Public secrets

      После рождественского бала общежитие практически полностью опустело. Если постараться, можно было услышать муху, что копошилась в забытом мусорном пакете в какой-то комнате. Теплый воздух, что гоняли кондиционеры, гулял по коридору, не встречая препятствий на своем пути. Здание университета не светилось изнутри, лишь редкие окна кричали от счастья пронзительным светом ламп, когда кто-то из деканата (а может только лишь уборщица) навещали пустующие кабинеты. Казалось бы, так тоскливо. Некоторые оставшиеся студенты изредка выходили из комнат, кто-то в библиотеку, кто-то гулять. Погода не была особо радостной для прогулок. Ледяной ветер едва ли не разрезал кожу, отсутствовал даже намек на осадки. Только лишь ветер и жгучий холод.       Зато уж кому все было нипочем, так это Тэхёну. Завтра его день рождения, послезавтра канун Нового года и, мурлыкая под нос очередную новогоднюю песню, он вдоль и поперек завешивал комнату Чимина мишурой и стикерами. Чонгук уехал к родителям на каникулы, блестяще закрыв сессию, а вот Чимин не смог последовать его примеру, явившись только на два экзамена и сдав из них только один. Поэтому, забыв про все проблемы, он корпел над учебниками. Только заражающее восторженное настроение Тэ смогло на время смирить стыдливую бурю в душе парня и сейчас ему было невероятно комфортно. Ким же не мог нарадоваться, глядя на все чаще улыбающегося Чимина. Прошло три недели с момента, как его друг полностью потерял покой, прячась в комнате от всех. Как ни странно, Гук вполне нормально принял Пака, успокаивал его и насильно кормил пиццей. Эффекта от поддержки друзей было мало, за первую неделю его кожа стала серой, а волосы сбились в торчащие лохмы. Тэхён чувствовал вину перед другом, ведь он ебанный диджей и должен был заметить включение эфира. И пусть Чим даже не думал его обвинять, Ким старался сделать все, чтобы привести младшего в порядок, поэтому, после отъезда Гука, буквально поселился в их комнате. Наверное, это первое, что смогло вызвать улыбку на этом измученном стыдом и болью лице. Точнее то, как Тэ, наведя порядок в комнате и пол ночи провозившись с уютом, уснул лицом в подушку Чона.       Постепенно жизнь возвращалась в привычное русло, но оставшиеся в общежитии студенты изредка поглядывали на парня с неприязнью. Людям часто кажется, что провалившись однажды, будучи выставленными на посмешище, окружающие будут высмеивать их до конца жизни, но все-таки, мы с вами не центры вселенной и жизнь двигается дальше, скандалы постепенно утихают и стираются временем. Когда на тебя перестают обращать внимание, дышать снова становится легче. ***       Витиеватые струи дыма поднимались к потолку и, легко его коснувшись, рассыпались на едва видимые сизые облачка. Худощавый парень в халате перебирал уже измятые и жирные листы бумаги, прикладываясь к зеленой бутылке. Глаза за очками блестели от усталости. И зачем он взялся за диплом в ебучем декабре, если сдается он только в мае. Да кого это ебет. Он отбросил листы и откинул голову со смоляными волосами на спинку дивана, скрестив ноги. После Рождества Намджун и Сокджин уехали в Муджу кататься на лыжах, пить много соджу и трахать все что движется кроме друг друга. Эта мысль заставляла грустить даже Юнги. Поражало, что спустя столько времени Намджун до сих пор даже не подозревал ни о предпочтениях своих друзей, ни об отношении Джина к нему. Парень тряхнул головой, выбрасывая мысли из головы. Он нашел своего подглядчика, но одержимость уже не была такой назойливой.       