удержал его за плечо и молча покачал головой, мол, не мешай. Тихой мелодией сердца стук, звон, оглушающий за версту, тонкой вуалью ложится власть, ты не решаешь, кому пропасть, едкие корни взметнет полынь, сердце дрожащие вставь и вынь, душу разменную жжет огонь, время не вышло еще, не тронь! Стань поцелуем холодных губ, тени описывают дугу. Кровь будто море шумит в висках. Смерть не приходит его искать. Раз-два-три, раз-два-три, вечен счет, тело становится горячо, веки распахнуты в небеса, свет различают его глаза, и возвращается в тело жизнь, нет, ты не умер, ты спал. Проснись. Голос у Равиля был низкий, раскатистый, потусторонний, все как год назад в переулке, та же дрожь по спине, то же ощущение чужого присутствия, только теперь некромант не был ему врагом, он спасал его брата. И его песнопения увенчались успехом. Лютик удивленно распахнул глаза и сделал свой второй первый судорожный вздох, резко сел и закашлялся, потирая грудь. У Кардвина сперло дыхание, а глаза наполнились слезами. - Лют! – он бросился к брату и на этот раз Кастадиан не стал его удерживать, - Лунная Жрица, ты живой! - Что произошло? – удивленно пробормотал младший Кассиль, разминая шею, - я отключился? - Вроде того, - рассеянно ответил Кардвин, с благодарностью глядя на Равиля. Как бы ни ненавидел он баска, тот спас жизнь его брату, пусть и ценой души Кастадиана. Око за око. – Спасибо, Талибо. Тот лишь пожал плечами, мол, я свою выгоду получил, благодарности излишни. - Проклятье, Кар! – Лютик выпутался из крепких объятий брата, - что здесь случилось?! Что с Б… это Бойд?! Да, эльф уже и забыл, что самовлюбленный баск, вывернутый наизнанку, валяется на траве, сверкая внутренностями. А еще где-то здесь шариком перекати-поля прячется его вырванное из груди сердце. Лютик растерянно перевел взгляд с тошнотворного зрелища на двух невозмутимых басков и чуть менее невозмутимого Кардвина, и предпочел не вдаваться в подробности. Он не был дураком, и слышал о некромантах, складывать два и два его еще в первом классе научили, но осуждать того, кто спас тебе жизнь – это уже за гранью. Бойд убил Лютика, Кастадиан убил Бойда, торжество закона равновесия, ничего не попишешь. Кардвин не чувствовал ничего кроме мрачного удовлетворения, жалел лишь, что чертов баск не может поглядеть со стороны как мерзко и униженно выглядит с развороченным нутром. Потому что он это заслужил. - Что теперь с этим делать? – осторожно спросил Лютиэль, поднимаясь с помощью брата и брезгуя даже носком сапога потрогать тело баска. – Его дружки все растреплют! - Не бойся, - хмыкнул Кастадиан, встревая, - они засядут в своих мышиных норах, и носа не покажут. Я их знаю, без Бойда они пустое место. - Но с ними был еще один, - вспомнил Кардвин, - не баск вроде. Рейн, так его звали. - Рейн?! – вскинул брови Талибо, доселе смиренно молчавший. - Ты его знаешь? – в один голос удивились Кардвин и Заар. Равиль неопределенно пожал плечами. - Он из Эрении, на моем курсе. - На факультете медицины?! Он же лед! – удивился Кардвин. – И что человеку делать в Баскии? - Он изучает химию, что-то связанное с криогенетикой. И он не человек, он полукровка. - Мне казалось, от смешанных браков не бывает потомства, - заметил Лютик, придирчиво осматривая остатки своей рубашки. Кажется, придется топать полуголым. – Я имею в виду от брака баска и представителя другой расы. Что-то связанное с разной температурой тел. Равиль пожал плечами. - Я у него кровь на ДНК не брал, утверждать не стану, но парень он дюже странный, пары винтиков в голове не хватает. - Думаешь, он все расскажет? – испугался Лютик. - А что ему рассказывать, - огрызнулся Кардвин, - как они убивали тебя? Вчетвером на одного? Как использовали искру? - Ну или как Кастадиан убил Бойда! – парировал уязвленный Лютиэль. - А вот это вряд ли! – мрачно усмехнулся Кардвин, раскручивая огненный шар на пальце и взмахом руки отправляя его прямо в развороченное нутро баска. – Нет тела, нет дела! – опыт в заметании следов у него имелся, и даже угрызения совести не мучили. – Не появится на экзаменах, вычеркнут из