Моя некромансия

IX. Прошлое Тени и Света.

За просветом его ждали недовольная Яниса и Рэй, привыкший, должно быть, ко всему относиться философски. И если с первой эльф был худо-бедно знаком, то второго видел впервые, и он казался ему щуплым подростком в этой своей одежде явно с чужого плеча, с этим своим карликовым ростом и растрепанными короткими волосами. Парень не был похож на баска, куда больше он напоминал заморыша-вампира, больного рахитом. Клыки у него и правда были побольше, чем у обычного человека, и улыбка, призванная доказывать доброжелательность, получалась почти хищной. Рэй флегматично катал носком ботинка крохотный камушек, и появись перед ним носорог в монашеской рясе, раздающий листовки, вряд ли оторвался бы от своего занятия. С таким подходом к делу он Кардвину сразу понравился, а вот Янису просто распирало от ненависти к окружающему миру, эльфу и даже собственному напарнику. - Ах, Страж, как жалко, что вы наконец-то уходите! – пропела девчонка, разворачиваясь на каблуках, и возмущенно поглядела на Кардвина. Так возмущенно, как будто он ей всю жизнь испортил, а потом пришел качать права. - Я не ухожу, - возразил эльф, - Кас велел отвести меня Вниз. - Чего он велел?! – скривилась Яниса, состроив такое выражение лица, что Кардвин удивился, сколько у нее мимических мышц, способных жить своей жизнью. - По лестнице или пинком под зад? – Развеселился Рэй, тыкая Янису локтем в бок. Он был таким низкорослым, что даже девчонке едва доставал макушкой до подбородка, Кардвину наверняка дышал в грудь, с Кастадианом их и сравнивать было грешно. – Идем, чего тут толкаться у всех на виду! – И он поманил эльфа за собой, ловко прошмыгнув мимо Янисы. Та закатила глаза, выругалась вполголоса, но пошла за ними. - Отличное время ты выбрал, чтобы появиться, ушастый! – с явным сарказмом выдала она, замыкая их маленькую колонну, - и так все на ладан дышит! - Что конкретно? – навострил уши эльф, но баска лишь махнула рукой и подтянула резинку на волосах. - А что за таинственный «Вниз»? – не отставал Кардвин, - почему Кас такой загадочный? - Потому что в Тени повсюду уши! – шикнула на него Яниса. – о твоем появлении только немой не болтает. - И что тут, черт возьми, такого?! - Ты понятия не имеешь, как устроена Тень! – Нахмурилась баска, оглядываясь, но перешеек, по которому они шли, был пуст. – Ты суешься с факелом на склад, полный динамита, и спрашиваешь «что такого?» Мне проще тебя убить, чем объяснять! - Как выяснилось – не проще! – Усмехнулся эльф, напоминая, что весь богатый арсенал баски не возымел действия там, в просвете Таара. И только численное превосходство сыграло свою роль. - Ой, да просвети его, - пожал плечами Рэй, оборачиваясь на секунду, - когда еще Страж в Тень с экскурсией заявится! А начнет болтать там, на поверхности, кто ему поверит? У всех свое исконно сложившееся мнение. С этим Кардвин был согласен, он сам – служитель какого-никакого закона, с пятеркой по истории и географии – представлял себе Тень иначе, и в подобные басни ни за что бы не поверил: капсулы, просветы, узенькие мостки, многочисленные ярусы и так мало народу. - Ну давай, представь себе огромный пирог, - предложила вдруг Яниса ни с того ни с сего, - а теперь мысленно разломай его на шесть частей. Не разрежь – ножа у тебя нет! – разломай. Что получилось? Полная хрень у тебя получилась, Страж, - не дала ему даже ответить баска, - кое-где только верхняя корочка снялась, что-то отвалилось, крошек уйма, начинка вытекла. И это Тень, да. Здесь шесть… - она задумчиво почесала подбородок, - мы их называем арии. - Арии? - Что-то вроде районов, - подхватил Рэй, - как старый и молодой город в Палэйдре, как ваша Лесная и Новая Мьойлля, только тут их поболе будет. Хм, а парень тоже сечет в географии, хотя, вроде бы, живет под землей! - Так вот, - не дала напарнику перехватить инициативу Яниса, - у каждой арии свой царь и бог, и нет, это не Кастадиан, - снова перебила она вопрос Кардвина, готовый сорваться с языка. - А жаль, - только и хмыкнул он, но баска вдруг с ним согласилась. - Действительно жаль. Потому что сейчас мы во владении Люциуса, а этот товарищ повсюду сует свой длинный нос! Он терпеть не может чего-то не знать. Тот еще ублюдок. – Девушка вдруг резко обернулась, но ничего подозрительного не заметила, на узком перешейке они по-прежнему были одни. – Везде его крысы! - Люциус? Это типа ваш мэр? Яниса пожала плечами, то ли соглашаясь, то ли не зная, как назвать по-другому. Но очевидно этот мэр стоял поперек ее горла еще до того, как туда попытался залезть Кардвин. - Люц владеет всем в этой арии, она самая большая, но вовсе не самая богатая. Это его просветы, его шахты, его капсулы. И – его выход на поверхность. За это кто хошь глотку перегрызет. Если бы только Люцу достались алмазные прииски, он бы подмял под себя остальных, но не повезло мужику, вот и бесится, срывается на ни в чем не повинных жителях! Хочешь торговать – плати аренду за просвет. Хочешь теплое жилище с освещением? Деньги на бочку. Нет денег? Сдавайся в рабство, и вся недолга. - В рабство? – не поверил своим ушам Кардвин. – Но Император… - Да умолкни уже! Нет здесь твоего Императора и никогда не было. Он только на словах тут правит, а на деле… Все владельцы арий те еще говнюки. Те, кому достались холодные зоны, вообще дерут втридорога и гоняют бездомных почем зря. Кастадиану еще повезло оказаться здесь, но… Люциус точит на него зуб, ему ни к чему некроманты во владениях, особенно если они не желают прогибаться и лизать задницу. - Заар этого делать не станет. - Ну кое-кто из его секты старается за двоих, поэтому у Каса есть свой просвет и капсула. - И зачем он послал меня Вниз? - Там у нас свое королевство, - встрял Рэй, - своя вотчина, отголосок прошлого. Люциус может и знает о нем, но соглядатаев у него там нет. Кому захочется лезть в такие дебри? - Все, больше ни слова! – вскинула руку Яниса, подходя к каменной лестнице, круто уходящей вниз, - будем спускаться. «Спускаться?» - мысленно скривился Кардвин, - «тогда мне нужен парашют и страховка!» Назвать извилистое скользкое нечто, ведущее в самое пекло ада, лестницей мог только человек со своеобразным чувством юмора, которое Кардвин не одобрял, однако Рэй как ни в чем не бывало хэкнул, намотал волочащийся шарф поплотнее на шею, поправил дурацкую клетчатую кепку, чтоб не сползала на лоб, подхватил подол длиннополой куртки и ловко запрыгал по ступенькам, и Яниса вскинула брови, спрашивая эльфа, готов ли он последовать за ним, или ему хочется сначала сменить штаны. Кардвин застонал, но все же принялся осторожно спускаться, баска замыкала шествие. И понеслось! Лестница была мало того что бесконечная, так еще и резвилась, как молодая змея, то горбясь, то извиваясь, то взмывая вверх, то ухая вниз, Кардвин едва не потерялся в пространстве, шагая по ней. Ни перил, ни четких ступеней, если бы не спина Рэя, маячащая впереди, эльф давно бы рухнул в пропасть. Яниса, скорее всего, на это и рассчитывала и каждый раз с волнением замирала, когда Кардвин поскальзывался. Он выправлялся, она разочарованно вздыхала, и они шли дальше. Спуск в пятнадцать минут, а Кардвину показалось, что он оставил здесь половину жизни в обмен на тысячу седых волосков. Сначала было безумно холодно, потом ко всему прочему стало темно, сам воздух казался хрустким, и его приходилось разгребать руками, дышать же им могли только заядлые извращенцы. Рэй и Яниса достали фонарики, светящие дурацким зеленым светом и работающие явно не на батарейках. Но вскоре их пришлось выключить, потому что мир окрасился алым, и его тишину разорвали тысячи голосов, а жар повалил такой, что Рэй снял свою куртку, а Кардвин расстегнул мундир. - Мы у шахт, - пояснила Яниса, видя, как эльф озирается по сторонам, - сворачивай налево, прибыли. - Мы останемся тут?! – изумился Кардвин, одергивая ворот и чувствуя, как пот струится по спине, - это же пекло какое-то! Недавний замороженный воздух превратился в густую лаву, лениво текущую в легкие, развлечение не для слабонервных! - Ниже крематорий! – обрадовал его Рэй, и эльф счел за лучшее сойти с лестницы, которая, кстати, действительно продолжала вести вниз. - Не могу понять, вы, баски, больше садисты или мазохисты? – проворчал он, ступая на горячие камни. Реальность дрожала, искаженная нагретым воздухом, все вокруг отливало красным, и пот действительно катил градом. Хотелось освежающего лимонада, ведерко льда за шиворот или того же Рейна из университетского прошлого. - Мы три в одном, - усмехнулся Рэй, но прежде чем Кардвин спросил, что третье, его перебила Яниса. - Иди прямо, ни с кем не разговаривай, не глазей, - велела она сквозь сжатые зубы, белая кожа баски блестела от пота, и сама она тяжело дышала, но шагу сбавлять не собиралась. Воздух был плотным, горячим, обжигал губы и легкие, тяжелой влагой оседал на сукне камзола, заставляя Кардвина его снять, но тащить в руках подобную тяжесть было еще не выносимей. Рей, доселе завернутый в шарф, тридцать три чужие куртки и валенки деда Мороза, разоблачился едва ли не до трусов и теперь шествовал как на пляже с огромным тюком подмышкой. Ему бы с собой ишака брать, для поклажи, но у басков тут кроме крыс никакой живности. Зато последними кишмя кишел нынешний ярус, они пищали, лезли под ноги, грызлись друг с дружкой за кусок хлеба и заставляли Кардвина нервно передергивать плечами от омерзения. Тошнотворный запах гнили завершал картину. - Как люди тут работают? – возмутился он вполголоса. Звон кирок, стук колес, какие-то взрывы, тут себя-то не услышишь, не то что собеседника. Мало того что оглохнешь, так еще и сваришься заживо! Нет, никаких денег не надо за такое издевательство над собой. – Хоть бы лоток с мороженым поставили… - Думаешь, они от хорошей жизни идут в шахты? – Фыркнула Яниса, - здесь добывают алмазы и уголь, которые мы поставляем наверх. Сверху нам за это дают еду, одежду и все прочее, чего мы не в состоянии сделать сами. Потом эти товары распределятся по шести ариям, а их…как ты сказал?.. мэры? в общем, этим ублюдки уже кое-что скидывают своим жителям, на тебе, боже, что нам негоже. Рабочим платят углем, и уже их забота, продать этот уголь таким же беднякам или оставить на обогрев своего жилища. - Да после такой пароварки им захочется в ледяной бассейн! – возразил Кардвин, Яниса покачала головой. - Сейчас придем кое-куда, сразу же захочешь вернуться. Это Тень – страна крайностей, либо собачий холод, либо смертельная жара и никакой тебе золотой середины. Уголь и алмазы – наша основная валюта, но на алмазные шахты еще попасть надо. Если ты сдаешься в рабство, тебя отправляют сюда, и уж хоть наизнанку вывернись, а норму угля в день сделай. - А если не сделаешь? – насторожился Кардвин, поглядывая на шахтеров, резво снующих туда-сюда, все с оголенными раскрасневшимися от жара торсами, по которым течет пот. Длинные волосы завязаны в хвосты, на лицах мученическое выражение, а на спинах едва зажившие шрамы от плетей, практически у каждого. – Накажут? - Ну сперва накажут, - кивнула Яниса, - а если продолжишь в том же духе, отправят ниже. - Там же крематорий! – ужаснулся эльф, а баска только пожала плечами, мол, да, и всем это известно. Вот Тень и показала свою отвратительную изнанку, но это явно были не все ее секреты, потому что Яниса и Рэй относились к этим ужасам чересчур спокойно. Можно ли вообще привыкнуть к ежедневным убийствам и постоянной несправедливости? Кардвин сомневался, что смог бы. Но он родился в Мьойлле, где о таких ужасах даже в газетах не пишут. Они прошли еще немного по заброшенным шахтам, и Рэй свернул в практически неприметный коридорчик, по которому пришлось идти гуськом, да еще и пригибаться, чтоб не полировать камни своей макушкой. - Почему надсмотрщики ничего вам не сказали? – поинтересовался Кардвин, когда звуки слегка притихли, а взгляды полуголых верзил с кнутами на поясе – как в самом