Public secrets

      Автобус медленно входил в поворот, сотрясая пассажиров внутри. Рыжеволосый парень, дремавший, прислонившись щекой к запотевшему окну, слегка подпрыгнул на сидении и проснулся, сонно озираясь по сторонам. В преддверии Нового Года весь город, каждая его частичка сияла от новогоднего настроения, в общественном транспорте давно мелькали гирлянды и играла весьма настойчивая музыка. Праздный народ сновался по городу, словно сумасшедший рой ос, кто-то с ёлками, кто-то с подарками, коробками, бесконечными игрушками и все смеются, трещат без умолку, аж голова раскалывается. Парень устало зевнул в шапку, что держал в руке. Убедившись, что не пропустил свою остановку, он снова прижался щекой к окну, наблюдая через серую дымку запотевшего стекла за этой пустой праздностью. И какой смысл от всей суеты, если люди продолжают друг друга ненавидеть? Минус большого города в том, что люди здесь снуют туда-сюда, толкаются, кричат друг на друга и готовы сорваться за любой пустяк. Злые здесь люди.       Дома его ждала кузина, которая наверняка приготовила ужин. Они как всегда сядут вместе, поедят в тишине и разойдутся по комнатам, каждый со своей болью. А может и не болью. Мысли парня занимал новый фильм ужасов, который наверняка уже вышел в интернете. Он провел пальцем по стеклу, рисуя кривую линию и с ужасом вспоминая, что раньше это всегда была Ю. Неужели он действительно был настолько глупым влюбленным идиотом? Натянув смешную разноцветную шапку с помпоном на рыжие волосы, парень подошел ближе к выходу из автобуса и, едва открылись двери, Хосок выпал в бурную реку пешеходов.       Прижимая к груди папку с презентационными материалами, рыжий, словно солнце, парень поправлял галстук в туалете. Сегодня было то событие, способное перевернуть его жизнь с ног на голову, самое важное. Хотя он до сих пор не мог поверить, как второкурсник смог попасть на эту конференцию. Лучше бы и не попадал. Среди всех преподавателей на кафедре ходил шепоток, справится ли он. Одни говорили, что он, конечно, умный парень, но его противник гораздо сильнее и в том году расправился с парой магистрантов, хотя сам тогда был всего на первом курсе. Хосок лишь делал вид, что не слышит обсуждений, но в глубине души знал, что не справится. И, собственно, так оно и произошло. Он еще раз плеснул на лицо ледяной воды, чтобы прийти в чувство. Телефон разрывался от сообщений, так что ему пришлось выключить звук и теперь он не переставая вибрировал в кармане. То что произошло сейчас в конференц-зале совсем не настраивало на разговоры с кем-либо. В глазах стояла эта язвительная ухмылка парня в очках, который разрушил все его труды словно щелчком пальца. Пара фраз, пара вопросов и вот он уже в тупике. Со всех сторон виднелись пробелы в материале, ужас подступал к горлу на цыпочках. Конечно же он провалился. Позор не смыть ледяной водой. Хосок закрыл кран, вытер лицо бумажным полотенцем и, поправив волосы, вернулся в зал. Худощавый парень с черными лохматыми волосами как раз настраивал проектор, его презентация еще не началась. На столе стоял непонятный макет, хотя рыжий даже не понимал, что можно макетировать в экономике? Впрочем, материал этого язвительного ублюдка совсем не произвел на него впечатления, а макет видимо стоял лишь для того, чтобы придать важности и серьезности молодому человеку, что чертовски уверенно распинался перед комиссией. Вот теперь то Хосок отыграется за все замечания в свой адрес, да и разгула предостаточно.       Колокольчик над дверью огласил звоном небольшую пекарню. Пара посетителей повернулась в сторону двери, смеряя недовольным взглядом рыжеволосого парня, что впустил декабрьский холод в теплое местечко. Запах корицы, ванили и свежей выпечки напомнил Чону, как сильно он голоден, хотя, с появлением кузины, его режим питания стал вполне себе сносным. Он поставил дипломат с писаниной на стойку и уткнулся взглядом в многочисленные витрины. Последний день в университете перед каникулами прошел совсем никчемно и бесполезно. Все-таки, хорошо быть отличником — даже не знаешь, что такое сессия. Сейчас Хосок снова разрывался между желанием наесться кучей пончиков с кофе и совестью, ведь дома абсолютно точно что-нибудь вкусненькое. За окном прилично потемнело, часы отовсюду тикали слишком громко, кофейня наполнялась мягким желтым светом от высоких торшеров, что стояли по углам.       — Два имбирно-пряничных латте и коробку пончиков. — Он достал портмоне из внутреннего кармана пальто. Рыжий жить не мог без этой кофейни. Очень удачно, что она находилась как раз на первом этаже дома, где он жил. Хотя, последняя встреча с одним человеком тут изрядно подпортила уютную атмосферу. Большие окна, выходящие на длинную аллею сверкали бесчисленным множеством крошечных лампочек. Невероятная атмосфера. Колокольчик зазвенел еще раз, выпуская Хосока на улицу.       Несмотря на относительно теплый вечер, ледяной ветер буквально обжигал лицо каждым дуновением. Парень остановился на углу здания и закурил сигарету. Дурацкая привычка вроде бы, хотя, даже еще не привычка. Курить он начал с месяц назад, хотел боль задавить, но, как оказалось, не так уж было и больно, а курить — даже приятно. Привкус дыма в смеси с имбирно-пряничным давали неповторимое ощущение тепла. Выбросив недокуренную сигарету, Чон быстрым шагом двинулся к подъезду, всё-таки не июль месяц.       Зачем фотографировать со вспышкой? День на дворе. Светло. Заебали. Это все, что занимало мысли рыжего. Поверить в то, что он занял первое место? Радоваться и скакать как девчонка? Это дома. Хотя на самом деле, он был повержен в шок и только и мог, что стоять и улыбаться в камеру. Сильная когтистая рука вцепилась в плечо и из-за спины выглянули сначала очки.       — Мин Юнги. Был рад сразиться с тобой сегодня. Ты действительно хорош. — Надменное ранее лицо озарила искренняя улыбка и Хосок даже не сразу осознал, что это его соперник энергично пожимает ему руку. Парень улыбнулся в ответ.       — Чон Хосок. Да. Взаимно. — Фотограф сделал еще один снимок и начал складывать оборудование. Рыжий не мог понять, почему этот черноволосый парень так спокоен. Видимо, это вполне отчетливо отразилось на его лице.       — Нужно уметь проигрывать с честью. Иначе в чем тогда суть, если не сделать выводы на своих ошибках и порадоваться за того, кто действительно достоин, не так ли? Хотя, не стану скрывать, побеждать гораздо приятнее. — Доброжелательная улыбка на секунду сменилась змеиной и вернулась обратно. — Ты, вижу, умный парень. Может пройдемся, выпьем немного, поболтаем, как два абсолютных гения? На учебу все равно сегодня уже не нужно? Они медленно шли по коридору, Юнги все не спускал руку с плеча Хосока. Тот даже не стал протестовать. Уж больно хорошо умел этот парень работать языком. Если бы он знал тогда, что познает эту работу во всех ее аспектах.       Стены этого подъезда были изрисованы множеством граффити, краска местами облупилась и белая штукатурка вываливалась из обнаженных дыр. Еще один минус большого города — спальные районы совсем не привлекают внимание властей и некоторые дома, даже если их облагородили снаружи, ужасают своим состоянием внутри. На лестнице часто можно было встретить окурки, пустые бутылки, использованные презервативы, хотя, безусловно, с недавних пор их количество значительно уменьшилось. Связано ли это с избавлением от одного ублюдка — неизвестно. Собственно, всем наплевать — Хосоку в частности. Аренда здесь совсем недорогая, главное что преступности не слишком много, да и квартира вполне чистая. Хотя подниматься по лестнице в вечернее время — дело рисковое. Парень нажал на кнопку вызова лифта, определяя по звуку, на каком же он сейчас этаже едет и сколько примерно ждать его в сумрачном подъезде. Не стоило сегодня заходить в кофейню. Сразу вспоминались горячие руки под курткой и обжигающие поцелуи. Хорошие воспоминания остаются надолго и особенно четко дают знать о себе под знакомые до боли запахи кофе и свежих пончиков. Удивительная штука — воспоминания. Можно сойти с ума, вспоминая все самые лучшие моменты, но зная, чем заканчивался каждый из них и каков был общий итог, остается лишь радоваться тому, что новых таких уже не будет.       