Возвращаясь поздно вечером с библиотеки он снова увидел тот же силуэт, что той ночью, те же волосы, те же очертания тела, конечно, нагруженные слоем синтепона в куртке, но он узнал его. Незнакомец быстро шел в сторону общежития и Мин двинулся за ним, крадучей пружинистой походкой. Замотав лицо в полосатый шарф и прижав к груди пакет с книгами, он смог догнать фигуру уже возле вахты. Система пропусков была, конечно, безопасной, но так раздражала, особенно зимой, когда приходилось искать пропуск и студенческий билет в многочисленных карманах, да и замерзшие руки с трудом шарили в поисках. Так что, в свете холодных ламп, Юнги наконец-то смог разглядеть того человека, на поиски которого убил четыре месяца. Светлые волосы, широкие глаза с припухшими веками, прямой нос и пухлые губы, которые, как саркастично отметил у себя в голове Мин, занимали большую часть лица. Они ему обзор не закрывают? Но все же он не смог удержаться от фантазии, какие они, должно быть, теплые и мягкие. Лишь спустя пару секунд до него дошло, что это тот самый сопляк-ведущий, что решил признаться ему в любви в прямом эфире. Ликование заурчало внутри, словно дикая кошка. Невероятно удачное совпадение. Но пока Мин искал свой пропуск, блондина уже и след простыл. Всю следующую неделю он выжидал и всматривался в каждого и в конце концов узнал на каком этаже он живет, в какой комнате. И наконец, его извращенная одержимость утихла. Теперь он знал, что стоит лишь захотеть и он сможет зайти к нему в комнату, схватить за волосы и оставить пару красных, словно угасающий огонь, засосов на нежно-белой коже. Но желание не приходило. Так прошло Рождество, общежитие опустело, а Юнги все больше времени проводил за томами толстых старых книг и в пучине поисковых запросах гугл.       Теперь же, оставшись в полном одиночестве за пару дней до Нового Года, парень заперся в своей комнате, где обильно бухал, курил и читал. Хосок давно не брал трубки и это беспокоило. Юнги не верил в то, что его когда-то лучший друг избавился от постоянной необходимости ощущения его члена внутри. В последний раз они виделись примерно в начале ноября. Хосок всегда такой жизнерадостный и так ярко улыбается хёну. Рыжий, как сама чудачка-осень, в синей парке и сияющей улыбкой. Тогда он подошел и крепко обнял его, на что Мин высокомерно похлопал его по плечу. Они посидели немного в кофейне. Чон не изменился ни капли за три года. Все так же пьет этот латте со вкусом печенья. Он так радуется осени, запотевшим окнам и в какой-то момент Юнги даже залюбовался, когда младший на несколько секунд повернулся к окну и наблюдал за стекающими каплями дождя, улыбаясь лишь уголками губ. Нет, он никогда бы не смог полюбить такого жалкого слезливого червяка, но он и не отрицал, что Хосок был чертовски обаятелен и обладал прекрасной улыбкой. Даже он не мог этого не заметить. После этого, конечно же, он хорошенько трахнул его, правда, память уже не подскажет где. Может быть в этом же кафе, а может быть они ушли оттуда в общагу или к Чону. Но в тот последний раз младший плакал так горько, что не мог не вынудить Юнги как следует его ударить, лишь бы он заткнулся. Какой вообще смысл звонить и приглашать куда-то, зная, чем все это закончится, а потом горько плакать? Уже два года Мин не мог ответить себе на этот вопрос. Когда же Хосок кончил, вымазываясь в собственной крови, он лишь моментально оделся и убежал, оставив старшего в недоумении и неудовлетворении. Вечно за ним приходится самому заканчивать. После этого он не брал трубки, не звонил и Юнги уже начал действительно беспокоиться. Может быть он никого и не любит, ведет себя как мудак и не считается с чужими желаниями и чувствами, но Чон был ему не чужой и беспокойство наравне с раздраженностью часто гнало его к съемной квартире Хосока, где он вжимал звонок в стену минут десять, а в ответ ему звучало лишь эхо перезвона в пустой квартире. Да и пошел ты нахуй, уебок.       Сейчас же мало что волновало Мина. Если есть парочка бутылочек соджу и трансовая музыка — вечер удался. Перед сном он часто думал, а не завалиться ли ему в новогоднюю ночь в комнату на пару этажей ниже, где наверняка сладенький блонди будет звонко смеяться со своим другом и не устроить ли групповушку. Но гнал эти мысли. Все мысли, которые касались этого сопляка, Юнги старался сразу же выбросить куда подальше, но они возвращались. Возле кровати валялась уже далеко не одна бутылка. Часы мигнули, достигнув отметки двух часов ночи. Да свали уже из моей головы, пидор. Парень накрыл голову подушкой, тяжесть в низу живота не проходила