настоящем аду – перестали сверлить их насквозь. - Они привыкли, что мы тут шастаем, бывшие беспризорники, практически свои. - Бывшие беспризорники? – вскинул брови эльф, пока Рэй возился со стеной, очевидно отыскивая какой-то рычаг, открывающий потайную дверь, потому что коридор закончился тупиком. – Вы беспризорники? - Мы росли вместе с Кастадианом, - пропыхтел Рэй, пихая камень, - потом он ушел, выбрался, а мы… - Мы тоже не жалуемся, - перебила его Яниса, - нас Таар подобрал. - А кто он? - Оппозиция. – Пожала плечами девушка, - Люциус боится с ним связываться, потому что у него есть кое-какие связи… Тут все очень тонко. Он родился в Тени, был из числа сирот, но рано выбрался на поверхность, обзавелся там капиталом, нашел друзей и…вернулся. - Вернулся?! – округлил глаза Кардвин, - кто в своем уме… - На поверхности иные законы, Эрения – это уже не край басков, это ваше императорское дочернее предприятие с идиотскими законами. Таар к этому не привык. - О, да, рабство куда привычней! – фыркнул Кардвин, - холод, голод и прочая дребедень – дом, милый дом! - Мы консервативны, - не стала спорить Яниса, хотя эльф видел, что у нее есть свои аргументы на этот случай. Да, правы те, кто говорят, что ушедший из Тени неизменно возвращается в Тень. Кастадиан в университет искры поступил, за тысячи лиг, и что? Он снова здесь. - Но друзья там, наверху, у Таара остались, - продолжила Яниса, - и вот они-то как раз и пугают Люциуса и его коллег до усрачки. Вернее наши разлюбезные тираны боятся им не угодить и потому Таара особо не задевают, если тот чудить не начнет, а он мужик умный, держит себя – ну и нас! – в узде, – баска хмыкнула. - Вы на него работаете? Яниса открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент часть стены с шумом ушла вниз, и Рэй довольно упер руки в бока. - Готово! - Отлично, - хлопнула в ладоши девушка, - почти пришли. И они полезли в еще более тесный и темный коридор, где не было даже зеленой плесени на стенах, не то что белого света, и ребята снова зажгли свои удручающие фонарики цвета болотной гнили. - Мы не то чтобы работаем на него, - продолжила Яниса прерванный разговор, - просто он нас собрал. Мы были совсем малолетки, Кастадиану как раз исполнилось пятнадцать, когда он появился. Таар давал нам мелкие поручения, а взамен кормил, самых успешных он начал обучать – боевым искусствам, языкам, стрельбе, готовке… Ну всему, что могло пригодиться. Кас уходил и возвращался несколько раз, а мы всегда были с Тааром. Мы служили ему глазами и ушами, передавали послания, охраняли, когда это было необходимо, в общем, этакая подпольная служба безопасности, у Люциуса есть свои крысы, Таар выдрессировал своих. - Что-то невысокого вы о себе мнения, - хмыкнул Кардвин, - крысы… - Мы благодарны ему, - обернулся Рэй, - все, что мы имеем, - от него. Пусть хоть горшками кличет. - А это, значит, ваше тайное убежище, - поинтересовался Кардвин, - склад горшков, так сказать. - Не только наше, здесь прячутся все беспризорники и сироты Тени из арии Люциуса, поверь мне, с верхних этажей, где тепло, их тут же вытурят, а на нижних сам богам душу отдашь из-за холода или жары. - Но здесь тоже сдохнуть можно, дышать нечем! – пожаловался Кардвин. - Это пока, - утешила его Яниса, - сейчас начнешь просить байковое одеяло, - заходи, – она гораздо быстрее, чем Рэй, отыскала нужный рычаг в стене, и огромная глыба отъехала в сторону, взметнув столб каменной крошки. - Что это? – охнул Кардвин, сгибаясь, чтобы пролезть в проход, и тут же выпрямляясь во весь рост. Помещение было огромным и кособоким, оно представляло собой круглый грот, от которого в разные стороны убегали лучи-коридоры, но самым странным было другое: левая половина грота была покрыта инеем, правая – дышала огнем, и стена была раскалена едва ли не докрасна. Куча детей, кто завернутый в одеяла, кто в одних портках, бегали по гроту и шумели, пытаясь найти козырное местечко. - Это двуликий грот, наша гордость, - усмехнулась Яниса, - одна стена примыкает к крематорию, другая к холодильнику пятой арии, чудесное место, мы сами его сделали, – говорила так, как будто изобрела лекарство от рака. - Садись, - дружелюбно предложил Рэй, подтягивая один из валяющихся тут и там тюфяков к центру грота, где и дышалось свободнее, и мундир не давил на плечи непосильным гнетом, - будем ждать Заара. - И когда его высочество соизволит явиться? – Фыркнул Кардвин, опускаясь рядом с баском и глазея на копошащихся беспризорников. Их тут десятки! Куда смотрит служба опеки? - Не злись на него, - вздохнул Рэй, - Кастадиан не такой плохой, как кажется на первый взгляд. - О, неужели? - Ты не поверишь, если я скажу, что десять лет назад он был рьяным борцом за справедливость, добрым, чутким и отважным, как сто героев? - Кастадиан? Этот мистер самовлюбленный циник? - Да-да, мистер эгоист, мистер не лезь в мою душу, мистер «лучше б я сдох». У него есть причины так себя вести. - О, не сомневаюсь! – дернул уголком рта Кардвин. - Вообще-то Рэй прав, - в кои-то веки поддержала напарника Яниса, присаживаясь на тюфяк и вытягивая длинные ноги в кожаных сапогах, – если бы не Кас, мы были бы мертвы, это сто процентов. - Касу было пять лет, когда умерли его родители, - подхватил Рэй, - так и неясно, где он жил до этого, в Тени или на поверхности, царями они были или шахтерами, но известно одно, все сироты попадают в Тень, если у них нет других родственников, желающих за ними присмотреть. - А как же детские дома? - В Эрении нет приютов. В Тени всего два, и лучше уж загибаться от голода в подворотне, чем прислуживать тамошним владельцам. Кас попал в один из них и быстро сбежал, заучив эту простую истину. - Я жила в приюте лет до шести, - поведала Яниса, - холоднее, чем в склепе, голоднее, чем в неурожайный год. А работать заставляли едва ли не с младенчества. А уж наказания… - баска поежилась. - Мне удалось избежать подобной участи, - перебил ее Рэй, я попал сразу к Кастадину, спасибо Арахне. Он уже лет в восемь понял, что в одиночку в Тени не выжить, и что можно объединиться с такими же, как он, беспризорниками, умеющими воровать и ускользать из рук надсмотрщиков. Тогда с этим было строже, нас гоняли как плешивых собак! Забить уличного воришку плетью – обычное дело, скинуть его в пропасть – и того легче. - О, помню наших пачками кидали, - усмехнулась Яниса, - Гроун, глухонемой верзила, прислужник этой чокнутой Мариссы, наберет малышей в охапку и несет к мосту… Как они орали, до сих пор слышу… - Губы ее задрожали, и на лице появилось такое выражение, словно девушку затошнило. Она пыталась выставить все это гротескным абсурдом, мол, взмахну рукавом, полетят младенчики в пропасть, взмахну другим – посыплются детишки постарше. Но если принять во внимание, что это не страшная сказка, а реальность, действительно начинало мутить. Кардвин на секунду представил, как маленькая баска сидела в темном углу, поджав колени, и тряслась от страха, слыша крики своих умирающих братьев и сестер по несчастью. Каждый день она рисковала попасть под горячую руку своей наставницы и жила как на иголках. Тут бы любой сбежал! - Кастадиан был нашим светочем, - заметил Рэй, осторожно кладя девушке руку на плечо. Та будто бы и не заметила, - он один из немногих умел читать и писать, учил нас, уверял, что это пригодится! - Хотя мы, конечно, не горели желанием! – хмыкнула Яниса, приходя в себя, - нам больше нравились драки и воровство. Это Кастадиан-то, который больше всего ныл от непосильных домашних заданий? Кастадиан, прогуливающий уроки направо и налево? Кастадиан, жаждущий практики и действий? Он требовал от своих друзей грамотности и уверял в ее пользе? Слабо верится. Кардвину баск действительно открывается с новой стороны, если эти двое не сочиняют. Хотя какой смысл им лгать? - Кас, хоть и не был самым старшим, умудрялся сдерживать наши порывы! – похвастался Рэй, - он был беспрецедентным лидером. - Это в восемь-то лет? – не поверил Кардвин. - Ну, может, в десять, - пожал плечами Рэй, - мы как раз тогда нашли храм Арахны. - Расскажи ему про Робби, - предложила Яниса, - это многое прояснит. - Робби? – вскинул брови Кардвин, - кто это? Ревновать к прошлому пятнадцатилетней давности было не в его правилах, но чувствам не прикажешь! Что-то все же кольнуло его под ребра. - Больная тема, - махнул рукой Рэй, - Робби был первым, кого нашел Кастадиан, когда сбежал из детского дома. Они вместе заварили всю эту кашу с объединением, и у них отлично получилось. Роб был на два года старше, и, когда ему исполнилось двенадцать лет, пошел на шахты. - В двенадцать лет?! – опешил Кардвин. - Ну да, раньше детей не брали. А таких – уже можно. Им, конечно, платили сущие копейки. В смысле – угольки, но зато в нашем тогдашнем убежище было тепло. У нас ведь и совсем маленькие дети жили, братья или сестры тех, кто воровал на благо нашего объединения. Старшие шли работать, без этого никуда. Кое-какой уголь мы продавали, чтобы купить на рынке то, чего не могли украсть. В общем, жили сносно, после Арахны так практически сыры в масле, пробивали путь на поверхность, рыли ходы. А Кастадиан помогал Робби в шахте. Бесплатно, конечно, ему ведь было всего десять, но они были друзья – не разлей вода, и взаимовыручка была их неизменным кредо. - Пока не случилась жо… - Несчастный случай, - перебил Янису Рэй. - Ничего себе случай! - присвистнула она, - да этот идиот просто… - Это она про надсмотрщика, - пояснил Рэй, глядя на недоуменного Кардвина, - в общем, в шахте случился завал, и так вышло, что Роб оказался там один. Жила была почти истощена, и не было смысла расчищать, убирать камни. Кас бегал по надсмотрщикам, как собачонка, умолял вытащить Робби, но ты же знаешь, какое всем дело до чужих проблем? Ему сказали – тебе нужно, ты и раскапывай. Касу было нужно. Мы тогда друзей в беде не оставляли. Не было нынешнего «каждый сам за себя», понимаешь? Кардвин понимал плохо, но слушал внимательно. Почему на долю некоторых людей испытания выпадают как из гребаного рога изобилия? Потерял родителей, попал в Тень, жил впроголодь, ожесточался, разочаровывался, черствел, как корка забытого на столе хлеба. Даже стыдно, что у него, Кардвина, одна только мертвая Эзза в загашнике. Глобальная Эзза, конечно. Но одна. А у Заара… Кардвин сильно сомневался, что история с этим Робби будет иметь счастливый конец. - Кас начал операцию по спасению? - Ну да, - пожал плечами Рэй, - если можно ее так назвать. Ему было всего десять лет! Почти три дня он ковырял камни самодельной киркой и собственными когтями, не спал, не ел… Мы приходили ему помогать, но светиться такой группой перед надсмотрщиками было чревато, да и следить за остальными, воровать, работать тоже надо было, так что чаще всего Кас откапывал Роба один. Мы думали это бесполезно, мы не знали, жив он там, цел ли, у него не было ни еды, ни воды, да и воздуха при такой жаре явно не хватало. - Он умер, да? - А ты дослушай, - хмыкнула Яниса, подтягивая колени к подбородку, - почувствуй все разочарование борца за справедливость. - Робби был живой, когда Кастадиан прорыл достаточно широкий проход, - вздохнул Рэй, - ослабленный, конечно, измученный жаждой, но живой и даже не раненный. Ликованию Каса не было предела, пока этого не заметил надсмотрщик. Знаешь, что он сделал? - Он забил его плетью! – не выдержала Яниса, сжимая кулаки, - этот ублюдок обвинил Роба виноватым в обвале и приговорил к десяти ударом плетью! А ты знаешь, как они бьют, это ублюдки? Как будто мир рухнет, если они придержат кнут. Десять ударов ослабленному ребенку! Конечно, Робби умер! Кардвин сглотнул. - Это тогда Кас убил надсмотрщика? Рэй кивнул. - Он сам не понял, как это произошло. Просто набросился и разорвал ему горло когтями. В одно мгновение. Наверняка тот верзила первым и охренел. - Поделом, - фыркнула баска, - была бы там, помогла бы. - Конечно, за такое сразу смертная казнь, - продолжил