Двери лифта с жутким скрипом открылись. Хосок, нажав кнопку с цифрой восемь, оперся спиной на противоположную стенку. Из двух лампочек уверенно горела одна, вторая подмигивала и противно трещала. Напротив, на дверях, красовалась яркая жирная надпись, обвиняющая кого-то из жильцов в педерастии. Интересно, кого же?       — Чего ты уставился на меня? — Вопрос завис в воздухе. Теплый ароматный весенний ветерок небрежно растрепал смоляные волосы худощавого парня в очках. Как-то они оба упустили тот момент, когда напились вдрызг. А может быть напился один Хосок? Ой, стыдно. Тлеющая сигарета едва не обжигала пальцы Юнги, поэтому рыжий бережно вытащил ее и выкинул к хуям собачьим. Удивительная майская ночь. Небо усыпано звездами и даже с этого старого облезшего балкона вид был прекрасный. Сняв очки, черноволосый парень потер переносицу и водрузил их на место, поворачивая голову на друга.       Этим вечером, как два одиноких и слишком умных для этого мира парня, они с шумом вывалились из кинотеатра, обкидываясь попкорном. Воздух пах так особенно, как он мог пахнуть только в мае. По дороге к квартире Хосока, Юнги жалел только о том, что этот безумно улыбчивый и легкий на подъем парень учился в соперничающем университете и не мог сидеть с ним за одной партой на лекциях и тихо захлебываться смехом. Хосок же жалел, что слишком слаб и бесхарактерен, чтобы признать свои чувства к другу. Такая, знаете, трагикомедия, когда один дружит, а второй любит и вряд ли у этой истории будет нежный и счастливый конец.       Рыжий густо залился краской и отвел взгляд, когда старший повернулся к нему лицом с таким видом, словно собирался прочитать длительную нравоучительную лекцию. Юнги продолжал безмолвно вопрошать, не сводя пристального взгляда с пунцового лица друга.       — Извини, хён. Просто задумался. — Задумался блять. Ну конечно. Это все равно что сказать «Прости Юнги, надеюсь ты не сильно обидишься, если узнаешь, что твой лучший друг думает перед сном как ты прижимаешь его… кхм.» Он поднял голову и улыбнулся так лучезарно, как только мог. Мин, притянув его за затылок, запуская тонкие пальцы в рыжие волосы, резко и грубо поцеловал, то кусая за нижнюю губу, то проводя языком по верхней. Дышать младшему стало совсем нечем-то ли от приступа старой доброй астмы, то ли от подкатившего к горлу сердцебиения.       — Что-то ты долго сегодня! — Из комнаты донесся щебечущий женский голосок. Скинув промокшие кроссовки и пальто, Хосок поднял с пола пакет с пончиками и еще горячий кофе и прошел на кухню. — Ты чего там купил? Стук босых ног по полу вскоре превратился в маленькую черноволосую девушку, с любопытством шарившую в пакете и уже отпивающую кофе из одного стакана.       — Фууу, опять твой имбирный. — Она скривила лицо, но не поставила стакан на место. Чон поцеловал девушку в макушку.       — Я тоже рад видеть тебя, вишенка. — Он раскинулся на стуле, взъерошив волосы и устало вздыхая. — Ты ничего не готовила? Я голодный как черт.       — Прости, братик. Там по телевизору… Ну ты знаешь же, что я не могу оторваться, если включаю его. — Далее последовала длительная речь о масонских заговорах и порабощению человечества с помощью телевидения и интернета. Хосока всегда удивляло, как его кузина несла абсолютную, несусветную чушь с таким лицом, словно раскрывает тайны человечества, а потом откидывается на спинку стула и хохочет во весь голос. Он не стал прерывать этот невероятно важный монолог, иногда хмыкая в нужный момент и делая удивленное лицо. Она еще больше смеялась и кидалась в него смятыми салфетками со словами: «Неужели ты не веришь мне?», на что он яростно отнекивался и продолжал слушать. На самом деле, ему было безумно приятно, что хотя бы эта болтливая сумасшедшая девчонка скрашивала его абсолютное одиночество в этой квартире. Спустя часа полтора привезли пиццу, но после нескольких ужасно сладких пончиков есть хотелось не то что бы очень.       — