Моя некромансия

X. Заход солнца

Остаться, заключить Кастадиана в объятия, прижать к груди так крепко, чтоб даже не думал вырваться, хоть на мгновение дать защиту, надежду, поделиться своим светом… Нет. Нет времени, нет сил, нет никакого права снова делать больно – скорее всего обоим. Кардвин ушел. Вернулся прямо в Старгариум, не промахнувшись с координатами. Все, чего ему хотелось это поглядеть Эсселю в глаза: капитан наверняка еще не покинул казармы. Эльфа не было всего сутки, и вряд ли кто-то кроме Рилы мог заметить его отсутствие. О страшной тайне, которую открыл ему Кастадиан, сержант хотел молчать во веки веков. Она была несуразной, непонятной и неправдоподобной. Но баск не лгал. Потому что истина именно такая – неудобная, несвоевременная, колючая и мешающая. И либо кричи во все горло, отстаивая ее до последнего, либо не произноси ни звука. Кардвину хотелось применить оба способа сразу. А еще ему хотелось вернуться в свою маленькую квартирку в Старом городе, свернуться на кровати за ширмой и лежать, прожигая взглядом стены, буравя потолок, или сопя в подушку. Почему-то мысль о том, что Кастадиан совершал глупости ради него и причинял боль, чтобы не причинить боли, терзала и мучила куда сильней той тайны, что жгла язык и требовала немедленного прояснения. Но сначала Эссель: посмотреть на его строгое непроницаемое лицо, увидеть хоть каплю раскаяния в серых глазах. Столько лжи…столько обмана от человека, в которого верил безоговорочно, которого чтил больше Императора и любил как отца. В секунды малодушия Кардвин и вовсе не хотел знать правду, но ноги упрямо вели его к главному входу, потом по коридору к кабинету Эсселя, мимо тусклых светильников – днем экономили электричество – мимо пустых комнат – куда подевались Стражи, кто бы сказал!.. За окнами – серая хмарь без двух дней ноябрьского неба, надоевший дождь, слякоть и облетающие деревья. Еще год назад осень была яркой, радостной, пестрой, как заморская птица, а сейчас что? Ощипанная курица, вымокшая под дождем. Погода словно оплакивала судьбу Палэйдры, словно знала, какое будущее уготовано прежде сильному и величественному городу. И в этот раз сержант даже не знал, сможет ли его спасти… - Кардвин!! Черт возьми, вот ты где! – Лютик вылетел на него прямо из кабинета Эсселя за два шага до вожделенной двери, – я тебя обыскался! - Ты не поверишь!.. – Кардвин набрал воздуха в грудь, чтобы вывалить на брата всю узнанную информацию, но вовремя спохватился. В очередь! – Эссель на месте? У меня ужасные новости. - У меня тоже, - мрачно отозвался Лютиэль, не выказав своего извечного любопытства. Это Кардвина насторожило – обычно брат не изменял своим привычкам даже в разгар мирового апокалипсиса. - Что бы ты ни сказал, мои новости – хуже. - Рила пропала. Сердце Кардвина ухнуло куда-то в пятки. Вот ведь как!.. Смерть сотен тысяч невинных людей – в перспективе оказалась не таким уж кошмарным вариантом по сравнению с пропажей Рилы. Потому что подсознательно эльф понимал: она не просто пропала, забыв сообщить матери, что ночует у подружки. В Палэйдре просто так никто не исчезает уже полгода как. Ее похитили с одной единственной целью… - Вчера вечером она не пришла домой! Ее мать связалась со мной, у нее едва ли не сердечный приступ! Кардвин прекрасно понимал миссис Амстель. В городе, где введен комендантский час, для законопослушной Рилы опоздание на одну минуту было равносильно первородному греху. - Мы искали по всему городу, Эссель смог выделить мне двоих ребят, и мы с ног сбились, но… в городе опять неспокойно, по несколько мертвецов за ночь, и не просто походили-поглазели, а обязательно с жертвами. Кардвин, они забрали Рилу!.. Она может быть сейчас… Она… Говорить «мертва» - это даже слишком хорошо для этой фразы. Эльф прикрыл глаза. - Сейчас ее искать бесполезно. Ты же знаешь, они выходят ночью… - НЕ СМЕЙ! – Завопил Лютик, хватая брата за грудки, – не смей говорить «они»! Мы ищем Рилу, мы… - Он всхлипнул, закусил губу и уткнулся растерянному Кардвину в плечо, - где ты, черт возьми, был? Эти ублюдки забрали ее! Мы же всегда были неприкосновенными, троица лучших, неразлучники, главные герои. Мы треклятые главные герои, Кар, какого черта они посмели ее тронуть?! Так не должно быть. Это несправедливо! Почему мы не нашли Древо, а?.. Сейчас бы все могло бы быть уже кончено! - Или только началось… - Пробормотал Кардвин еле слышно и обнял брата. – Встрепенись. Как стемнеет, ты задействуешь свой поисковый луч, ты же лучший штурман в нашем отряде, мы будем ее искать до рассвета. Палэйдра – большой город, но мы знаем их излюбленные места, верно? Мы найдем ее. - Луч не поможет, если…Кардвин, проклятье! Они ведь не сделали ее…такой? Она ведь не стала материалом, да?! Эльф сглотнул, поджимая губы. Хотелось убедить брата, что Рилу просто связали, посадили в пыльный подвал и оставили до прибытия группы спасения. Кардвин даже готов был молиться за такой исход. Но люди мертвецам некроманта были нужны не для этого. Они были его охотниками, его сворой, они размножали самих себя, притаскивая жертвы каждую ночь. Проклятый труповод мог даже не высовываться из своего убежища: материал приносили ему на блюдечке. И плевать, Рила то была или кто другой. - От этой напасти страдают все, почему же нам оставаться в меньшинстве? - пробормотал Кардвин. - Потому что я люблю ее! – Выпалил Лютик. – Впервые…кого-то…по-настоящему… - Он запустил пальцы в волосы и выглядел совершенно непохожим на себя: растерянный, заплаканный, с тенями под глазами. Очевидно, всю прошлую ночь они тоже искали, и шанс, что нынешняя увенчается успехом, ничтожно мал. Хотя, если Рилу действительно похитили только вчера, то из сырого материала в ходячий труп она не могла превратиться той же ночью. Кардвину хотелось пожалеть своего маленького брата, который на самом деле почти догнал его по росту и был куда шире в плечах. Но именно сейчас Страж, которому нипочем были вода, огонь и трубы из различных металлов, казался потерянным и несчастным. Куда только делись хваленая беспечность и веселье? - Ты любишь ее, Кар? Хоть чуть-чуть? - Ну о чем ты говоришь, это же Рила! Ее любят все. - Она была с тобой целый год! Ты не мог не любить ее. И не как «все», а как надо. Как я. Кардвин на секунду задумался, надо ли Лютику слышать правду в такой сокровенный момент, но решил, что уподобляться Эсселю не станет. Достаточное количество недоговорок, и получится очень красивая ложь с аккуратно выстриженной бородкой. - Я и сейчас люблю ее, Лют. Действительно люблю. По-настоящему. Но Рила не верит в это, потому что застукала меня с Кастадианом и…Помнишь, Эзза исчезла? Лютик