Рэй, - поэтому Кас убежал и долго носа из убежища не высовывал. Оплакивал утрату, ненавидел весь свет. - И после этого он разуверился в мировой справедливости? – поинтересовался Кардвин, мысленно загибая пальцы. Одна глобальная потеря в возрасте десяти лет, а нет, не одна, первыми были родители. Этак к сегодняшнему дню пальцев не хватит… Сколько боли в твоем прошлом, баск? Сколько гнилой, противной, зацветшей плесенью боли в твоем чертовом прошлом? Какой лопатой ее оттуда выгребать, с каким войском брать твои нерушимые бастионы и спасать их гордого владельца? Владельца мертвых душ. Одной Эззы – и то по горло, с лихвой, даже через край, а тут… Кардвин как в живую увидел щуплого мальчишку, бледного, голодного, остервенело ковыряющего камни и кричащего в пустоту «держись, Роб, мы семья…держись!» Он не знал, слышит ли его друг, заливался слезами, уставал, и это этого еще больше злился. «Держись, Роб…» - эхом отозвалось в памяти, как будто это он, Кардвин, раскапывал завал и умирал от усталости, как будто это он запрещал себе надеяться и при этом не смел терять надежду, а колокола… мьойлльские колокола почему-то сопровождали весь этот воображариум. - Ну не так уж просто сломить гордый дух, алчущий справедливости, - возмутилась Яниса и ткнула Рэя локтем в бок. – Расскажи ему про Реми. - Реми! – Баск мечтательно закатил глаза и зачем-то снова укутался шарфом, - Ами, сэ лямур! Любовь всей его жизни. - Или пяти минут его жизни, - фыркнула Яниса. - Брось, ты ее даже не знала! – возмутился Рэй, - тебе было-то! - Десять лет уже, между прочим! - Самое время научиться ревновать, - хихикнул парень, Яниса показала ему язык. - Кастадиану было пятнадцать, он казался мне беспробудным стариком! - Так что там, с Реми? - вернул разговор в нужное русло Кардвин. А сам приготовился к новой порции боли, которую почему-то воспринимал как свою. Ну в точности мазохист, подопытный пес, который жаждет удара током лишь потому, что после него дают вкусную косточку. Кардвин же надеялся, что через эту боль подберется к нутру Заара поближе, и наградой ему будет способность избавить баска от демонов прошлого, если, конечно, он не делает вид, что они его не преследуют. - Ну, в общем, Реми, - Рэй прокашлялся и начал рассказ, - к тому дню, когда мы все с ней встретились, Кастадиан уже два раза успел пожить на поверхности. Пара недель, месяцев – и он снова с нами. Перекати-поле, сорняк, привыкший к камню, он не мог пустить корни в благородной почве. - Он возвращался, потому что не мог нас бросить! – возразила Яниса, - Идиот, тут ничего не скажешь, но идиот благородный. - Да по Арахне он скучал, - не согласился Рэй, - она же ему искру дала. По крайней мере, Кас так думает. - А ты в нее не веришь? – Вскинул брови эльф. Рэй пожал плечами. - У меня-то нет искры, с чего мне верить? Яниса усмехнулась, считая подобную логику абсурдной, но ничего не сказала, и Рэй продолжил. - Реми была девочкой из богатой семьи. Нонсенс, диковинка, фарфоровая статуэтка, не насмотреться, не надышаться! Таких здесь немного, сам понимаешь. Чуть скопил деньжат, сразу трусы в чемодан, и рвешь отсюда когти. Остаются семьи надсмотрщиков и торговцев, они живут на верхних ярусах, у них дома – не одноместные капсулы, а просторные просветы, и, в общем-то, всего в избытке, но и с ними случаются неприятности. Родители Реми каким-то образом погибли, то ли опять обвал в шахте, то ли слетели с моста по чьей-то неосторожности, то ли перешли дорогу, кому не следовало. Последний вариант вероятнее всего – зависть, понимаешь ли, обычное дело. Короче, девочка осталась одна, и ее забрал к себе дядя, чокнутый похотливый старикан. Разумеется, бескорыстие в Тени – это уже раритет, и этому ублюдку от белокурой принцессы нужна была весьма недвусмысленная плата за кров и пищу. Реми было всего тринадцать, и престарелые телеса родича ничуть ее не прельщали. Она сбежала. В одной ночной рубашке, босиком, на нижние ярусы. Неслась так, что только пятки сверкали. Какие там крики надсмотрщиков, какой холод? Все ж себя мнят всесильными или верят в героя-спасителя. Самоубийца, скажешь? Соглашусь! Но девчонка тогда ощутила только свободу. Семейные дети здесь каста неприкосновенных, для них своя школа, их сопровождают мамки-няньки или охрана, поодиночке они не ходят, и уж конечно, не спускаются к шахтам. Представляешь, как опьянела Реми от свободы? Ей никто не указывал, куда идти, что делать, никто за ней не следил, не держал за руку, не бубнил под нос, не одергивал. Разумеется, через пару дней таких скитаний Тень окрысилась, и девчонке поперек горла встала собственная свобода, она заблудилась, оголодала, замерзла, но возвращение к дяде было для нее смерти подобно. Да и не знала она дороги, Тень для таких ребят – тот еще лабиринт. Когда ее нашел Кас, Реми едва дышала, ее уже начали обгладывать крысы, если честно. Яниса скривилась, но промолчала. - Кас принес ее в наше благоустроенное убежище, - продолжил Рэй, - напоил, накормил, дал отлежаться. По ней было видно, что она не из наших – золотые волосы до талии, атласная сорочка, ухоженные руки и нежное личико, чумазое конечно, в свете последних событий, но все равно господское. Оставить ее у себя означало подписать себе смертный приговор. Мы надеялись, что она все же умрет, но Кастадиан с остервенением принялся бороться за ее жизнь. А она, ни больше, ни меньше заразилась чумой от этих проклятых крыс. - Верная смерть, - сокрушенно подтвердил Кардвин. - Мы тоже так полагали, - скептически заметил Рэй, - но Кас сдаваться не собирался. Он наловил крыс, и вливал их отравленную кровь себе. - Уже тогда считал себя медиком, - встряла Яниса, - как только не загнулся! - Думаю, искра, - вздохнул Рэй, - любой другой умер бы от инфекции, этот же – хоть бы хны. Он дал своей крови время выработать защиту от болезни, а потом уже свою кровь переливал Реми. Как так повезло, что ее организм принял это с благосклонностью, – загадка. - Она выздоровела?! – Опешил Кардвин. - Врач от бога, что я говорю! – хмыкнула Яниса. - Но это невероятно! - Невероятно то, что когда Реми встала на ноги, и Кастадиан поклялся не выдавать ее властям, ее все же нашли и забрали. - Да что ж за невезение! – не выдержал Кардвин. - Вот она справедливость, которую искал Кас, - фыркнула Яниса, - он убил пятерых матерых воинов в одиночку, но потом его просто скрутили, а Реми увели. Насилу сам жив остался. - Куда ее дели? Она же не была воровкой! - Вернули дяде, конечно, - вздохнул Рэй, - а тот с усиленным рвением продолжил начатое. Понимаешь, Тень только кажется бескрайней, на самом деле по сравнению с остальным миром она размером с медную монету, и спрятать здесь кого-то нереально. Кастадиан пытался выкрасть Реми, он ведь дико к ней привязался, пока лечил. Первая любовь, все дела. - Она просто была ему любопытна, - фыркнула Яниса куда-то в потолок, - какая там любовь в пятнадцать лет? Ему было интересно, как устроены эти девочки благородных кровей. Много ты видел басок-златовласок? Я бы тоже заинтересовалась. Любопытство? Ох, знала бы баска, какое чувство этим словом прикрывает Заар, поперхнулась бы. Если Реми жива, у черноволосой воительницы нет шансов. Но учитывая удачливость Заара, с Реми наверняка случилось что-то плохое. - Яниса ревнует, - с улыбкой пояснил Рэй, повернувшись к Кардвину, - Кастадиан у нас был лакомым кусочком для всех девчонок-сирот Тени, но он ни на одну из них не глядел. - Нас было всего шестеро! – возмутилась Яниса, - а выжила и вовсе я одна! И уж поверь, там не к чему было ревновать. - Ну разве что к Реми… - Заткнись! - Кастадиан и его дела сердечные для Янисы – запретная тема, - снова поделился Рэй с эльфом и ткнул подругу локтем, та что-то пробурчала в ответ, похожее на «я тебе голову отверну». А Кардвин задумался. Если Яниса тайно влюблена в Заара, или пускай он даже знает об этом, и тоже наверняка испытывает к ней теплые чувства, значит и у него есть своя персональная Рила, более боевая, дерзкая, острая на язык и скорая на расправу, но практически такая же красивая. В чем-то они с баском похожи, оба отвергают счастье, предложенное им на блюдечке, оба хотят невозможного… Если, конечно, Кастадиан действительно хочет. - Ему не удалось выкрасть Реми, да? – обреченно поинтересовался эльф, желая услышать окончание истории. - Да куда ему было ее девать? – цокнула языком Яниса, - даже если бы и украл! Этого убежища с тайными дверьми еще не было, а старое было известно надсмотрщикам, они нас не гоняли только из лени. - Он хотел бежать с ней вдвоем на поверхность, - вздохнул Рэй, - на этот раз навсегда. Он просто не успел подготовить все пути к отступлению. Реми не выдержала, не дождалась. Она бросилась в пропасть. - Умерла? - Ну мы не спускались, не проверяли! – съехидничала Яниса, - но упав с высоты в сотню метров, обычно костей не соберешь. Хотя я, конечно, не эксперт. - Проклятье, - выругался Кардвин, - что случилось потом? - Ты о Кастадиане? Ну он не перерезал себе вены с горя, если ты об этом. И даже не убил ее дядю, старичок сам преставился через пару лет. Видно, забавы с молодыми девочками выжали из него все соки, - прорычала Яниса, сжимая кулаки. - Потом нас нашел Таар, и понеслось, - продолжил Рэй, кладя Янисе руку на плечо. В который раз! Он ее то сам подначивает, то искренне утешает. Очередной тайный влюбленный? И почему людей так тянет помолчать о своих чувствах? - Кастадиану некогда было грустить, - объяснил баск, - или он старался заполнить каждую секунду своего времени, чтобы не думать о потерях. О, как это знакомо! И как это не помогает… - Кас учился тому, чего не знал. Он понял, что справедливости от здешней жизни ждать не стоит, открываться и впускать кого-то в свое сердце, любить, привязываться – все это напрасная трата эмоций, он знал, как с куда больше пользой провести время. Больше он никого не спасал и следовательно не терял. - Поэтому мы удивились, когда увидели у тебя на шее его метку, - вздохнула Яниса. - Его метку? – не понял Кардвин, касаясь горла, - если вы про шрамы, то это другой баск мне их оставил. - Я про монету, - девушка полезла себе за ворот майки и достала висящую на толстом витом шнуре точно такую же золотую монету с паучихой и буквами, - в детстве это был наш тайный символ, знак нашего объединения, немногие удостаивались чести носить его. У Робби такой был, а Реми Кастадиан не успел его подарить. - Вообще-то, нужно было еще отстоять свое право его носить, - заметил Рэй, передергивая плечами, - это ведь золотая монета, на которую можно купить еду, одежду, уголь, а мы были детьми! И мы проходили проверку… - Проверку? – не понял Кардвин. - Кас с Робом ее придумали, - вздохнула Яниса. – Хочешь стать членом братства и получить эмблему, докажи, что она для тебя важнее всего. Запрись в пустой темной комнате без еды и воды на три дня. Если захочешь выйти раньше – отдай монету, и дверь откроется, но второго шанса ее получить уже не будет. - И что, многие высиживали? - Единицы, - вздохнул Рэй, - это сперва, кажется, мол, да что там – три дня, я дитя Тени, мне ли бояться темноты и голода? Ан нет, уже через сутки начинали руки трястись, и губы сами умоляют выпустить. Кас был непреклонен. Либо монета, либо сиди положенный срок. Зато теперь это наш верный талисман. Он говорит: мы семья, самое дороге и близкое, что есть друг у друга. - И много вас таких? - Живых? – зачем-то уточнила Яниса, и Кардвина передернуло. Девушка имела в виду, что многие из их объединения сирот-беспризорников уже погибли, а эльф зачем-то представил воскрешенные Кастадианом трупы. - Живых, да. - Ну, кроме Каса и нас, еще двое. Не так уж легко прожить в Тени четверть века и ни разу не соблазниться предательством. К тому же, когда Кас ушел, Таар прикрыл этот детский сад с монетками, они только для нас, родом из детства, память о суровом прошлом. Ну и о том, что мы не одиноки и все-таки кому-то нужны. - Кастадиан покинул Тень