списка! А поднимут шум родители, мы белые и пушистые, слыхом о Бойде не слыхивали. Потому что этот ублюдок именно такой судьбы заслуживает. - Да ты кровожадный! – косо усмехнулся Кастадиан, и эльф понял, что недолго ему видеть баска таким. Он сам подтолкнул его в объятья темного ритуала, сам выдал карт бланш, поздно сокрушаться, но на душе все равно гадко. И Кардвин сразу помрачнел. - Идемте отсюда, - буркнул он, отворачиваясь от костра, пищей которому служила человеческая плоть, - не желаю на это смотреть. - Да и вонь ужасная, - подхватил Лютик. Добавить было нечего. После короткого разговора с Эсселем, Кардвин чувствовал себя как выжатый лимон. Он тщетно пытался отыскать в старом зеркале сержанта, которым его назначили полгода назад, но видел только наивного студента, ставящего свое эго выше всеобщего блага, чести и долга. Выше Аранги, которой поклялся служить. Как будто он ни капли не повзрослел. Кардвин рухнул в кресло, и запустил пальцы в волосы, надеясь, что легкая боль приведет его в чувство, но стало только хуже: теперь он походил на опиумного больного, с каждым разом требующего все большей дозы. Эльф прерывисто вздохнул, расправляя плечи, и поднялся. За окном было пасмурно, но светло, тучи оставили островок чистого неба, словно специально для солнечного луча – символа надежды. Кабинет Кардвина выглядел непрезентабельно, не в пример Эсселевскому. Неделю назад здесь пахло кофе, и всё было завалено картами, звучал звонкий голос Лютика, и раздражал ламповый свет. Сейчас стало пусто и стерильно чисто, ни пылинки, ни завалящей бумажки. Лампа сиротливо стояла на столе, понимая, что ей не тягаться с дневным светом из широкого – практически от пола до потолка – окна. Кардвин чувствовал себя также одиноко и неприкаянно: Эссель им недоволен, ребята разочарованы, Лютиэль и вовсе думает бог знает что. Но стыднее всего перед собой, как будто не оправдал собственных надежд. Не успел Кардвин закончить мысленные самобичевания, как в дверь постучали. - Кардвин, это я, – послышался робкий голос Рилы, и эльф отворил дверь, посторонившись, чтобы дать девушке войти. - Я думал, ты ушла домой. - Я вернулась. Ты шел, как в воду опущенный, не хотелось оставлять тебя одного. - Не стоит так беспардонно шастать по Старгариуму. Эссель здесь, охрана держит ухо востро. Когда-нибудь тебя поймают, и всем придется несладко. - Я же не враг! – возмутилась Рила. - Сейчас подозревают даже собственных матерей. А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. - Эссель меня знает, - отмахнулась Рила, усаживаясь в кресло. – Он видел меня с Лютиком несколько раз, когда я приходила официально. С пропуском и прочими делами. Кардвин махнул рукой, понимая, что спорить бесполезно, а Рила, наконец, заговорила о том, зачем пришла. - Ты расстроен, что мы не нашли Древо, да? Кардвин поджал губы, лгать не хотелось, говорить правду было чревато. - На самом деле мы его нашли! - Что-о? - Оно было там, даже не сомневайся! - Мы прочесали всю площадь пядь за пядью, я тебе гарантирую, что мои ребята ничего не нашли. - Земля дрожала, - просто сказала Рила, - земля стенала и горела, в ее нутре переплетались черные, пропитанные гнилью корни, как жирные маслянистые черви, огромные и уродливые. Я не могла спать, не могла касаться ее руками, не могла заглушить ее зов. Земля молила о помощи, она умирала Кардвин. Ты не мог этого заметить, но я почувствовала. Древо Смерти отравляло ее, как будто оно пошло в рост. - Но этого не может быть! – однако сомнение уже закралось в душу. Эссель что-то странное поведал ему об искре, такое, чему не учили в университете. О переходе силы, об универсальности. О канувшей в вечность магии. Ведь с чего бы искровику огня уметь создавать иллюзии? Или некромантам – читать мысли? Эльф поежился, вспомнив, как они это умеют. Даже Кастадиан умел, еще не слившись с Древом. Возможно, для обретения могущества не так уж и необходимо закладывать душу? Может, Совет Древних чего-то недоговаривает? Боится? - Кардвин, происходит что-то странное! Уж тут Рила была права. - Древо Смерти, закостеневшее, неживое, питающееся