захлопал глазами, на секунду оторвавшись от своего горя. - Застала тебя с Кастадианом в каком смысле? Конечно, Лютиэль догадывался о более чем странных отношениях брата и баска, но знать и догадываться – не одно и то же. Наверняка мысли не заводили его так далеко. - И разве Эзза исчезла не на второе лето, когда Рила приехала к нам?.. Кардвин замялся. Его брат ошибался, как ошибались многие, потому что правда, как обычно, была уродлива и излишня. И знал о ней только Кардвин, а потом догадалась Рила. Не сразу конечно, и неспроста… Все начиналось как обычный учебный год, в начале которого все друг друга любят, в середине ненавидят, перед окончанием мирятся и признаются в любви, а уезжают, не попрощавшись. В общем-то, Кардвин решил не отступать от сценария и на этот раз. Он так и не поговорил с Кастадианом насчет его нежелания сливаться с Древом, так и не нашел момента, чтобы извиниться и объяснить. Да и что тут было объяснять? Он выбрал брата, а не какого-то баска с его чахлой душонкой. Вроде бы и ежу понятно, о чем это говорит. К тому же Кастадиан и Талибо до самой зимы слонялись не пойми где, на учебе их видели нечасто, в здании университета вне занятий – и того реже. Их любимая комната с нарисованной паучихой была заперта, и Кардвин с тоской смотрел на покрытую пылью дверь, к которой два месяца никто не прикасался. По старой памяти он приходил в коридор четвертого этажа, таясь, по ночам, словно снова всего лишь искал душевую, и смотрел, смотрел, как лунатик в одну точку, прокручивая в памяти все неловкие, печальные, радостные, опасные и глупые моменты, происходившие за этой дверью. Даже Кастадиан забыл про комнату, так какого лешего эльф прется сюда, будто медом намазано? Кардвин не знал, как себя оправдать, но приходил почти каждую неделю, стоял по десять минут и, вздыхая, возвращался в постель. Баскам теперь некого было бояться, ни Бойда, ни Рейна, ни каких-то иных врагов у них не было, они без страха могли ночевать в своих комнатах или вовсе где-то за пределами университета, профессор Хьюи, конечно, следил за ними пристальнее, но даже он не мог предусмотреть все. А к середине зимы и вовсе утратил бдительность. Тогда-то оно и случилось. Кардвин как зачарованный выбрался из постели за полночь и поплелся на четвертый этаж, попялиться на запертую дверь. Он уже не ругал себя последними словами, не цокал языком и не возмущался, смирившись с этой глупой привычкой. Прикрыл дверь, стараясь не щелкнуть замком и не разбудить соседей по комнате, босой пробежался по холодным ступенькам и свернул в коридор, где горели лишь тусклые лампочки и то через одну. Это крыло почему-то не пользовалось популярностью ни у студентов, ни у персонала. Кардвин встал напротив запертой двери и по обыкновению принялся на нее смотреть, пробегая глазами знакомые трещинки и сколы, поржавевшие петли и паутину в углу. И далеко не сразу он заметил, что дверь ни черта не заперта, а даже приоткрыта на несколько сантиметров, словно кто-то спеша, забежал в комнату, хлопнул дверью, но не закрыл ее до конца, а возвращаться было недосуг. Или этот кто-то из комнаты убегал? Любопытство не дало бы Кардвину спокойно пойти спать, и он, решив, что ничего плохого не случится, осторожно вошел в темное нутро комнаты. Хлама там было уйма. Какие-то палки, торчащие к потолку как пики, оконные рамы, которые никому никогда не понадобятся, эмалированные ведра непонятного назначения, ящики с неизвестным содержимым. Казалось, профессор Хьюи собирал этот мусор по всей Палэйдре, да еще приплачивал за его бесполезность. Из-за всех этих гор даже окон не видно, не то что стены с Арахной. Комната вроде никогда не была большой, но теперь она стала узким непроходимым лабиринтом. Кардвин хорошо видел в темноте, но все равно боялся за что-нибудь зацепиться и уронить, перебудив весь этаж. Может подо всем этим мусором профессор пытался спрятать тело Рейна? Ведь куда-то же оно исчезло?.. Или учитель избавился от него излюбленным способом Кардвина? Внезапно эльф услышал стон, и замер, как мышь, почуявшая кота. Может, здесь и завелись крысы в такой грязи, но они вряд ли стали бы стонать так по-человечески. Почему-то Кардвин почти сразу понял, кто находится в комнате, и, обогнув очередную гору мусора, убедился в своей правоте: Кастадиан лежал, раскинувшись как морская звезда, на каких-то старых диванных подушках с торчащими пружинами и ватой. - Заар, ты чего здесь развалился? – Прошептал Кардвин, опасаясь нарушать тишину громким голосом. Баск прищурил глаза, стараясь разглядеть, кто перед ним, приподнялся на локтях. - Ты?.. Опять? - Что опять? - Суешь нос не в свое дело. - Ты тут стонешь! Ты тут вообще…Сюда же нельзя! - Лучше уйди, Кардвин, - прошептал Заар, стиснув зубы. Он перевернулся набок и подтянул колени к груди, сворачиваясь в позу эмбриона. Казалось, у него болит живот или что-то в этом роде. - Опять твоя татуировка? - Не совсем. - Слияние? Кастадиан покачал головой. - Нет, я не стал… пока нет. Кардвин вскинул брови, ему казалось, Талибо давно стребовал с баска долг. - Почему? - У меня есть другие дела, которые нужно провести до слияния, - пробормотал Заар, - и тебе лучше их не видеть. - Что опять происходит? – возмутился Кардвин, присаживаясь на корточки и не собираясь никуда уходить, - где твоя извечная тень? Где Равиль? - Он занят. - А ты, стало быть, прохлаждаешься? Кастадиан что-то профырчал сквозь зубы и зажмурился от очередного приступа боли. - Ради всего святого скройся! - Да? – Усмехнулся эльф, - а мне казалось, у нас традиция! Или теперь Талибо тебе пеленки меняет? Кастадиан перекатился на спину, и пальцы его заскребли по матрасу, вспарывая ткань и позволяя клочьям ваты вырваться наружу. Последних слов Кардвина он явно не услышал. На этот раз баск выглядел так, словно внутри у него разгоралось пламя, шея побагровела, жилы некрасиво вздулись, щеки пылают лихорадочным румянцем, лоб покрыт испариной. Чертова секта, а! Почему нельзя без боли? - Что это за процесс, Кас? – вздохнул эльф, смиряясь с тем, что придется протерпеть все это с баском, - сколько времени он займет, чем грозит и какие плюсы несет? - Тебе всю теоретическую основу преподать? – прохрипел Заар, переворачиваясь на другой бок и снова прижимая колени к груди. Но это не помогло. – Тебе лучше уйти. - Прими как данность, баск. Я остаюсь. - Упрямый ублюдок. - А то. Рассказывай, что с тобой происходит? - Арахна. - Что? – не понял эльф, на всякий случай бросая взгляд на стену: паучихи там не было, – в каком смысле? - Помнишь, я как-то рассказывал принцип своей работы некромантом? - Не помню, - честно признался Кардвин, баск цокнул языком, снова