окончательно лишь в день своего совершеннолетия, официально, через главную дверь, - сказал Рэй, - под насмешки привратников, под гнусные шепотки. Все знали, что он вернется. Даже мы так думали, но его все не было. Три года ни одной весточки, мы решили, что он надышался свежего воздуха и помер грешным делом. А потом он приехал на каникулы – держись не падай! – по Арахне соскучился. - Эту часть истории я знаю. - Он стал некромантом, этих чудиков у нас тут пруд пруди, что под землей, что в Эрении, - неодобрительно заметил Рэй, - но Кастадиан преуспел даже в этом, он стал лучшим, его искра сверкала! И он…изменился, в общем. Связался с этим Талибо… - Вы и его знаете? - Ох, лучше б и не знали! Но про него потом посплетничаем, - хмыкнула Яниса, - Рэй к чему ведет, к тому, что уходя из Тени, Кастадиан взял с собой всего одну вещь – монетку Роба, свою он тогда еще носил сам. Потом перестал, думая распрощаться с прошлым, но ни черта у него не получилось. Он все равно хранил их, чистил, холил, лелеял, берег. - А Робову он, получается, тебе отдал, - заметил Рэй, - мы и не думали, что на поверхности у него будут новые друзья. Он отгородился от людей железобетонной стеной, последним, кому он открылся, был Таар, и то, абы как. А ты особенный, потому что монетка Роба – это самое дорогое, что было у Кастадиана в жизни. - А как же люди из его секты? - Они его коллеги, не больше, - фыркнул Рэй, - у них, конечно, есть особая связь на этом их искровом уровне, но все это не стоит выеденного яйца. Порожденное магией магией и разрушится. А тебе он дал монету, которую хранил пятнадцать лет. Думаю, вот что настоящее. Как вы подружились? - Подружились?! – Кардвин аж поперхнулся. Неужели его очередь рассказывать душещипательные истории про Кастадиана с заголовком «Баск. Такой, каким я его знаю»? – Я… мы… мы учились вместе. - Ну и? – поторопила Яниса, - в какую такую передрягу вы умудрились попасть, раз Кас посчитал тебя своим другом? Как ты пробился сквозь его броню? - Да я… Если честно…, - Кардвин растерялся. По сути он ничегошеньки хорошего баску не сделал. За что ему было монету давать, непонятно. Первая половина второго учебного года прошла под эгидой страха и мучительного стыда. Вернувшись в здание университета после жуткого события с Лютиэлем и Бойдом, четверо невольных участников происшествия разошлись по своим спальням как ни в чем не бывало, и Кардвин даже заснул беспробудным сном. А наутро его обуял дикий ужас. Срочно захотелось упаковать брата в сундучок за семью замками, спрятать его в непроницаемый сейф, поставить круглосуточную вооруженную охрану, а самому сидеть рядом и держать за руку, воровато оглядываясь по сторонам. Но Лютик почему-то не воспринял эту идею всерьез, скептически изогнув бровь и выдав «сходи еще поспи, братец». Складывалось впечатление, что собственная жизнь его не волновала. Да, Бойда больше нет, но остались еще десятки тысяч потенциально опасных людей. Вот ты, да ты, например, чего уставился?! Страх за брата доводил Кардвина до откровенной паранойи, а когда отпускал, то на бренном теле эльфа принимался отплясывать легконогий стыд с острыми ядовитыми зубами: Кто Кастадиана отверг, тра-ля-ля-ля-ля? Кто здесь главный идиот, тру-лю-лю-лю-лю? Кардвин утыкался лицом в матрас и накрывался подушкой – бесполезно! Бледное, неверящее лицо баска стояло у него перед глазами. До колик в животе хотелось с ним поговорить, но тут опять возвращался страх: а ну как засмеет Талибо? Он уже явно наложил лапу на всю Кастадианову суть и уж точно на его душу и будущее бездушие, того и гляди не подпустит эльфа и на пушечный выстрел, как потенциального сбивателя с пути истинного. Что ж, неделю-другую им удалось продержаться, стиснув зубы, не разговаривая лишний раз, не встречаясь взглядами, не… - Я сейчас до тебя дотронусь, и ты рассыплешься на осколки, - деловито предупредила Рила, глядя на Кардвина, - как можно быть таким напряженным? Конечно, он ничего ей не рассказал: как можно? Это же Рила, ее стошнит первым рейсом, едва узнай она о смерти и воскрешении Лютика, о подлости Бойда и том, что сотворил с ним Кастадиан. Кас-та-ди-ан. Это имя отбивало барабанную дробь в груди Кардвина, оно кислило у него на языке, кололось острыми боками в горле, зудело на кончиках пальцах… А нет, это не оно. Это кое-что иное. - Ты не заметил, что Бойд куда-то пропал? И Рила снова в точку, тренировалась на каникулах, что ли? Будь у эльфа на голове яблоко, девушка попала бы в червяка. - Что? Бойд… А кто это?.. - Кар! – Рила аж ногой топнула, - хватит вести себя, как будто это я дура. - А это я – дура? - Ты невозможен! Иногда хочется взять тебя и… - она сжала кулаки и потрясла воображаемую грушу. - Поцеловать? – предположил эльф. Рила ответила ему скептическим взглядом, мол, ты прекрасно понял, что я имею в виду. - Знаю, - вздохнул Кардвин, осознавая свою вину, - самому иногда хочется. - Что-то происходит, а я как всегда обо всем узнаю последней! – пожаловалась Рила, надувая губы. Кардвин вдруг улыбнулся и поцеловал ее прямо в них. - Нет уж, милая. Об этом ты не узнаешь никогда. Кардвин был уверен, что Лютик его не сдаст, Кастадиан со своим Талибо вообще с Рилой не пересекались, а сам эльф давно принес обет молчания насчет дурацких тайн. С Эззой ничего хорошего не вышло, хотя он был искренним и облегчил душу. С Бойдом явно лучше не будет. Кто бы мог подумать, что контору спалит Рейн, тот, которому бы прежде всех ныкаться в землянке, сменить имя и залечь на дно. Но очередной самовлюбленный баск решил довести начатое до конца. Все затевалось, чтобы устранить Кастадиана, Рейн хотел на этом и закончить. И в какой-то мере, было даже весело, весь этот театр абсурда, в который превратился один спокойный с виду вечерок. В стиле «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Полукровка был даже с виду умнее, чем Бойд, и что за резон ему был доводить глупости баска до логического завершения, Кардвин не знал, и тем не менее Рейн на это решился. Сколько раз эльф охотился на Кастадиана, пытаясь застать его без Талибо? Сто? Тысячу? Сплошные неудачи. Рейну же повезло с первого раза. Каким богам он продал душу за такое везение, Кардвин мог только догадываться, но сунувшись в тайное убежище Заара практически напролом – стыд жег его изнутри похлеще кислоты, и поговорить с баском, пусть даже в присутствии Равиля, Кардвину было жизненно необходимо – эльф обнаружил Кастадиана в одиночестве. Обнаружил бы, если бы не Рейн, скользнувший в комнату на какую-то пару минут раньше. Когда Кардвин появился на пороге, полукровка и баск уже сцепились, как дворовые псы. Никакого тебе показушного диалога и патетических речей, Рейн пришел с конкретной целью – убить Кастадиана, тот решил дать отпор, также молча и деловито, только и всего. Искру в ход не пускали, и это Кардвина слегка успокоило, но рукопашная у этих жителей Тени тоже была знатная, Кастадиан так проворно уходил от четких ударов Рейна, что эльф невольно залюбовался: как перекатываются мышцы, как развеваются волосы, как плавно тело перетекает из одного положения в другое. И яростный оскал красил лицо Кастадиана, когда тот злился на кого-то другого. - Ты даже не догадываешься, почему я здесь? – тяжело дыша, усмехался Рейн, нанося один удар за другим. - Ищешь изысканный способ расстаться с жизнью! – огрызнулся Заар, пуская в ход когти. - Зря ты засветился в Тени с активной искрой, - рассмеялся Рейн, - ты так ничего и не понял?.. - Что я должен был понять? – обозлился Кастадиан, в самом деле, ничего не понимая. Он толкнул Рейна к стене и уперся руками в его плечи. – Вы с Бойдом просто чокнутые! - Бойд – возможно, но мы с ним не одного поля ягоды, если ты об этом, - Рейн улыбался, как мартовский кот, вызывая противоестественную ненависть даже в терпеливом эльфе. Руки сжались в кулаки, и он сделал шаг вперед, намереваясь вмешаться. Может, Кастадиану и полезно подраться, выпустить пар, тем более что он не дает себя в обиду всяким там коротышкам, но Рейн чересчур самоуверен, а ну как и у него свой джокер в рукаве? Но прежде чем Кардвин успел что-то сказать или сделать, полукровка поступил слишком подло. Улыбаясь в лицо Кастадиану, выдохнул еле слышно. - Тебя заказали, дружок! – и проткнул его своими острыми когтями. Ладно бы просто проткнул – в прошлый раз Бойд так баска исполосовал, что собирали, как мозаику по кусочкам, но теперь в ход пошла искра, ледяная, высасывающая жизнь и дарующая смерть. По животу Кастадиана поползли синие ручейки отравленной крови. Он изумленно распахнул глаза, открыл рот, чтобы произнести ругательство, но из него вырвалось только облачко пара, а губы моментально посинели. - Ублюдок! – завопил эльф, опомнившись, - ты что творишь?! Но вместо того, чтобы навалять люлей смеющемуся Рейну, Кардвин инстинктивно метнулся к баску, хватая его осевшее вдоль стены тело. Холод сковывал Кастадиана изнутри, холод увековечивал его, превращал в ледяную скульптуру, как опытный таксидермист, заполняя баска изнутри. - Кас! – эльф потянулся к нему, но кто-то с силой дернул его за плечо, разворачивая. - Ну уж нет, - усмехался Рейн, - доктор сказал в морг, значит, в морг! - Почему у вас, басков, всегда каких-то винтиков в голове не хватает?! – прорычал Кардвин, сжимая кулаки, - привыкли жить по ветхим законам в стиле «нет человека, нет проблемы»? - Поучи меня морали, ушастик, поучи, - улыбался полукровка. И вот вроде ничего отталкивающего в его внешности не было: обычное овальное лицо, два глаза, нос, как водится, посредине, каштановая челка. Но эта гнусная ухмылка! Руки чесались соскрести ее вместе со слоем кожи. - Заткнись, - бросил эльф и без долгих предисловий двинул коротышке в челюсть. И не надо тут недооценивать влияния отца, упорные тренировки и работу профессора Хьюи. Страж Света один раз приложит хорошенько, а переломов будет на десять историй болезни. Рейн застонал, схватившись за челюсть, отшатнулся к стене, и тут бы Кардвину плюнуть, да оставить ублюдка в покое, но он уже знал – к этим ребятам поворачиваться спиной опасно. Поэтому эльф налетел на Рейна, толкая его обеими руками в плечи. Парень не удержал равновесия и хорошенько стукнулся затылком о стену. Кардвину даже показалось, что коротышка сейчас сознание потеряет. И поделом, в общем-то. - Даже не рыпайся! – посоветовал он баску, и оставил его оседать вдоль стены. Пускай почует, каково быть беспомощной жертвой. А Кардвина ждал другой баск, баск, находящийся на грани жизни и смерти, баск, которого Кардвин хотел спасти любой ценой. - Кас…Кастадиан! – эльф опустился рядом с полусидящим Зааром. Глаза его остекленели, на губах запеклась корочка ледяной крови. Выглядело это как в дурном фильме ужасов с дешевыми декорациями, проблема состояла в том, что Кастадиан был реален и умирал по-настоящему. Если еще не… Кардвина никто никогда не учил тому, что он сделал, но страх за жизнь Заара сработал в положительную сторону, и руки эльфа засветились теплым желтым сиянием – не огонь, нет, какая-то сверкающая вязкая жидкость, происхождение которой сам Кардвин не мог объяснить. И он положил свои руки, измазанные в этом позолоченном меду, порожденном искрой, прямо на рану баска. Свечение моментально утекло, впитываясь в кожу, как самый лучший крем, и уже через секунду к лицу Кастадиана вернулся его стандартный мертвенно-бледный цвет, руки потеплели, а дыхание стало спокойным. Ну, до поры, до времени, пока баск не распахнул глаза, выныривая из забытья, и не откинул эльфа прочь с дороги. Вот кто только что гарцевал на пороге смерти, кто качался на носочках над самой бездной, кто бесстрашно заглядывал вечности в глаза? Тот, кто очевидно, должен был плакать от счастья и рассыпаться в благодарностях, тряся руку эльфа, как умалишенный. Но это был не Кастадиан. Ему по боку, что его только что вытащили с того света, и что у него все еще есть шанс снова там оказаться. Эльф ему виделся лишь помехой