чужими душами, пришло в движение, и мне кажется, это неспроста. За этим что-то стоит, это к чему-то ведет. К чему-то не слишком хорошему. - Чего ты от меня хочешь? – устало вздохнул Кардвин, - я его даже найти не смог. - Поговори с Кастадианом! – взмолилась Рила, - это единственный выход. - Что, больше ни у кого нет знакомых басков-некромантов? – огрызнулся эльф, но Рила не обиделась. - Таких, которые скажут, где искать Древо, нет. - Он не скажет! – фыркнул Кардвин, - он не самоубийца. - Но он тебя любит… - Ой, да замолчи! – не выдержал Кардвин, сжал кулаки, отвернулся к окну, – то, что ты видела в тот вечер, это… Господи, ты не можешь просто об этом забыть?! Кастадиан не такой. Больше не такой, он лишен души, он не любит никого, кроме себя. И я уже не тот мальчишка, который строит воздушные замки в вакууме. Рила подошла и ласково погладила эльфа по плечу. - Ты думаешь, я совсем слепая, Кар? – она обняла его за талию и прижалась к спине щекой. Кардвин замер, затаив дыхание. Она давно не обнимала его так нежно, не стояла так близко, не дурманила ароматом фруктов, не манила теплотой прикосновений, нежностью кожи. Черт возьми, он все еще ее любил! Никогда не переставал. Но… - Рила, - выдохнул Кардвин, оборачиваясь, и заключая ее лицо в оковы своих ладоней. Губы девушки удивленно приоткрылись, манящие, влажные, а зрачки стали огромными. – Прости меня. – Не наклоняться, не обманывать самого себя, не делать больно себе и ей. - Я хотела, чтобы ты был счастлив, - прошептала Рила в ответ, не сводя с эльфа взгляда, - но ты несчастен. - Ты любишь Лютика? – ну вот зачем, зачем такие провокационные вопросы?! - А ты любишь Кастадиана? Эльф усмехнулся про себя. А девчонка не промах. Такой классический четырехугольник, где все любят всех. - Тебя я тоже люблю, - выкрутился Кардвин, заметив, что девушка все еще ждет ответа. - Лютика я тоже люблю, - печально отозвалась Рила и выпуталась из объятий эльфа. Проклятье! Она почти призналась ему, что все еще любит, причем куда сильнее, чем его брата, а он опять сделал ей больно своим Зааром. - Если у вас все также сложно, как у нас с тобой, тебе жизненно необходимо его найти, Кар. Даже не для Аранги, не для Эсселя. Для себя. Иначе ты весь изведешься. С какой-то стороны она была права. А скорее всего со всех. - Где мне его искать? Я не видел его уже… - эльф призадумался, - с тех пор как все это началось. Я понятия не имею, куда он подался! Рила посмотрела на него чуть лукаво. - И что, никаких предположений? – казалось, она читает его как раскрытую книгу, полностью настроенная на его волну. Тень. Арахна. Других вариантов нет. Тем более Кастадиан сам об этом сказал. Но пещеры Тени – это настоящий лабиринт, а тамошние обитатели пострашнее минотавров. Рискнуть? В конце концов, он Страж Света, для него открыты все двери, и его искра – не просто огонечек, чтобы кофе разогреть. - Он в Тени, в этом я практически уверен. Но… - Ты найдешь его, - перебил Рила, вселяя в Кардвина уверенность, – кто, как не ты? И он ждет этого. Ждет, что ты придешь за ним. - Ты прямо пророк, - усмехнулся эльф, - зловещий оракул, который знает все тайны бытия. Рила ласково улыбнулась. - Ох если бы! Ты когда отправишься? Ну вот, взяла быка за рога, теперь ни шагу в сторону, Страж, действуй! Памятуя, что выпросил у Эсселя всего пару дней, Кардвин решил не медлить. Не оставлять себе время на «передумать». - Да прямо сейчас. Через портал. - Позвать Лютика? – о, она даже знала, что создавать световые коридоры – отнюдь не его любимое занятие, а младший Кассиль как раз на этом собаку съел. Но эльф покачал головой. - Нет. Не хочу ему говорить. Не сейчас. - А мне что делать, если он спросит? - Скажи, что ничего не знаешь, - пожал плечами Кардвин, - в общем, прикрой меня от брата, а от ребят прикроет Эссель, раз уж он здесь. Рила скептически хмыкнула, но возражать не стала. Просто отошла в сторонку, пока эльф занимался порталом. - Раз-два-три-четыре-пять, - бормотал он, раскручивая на руке огненный хула-хуп, готовясь развернуть его в пространстве, - я иду искать…