перевернулся на спину и тяжко задышал. - Чтобы заставить труп двигаться… уф…я должен держать… о-ох…руки на его органах… - Это помню. - Мне не хватает рук. Нужно активировать сердце, печень, мозг, почки, кишечник, легкие… - Зачем? - Чтобы организм стал функционировать как при жизни. Проклятье-е-е… - Кастадиан опять застонал, закусив губу, и вцепился в матрас, – потом уже можно будет… арргхх…отправлять мертвеца в свободное плавание. Но чтобы его воскресить…фссс…я обязан держать руки на всех жизненно важных органах одновременно. - И? - Я отращиваю себе руки. - То есть?! – опешил эльф. - Это не связано с некромантией, это «благословление Арахны», древний ритуал, который я провел над собой. Но какие ритуалы без ядреной боли, верно? – Кастадиан попытался усмехнуться, но усмешка вышла хилой. - Ты, что, идиот?! - Надо только потерпеть, и у меня будет две пары новых рук. Шести мне хватит. - Потерпеть?!! Новых рук?? Да ты не в своем уме, баск! – Кардвин даже вскочил, запнулся за какую-то железяку, схватился за ящик, чтобы не упасть. – Эти ваши шестипалые уродцы тоже благословлялись? - Да, видишь, были положительные результаты… - То есть возможны и отрицательные? С летальным исходом? - Ну-у… - Ты дурак! Тот баск всего палец себе отрастил! Пале-е-ец! А ты замахнулся на руки. Аж две пары. Ты чокнулся! Как ты будешь с ними на людях?! Если вообще выживешь… - Я выбрал свой путь, Кар…Мне это нужно. «Я выбрал свой путь»! Кардвин зажмурился. Если бы баска уже не корежило от боли, как муравья под лупой, он бы ему точно всыпал. Куда некроманты девают свои мозги, становясь членами секты? Почему в их воспаленном сознании рождаются идеи одна бредовее другой и все напрочь смертельные?! Эльф затряс головой. - Я в этом не участвую! - Я тебя и не просил. - Кас, зачем ты это с собой делаешь? - Прости, Кардвин, мне сейчас не до душеспасительных бесед, - прошептал Кастадиан, съеживаясь, - желудок жжет как огнем. - Ты выпил какое-то зелье? - Да. - Какое? Ответить Кастадиан не успел. Как-то особенно неприятно застонал, перевернулся на живот и с булькающим звуком принялся исторгать из себя какую-то вязкую черную жижу. Кардвин еле успел подхватить волосы баска, чтобы они не искупались в этой мерзости. Эльф решил бы, что это кровь, если бы она не была такого отвратительного маслянисто-черного цвета. - Кас, ты как? Но баск уже был не в состоянии говорить. Он извергал из себя потоки жидкости, едва успевая дышать между рвотными позывами. Казалось, столько дряни человеческий организм не может в себя вместить, но – пожалуйста! – Кастадиан и не собирался останавливаться. Он перевернулся на спину, мотая головой, подвывая от боли и продолжая захлебываться мерзкой черной жижей, оставившей грязные полосы сажи на его лице. - Кас, черт возьми! Что происходит?! – эльф не знал, куда себя деть, что сделать, чем помочь. Скакал вокруг, как пятое колесо, и смотрел на происходящее во все глаза. Баск захлебывался зловещей нефтью, а он ничего не мог предпринять, не рискуя навлечь на его голову еще худшей беды. Ни медики, ни профессор Хьюи тут не помощники. Есть вариант попробовать отыскать Талибо, но это практически также невероятно как то, что у Кастадиана будет шесть рук. А потом баск заорал так, что Кардвин отскочил на добрых три метра. Заорал, словно его колесовали, затрясся мелкой дрожь, изгибаясь дугой, заметался по матрасу, будто одержимый демонами. Пальцы его вонзились в мякоть лежака с нечеловеческой силой, полосуя ткань и комьями вываливая малоприятное бело-желтое нутро. Но как бы ни держался Кастадиан за землю, тело его явно стремилось в космос, презревая все законы физики и гравитации. Крик его переходил в беззвучный отчаянный плач, баск умолял, заклинал прекратить мучения, но все тщетно. Эльф умирал от желания ему помочь, от своей беспомощности, он глядел на корчащегося баска, и все его внутренности словно перекручивали в мясорубке вместе с Кастадианом. Тут не шло речи о гордости, о том, чтобы «сохранить лицо». Баск орал как маленький ребенок, хныкая и суча ногами, требуя перестать, перестать немедленно, пожалуйста, умоляю, я все что угодно для вас сделают, нет, нет, не-е-е-ет! И Кардвин плакал вместе с ним, кривя лицо и сжимая кулаки, он не понял, как оказался на коленях возле Кастадиана, как вцепился в его плечи, пригвождая к матрасу, как требовал, уговаривал, утешал… Баск не слышал, он вырвался и кричал так, что уши закладывало, кричал, не переставая, криками разрывая эльфу сердце. Будь такая возможность, он бы с радостью поменялся с баском местами. - Перестань!! – едва не рыдал Кардвин, - Черт бы тебя…Кас, перестань, ну пожалуйста!! Ну что с тобо-о-о-ой?!! Баск не реагировал на внешние раздражители, он не затихал ни на минуту, казалось бы, откуда только силы берутся? Другой бы давно умер от шока и боли, этот даже сознание не терял. Кардвин тряс его, хлопал по щекам, удерживал, обнимал, гладил – все без толку. Черная жидкость стекала из перекошенного рта Кастадиана, тело тряслось, как овечий хвост, а голос охрип от вечного крика, но боль явно не отступала. - Ну хватит уже!! Хватит его мучить!! – завопил Кардвин, схватив какую-то палку и кинув в стену, на которой когда-то давным-давно была нарисована Арахна, - ты же всегда защищала его! Так какого рожна?! Он же не выдержит, он же умрет!.. Кардвин зажмурился, понимая, что все это бесполезно, что паучиха если и обладала какой-то божественной силой, все равно осталась в Тени, и здесь ему никто не поможет. Но если Кастадиан не перестанет кричать и метаться от боли, у эльфа просто не выдержит сердце. Кардвин перевел взгляд на баска и ошалел. На его ребрах сбоку вспух какой-то бугор, который принялся медленно увеличиваться в размерах, он двигался вперед, разрывая черную ткань майки, и через секунду эльф увидел пальцы, новой растущей руки. Казалось, сильнее, чем уже вопил Кастадиан, закричать невозможно, и все же баск превзошел самого себя. Он заорал так, что сотряслись стены университета, и проснулись все его обитатели. Он принялся кататься по полу от боли, не давая Кардвину себя схватить, он стучал кулаком по камню, стискивал зубы, шипел, снова орал, выгибал спину, упирался лбом в холодный пол, лишь хоть на гран уменьшить боль. Но все тщетно. Кардвин понимал, что это только одна рука, а Кастадиану перестоит пережить еще три. И скорее всего, он не сможет, не выдержит. - Перестань! – закричал он, снова запуская какую-то железяку в стену, - Арахна, ты слышишь меня?! Он не вынесет твоего благословления! Забери его к чертовой матери, ясно?! Глупое ты насекомое! – Кардвин кинул в воображаемую паучиху еще что-то, и еще. Спустя мгновение в стену летело все, что попадалось под руку, а когда Кардвин выдохся, он просто сел у стены, запустив руки в растрепанные волосы, и зажмурился. Он не смотрел на Кастадиана – тот подозрительно затих, и это не могло быть хорошим знаком. Он просто сидел так, раскачиваясь вперед-назад как маятник, и мысли его были пусты. Эльф боялся открывать глаза: что он мог там увидеть? Распластанного на полу шестирукого Кастадиана? Вероятнее всего. Может быть трехрукого, но от того не менее мертвого. Губы эльфа едва заметно шевелились. - Арахна, пожалуйста, пусть он будет живым. Я все, что угодно для тебя сделаю, пусть он будет живым. Умоляю тебя, ты великая богиня, ты все умеешь, ты его покровительница, он любит тебя. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Существуй, мать твою. Спаси его! Когда Кардвин все же решился открыть глаза, Кастадиан действительно лежал на полу, раскинув руки. Их было всего две. Третья, которая успела вылезти наполовину, куда-то испарилась. Эльф осторожно подполз к баску на четвереньках, боясь спугнуть собственную надежду на то, что Кастадиан жив, и положил руку ему на шею. Слабый, редкий пульс, едва уловимое дыхание. Эльф испытал такое облегчение, что бессильно раскинулся на полу рядом с баском. Палач уже занес над ним свой топор, но Император в последнюю минуту остановил казнь. - Ты меня со свету сживешь, Кас, - пробормотал он, глядя в потолок. Но на душе теперь было спокойно и безмятежно. Как будто все чувства онемели, как отсиженная рука. Баск жив. Он дышит, он даже не стал шестируким уродом. Эльф вздрогнул, когда его ладонь сжали чьи-то пальцы. Он повернул голову, поглядеть на Кастадиана, но тот смотрел в потолок и молчал. Но это молчаливое рукопожатие было своего рода благодарностью и извинением. - Спасибо, - наконец, озвучил свои мысли Заар, так и не поворачивая голову. Голос его звучал хрипло, горло наверняка саднило. - Не за что, - отозвался Кардвин, разглядывая острый профиль баска. Он не знал, за что тот благодарит его. За то, что был рядом, за то, что вымолил у Арахны спасение, за то, что не дал отрастить себе руки или, может, за то что подержал волосы, не позволив им измазаться в черной жиже. - Почему ты вообще здесь оказался? – принялся рассуждать Кастадиан словно сам с собой. – Ты, что, моя совесть? - Или твой здравый смысл, - вдруг улыбнулся Кардвин. - Прости меня, я сглупил. Решил, что мне все дозволено, что я избранный, что могу хапануть все и сразу. - Кастадиан Заар признает свои ошибки? Это что-то новенькое. - Придется смириться, что я все еще простой смертный. - Мне тебя убить хочется. - Я слышал, как ты молился за мою жизнь, так что не ври. - Теперь еще больше хочется, - криво усмехнулся Кардвин. Конечно, неловко вспоминать себя заплаканным идиотом, взывающим к несуществующим богам с придурковатыми просьбами. Но у Кастадиана похожая ситуация: когда катаешься по полу и орешь от боли, сложно оставаться на коне. - Я почитал это честью – стать детищем Арахны, прикоснуться к ее могуществу. Я только сейчас понял, каким идиотизмом это попахивает. - Может, ты и насчет некромансии то же самое поймешь? - Чудес не бывает. – Кастадиан, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на эльфа. Баск улыбался, хотя отголоски боли все еще гуляли в его теле, а на лице остались следы черной жидкости непонятного происхождения. Эльф хотел что-то сказать насчет «чудес», но вместо этого достал платок из кармана пижамных брюк и принялся вытирать черноту с лица баска. - Не надо, - отмахнулся тот, - я потом умоюсь. - Что это? – Кардвин подцепил каплю с шеи Кастадиана, растер в пальцах, понюхал, - пахнет гарью и смолой. Может, пора прекратить свои эксперименты, Кас? Я же не железный. И это прозвучало почти как признание. Кастадиан прикрыл глаза. - И я очень…ценю тебя нежелезного, - эти слова явно дались ему с трудом. Кардвина просто распирало от желания вывалить все начистоту: как ему страшно, непонятно, ревностно, сомнительно и тоскливо от всего происходящего. Как его бесит некромансия и Равиль, как ему стыдно за отвергнутое предложение Кастадиана не сливаться с Древом в обмен на дружбу, как он злится на его бесконечные игры, как боится за его жизнь, как не понимает его мотивов и не верит, что у них есть хоть какое-то будущее. Но Кардвин молчал. Молчал, лежа на холодном полу в окружении всякого хлама, лицом к лицу с Кастадианом, в одних пижамных штанах, как беглый каторжник. Также нелепо выглядел баск, с разорванной на одном боку майкой, испачканным лицом и шеей, покрасневшими глазами и окровавленными ладонями. Да, последнюю деталь Кардвин заметил только сейчас – видимо, баск так крепко сжимал кулаки, что ногти поранили кожу. - Почему люди не могут просто…не знаю… - Эльф замялся. - Быть друг с другом? – подсказал баск отличный вариант. Они оба избегали опасного слова. - Да, безо всего этого маскарада. - Потому что они трусят. - Но чего им бояться? Вот так, наедине, друг перед другом? - Друг друга? – предположил баск, усмехаясь. – Ты испачкался в черном… - он протянул руку и осторожно стер грязную полосу с щеки эльфа. - Спасибо. Они лежали так близко друг к другу, что баску даже не пришлось особо тянуться, чтобы достать до его губ. Он не собирался задерживаться надолго, но хотел вложить в поцелуй всю горечь и всю благодарность, которую испытывал. И Кардвин отозвался. Безо всяких сомнений, безо всяких масок и игр, как бы говоря «да, баск, так и есть, и мы оба погрязли в этом по уши». - Я грязный, - прошептал Кастадиан, прерывая поцелуй и прижимаясь лбом ко лбу Кардвина, - пойду в душ. - Я с тобой! – прежде чем успел прикусить язык, выпалил эльф. Кастадиан изумленно поглядел на него. - Со мной все будет в порядке. Больше никаких ритуалов, - пообещал он, спасая репутацию Кардвина. Но тот оказался упрямей. - Я предпочитаю проследить. До душа они шли молча, как ожившие деревянные статуи, не глядя друг на друга и по возможности не касаясь. Потом в холодном кафельном помещении, эльф уселся на низкую скамейку, делая вид, что просто подождет, пока Кастадиан примет душ, как нянька тяжелобольного. Но когда Кастадиан скинул майку и небрежно швырнул ее на пол, обнажив безупречный торс, когда без стеснения принялся расстегивать брюки, Кардвин почему-то запаниковал и отчаянно заинтересовался рисунком на пижамных штанах. Когда он поднял голову, Кастадиана уже не было, а в одной из кабинок шумела вода, и помещение заволокло паром. У Кардвина было пятнадцать минут, чтобы подумать о том, что он творит со своей жизнью, вернуться в спальню и забыть о происходящем, но в голове как назло не нашлось ни одной здравой мысли, и он сидел, как