на пути к святому – к мести! Зрачки баска полыхали алым, Кастадиан был страшнее разъяренного быка на корриде, он вскочил на ноги, растопырив руки, но пускать в ход когти не собирался, о, нет! Вокруг него серым вихрем кружились тени, появившиеся из ниоткуда, они шипели и набирали обороты, отслаивались от общей массы, надеясь почуять врага. Кардвин хотел было сказать, что мстить некому, и Рейн вне игры, но осекся, заметив, что полукровка успел придти в себя и даже вернул свою нахальную улыбочку на место. Его забавляло все на свете, разъяренный Кастадиан, растерянный эльф. Он стоял напротив Заара, и руки его – по локоть во льду – были наготове. Он что, совсем без инстинкта самосохранения?! Нарывается же! - Перестаньте! – велел эльф как можно более суровым голосом, но когда ты сидишь на полу, и кряхтя, пытаешься подняться, а два обезумевших драчуна жаждут крови, слова рассыпаются бессильным прахом. Полукровка и баск снова сцепились, и сначала все шло по отработанному сценарию. Рейн веселился, Кастадиан вымещал гнев, но вскоре радость полукровки улетучилась, и дело запахло керосином. Рейн уже ничего не говорил и не смеялся, на лице его застыло напряженное выражение и даже что-то похожее на испуг. Потому что тени Кастадиана не знали пощады. Они загоняли коротышку в угол, цеплялись в его плоть, вгрызались в тело, окутывали своими бесплотными лентами и душили, а Рейн только пятился и пытался защищаться. - Кас, прекрати! – закричал Кардвин, вскакивая на ноги, - ты же убьешь его! - Этим и занимаюсь! – прошипел в ответ Кастадиан. Кажется, настроен он был решительно. Эльф подлетел к нему и схватил за плечо. - Перестань, я сказал! Баск резко обернулся. Лицо его было чужим – маской, на этот раз очевидной. - Отвали! – рыкнул он, отталкивая эльфа от себя, и вновь повернулся к Рейну. - Заар! – Не уступал Кардвин, вновь подскакивая, - очнись, мать твою! Отпусти его… Рейн задыхался, Рейн истекал кровью, Рейн доживал считанные минуты… Да, он заслужил этот урок, кто спорит? Но пойдет ли он на пользу бездыханному трупу? У Кастадиана явно сдали нервы и отказали тормоза, а эльф оказался единственным здравомыслящим субъектом в этой комнате. А ведь говорят, история не любит повторений!.. И Кардвин, проклиная весь свет, раскрутил на пальце огненное кольцо, растянул его до размеров обруча и накинул на баска так стремительно, что тот даже вякнуть не успел, стреноженный по рукам и… а, нет, пока только по рукам. Кастадиан взревел, резко оборачиваясь, напряг мышцы, разводя ладони в стороны и, сам себе оставляя красные ожоги на коже, разорвал Кардвинов обруч, заставив его растаять желтоватой дымкой. - Просто успокойся, - посоветовал эльф, чувствуя неприятную пустоту в желудке от погибшего модернизированного светлячка. А баск вдруг действительно оставил Рейна в покое и кинулся на Кардвина, сметая его своим телом и откидывая к стене. От шока и удивления эльф даже увернуться не успел и кулак Заара врезался ему в челюсть, заставляя вспомнить вкус собственной крови. - Ты свихнулся?! – зарычал Кардвин, уклоняясь от следующего удара, делая баску подножку и роняя его на землю. Ну практически роняя – Заар был неплох и в рукопашной тоже, выпрямился и ткнул эльфа с локтя под дых. Вернее задел по касательной – Кардвин-то профессионально обучался самообороне. – У тебя что, месячные или вроде того?! А баск вместо ответа выпустил когти и воткнул их эльфу в ребра с обеих сторон, наверняка задев легкие и прочее. Кардвин замер не столько от боли, сколько от страха – рвани баск на себя, и будет в точности как с Бойдом: разверстая грудная клетка и кишки наружу. Кастадиан явно пребывал не в себе, и вернуть его в реальность могло только чудо. Этим чудом оказался Равиль Талибо. Умел он появляться вовремя, все же. Возник за спиной Кастадиана, как фантом, неслышный и незаметный, обхватил ладонями его плечи и горячо зашептал на ухо. - Не шевелись. Тихо. Тихо. Не шевелись. Он грамотно оценил ситуацию и обошелся без лишних вопросов, сразу перешел к действию. Уже за это Кардвин был ему благодарен. - Давай, Кас, - продолжал шептать Талибо, - убери когти из своего эльфа. Ты не хочешь его убивать, слышишь? Медленно. Так… Кастадиан и правда словно был под гипнозом, глядел в стену пустым взглядом и миллиметр за миллиметром вынимал когти из тела Кардвина, позволяя боли заполнить освобождающиеся пустоты. - Кас… – застонал эльф, морщась, - что с тобой, черт возьми? - Заполнение, - тихо ответил Талибо, - что-то похожее на ваш факел, но у нас сложнее. Особенно без поддержки Древа. - Да уж, будь у него эта сила, я бы его не остановил! – простонал Кардвин, хватаясь за ребра. Ну, дышит он нормально, и кровь изо рта не льется. Значит, с легкими все в порядке. - Из-за чего вы вообще сцепились? – Изогнул бровь Талибо, все еще держа Кастадиана за плечи. – Мне казалось, он тебя лю… - Из-за Рейна! – перебил его Кардвин и тут же закашлялся, во рту появился привкус крови. Проклятье! Неужели все же легкое пострадало? – Обернись! Он его едва не убил… Кастадиан тряхнул головой, словно понимая, что говорят о нем, и постепенно приходил в норму. Взгляд стал осмысленней и испуганней, когда он заметил раны эльфа. - Проклятье, Кардвин, я не… - Он растерянно положил ладонь ему на ребра, - я правда не знаю, что на меня нашло! - Заполнение, - фыркнул эльф, не убирая его руку. – Ты чуть не убил Рейна!! - Чуть? – скривился Кастадиан, - я надеялся, этот ублюдок мертв! Равиль как раз склонился над осевшим вдоль дальней стены полукровкой. - Ну, пульс есть, - обрадовал он эльфа. - Черт возьми, - зарычал Заар, - до чего же живучая тварь! – Он широким шагом направился к Рейну. - Кас, стой! – завопил Кардвин, согнувшись в три погибели, спеша за баском. - Он охотится на меня, неужели не понятно? – оглянулся на мгновение Заар, - он не перестанет, пока не будет мертв, или пока не умру я. Ты что выбираешь? – баск присел рядом с бессознательным телом, положил ему руку на сердце, – баю-баю-бай… - Кастадиан, это бред! – зарычал эльф, бросаясь вперед, - нельзя убивать каждого, кто косо на тебя посмотрит! - Он отморозил мне пару почек, - спокойно заметил Кастадиан, не отрываясь от своего занятия, - думаю, мы квиты. - Но… - Даже не думай, - предупредил Равиль, своей мощной фигурой преграждая эльфу путь, - ты сейчас не в том состоянии, чтобы запускать солнечные фейерверки. Присядь, отдохни. Грудь колесом, мышцы бугрятся, брутальность во плоти. Из-за Талибо Кардвин даже не видел, что там происходит за его спиной. - Не будь таким толстокожим! – простонал эльф, понимая, что с двумя басками сразу ему не справиться. Тем более, когда Равиль пару рифмованных строчек споет, а ты возвращаешься с того света, ну или отправляешься туда… - Потерпи пару секунд, - пожал плечами Талибо, - у Кастадиана обычно это быстро выходит. Обычно… Обычно! - Готово, - отряхнул руки Заар, поднимаясь, - Равиль, проверь, чтоб точно. Он искровик, мало ли что. Но прежде чем Кардвин успел вылить ушат обвинений на головы чокнутых басков, комнату огласило беззаботное: - Что и требовалось доказать! Беспечный Лютиэль, распахивая двери, проник в доселе неприметное жилище баска. - Прикинь, профессор Хьюи рассказал мне про луч поиска, редкий дар, доступный лишь…Мать моя женщина! – округлил глаза Лютик, - что здесь…Кардвин?! - Только тебя и ждем, - пропыхтел тот, все еще держась за ребра. Кровь уже стекала изо рта по подбородку и капала на рубашку. – Рилу привел? - Нет, а надо было?.. – от удивления Лютиэль даже сарказм перестал понимать. – Что здесь произошло? - Кастадиан убил Рейна, - невозмутимо отозвался Кардвин, - а Талибо его сейчас воскресит. - И не подумаю, - скрестил руки на груди баск, - он заслужил эту участь. - Вы люди, вашу мать, или где?! За месяц два трупа – не многовато ли?! Мне плевать с большой колокольни на ваш материал, который вы ловите в подворотнях, но нечего гадить там, где спите!! Это здешние студенты, а вы их чикаете одного за другим, как заправские маньяки. У вас хоть что-нибудь екает при этом?! - Какой праведный гнев обуял твоего эльфа, Кас, - усмехнулся Талибо, - может и их тоже…того?.. для верности. Кастадиан ткнул Равиля в бок. - Перестань, они таких шуток не понимают. – Он повернулся к Кардвину и Лютиэлю, - Рейн был посланцем из Тени, наемником, он сам об этом сказал, когда думал, что мне конец. Если бы я не убил его… - Да кому ты нужен! – Кардвин вытер кровь с губ тыльной стороной ладони, - это просто зарвавшийся студент, метящий на пьедестал Бойда! Если продолжишь в том же духе, тебе нечего будет отдавать Древу, твоя душа просто сгниет! - Как бы то ни было, дело сделано, - развел руками Заар. - Все еще можно исправить! Талибо! Верни Рейна. - А чью душу ты мне еще за это продашь? Кардвин прикрыл глаза. Знает же, ублюдок, чем уязвить. У него одно хорошее дело уравновешивается десятком плохих. Наверняка бездушие сказывается. - Если ты не воскресишь его, я расскажу профессору Хьюи об убийстве, - подал голос Лютиэль. - Но я его не убивал, - усмехнулся Талибо, - исключат Каса, а не меня. Да и не обойдется простым исключением, в дело вступит Совет Древних. Слышали про ритуал лишения искры? Кардвин зарычал, понимая, что в словах Равиля есть резон. И он всегда будет готовить подставить ближнего своего, лишь бы получить выгоду. Или чтобы просто поглумиться. Казалось бы, вопрос решен, Рейн мертв, а жизнелюбивые эльфы проиграли. Но как же без вишенки на торте? Ею стал профессор Хьюи собственной персоной. Не святилище Арахны, а проходной двор! Словно нарисованная паучиха растеряла всю свою силу и перестала охранять убежище Кастадиана от учителей, убийц и уборщиц. Как позже узнал Кардвин, Альберт Хьюи пришел по следу Лютика, они с младшим Кассилем занимались факультативно, и профессор учил его разным фокусам вроде луча поиска, непредусмотренного программой, то ли устаревшего, то ли чересчур сложного для студентов. Не сказать, чтоб бесполезное занятие, ведь позже в Старгариуме именно Лютиэль занял место штурмана и картографа, ему бы в отряд ищеек со своим безупречным нюхом податься. Он бы и Древо Смерти нашел, если бы не Кардвин был главой отряда. - Смотрите-ка, - заметил профессор, без стука входя в комнату, - у вас, мистер Кассиль, получилось найти брата. А у меня получилось найти вас. Он оглядел помещение взглядом поверх очков, от его внимания не утаилась ни нарисованная Арахна, ни два баска, один из которых перемазан красной и синей кровью, ни труп у стены в состоянии говяжьей отбивной, ни ребра Кардвина, прикрытые ладонями. Этакий садо-мазо артхаус, зашедший слишком далеко. - Понятно, - резюмировал Альберт Хьюи, дернув губой. Набалдашник его тросточки пульсировал, как лампочка при скачущем напряжении. – Все четверо за мной. Живо. - А… - Лютик кивнул на Рейна и смущенно втянул голову в плечи, как будто это была его вина. - Четверо. – С нажимом повторил профессор. – За мной. Баски переглянулись и потопали за учителем. Кардвин испытывал одновременно удовлетворение и страх. Альберт Хьюи мо-о-ог закрывать глаза на всякое, не скатываясь в уставщину, но откровенное убийство – чем его оправдаешь? Самозащита закончилась на еле бьющемся пульсе, помутнение сознания тоже, а потом был хладнокровный баск с ледяной рукой на замирающем сердце. Увы, господа присяжные, вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. Кардвин просто надеялся, что с Кастадианом все будет в порядке, хотя воображение рисовало картины одну страшнее другой. У баска был шанс сбежать в Тень и скрываться там до конца жизни, забыв об Университете Искры, но если его передадут властям, то из их цепких пальцев не вырвешься… Убийство – это преступление, какой бы лояльной ни была Палэйдра. Альберт Хьюи привел их в свой кабинет, в тот, где когда-то экзаменовал Кардвина, позже – Лютика. Здесь все осталось неизменным. Стерильно, бело, аскетично. Но четыре стула для провинившихся все же нашлись, и преподаватель