с тех пор, как он вспомнил о своей obsession. Наконец, он не выдержал. Запахнул тонкий халат, сунул ноги в тапки и вышел в коридор, медленно, осторожно, чтобы не попадаться на глаза кому-либо. Коридоры встречали парня лишь эхом. Изредка из комнат доносился смех, кто-то собирался компаниями и смотрели кино, выпивали, смеялись. Если бы Юнги скучал по кому-нибудь, ему стало бы грустно, но хмельной мозг и каменный стояк не давали ему скучать. Наконец, он спустился, нашел нужную комнату и долго в нерешимости стоял, упершись лбом в дверь. В общаге мало кто запирал дверь, в этом не было смысле, так как она легко открывалась даже зубочисткой. Глубоко дыша и не отрывая головы от деревянной поверхности Мин повернул ручку и открыл дверь. ***       Неизвестно каким чудом Тэхён заставил друга выйти из общежития.       — Ты же не хочешь обосрать мой день рождения, верно? — Угрожающе воскликнул Ким, швырнув в Чимина свитер. — Одевайся, пошли куда-нибудь. Чимин неохотно натянул свитер, который Чонгук подарил ему на Рождество. Точнее это был старый свитер самого Чонгука, который стал ему мал и он милостиво решил отдать другу вместо того, чтобы отправить на помойку. Никто не сомневался, что Тэ выберет именно этот свитер для празднования своего дня рождения. Хоть каким-нибудь образом, но он должен был ощущать присутствие человека, от которого порой так щемило между ребрами, что аж дух захватывало. Медленно одевшись и расчесавшись, он повернулся к Киму, облокотившегося на стену и сложившего руки в замок. Чим развел руками.       — Ты доволен?       — Доволен. — Он критически осмотрел его с ног до головы. — Надеюсь, следующей зимой ты привезешь нормальный пуховик, потому что в этом ужасе даже стремно с тобой на людях появляться.       — Да пошел ты. — Пак хлопнул Тэ по плечу и застегнул пуховик. — Пиздуй одеваться, пока я не передумал. Когда дверь за другом захлопнулась, Чимин сел на стул и потер руками лицо. Он надеялся, что ни при каких условиях не встретит Юнги. Пару недель назад, возвращаясь с магазина ему не повезло встретить Мина, пусть замерзшего и укутанного в шарф, но он не мог не узнать его. Живот приятно закололо. Приходилось держаться изо всех сил, чтобы не пялиться безотрывно. Он все еще лелеял надежду, что старший так и не узнал, кто именно был в той комнате и кто публично обосрался на радио. Вроде бы пронесло. Но в глубине души он знал. Они оба все знали. Когда Чим шел по коридору, то часто замечал ледяной взгляд с какого-нибудь дивана, где Юнги предпочитал в тот момент послушать музыку. Конечно же, повернувшись, он видел лишь черные волосы, торчащие из-за подлокотника. Детский сад. Порой его захлестывало желание подойти к нему и спросить, в чем его проблема. Но это смешно даже для Пака. Поэтому он старался лишний раз не показываться. Мучили ли его какие-либо сексуальные фантазии? Даже странно, но ничего конкретного даже в голову не приходило. При одной мысли о Мине кровь в голове стучала так, словно устроила там вечеринку, а покалывание, так похожее на всеобщее банальное описание «бабочек» щекотало внутренности. Нет, он не мог себе ничего представить. Даже простое объятие с этим ледяным монолитом казалось чем-то на грани научной фантастики.       Из раздумий его выхватил Тэхён, больно ухватив длинными цепкими пальцами за плечо. Худой и изящный, его друг смотрелся ужасно смешно в большой длинной куртке, из-под которой выглядывали худощавые ноги.       — И ты еще мне что-то говоришь про пуховик. Тэ басисто хохотнул и вытолкал друга из комнаты. Куда он собирался его вести — совершенно непонятно, но он покорно шел рядом со старшим через колючий ветер.       Как ни странно, но никто ничего не знал об этом странном парне. Откуда он, из какой семьи, где берет кучу денег — одному богу ясно. Они завалились в какой-то крошечный дешевый бар и только тогда Пак узнал, что они будут вдвоем. Понятное дело. С момента их знакомства, Тэ проводил время только с Чимином и было вполне очевидно, что друзей у него, как таковых, нет. Бар был полон молодежи, не совсем понятно почему здесь было столько народу. Коктейли летели один за другим, Ким много шутил, веселея с каждым стаканом.       — Знаешь кого сейчас не хватает? — Едва шевеля языком спросил он, наклонившись через стол и сам же ответил на вой вопрос. — Чонгука. Мне кажется, или мы хорошая команда? Два гея и натурал. А может и не натурал. Сейчас выясним. Он достал телефон и быстро набрал номер. Чимин среагировал молниеносно, схватив друга за руку. Только этого не хватало. На другом конце провода гудки уже закончились и сонный Гук полушепотом пытался послать нахуй всех, кто его сейчас беспокоил. Чимин прижал телефон к уху.       — Доброе утро, Гукки.       — Вы совсем ебанутые? Время видели? — Прошипел парень в трубку. Тэхён выхватил телефон.       — Хэй, Чонгук, чего там батонишься? Приезжай к нам, мы тут днюху отмечаем. Кстати хотел тебя спросить…       -… он хотел спросить, когда ты вернешься. — Пак пригрозил кулаком Киму. — На этой тусе явно не хватает кого-то вроде тебя.       — Никогда блять, если будете мне звонить. Чмокни этого алкоголика в макушку от меня. — Пошли быстрые гудки. Тэхён не долго злился на Чимина, возможно потому, что через полчаса его начало активно тошнить и им пришлось убираться оттуда. Почистив желудок, Ким повис на друге едва ли не в бессознательном состоянии. Осталось молиться на то, что бы вахтерша пустила их в общагу, ведь время только четыре утра, открывается она лишь в 6. ***       Комната Чимина встретила Юнги темнотой и сладковатым запахом. Ванилька блять. Включив свет, он внимательно осмотрелся. Комната была до блеска вылизана, пусть не постоянными жителями комнаты, но хотя бы временным. Новогодняя мишура и стикеры наталкивали на мысль, что здесь живет девочка-подросток и Юнги ведь никак не мог знать, что это дело рук Тэхёна. Хозяин в комнате отсутствовал и Мин не мог понять — рад он этому или нет. На столе в дальнем конце комнаты лежала общая тетрадь, подписанная «Пак Чимин, гр. ФББ-17».       — Так вот как тебя зовут, маленький ты гомосек. — Самодовольно ухмыльнулся Юнги и прыгнул на заправленную кровать. Ему понравилось, как девственно чисто пахнет эта комната, ни сигарет, ни пота, ни тухлятины. У Джина, по крайней мере, частенько воняло протухшей едой, которая находилась потом в самых неожиданных местах. Он махнул рукой, избавляясь от мыслей о Джине как от назойливых мух. Так близко к цели он еще не был. Сжав рукой подушку, Мин повернулся на бок и приспустил трусы. Легко прикоснувшись пальцами к члену он представил, как его обхватывают те пухленькие розовые губки. Это было ошибкой, ибо, рассчитывая на медленное удовольствие, теперь он яростно надрачивал, закусив несчастную подушку зубами. Разрядка не заставила долго ждать и с резким вскриком «блять» он кончил на покрывало и с минуты две лежал, как загнанный пес, переводя дыхание, после чего повторял процедуру снова и снова, пока наконец не опустошился полностью. Слишком долго он ждал хоть чего-то похожего, да и сказался явный недотрах со смесью алкоголя. Джинни перестал ему давать через неделю после исчезновения Хосока. Когда наступила фаза полного удовлетворения, пришла и эйфория. Закрыв глаза, он вдыхал запах чистой наволочки с легким запахом другого тела, под закрытыми веками возникали радужные круги расслабления и полного счастья. И это я еще не ебал его даже, пиздец охуенно. Юнги закурил, стряхивая пепел на пол. Наконец, он полностью протрезвел, и, пошатываясь на непослушных ногах, собрал в кучу покрывало, обильно покрытое еще жидкой спермой и вышел прочь из комнаты. Завтра он, конечно же, об этом вспомнит, сгорая от желания повторить.       Чимин и Тэхён же завалятся в комнату через несколько минут после ухода Юнги, пьяные в драбадан, и даже не заметят свежего сигаретного дыма, мятой постели, исчезнувшего пледа и пепла на полу. Чимин поможет Тэ раздеться и заботливо накроет его одеялом Гука, потрепав по волосам.       — Тэ, Гук просил поцеловать тебя в макушку от него. С днем рождения. — Он усмехнулся и, не раздеваясь, упал на кровать, забывшись крепким сном.