истукан, и ждал у моря погоды. Кастадиан вернулся в полотенце на бедрах, распаренный, чистый, едва ли не сияющий. С мокрых волос стекала вода прямо на плиты пола, но баска это не беспокоило, он молча вытирал их другим полотенцем, и был совершенно невозмутим. Это точно он орал и выл от боли каких-то полчаса назад?! Эльф сглотнул. - Выглядишь гораздо лучше. - Забыл захватить сменную одежду, - пожаловался баск, кивая на испорченную майку. - Ничем не могу тебе помочь, - усмехнулся эльф, показывая, что на нем одни жалкие пижамные штаны. - Может, ты их снимешь, чтобы мы были на равных? – изогнул бровь Кастадиан. Кардвин изогнул бровь, не понимая, с каких это пор они начали так развязно шутить. А потом решил: какого черта? Если баску можно, то почему он должен оставаться в стороне? - Если тебе так хочется восстановить справедливость, может ты об этом и позаботишься? – эльф усмехнулся и заложил руки за голову, показывая, что не станет чинить препятствий. - И что, ты не будешь верещать и отбиваться как кисейная барышня? – вскинул брови Кастадиан, делая шаг вперед. Кардвин против воли отступил, хотя улыбочка в стиле «да тебе же слабо!» не сходила с его лица. Баск бросил полотенце, которым вытирал волосы, на скамейку и продолжил угрожающе приближаться к Кардвину, показывая всем видом, что его намерения более чем серьезны. Эльф молчал, не уставая усмехаться и потихоньку отступал назад, пока наконец, его голые лопатки не соприкоснулись с холодными плитами стены. - Ай, - вскрикнул он, попытавшись отлепиться от покрытого тысячей капелек кафеля, но Кастадиан уже преградил ему все пути к отступлению, нависая, как неотвратимая угроза. - Холодно, да? – промурлыкал он, закусывая губу. – Сейчас будет жарко. – Провел носом по щеке, по шее, по ключице эльфа, заставляя его судорожно сглотнуть и наконец стереть надменную улыбочку с лица. Баск его не целовал, даже не прикасался к коже губами, но он был так близко, что Кардвин прекрасно ощущал жар его распаренного в душе тела. А потом юркие пальцы Кастадиана скользнули за пояс злосчастных пижамных брюк, и эльф протестующе вскрикнул. - Что…что ты делаешь?! - Почему ты вечно задаешь ненужные вопросы? – недовольно отозвался баск и ловким движением стянул штаны с Кардвина. Тот охнул, уперся ладонями в плечи Заара, но не оттолкнул, нет. Не успел. Кастадиан медленно опустился на колени, придерживая эльфа за бедра, и его губы сомкнулись на чувствительной косточке, которую обнажили сползшие брюки. И на этом баск не остановился. Действовал он очень ладно и умело, словно прошел специальную подготовку. Кардвин больше ни о чем его не спрашивал, он вообще сомневался, что сможет выговорить хоть одну членораздельную фразу. Перед глазами эльфа плясали черные и оранжевые сполохи, нега растекалась по телу как теплый мед, накатывала волнами, каждый раз захлестывая все больше и больше. Кардвин отчаянно искал, за что бы ухватиться руками там, над головой, потому что ноги не держали. Рот Кастадиана творил чудеса, и эльф искусал себе все губы лишь бы не стонать. И когда через минуту его затопило с головой, и крик все равно вырвался из горла, Кастадиан, победно улыбаясь, поднялся с колен, вернул эльфовы штаны на место, и шлепнул его по бедру, мол, все, дружок, свободен! Кардвин смотрел на него расширившимися от изумления глазами, а потом обессилено опустился на пол, привалившись к стене и тяжело дыша от пережитого восторга. - Ты…это просто… Кастадиан уселся рядом. Он делал вид, что играет, что носит маски, что строит из себя невесть кого, но сегодня, сейчас, в этой душевой он был самым что ни на есть настоящим, и Кардвин не мог поверить своему счастью. - Что, хочешь съездить мне по морде? – поинтересовался баск. Эльф растерянно покачал головой. - Нет. Мне…мне понравилось. - Я видел, - ухмыльнулся баск, и Кардвин возмущенно ткнул его в бок. - Это что же получается? Я… у меня же Рила!.. И парни меня никогда не прельщали. - Кроме меня. - Кроме тебя, – не стал спорить Кардвин. Вцепился в свои рыжие кудри и зарычал. – Проклятье! Что же нам теперь делать? - Ну по крайней мере, мы смогли это признать. - Но у нас нет никакого будущего! - Ну и что? - Тогда какой смысл? - Быть счастливым здесь и сейчас. - И знать, что в любой момент это счастье оборвется? – скривился Кардвин. Баск пожал плечами. - Так что же, лучше не быть счастливым вообще? - Ненавижу тебя, - пробормотал эльф, кладя голову Кастадиану на плечо. Тот моментально зарылся носом в его волосы. - И я тебя. Казалось бы, с тех пор все должно было пойти на лад. После случившегося глупо было притворяться, что они просто приятели, однако и бродить по коридорам, держась за ручки, как влюбленная парочка, Кардвин и Кастадиан тоже не могли. У баска был Равиль, наседавший на него с необходимостью слияния, у эльфа все еще оставалась Рила, которая ни сном, ни духом о новом увлечении своего возлюбленного. Нет, Кардвин не мог сказать, что разлюбил ее, он по-прежнему хотел ее обнимать, целовать, проводить с ней время, смеяться над ее шутками. Рила была его девушкой, и он испытывал к ней высокие чувства, просто Кастадиан мельтешил на горизонте, затмевая все. Кардвин по-прежнему считал, что у него три самых дорогих человека в жизни: Заар, Лютик и Рила. Ну может быть, сначала Рила, потом Лютик. К сожалению или к счастью, Кастадиан оставался на первом месте ныне и присно и во веки веков. И так было всегда, просто только сейчас эльф отважился это признать. И дело было даже не в превосходном минете… Хотя да, да, дело было именно в нем, в том, что Кастадиан наконец-то признался, что способен на чувства, искренние, настоящие и бескорыстные. И это признание окрыляло Кардвина. Встречались они из рук вон редко. Иногда Кастадиан поджидал его у кабинета, хватал за руку и тащил за собой в какой-нибудь темный угол, где долго и отчаянно целовал, а потом снова исчезал на неделю или две. У Кардвина ныло сердце от всего происходящего, ему хотелось определенности, стабильности, стопроцентности, которой ему никто не мог дать. Он мучился и при этом умудрялся быть счастливым и сиять как начищенный самовар. - Не будь ты с Рилой уже год, я бы подумал, что ты влюбился, - как-то сказал Лютик, тыкая брата в бок. - Может, я влюбился в нее заново? – Пробормотал Кардвин, вспоминая, как только что язык Кастадиана скользил по его шее. - Не удивлюсь, она – просто космос. - Эй-эй! – Возмутился эльф, - поосторожней! Девушка занята! - Без обид! – поднял руки Лютиэль, - но следи за ней в оба, парни в очередь строятся, чтобы ее отбить. И я там первый! Кардвин не придал этому разговору значения, не понял, что это не просто шутка, не просек, что