расставил их рядком перед своим столом, а сам уселся за него, скрестив руки перед лицом. Осталось только лампу зажечь и направить на малолетних преступников, но учитель воздержался. - Ну? – спокойно поинтересовался профессор. Он не кричал, не багровел, не бесновался, но от его ледяного тона мурашки бежали по коже семимильными шагами. – Чья была идея? - Моя, – в один голос сказали трое. Талибо благоразумно промолчал. Профессор позволил себе усмешку. - Рейн сам напал! – не выдержал Кардвин, - Кастадиан просто защищался…То есть я. Мы защищались. - А потом он упал и ударился головой о стену, - подхватил Лютик. – Сам. - Странно, что вы не в шахматы играли изначально, - хмыкнул профессор, – в ход была пущена искра. Причем не одна, - он многозначительно поглядел на Кардвина, тот сглотнул. Да уж под этим взглядом захочешь скорее к Совету Древних! – это карается как минимум исключением. Я уж не говорю об убийстве. - Все можно исправить! – воскликнул Кардвин, - Талибо может его воскресить! - Воскресить? – вскинул брови Альберт Хьюи, - разве мы этому обучаем? - Нет…то есть… - Кардвин прикусил язык. Секты запрещены! За-пре-ще-ны. Может он еще и про материал расскажет, и про Бойда?.. - Допустим, вы воскресите Рейна каким бы то ни было способом, что он сделает первым делом? - Добьет Каса, - хмыкнул Равиль, бросая злобный взгляд на Кардвина, мол, спасибо, ушастый, удружил! - Он пожалуется ректору, - пожал плечами профессор, - и всем вам мы моментально скажем «до свидания». - Но он же!.. – Лютик чуть не задохнулся от несправедливости. - Четверо на одного…Кто в более выигрышной позиции? – Альберт Хьюи хмыкнул, – таким образом, воскрешать мы его не будем, – учитель помолчал мгновение-другое, и тишина стала липкой, как кисель и противной, как манная каша с комочками. А потом был тайфун. Кардвину показалось, что у него все волосы слетят с головы: профессор Хьюи вскочил с места, едва не переворачивая стол, ударил по нему ладонями так, что столешница затрещала. - Идиоты!.. Малолетние идиоты!! Стражи Света недоученные, будущие врачи, искровики доморощенные! Вы хоть понимаете, что натворили?.. Кардвин вжался в кресло, но гнев профессора почему-то был направлен на Лютиэля, хотя тот виновен был менее всех. - Это убийство, - бесновался Хьюи, - мы триста лет угрохали, чтобы примирить искру с нашей сутью. Почему мир отказался давать нам былое могущество? Потому что мы убиваем самих себя и его заодно. Инстинкт самосохранения природы в действии. И из-за таких вот олухов, не поделивших пончик за обедом! - Но Рейн… - попытался встрять Лют, но хищный взгляд профессора быстро заставил его заткнуться. - Выпороть бы вас всех хорошенько. – пальцы Альберта Хьюи, вцепившиеся в стол, побелели. Дай он им волю, выковыряли бы сердца всех четверых безо всякой искры. Профессор устало опустился на стул. – О теле я сам позабочусь. Кардвин не верил своим ушам. Только что орал и грозил советом древних, а теперь впрягается? Зачем учителю впутываться в подобные авантюры и так рисковать ради каких-то непонятных студентов? - Господин Заар будет исключен, но не предан суду. Господин Кассиль старший получит взыскание. И постарайтесь не болтать об этом деле. - Нельзя исключать Кастадиана! – Не выдержал Кардвин. Ага, и оставлять Талибо! Вот уж где несправедливость. Это из-за бездушного баска вся катавасия, он дурно влияет на скромного некромантика. - А, по-моему, именно так мы поступаем с нарушителями устава, - заметил профессор Хьюи. - В таком случае, меня тоже исключайте! – патетично бросил эльф, фыркая. То он прикрывает его, то теперь взялся учить уму-разуму, строя из себя строгого папочку. - Как угодно, - пожал плечами профессор, - ваши документы будут готовы завтра. - А…э-э-э… Такого поворота Кардвин не ожидал. Талибо глядел на него как на идиота, Кастадиан не смотрел вовсе, а Лютик перегнулся через профессорский стол. - Так нечестно! Рейн сам виноват, он первым убил Каса, а из-за него страдают все! Вы сами учили меня, что справедливость – высшее благо в нашем мире, и что все надо делать по уму. Так где тут ум, когда вы исключаете баска, который пришел к нам из Тени, выбился в люди, получил шанс на новую жизнь, чтобы по глупости другого человека, этого шанса лишиться? А мой брат?! Лучший студент курса, обладатель активной силы – один из немногих на факультете! – будущий Страж, которых и так по пальцам пересчитать можно. Вы и его отпустите? Ну раз так, то ваши слова ломаного гроша не стоят. Мой приказ об отчислении тоже подписывайте! Профессор прокашлялся, глядя на Лютиэля долгим пристальным взглядом. Неприкрытая ненависть сквозила в каждом вдохе-выдохе. Молчание повисло в воздухе, как паук на паутинке, и заворожено раскачивалось туда-сюда. - Ну что ж, - начал профессор, и паучок усиленно перебирая лапками, пополз наверх, - в таком случае… мне не составит труда подготовить к завтрашнему дню и три документа. Сердце Кардвина упало, он поглядел на Лютика. Отец видел в младшем сыне надежду, которую мог не оправдать старший, но если они оба будут отчислены, Мэрион Кассиль поседеет от горя. А его сыновья поседеют от страха, потому что суровый полицаер без зазрения совести выпорет своих великовозрастных чад. - Ой, да хватит! – не выдержал Кастадиан, поднимаясь, - это ваше эльфийское благородство!.. Аж тошнит. – Он повернулся к профессору, - я все понял, завтра соберу вещи, и не надо тут ради меня чем-то жертвовать, я такое не ценю. Хотите, можете полицию вызвать. - Я от своих слов не отказываюсь! – упрямился Кардвин. - Я тоже, - насупился Лютиэль. Профессор Хьюи по очереди наградил всех взглядом поверх очков, на младшем Кассиле задержался чуть дольше, но ничего особенного не сказал. - Вы свободны. Марш по своим комнатам, и носа до утра не показывайте. Комната на четвертом этаже для вас теперь под запретом. Все четверо, втянув головы в плечи, поплелись прочь, думая каждый о своем. Но едва за ними закрылась дверь ужасного кабинета, как Кардвин подскочил к баску. - Кас, чем ты думал? Ну твою ж мать! Куда теперь тебе идти? - А чем думал ты? – фыркнул в ответ Заар, - у меня хотя бы есть некромансия, Тень, в конце концов. А ты будешь лошадей пасти в своей Мьойлле? С активной-то искрой? Не будь дураком, эльф, никто тебя с ней от отпустит на волю – запечатают как пить дать. А сам знаешь, что это за ритуал. Кардвин поежился. Он об этом только читал, но даже черные буквы на белом листе бумаги вызвали в нем отвращение и противоестественный страх. - Из-за чего вы вообще сцепились с Рейном? – встрял Лютик. - А из-за чего на Кастадиана взъелся Бойд? – хмыкнул Кардвин, скрещивая руки на груди, - у басков часто шарики за ролики заходят. - Нет, Рейн не для этого прибыл в университет, - покачал головой Кастадиан, - этот парень хотел меня убить. - Ой, не начинай! – возвел очи горе Кардвин. - Я не собираюсь с тобой спорить, - пожал плечами Заар, - но Рейн сам мне об этом сказал, когда думал, что мне каюк. Его прислали из Тени. - Я даже догадываюсь кто, - пробурчал себе под нос Талибо, - Кас был там этим летом, изрядно нашумел со своей активной силой и храмом Арахны. Кое-кто просто испугался, что начинающий некромант сольется с Древом и сделает «секир башка» неугодным людям, - баск кровожадно провел пальцем по шее и свесил изо рта язык. Кардвин с сомнением поглядел на Равиля. Неужели кто-то настолько боится Кастадиана, что готов рисковать, внедряя своих ассассинов в университет? Ведь если бы кто-то из руководства раскрыл Рейна, на самом деле раскрыл и связал его с Баскией, начался бы политический коллапс, когда якобы единая страна воюет сама с собой. Нет, Император скорее всего закроет глаза на подобную дерзость, но не Совет Древних, свое детище – Университет Искры – они блюдут денно и нощно, и никому не позволят осквернять его. Так что профессор Хьюи должен спасибо сказать, что Рейна убили без шума и пыли. Если он конечно, и в самом деле был наемником. - Кто может желать смерти безродному сироте? – спросил Кардвин, глядя на Талибо, - некромантов с активной искрой все же больше, чем один, почему именно Кастадиан выбран жертвой? - Потому что меня им уже не достать, я уже слился с нашей святыней, - усмехнулся Равиль, - а остальные наши друзья в труднодоступном месте. - Труднодоступнее, чем университет? – встрял Лютиэль, - это где же? Талибо загадочно сверкнул глазами, но ничего не сказал. - Они не лезут в Тень со своими правилами и новшествами, а Кастадиан хочет перекроить мир под себя. Кому это понравится? – Равиль беззлобно хлопнул Заара по плечу, - наивный малый. Обзаведись он силой Древа, сразу бы понял, что к чему. Но ведь медлит. Чего ты медлишь, Кас? Кардвин тоже хотел услышать ответ, но баск только цокнул языком и отмахнулся. Всю ночь эльф не спал, думая, за что ему эта гадость похлеще заливной рыбы? Одна за другой, одна за другой, шмяк-шмяк-шмяк. Сначала смерть Лютика, страх за которого едва не свел Кардвина с ума, потом стычка с Рейном, драка с Кастадианом, профессор Хьюи со своими взысканиями. Итого: завтрашнее отчисление и отъезд домой. Отец будет уничтожен этой новостью. С одной стороны Кардвин ужасно стыдился, с другой стороны – хотел сделать отцу также больно, как тот ему когда-то в случае с Эззой. И если исключение старшего сына не стало бы для Мериона громом среди ясного неба, поступок Лютиэля надолго бы выбил полицаера из колеи. Хотя какое Лютику дело до Заара? Зачем ему гробить свою жизнь? В благодарность за спасение? Ну и какая в том выгода Кастадиану, если эльфы уберутся восвояси? Он и сам учиться не будет. Потом Кардвин думал остаться в столице, устроиться на работу, снять квартирку, потому что возвращение в Мьойллю было смерти подобно. И да, пришлось бы расстаться с Рилой, ведь брать ее с собой к вездесущей Эззе, к разгневанному отцу, к эльфийским традициям вряд ли разумно. Тем более что ей еще полтора года учиться в Университете. Претерпит ли их любовь подобный срок и расстояние? Кардвин даже рассматривал вариант с повешением, но почему-то слишком быстро его отметал, совесть мучила еще больше: бросить Рилу, бросить брата… Эзза доставила ему немыслимые мучения своей смертью, он даже осуждал ее какое-то время, и не хотел, чтобы подобная боль досталась кому бы то ни было из близких, даже отцу. А еще он думал о Кастадиане, думал, станет ли он грустить, если Кардвин все же повесится, или слияние с Древом перечеркнет напрочь все эмоции? Как бы то ни было, будущее виделось эльфу в самых мрачных тонах, и ни одного лучика надежды не находилось. А на следующий день никто не подписал никаких документов, и Кардвин с братом пошли на уроки как обычно. И профессор Хьюи ни взглядом, ни жестом не дал понять, что помнит вчерашний разговор. И когда Кардвин задержался, чтобы аккуратно спросить про отчисление, тот сделал вид, что не понимает, о чем речь. Заар, как ни странно, тоже остался, только вот его тайное убежище было опечатано, и на двери висела табличка «ремонт». Конечно, это Кардвина не остановило, и он заглянул внутрь: ничего от Кастадиана там не осталось, ни нарисованной паучихи, ни свечек, ни постели, ни столика со скамейкой, ни трупа Рейна в уголке. Просто какой-то склад забытых вещей не иначе. Заара и Талибо там тоже не было, их, если честно, вообще не было нигде. И куда они запропастились, никто не мог сказать. Эльф даже готов был подумать, что Заара все же исключили под шумок, втайне от них с Лютиэлем, но нет, иногда Кастадиан все же появлялся на занятиях, хоть и выглядел странным, задумчивым и отрешенным, не то чтобы витал в облаках, но явно готовился к самому важному событию в своей жизни. И на этот раз Кардвин знал, к какому. Конечно, он ничего этого не рассказал Рэю и Янисе, даже сам не понял, почему именно это воспоминание всплыло, вроде и не показательное даже. В той ситуации Кстадиану не за что было быть благодарным, Кардвин его не спасал. Почему профессор Хьюи его не исключил, та еще загадка. Баск грешит на Лютиэля, и в этом есть зерно истины, но какое еще предстоит разузнать. А потом Кастадиан сам появился в тайном убежище, как стервятник, высматривающий жертву: высокий, поджарый, с хищным взглядом. Мелюзга, копошащаяся вокруг, заверещала и бросилась врассыпную, словно зашел охранник с целью набрать пучок беспризорников и ссыпать в пропасть. Кастадиан наконец заметил друзей, сидящих в самом центре двуликого грота, и приблизился. - Привет, - коротко поздоровался он, присаживаясь напротив и скрещивая ноги, - давно не виделись. Кардвин смотрел на него настороженно, как будто узнавал заново. Как будто видел в нем сначала ребенка, теряющего лучшего друга, потом подростка, чья первая любовь становится горьким испытанием, и только затем отрешившегося от всего мира баска. Кастадиан буравил его взглядом в ответ, и между ними нарастало такое напряжение, что того и гляди разлетится искрами по всему гроту. Яниса и Рэй не вмешивались. Интересно, видели ли они то, что творилось в просвете около часа назад? Или позволяют своему другу любить кого угодно? Ха! Если бы любить. Такого понятия баск просто не знает. Игра…интерес…эксперимент – вот и все, на что годен Кардвин. А любовь десятилетней давности лежит на дне пропасти с переломанными костями. Могла бы быть еще Рила, но Кастадиан боялся. Боялся, что в Палэйдре те же законы: если ты кого-то любишь, он непременно погибает. Что ж, Кардвин не мог этого отрицать. Он любил Рилу, и разбил ей сердце чертовым баском. Он любил Эззу, и та мертва в буквальном смысле. И то, что он любит – а к чему уже отрицать? – Кастадиана, тоже когда-нибудь аукнется. - Зачем ты велел привести его сюда? – нарушила молчание Яниса. От внимания эльфа не ускользнуло, каким ревностным взглядом она окидывала Кастадиана, мол, только я имею право так на него смотреть и лелеять несбыточную надежду на взаимность. От человека, чье сердце покрылось стальными доспехами, а душа скоро будет отдана Древу, глупо ждать светлых чувств. Рэй же сидел, как в воду опущенный, и Кардвин понял, что и это неспроста. Не было Заара рядом, он смел надеяться, что Яниса растает и примет его щенячье обожание благосклонно, но вернулся порочный баск со своим шармом, и все надежды можно смело сваливать в Крематорий. - Только здесь нас не подслушают, а поговорить есть, о чем, - отозвался Кастадиан. – оставите нас? Вот этого Кардвин не ожидал. Да и Яниса с Рэем замерли, раскрыв рты. Вот ведь вероломный предатель! Они-то жаждали секретов и тайн, ерзая на топчане, а Кастадиан прямым текстом выпроваживает их вон. - Что, детишек тоже убрать? – первой ожила Яниса, - сачка не найдется? Вручную нам их не переловить! - Не злись, - мягко сказал Рэй, поднимаясь и подавая Янисе руку. Разумеется, она ее не приняла. – Он пытается защитить нас. - О, ну конечно! – фыркнула баска, презрительно глядя на Кастадиана, - тасует друзей как карты, когда тузы идут в игру, а когда и шестерка выгодней. Кардвин скривился, если это его она считает шестеркой, то… Вполне возможно, что так оно и есть. Ребята прошли с Кастадианом огонь и воду, а ему оставили позорные медные трубы, и он с успехом проваливает экзамен, один за другим. - Чем меньше вы знаете, тем меньше вы выдадите, - пожал плечами Кастадиан, не споря с обвинениями. - Ты нам не доверяешь?! – ахнула баска, Рэй цокнул языком. - Если Люц начнет загонять тебе иголки под ногти, ты запоешь по-другому. Яниса ответила ему яростным взглядом, мол, я скорее язык себе откушу, чем выдам Кастадиана врагам. А Страж Света по ее мнению был одним из них, пусть на шее у него и болтался символ неприкосновенности, выданный наверняка по ошибке. - Я не хочу давать даже повода думать, что вы знаете больше, чем нужно. И речь не о Люциусе, - Кастадиан сухо улыбнулся. – Так что, могу я на вас рассчитывать? - Всегда! – с готовностью отозвался Рэй и взял Янису за локоть, - пойдем, дай им поговорить. Баска что-то пробурчала, но послушно пошла за приятелем, и вскоре они скрылись за отодвигающейся каменной панелью. Кастадиан зачем-то поднялся следом. - Эй! А мы говорить не будем? – Встревожился Кардвин. - Пошли, - качнул головой баск, направляясь к задней части грота, где жар казался нестерпимым, и не было ни одного беспризорника. – Жди тут, - велел Заар, ныряя в дрожащий воздух и обшаривая пальцами раскаленную стену. Кардвин хотел шагнуть за ним, но боялся спалить легкие, конечно, огонь не мог причинить ему смертельного вреда, но сколько можно жариться-то? И так скоро аппетитная корочка появится. Кардвин больше привык к спокойному ветреному климату Мьойлли. Через секунду-другую очередная стена поползла вниз, обнажая черный провал, из которого потянуло холодом, и захотелось сразу отдаться этой зияющей бездне с потрохами. - Об этом тайнике не знают даже мои друзья, - заметил Кастадиан, залезая в пасть провала и маня эльфа за собой, - здесь темно, но ни тебе, ни мне это не доставит неудобств. Бывший просвет, заваленный при взрыве в шахтах. – Кастадиан снова надавил на что-то в стене, и дыра закрылась, отрезав внешний жар, свет и шум. Лишь две тонюсенькие полоски красноватого свечения проникали через щели по бокам двери. Невооруженным глазом и не заметишь – тоньше кончика иглы. - У вас тут целый лабиринт с тысячей секретных лазов. - Вертимся, как можем. Там, в углу, каменная скамья, садись, - предложил баск, эльф фыркнул, но опустился на прохладный камень. Здесь не было жарко, но и холода особо не чувствовалось. Идеальное место в условиях шахт, неудивительно, что Кастадиан его бережет даже от своих. - Обед из трех блюд не предлагай, я просто хочу правду. - С чего начать? - Ну уж не с сотворения мира! Расскажи мне про Древо. Ты сказал, что подобный артефакт не один! Что ты имел в виду?! - Ирония судьбы в том, что мне все же придется начать с сотворения мира, - вздохнул Кастадиан, опускаясь рядом на скамью, – сведенья, которые я тебе сейчас передам, ценны и секретны. В секте мне раскрыли эту тайну, лишь когда я был на грани слияния с Древом. Ваши Стражи тоже об этом знают, но не все и не сразу. Твой Эссель точно в курсе. - В курсе чего? – нахмурился Кардвин. Кастадиан замялся. - Знаешь, почему все некроманты еще не отдались Древу? Почему это считается почетным и опасным ритуалом, хотя по сути всего пара стихотворных строчек и сопряженная искра? - Ну, душа же… - Открою тебе тайну. Не все в некромансии верят в наличие души. Не все в других сектах в нее верят. Одиночки и фанатики давно бы уже обрели небывалое могущество и держали мир под пятой, потому что их хлебом не корми, дай продать душу подороже. Так что же их останавливает? - Что? - Всемирный баланс, - хмыкнул Кастадиан, разводя руками, - природа никогда не хранит все яйца в одной корзинке. Кроме Древа Смерти есть еще что-то подобное, дающее искровику способность возрождать магию. Я не знаю, что это. Камень, озеро, еще одно дерево. Не знаю. Но слившись с ним, человек обретает сначала небывалые возможности по части своей искры, а потом шагает за пределы. Разумеется, некромантам подобная роскошь недоступна. За каждого нашего слившегося Совет Древних получает своего. Эти престарелые маразматики прекрасно чувствуют, когда кто-то из нас обретает силу, у них во всем строгий учет, и без внимания они нас не оставляют. Так что некромантам нет резона спорить и воевать, потому что Совет с легкостью прижмет нас к ногтю. Среди вас есть маги, как бы Эссель это не скрывал. Как бы ваш Император не отрицал этого. Среди нас тоже есть, и в этом наше равновесие, наша невражда, залог дипломатических отношений. Кардвин попытался соскрести с пола челюсть, но у него не очень-то это получалось. Вторая святыня?! Да чтоб тебя!.. Отчаянно хотелось обвинить Кастадиана во лжи и закрыть тему, потому что иначе получалось, что весь мир эльфа, с его четкими гранями, с ясными понятиями «добро» и «зло» расплывался и дробился на части. Строил-строил ты пирамидку из кубиков, и вдруг видишь, как кто-то начинает самые нижние убирать. Невольно захочешь надавать ему по шее, пусть даже эти кубики чужие, неподходящие по цвету, размеру или вовсе ядовитые. Кардвин тряс головой, пытаясь смириться с разрушением собственных идеалов, а Кастадиан безжалостно продолжал. - Мы бы и дальше продолжили мирно сосуществовать, да только какой-то идиот полез на рожон. Решил, что уж ему-то мир покорится, что уж его мертвые точно перебьют всех живых. Как будто никто до него не пытался! - А пытались?! Заар покачал головой. - Некромансия тут не причем, ты же знаешь. Да, у новичков были дурацкие идеи, но наши наставники легко объясняли их несостоятельность. Если бы только этот псих-одиночка попался нам раньше!.. – Кастадиан досадливо щелкнул языком, - нам не по нраву то, что он делает, Кардвин. Нам это, правда, не по нутру! - Я верю… - Но кто бы еще из стражи в это поверил? Наставники прекрасно поняли, чем это грозит – вы-то знаете, где наша святыня и что она собой представляет, и уничтожить ее для вас не такой уж большой труд, верно? В этом вопросе нам нечего противопоставить. Свою вы бережете как зеницу ока. Но одного Совет Древних не учел. Древо – живое, какой бы мертвой науке оно не служило. Древо не хочет быть срубленным, и у него есть кое-что, способное помочь, души, которые отдали ему мои собратья. - Что это значит, Кас? - Это значит, что кто-то врал тебе с самого начала. Разумеется, с целью уберечь твою нежную душу и пожалеть многострадальные нервы. И, как ни странно, врал тебе не я, хотя именно мне ты ставил это в укор. Врали тебе твои учителя и наставники, потому что все были в курсе. - Ты откуда это все взял?! - О, мне открыли глаза. Когда я был готов пройти слияние, за день до самого главного события в моей жизни, мои наставники просветили меня, рассказав, на какой серьезный шаг они идут, допуская меня к Древу, и как я буду им потом обязан. Одиночки и фанатики, передающие слова ритуала из уст в уста портят нам статистику, Кар. Они сливаются без разбора и разрешения, пачками, как стая леммингов, сигая в бездну. И за каждого из них Совет Древних получает в свои ряды мага. А мы, истинные некроманты, ученые, почитатели темной искры и люди донельзя разумные, вынуждены зарабатывать разрешение потом и кровью, а потом и расплачиваться за оказанную честь. Я всего этого не знал!.. Но теперь мне даже смешно. Какими мы были идиотами, к каким идеалам стремились? К пустым. К несуществующим. Я хотел быть с Арахной, помнишь? - О, да! – не выдержал Кардвин. Этот случай он помнил слишком хорошо. - Она не имеет к нашей секте никакого отношения! Мне просто…мне просто нравилось в нее верить, и мне позволяли это. Так было удобней мной управлять. - То есть ты признаешь, что был дураком? - Еще каким. Я и сейчас… Я с ними, Кар, я никуда не денусь, здесь все очень тонко и очень хрупко, как яичная скорлупа. Я простил их, они – моя семья, единственное сообщество, где я пришелся ко двору. - Но…Ты же не слился с Древом! - Давай не будем об этом. Я могу привести тебе тысячу причин, почему я отказался, но все они ничего не будут значить. Я сольюсь с ним. Рано или поздно, мне придется, и в этом вся ирония бытия. - Почему, Кас? Что происходит, черт возьми? - Дерево начало перетекание, пустило корни, пошло в рост. Под землей – оно везде, оно пронизывает всю Арангу и дно океана, оно колоссально, огромно, оно выросло из ядра мира и не может быть меньше него. И если вы только срубите ствол, - а вы это можете, я знаю! - его губительные корни полезут на поверхность. - Губительные корни? Что значит – губительные корни?! - Земля станет ядовитой… я не знаю точно, как это будет выглядеть. Но если вы тронете Древо магией… Пилой, топором – пожалуйста, ему это нестрашно, но если вы коснетесь его своей чистой и светлой искрой, вам конец. - Нам конец? Кому нам? Стражам? Кастадиан невесело усмехнулся. - О, тут даже интересней. Древо погубит всех, кто не обладает искрой. Всех до единого. А ты сам