его брату Рила нравится больше чем подруга. Все его мысли занимал Кастадиан, который неделями пропадал в своей некромансии, и эльф решил, что на сегодняшний день – это главное, что мешает им быть вместе. Некромансия, Равиль Талибо и Древо. А потом каким-то непостижимым образом прошли экзамены, и наступило лето. Тогда Кардвин в первый раз попал в Старгариум на практику и чуть не скончался от восторга. Он твердо решил, что будет служить в Страже и нигде больше и брата затащит туда же. Его даже не пугало то, что придется остаться в столице и жить в казарме на тридцать человек. Тут будет Рила, тут будут его друзья, а Мьойллю и родителей он станет навещать по отпускам. Поскольку у Рилы тоже была практика на каких-то супер-пупер далеких раскопках, встретились они только в августе, когда Кардвин снова – вот ведь упертый! – пригласил ее погостить в их скудный степной край. Когда он приехал туда один, то не удивился отсутствию Эззы, она всегда появлялась и исчезала внезапно, иногда приходила его встречать, иногда возникала только через неделю. Но когда приехала Рила, а от призрака не было ни слуху, ни духу, эльф похолодел. Эзза бы ни за что не оставила это дело без своего вмешательства! Но факты говорили сами за себя: призрак исчез, перестав портить эльфу кровь. Он исчез, оставив вместо себя сосущую пустоту и тоску по той девушке, которая умерла и никогда не возвращалась, чтобы отравлять жизнь Кардвина. - А где Эзза? – боязливо спросила Рила, обнимая его при встрече. - Ее больше нет, - отозвался Кардвин, и Рила просияла, поняв все правильно. Вот только эльф опасался, что это вовсе не ее заслуга – исчезновение Эззы, что это все Кастадиан, будь он неладен. Кардвин мог по пальцам пересчитать их поцелуи – штук шесть за весь учебный год. И что, они перекрыли все, что давала ему Рила?.. А она умела кое-что похлеще поцелуев. Как бы то ни было, Кардвин надеялся, что девушка никогда не узнает правды. Но как же без закона подлости? Они вернулись в Палэйдру, приступили к учебе, Кастадиан опоздал как всегда чуть ли не на месяц, но никто ему и слова не сказал с этой треклятой некромансией, Талибо ходил за ним хвостиком, и эльф не знал, чего ожидать от баска в этом году. Продолжатся ли их тайные редкие встречи, или он лишился души, и никакой Кардвин ему теперь не нужен? Опасения оказались напрасны. Едва им выдался шанс остаться наедине, как баск толкнул эльфа к стене и поприветствовал одним из своих фирменных опьяняющих поцелуев. Не то чтобы Кардвин не был счастлив, но все равно сидел как на пороховой бочке, не зная, когда рванет. Он чувствовал, что поступает неправильно, что даже такие редкие встречи с Кастадианом – блажь. Но он уже зависел от него как опиумный больной от морфия, он не мог прекратить их порочную связь, их болезненное чувство их отчаянную жажду быть вместе супротив законов морали и здравого смысла. Да, Рила никуда не делась, не отошла на второй план, не забылась. Кардвин и ее продолжал любить всей душой и сердцем, но Кастадиан затмевал разум и заставлял эльфа просто-напросто сходить с ума. Каждый раз целуя его, Кардвин шептал «что мы делаем, черт возьми… Кас, что мы делаем?!» «Мы же оба парни!..» - передразнивал его Кастадиан, и продолжал терзать его губы. Заходить дальше Кардвин ему не позволял. Да и Талибо вечно появлялся в самый неподходящий момент. Но однажды эльф решил, что с него хватит. Хватит ломаться, как дешевая шоколадка, хватить омрачать собственное счастье гипотетическими проблемами. Он хочет быть с баском. Вместе гарантированно навсегда. И прекрасно знает, что этого не будет. Так чего теперь? Рвать волосы на подмышках у соседа? Кусать подушку и биться головой об стену? Стоять часами под горячим душем, упершись лбом в холодный кафель? Так это все уже было, это все уже проходили. И раз уж Кастадиан на год умудрился отложить слияние с Древом, может, у Кардвина получится и вовсе отговорить его от этой идеи? Показав, что баск ему более чем небезразличен, более чем приятен и более чем друг. Кардвин первый нашел его после уроков и, изумленного, затащил в бывший храм Арахны. Хлама стало еще больше, словно профессор Хьюи времени даром не терял, собирая старье по соседям, но Кардвину это было на руку, он нашел укромное местечко, где горой были навалены диванные подушки и толкнул на них баска. - Садись. - Ты чего-то задумал? – изогнул бровь Кастадиан. Он улыбался, ему явно нравилась инициативность эльфа. - Ты думаешь, для меня это все развлечение? Способ пощекотать нервишки? - Нет, не думаю. Мы же это уже обсуждали. - Решил уточнить. - Уточнил? - Тогда почему я…почему мы с тобой… - Кардвин! – перебил его Заар, - зачем ты меня сюда привел? - Хочу кое-что для тебя сделать. - Ты ведь не собрался подарить мне кольцо с бриллиантом, верно? – насторожился баск. Кардвин усмехнулся. - Нет. Кое-что получше. Надеюсь. И он медленно опустился перед сидящим баском на колени и так же медленно принялся расстегивать его брюки. - Эй-эй-эй! – запротестовал тот. – Ты что делаешь? - Не все тебе одному меня радовать. - Кардвин, ты не обязан. Ты что думаешь, я рассчитывал?.. - Тсс! – Кардвин приложил палец к тонким губам Кастадиана. – Заткнись, Заар. Меня никто не заставляет, я сам этого хочу. – И он на всякий случай поцеловал баска в подтверждение своих слов. Тот расслабился. - Так, да? - Да, так. - Ну продолжай, - ухмыльнулся Кастадиан и закинул руки за голову. И тут же охнул, когда эльф одним движением сдернул с него брюки вместе с нижним бельем. – Полегче! - А ты мне еще посмейся! – плотоядно усмехнулся эльф, обхватывая ягодицы баска. – У меня когти не такие острые, но тоже есть. - Сдаюсь-сдаюсь! – притворно испугался баск, поднимая руки. - Ты заткнешься или нет? – прошипел Кардвин, проводя языком от пупка до поросли черных волос. Кастадиан промычал что-то нечленораздельное и вцепился пальцами в рыжие кудри эльфа. – Ах вот теперь как! – усмехнулся тот. – А что ты скажешь на это? – И он лизнул внутреннюю сторону бедра, где кожа была особенно тонкой и нежной. – О, да тебе нравится, как я погляжу. Баск тяжело дышал, выгибая бедра, навстречу губам Кардвина, но тот все никак не желал приступать к кульминации действа, он дразнил баска, выматывая своими ласками, покусывая, целуя, терзая, бродя вокруг да около, так близко, что кажется вот-вот еще чуть-чуть ну же ах, чертов ублюдок! Опять мимо! Кардвину нравилось, как Кастадиан сдавленно рычит, злясь на него, как теряет самообладание, как тело подводит его, раскрывая все потаенные желания, которые сам баск жаждал бы скрыть. - Проклятье, Кас, почему ты раньше не говорил, что я тебе нравлюсь? Я ведь чертовски