знаешь, какой это процент населения. Останемся только мы…и вы. Но нам нет печали от гибели людей, ты это прекрасно понимаешь. А что будет со Стражами, теряющими Палэйдрицев и ничего не способными с этим сделать? Это не ваши светлячки, нет. Это кое-что похуже. Кардвин побледнел. Не то чтобы он верил мрачным пророчествам Каса, но и выдумывать баску было незачем. Перед глазами возникла картина зловещего апокалипсиса: Древо Смерти, исполинское, необъятное, возвышалось над миром, теряясь черной макушкой в серых рваных облаках. Небо было фиолетовым, а луна практически белой, и тьма, окутавшая всю ойкумену, казалась бесконечной. Извилистые корни Древа, покрытые комками мокрой земли, душили в змеиных объятиях тех, кто был так дорог эльфу. Если бы Древо могло смеяться, над всей Арангой раздавался бы его потусторонний хохот, сдобренный эхом, и ветер развевал бы одежду на тысяче трупов, тряпичными куклами свисающими с веток сумасшедшего дерева на фоне гротескной луны. Кардвин поежился. Что если это правда? Если Древо и в самом деле убьет всех людей, в ком не развилась или была запечатана Искра? Да, Лютик останется жить, Рила останется, и даже Кастадиан, будь он неладен, не пострадает. Но мама и папа?.. Родственники Рилы, Яниса и Рэй – друзья Каса. Император, в конце концов!.. Неужели Эссель допустит такое? Неужели Совет Древних на это пойдет? - А потом среди тех, кто останется, начнется война. Война, которой мы так сильно не хотели, от которой бежали, как трусливые, но разумные псы, - вздохнул Заар, подводя итог своим признаниям, – и я не знаю, как это остановить. И даже не знаю, хочу ли останавливать. Кардвин запустил руки в волосы, словно намереваясь вырвать клок-другой. Как никогда он ощущал свою полнейшую беспомощность. Исполинское Древо в его воображении насмехалось над ним. - Что я-то могу сделать? Я просто сержант, не офицер, не командир, я исполняю приказы, только и всего. - О, так это Эссель приказал тебе идти ко мне? – усмехнулся Кастадиан. Эльф смутился. - Нет, я… - Значит, соображаешь, - баск помолчал, глядя на эльфа, пожевал губу, - Кардвин, я ни к чему тебя не обязываю, ничего не прошу. Я просто рассказал тебе все, как есть, признался, что все плохо, и дальше будет только хуже. Вы можете срубить Древо, но тогда умрут все те, кого вы поклялись защищать. И это ничто не остановит, ни магия, ни боги, буде им до этого дело, ни профессор Хьюи, которого ты так обожаешь. - Кас, проклятье! Если все так серьезно, почему ты сам ко мне не пришел? Ты же знал, что я тебя выслушаю! Разозлюсь – да. Но выслушаю. А теперь что? Мы же едва не нашли Древо! Мы уже могли бы срубить его, совершить необратимое. - Я решил, что все должно идти своим чередом. Некромансия здесь не на самом лучшем счету. Мне надлежало не высовываться лишний раз. Я в полной заднице, Кар, если говорить проще. И я привык, что именно в такие моменты появляешься ты и вытаскиваешь меня. – Кастадиан вдруг улыбнулся, - по всей логике выходило, что здесь и сейчас ты появиться не можешь, однако ж!.. Ты здесь. Может начать верить в вашу богиню? Кардвин поглядел на него с укоризной, мол, как ты можешь богохульничать и жаловаться, когда благополучие мира висит на волоске? - У тебя-то что за беда? Вернулся домой, нашел друзей, никаких запретов на некромантию. - Это только кажется, что в Баскии все некроманты. По сути здесь и искровиков-то мало. В Эрении художники и музыканты всякие, творческие натуры, им не до препарирования трупов. Под землей разномастный сброд без искры. Нам просто негде было притулиться. Спасибо Таару, выпросил у Люциуса для нас местечко, но за это…сам понимаешь, бесплатный сыр только в мышеловке. Помнишь Рейна? - Как раз недавно о нем вспоминал. - Он был не единственным наемником. Приходили еще. Какого рожна – не понимаю. Сижу тише воды ниже травы, про Арахну не заикаюсь, искру не выпячиваю. Да, есть свой просвет и капсула, но это не заслуга некромансии, это Яниса и Рэй постарались. Я как шалтай-болтай, и там, и тут, и везде не пришей кобыле хвост. Таар помогает мне постольку-поскольку, но я уже чужак, понимаешь? Пришлый, оттуда! – Кастадиан потыкал пальцем в темный каменный потолок, - он мне не доверяет. В некромансии свои толки, свободной власти у нас тут нет. Многие думают, что я струсил, раз не стал сливаться с Древом, а трусов нигде не жалуют, да и без Талибо тяжко. Он нас вел по одной ему известной дороге, всех заряжал оптимизмом, даже старших наставников, всегда знал, чего хочет, у него была цель. И его убили. - Заар криво ухмыльнулся, - теперь я на очереди. За каким хреном – знать бы. Равиль говорил из-за пропаганды Арахны, но это ерунда. Я не знаю, кому я помешал, и это выводит меня из себя – беспомощность, безызвестность. Яниса, Рэй и Хорон пытаются разузнать кое-что по своим каналам, но у них теперь другая работа – Таар, и они тоже орудуют на два фронта. Сейчас всем нелегко, и спасать задницы Палэйдрийцев мне недосуг. - Конечно, тебя-то это никак не коснется, - фыркнул Кардвин. - Ты вообще слушал, что я говорил? Война, Кардвин! Война-а! А я пуленепробиваемый и вообще бессмертный, ага, конечно. У меня даже силы Древа нет. - Тебе нужно было сразу же идти к нам, как только ты обо всем узнал! - Мне вообще нельзя было об этом рассказывать. За предательство верная смерть. Я и тебе-то открылся, лишь потому что… - Почему? - Не знаю. - Кас. - Не знаю, почему. Не смог отпустить тебя в неведении. Не захотел. Не смог. Дурак. Отстань. Эльф против воли усмехнулся. Баск сейчас выглядел так по-человечески. Растерянный, испуганный, усталый. Он даже в университете выглядел внушительней и круче, чем у себя на родине – бедный загнанный баск, согнувшийся под гнетом неприятностей. Кардвин смотрел на него, и в душе шевелились спруты, один гаже другого, все до боли знакомые, приласканные, прирученные. Тоска, стыд, отчаяние, злость, боль, обида… Такие простые имена, такое гнилое и мерзкое содержание. Почему нельзя, чтобы все шло как по маслу? Чтобы щелкнуть пальцами – и вуаля, - счастлив? Почему обязательно нужна драма, нужен надрыв, нужна трагедия?! В стиле «ты такой бежишь, а волосы такие назад…». Вот сейчас Кастадиан вещает о скорой гибели мира, об их невеселом будущем, о том, что даже на прошлом Кардвина можно поставить большой жирный крест, и взять бы баска за грудки и трясти как грушу, пока слова сами с него не посыплются, проясняя ситуацию до кристальной чистоты. Но эльфу это не нужно. Ему, как самому распоследнему идиоту в мире, нужно запоминать, как выглядит лицо Заара, до последней черточки, до самой невзрачной мимической морщинки. Ему хочется впитать в себя все оттенки его улыбки, все тональности голоса, все вариации взглядов. И если сейчас баск встанет и скажет: я знаю одно место, в котором нам будет хорошо вдвоем, куда не донесется эхо войны, где никогда не случится боли, где твои спруты передохнут в считанные секунды, Кардвин возьмет свои глобальные Честь, Долг и Совесть, сомнет их как старый листок бумаги и зашвырнет в самый дальний угол Крематория, если у него вообще есть углы. Но баск не встает и ничего больше не говорит, возможно, и так уже сожалеет, что наболтал лишнего. Если верить его словам, они живут в мире, где магия вовсе не умерла, где ее упразднили искусственно, чтобы выдавать лишь избранным как пряник за благие дела. Пряник хорошему мальчику, и пряник – плохому, потому что у нас Аранга, равноправие, мать его. А кто таскает пряники без спроса, того на кол. Если получится. Потому что сегодняшний некромант даже крошек не оставил, чтобы себя обозначить, а простые люди в Палэйдре умирают каждую ночь. Эльф прикрыл глаза: кто-то усиленно сдирал краску с его розовых очков, и мир стремительно серел, показывая вовсе не радужную изнанку. Их всех ждет незавидное будущее, кто выигрывает от вездесущей лжи, Кардвин не понимал. - Почему ты ушел, не попрощавшись? – Внезапно спросил он, повернувшись к баску. - Что? – встрепенулся Заар. - Почему ты не закончил учебу? Почему сбежал? - Ты спрашиваешь об этом сейчас?! - А то у нас с тобой была уйма возможностей поговорить! – огрызнулся Кардвин, - то, что ты заявлялся на пять минут в мою жизнь, топтался по моей силе воле грязными сапогами и уходил в закат, не значит, что я все понял и все простил. У меня тысяча вопросов! - Сейчас?! - Да, черт возьми, сейчас! – вспылил эльф. - Почему ты на самом деле не слился с Древом, Кас, если так боишься за свою жизнь? Ты сказал, что я самое дорогое, что ты оставил в Палэйдре. Но почему, черт возьми, только сегодня?! Скажи ты это тогда, в моей квартире… - И что? – хмыкнул баск, - что бы это изменило? - Многое. - Ничего. - Я бы… - Ты страж, черт возьми! Ты в первую очередь страж, Кардвин, и не надо ля-ля, что для тебя кто-то один важнее всего города, который ты поклялся охранять. Ты не можешь быть эгоистом, а я не могу им не быть, вот и все десять отличий в одном, которые мы так искали. Тебе пора. Если ты хочешь что-то успеть, что-то остановить, уходи. - Кас! – эльф похолодел от мысли, что ему действительно придется сейчас уйти. Стопроценто. Гарантировано. Навсегда. Только вот не в том контексте. – Я не могу! Не могу так!.. - Кардвин, пожалуйста. Не усложняй, и так тошно. Создавай свой портал и вали. И по возможности не говори, откуда все знаешь. - Нет, Кас! Ты много мне рассказал, но я хочу совсем иных ответов! Я ведь думал, что ты…что ты сбежал от меня. Тогда, с Талибо. И когда вернулся, я не понимал, почему. Сначала списывал на поматросил и бросил, потом снова поматросил, и еще пару раз. Потом пытался тебя оправдать, мол, у тебя впереди слияние с Древом, ты хотел свести к минимуму наше общение, чтобы я долго не мучился. Но ты с ним так и не слился!! Тогда почему тебя в моей жизни было меньше дней рождений в году? Если ты не лгал тогда, в университете, почему все так обернулось? - Я не лгал, - просто ответил баск, - но тебе нужно было стать сержантом, нужно было перестать надеяться на невозможное, я позволил тебе поверить в свою игру, в свои маски, в свой обман, я позволил тебе с этим жить, потому что… Ну ты ведь классный Страж Света, согласись? - Почему, Кас? – горько спросил Кардвин, глядя баску прямо в глаза, - почему мы так друг с другом поступили? Сначала я – глупец, слепец, невежда, потом ты, по какой-то иной причине. Почему счастье длилось каких-то полгода с перерывами на отпуск и выходные дни? Почему оно закончилось так нелепо? - Хватит ныть, - Кастадиан похлопал эльфа по плечу, - мы оба живы, хотя оба могли убить друг друга. По-моему, это подарок свыше, и не стоит им пренебрегать. - Ну почему ты такой твердолобый?! – Кардвину ужасно захотелось навешать баску оплеух, чтобы выбить весь сарказм. - Так удобнее годами биться об боль, которую жизнь подсовывает в качестве подушки безопасности. - Да ты поэт! Кастадиан усмехнулся. - Ты тянешь время, Кар. Никаких нудных прощаний с затяжными речами не будет. Я ничего тебе не скажу из того, что ты ждешь. Ничего никогда не будет слишком просто. Получите, распишитесь. – он встал, показывая, что разговор закончен, но эльфа словно крючком зацепили за ребро и медленно наматывали леску на катушку. Он просто не мог сдвинуться с места, словно ноги налились свинцом. - Хватит решать квадратуру круга, страж! Если ты хочешь спасти свой мир, поспеши к Эсселю, к Совету Древних, к самому Императору на прием, и расскажи им, что знаешь. А если не получится, и твои ребята со светлячками наперевес пойдут выкорчевывать Древо из земли, я хочу, чтобы это случилось быстро. Если мне предстоит выжить в кутерьме, где погибнут простые люди – мои друзья, и некроманты, слившиеся с Древом, - мои соратники, пусть будет так. Лучше казнь, чем ее ожидание, чем эта гнетущая тотальная неизвестность. - Прекрати говорить так, как будто сделать уже ничего нельзя! – Едва не топнул ногой Кардвин. Кастадиан затравленно поглядел на него. - Уходи, эльф, черт бы тебя побрал. Уходи сейчас! И…