классный, да? - Чертовс-с-ски! – прошипел Кастадиан, распарывая когтями матрас, - Я сейчас с ума сойду, эльф! Я не шучу. - Ладно, не буду тебя больше мучить, - прошептал Кардвин и одним движением сделал то, отчего из горла баска вырвался самый натуральный крик. Он ахнул, расширив глаза от наслаждения, и вцепился в диванные подушки с утроенной силой. - Черты бы тебя побрал, Кар! Черт бы тебя побрал!.. Эльф усмехнулся про себя и начал медленно двигаться, дразня даже так, когда, казалось бы, дальше некуда. Но баску нравилась его неторопливость. Сам он был на пределе, дрожал от перевозбуждения, и не смог бы вытерпеть, если бы Кардвин ускорил ритм. Но в итоге Кардвин ускорил, с каждой секундой двигаясь все быстрее и быстрее, по нарастающей. Этакое волнообразное наслаждение, где каждая последующая волна выше предыдущей. Скрипнула дверь, и эльф сбил ритм, насторожившись. - Не останавливайся! – взмолился баск, - это чертов Равиль! - Кардвин, ты здесь?.. – встревоженный голосок Рилы ни с чем не спутать. – Лютик сказал, что ты можешь быть в этом сарае…Господи, сколько же тут хлама… Кардвин не видел ее, но перед глазами отчетливо стояла сцена, как Рила переступает через горы мусора, на цыпочках, стараясь ничего не задеть, и вот, через секунду, она уже застает их: Кастадиана с гримасой наслаждения на лице и эльфа, стоящего на коленях у него между ног. И тут даже дурак поймет, чем они занимались. - Рила… - прохрипел Кардвин, очнувшись от ступора. Девушка глядела на него во все глаза, открывая и закрывая рот, как рыба. Очевидно, все слова куда-то улетучились. А через секунду Рила уже опрометью бросилась в коридор, сбивая хлам и спотыкаясь, ничуть не беспокоясь о сохранности своих заповедных туфлей. - Рила, стой! – Кардвин бросился за ней. На секунду притормозил, обернулся к Кастадиану. – Кас, прости, я… я должен!.. Тот пожал плечами и отвернулся, принялся застегивать брюки. - Кас, я вернусь, пожалуйста!.. Не уходи, – и эльф выскочил за дверь вслед за Рилой. Догнать девчонку, улепетывающую от собственного кошмарного сна, оказалось не легкой задачей. Кардвин окликал ее, умолял остановиться, она, казалось, не слышала, неслась, как газель, убегающая от хищника, эльф даже запыхаться успел. - Рила, остановись! – завопил он истошным голосом, поняв, что больше гонка продолжаться не может. И это возымело действие. Рила замерла, как вкопанная, плечи ее слега подрагивали. Не от слез, нет. От какого-то нервного мандража. Она так и не повернула головы, пока Кардвин мягкими шагами приближался к ней со спины. - Рила… - осторожно прошептал он, тянясь, чтобы обнять девушку за плечи. Та вздрогнула и резко развернулась, тряся головой, старательно отрицая очевидное. - Кардвин, я… - ей все еще не хватало слов, а в глазах стояли невыпущенные слезы, - я не осуждаю вас. Я хочу, чтобы ты был счастлив, правда! - Это не… - Кардвин прикрыл глаза, понимая, что сейчас произнесет сакраментальное «это не то, что ты подумала». А что там можно было подумать?! Что Кастадиана в причинное место укусила змея, и эльф отсасывал яд? - Я знала, что между вами что-то странное происходит, что-то большее, чем просто дружба, но я…Я была так слепа! Прости, что сразу тебя не отпустила… - Рила, ну о чем ты… - Кардвин попытался обнять девушку, но она отступила на шаг. - Нет-нет, не надо больше. Я не знаю, как скоро заживет мое сердце, - прошептала она, кусая губы, чтобы не заплакать. – Эзза исчезла не из-за меня, верно? Я так сглупила… - Рила! - Кардвин, конечно же, я всегда буду твоим другом, и я никому ничего не расскажу. Просто дай мне время справиться, хорошо? – Рила даже на грани смерти умудрялась быть заботливой и мягкосердечной. Кардвин хотел сам себе наподдать за то, что посмел заставить ее испытать такое… Унижение? Боль? Обиду? - Ты когда-нибудь простишь меня? – с отчаянием прошептал он, даже не надеясь. Но Рила просияла, улыбаясь, сквозь слезы. - Какой же ты дурачок. Я ни в чем тебя не виню. - А потом она встретила своего рыцаря в сияющих доспехах, который спас ее от трехглавого змея в лице моего поступка, - вздохнул Кардвин, заканчивая свою историю. Где минет он заменил на невинные поцелуи, а отращивание рук на обычную лихорадку. Они с Лютиэлем сидели на крыльце рилиного дома, и солнце клонилось к западу, окрашивая крыши домов золотисто-алым, тревожным светом. Кардвин не знал, насколько удачной будет их ночная охота, но поддержать брата был обязан. Он рассказывал ему о себе и Кастадиане, о том, что происходило в университете за годы учебы и что происходило в душе самого Кардвина за то же время. Он старался хоть как-то отвлечь мысли брата от Рилы, используя самые шокирующие подробности. Ну разве что кроме высасывания яда. Она рассказал, почему на самом деле исчезла Эзза, признался, как больно и страшно ему было, когда Кастадиан сбежал из университета накануне экзаменов и так и не вернулся. Как он сходил с ума из-за возможного слияния с Древом, как позже разозлился на чертова баска и ожесточился сам. Как – исподволь, сам того не желая, - ревновал Рилу к брату и как был счастлив за них обоих. Лютик слушал и охреневал, но за этим охренением проходило тягостное время безызвестности и канувшей в вечность Рилы. - Почему мы сами себя разрушаем, Кардвин? Люди, я имею в виду. К чему мы стремимся таким образом? Эльф пожал плечами. - Ждешь от меня глубокой мысли, как от старшего по званию? Я понятия не имею, Лют. Чем дальше в лес, тем толще партизаны, вот честно. В происходящем черт ногу сломит, врут все и всем, направо и налево, не гнушаясь предавать самых близких и родных. Чего уж говорить о людях. Может, они просто не понимают своих действий? Может, им просто некогда задуматься? Я был молод и горяч и как и ты, верил в высокие идеалы, а теперь что?.. - Рила у некроманта. - Да. Именно. Я не смог защитить то самое родное и любимое, ради чего и нужно стараться. Так где смысл, скажи мне? Где чертов смысл этих гребаных идеалов? - Но Эссель… - Эссель! – расхохотался Кардвин. – Эссель, наш возлюбленный капитан, гроза беспорядков и нарушений, человек чести и доблести. Лютиэль изогнул бровь, не понимая сарказма брата. - Он врет нам! Врет очень круто и очень давно. И врет не один. – Объяснил Кардвин. - С чего ты взял? - Я был в Тени. - Что?! Когда? - Сегодня. То есть вчера. В общем, и вчера, и немного сегодня. И я кое-что узнал. - Ты видел Кастадиана? – почти обвиняющее прошипел Лютиэль, - ты искал его, пока Рилу похищали? - Я не ради себя туда отправился, Лют. Я хотел найти ответы, и ты прекрасно знаешь, что есть первопричина всех палэйдрских бед. - Кастадиан? - Да нет же! Баския! Тень! Некроманты! - Что ты узнал? - Кое-что любопытное. На самом деле… Но договорить Кардвин не успел. В темном проулке между домами, куда не доставал свет фонарей, что-то зашевелилось. Вроде как ветер разметал старые газеты, а вроде как и мелькнуло какое-то черное пятно. Оба Стража вскочили на ноги и замерли, готовые отражать атаку неведомого врага. Лютиэль до рези в глазах вглядывался в темноту, Кардвин же навострил уши, готовясь к пению. Но оставался лишь ветер и газеты, из которых при всем желании не извлечь никакой мелодии. - Кажется, просто кошка, - пробормотал Лютиэль, расслабляясь. - Ага, держи карман шире, - шепотом отозвался Кардвин, - уже полгода ни одной бродячей собаки, ни одной бездомной кошки на здешних улицах. Сам знаешь, почему. - Значит крысы. Эльф пожал плечами, соглашаясь с подобным вариантом. Крысы не гнушались лакомиться остатками плоти мертвецов и не боялись некроманта. Братья хотели было сесть на лестницу, вновь занимая свой пост, как краем глаза Кардвин уловил какое-то движение в конце улицы. Сначала маленькое размытое пятнышко, которое через несколько секунд обрело очертания человеческой фигуры. Пистолет тут же лег в ладонь стража, а глаза прищурились. - Эй! – возмутился Лют, - ты чего? - Но вскоре и он увидел, в кого целился Кардвин. Нарушитель комендантского часа как минимум. Или кто похуже. Силуэт обретал ясность по мере приближения. Человек брел медленно, не глядя на дорогу, спотыкаясь и покачиваясь, но не как пьяный, а как тот, кому все равно, куда и зачем идти. Через минуту стало ясно, что это женщина, и Кардвин взвел курок. - Только не стреляй! – предупредил Лютиэль, - это может быть Рила. Кардвин был практически уверен, что это она. Мертвецов тянет на места, которые были им дороги. И если некромант не отдал иного приказ, они неизменно заявятся туда. - Пуля не причинит ей вреда, ты же знаешь, - посетовал Кардвин, - этих тварей убивает только искра. - Это может быть Рила! – возмутился Лютиэль. Да, объективности от него ждать не придется, даже если девушка покажется в облике зомби с отваливающимися конечностями, вся покрытая струпьями и прочими прелестями разлагающейся плоти, Лютик все равно будет ныть, что ее убивать нельзя. Придется брать дело в свои руки. А фигура меж тем приближалась, медленно, неуверенно, словно человек не понимал, как он оказался в этом странном месте. Эльф прищурился, разглядывая незнакомца, и теперь с уверенностью мог сказать, что это Рила: ее дорожный костюм, грязный, как старая тряпка, изорванный вдрызг на локтях и коленях, словно девушка ползла по огромной терке. Ее волосы, неопрятными сосульками свисающие до плеч, ее растерянное испачканное копотью лицо и безумные пустые глаза ожившего мертвеца. Кардвин чуть сместил пистолет, целясь зомби между глаз, и позволил золотистому шарику света прокатиться от плеча до кисти, скользнуть по металлу оружия и нырнуть в дуло, свив там гнездо. Теперь первая вылетевшая пуля будет окутана искрой, и это не даст мертвяку ни единого шанса. - Это Рила… - как-то испуганно прошептал Лютиэль, пятясь. Словно он надеялся, что это морок, который внезапно растает от одного его нежелания верить в происходящее. - Это не она, - бесцветным голосом возразил Кардвин и нажал на спуск, пуля вылетела со свистом, как маленькая колибри, сияя желтым светом, несущим смерть всему неживому. Она бы попала в голову изумленно застывшему зомби, заставив навсегда прекратить свое безумное шествие, если бы не Лютиэль. За долю секунды он успел толкнуть брата под руку, и тот промахнулся. - Охренел?! – ощерился Кардвин. - Охреневаю! – огрызнулся Лютиэль. – Ты выстрелил в Рилу! - Идиот! Кардвин зажмурился и затряс головой, отрицая подобную глупость брата. Зомби только издалека кажутся медлительными тряпичными куклами, набитыми песком или соломой. Подберись они на нужное расстояние, искра не успеет спасти! Так и с Рилой!.. Едва она поняла, что новая пуля ей не светит, выпустила коготки и рванула в атаку, как дикое животное. Рвать, кромсать, убивать – вот ее единственное желание на сегодня и на весь оставшийся срок. Тащить материал в лабораторию своего создателя, угождать, подчиняться, имитировать жизнь. - Проклятье! – Кардвин едва увернулся от ловящих рук, покрытых грязью и кровью. Он не узнавал в этом чудовище Рилу, а Лютик был готов целовать и миловать ее даже в таком состоянии. Он подскочил к ней сзади и поймал в кольцо своих рук, не давая пошевелиться. Словно забыл, что зомби куда сильнее физически, чем были их тела при жизни. Рила рычала, брыкалась и вертелась, отчаянно стараясь обрести свободу, но Лютиэль и сам внезапно разжал руки, выпуская ее, и растерянно поглядел на брата. - Кардвин… Кар… - Что? – раздраженно отозвался тот, вновь заряжая пулю искрой и наставляя пистолет на Рилу. - У нее бьется сердце. - Что? - Сердце. Сердце бьется. Кардвин заморгал, не понимая, о чем толкует брат. У мертвецов никогда не бились сердца, они были мертвы в полном смысле этого слова, мертвы окончательно и бесповоротно. - Ты уверен? - Кар, я влюблен, но я не дурак. Оно колотится, как сумасшедшее! Рила жива. Там, внутри этого безумного создания, наша Рила. Мы не можем ее убить. Да, теперь решительно не могут. - Что же делать? Лютиэль раскрутил золотистое кольцо на руке и надел этот огненный хула-хуп на плечи зомби. Рила продолжала рычать, вырваться, надеяться укусить или оцарапать кого-нибудь из живых. Причинить боль в ответ, ведь от искры ей было несладко. - Если она жива, то… - Кардвин опасливо приблизился к девушке и, перехватив пистолет за дуло, стукнул ее рукоятью по темечку. И надо сказать, это возымело действие. Рила закатила глаза и кулем рухнула на мостовую. – Значит, и сознание у нее имеется! - Лунная Жрица! – прошептал Лютиэль, опускаясь на колени рядом с телом девушки. Так, бессознательно, она выглядела почти как человек, грязный, измученный, болезненный, но живой. – Что он с ней сделал, а? Что это за дрянь? - Я с таким впервые сталкиваюсь. Отнесем ее в Старгариум? - Может еще в Совет Древних для препарирования?! Они не станут разбираться, бьется ли у нее пульс, и реагируют ли зрачки. Она ведет себя как зомби, а значит – смерть! - Но куда нам ее девать? - Пока отнесем к тебе. - Ко мне?! - К тебе! – Лютик поглядел на брата таким суровым взглядом, что тот не решился спорить. - Ну а потом? - А потом ты позовешь Кастадиана. - Каса? Зачем?! - Потому что он некромант, черт возьми! Он в этом лучше разбирается, чем мы оба. Он сможет ее вернуть. - А если нет? - А если нет, то мы хотя бы попытались. Так что закрой рот, и пошли. Нечего сразу о плохом думать. Пожалуй, это был один из самых кошмарных заходов солнца в жизни Кардвина.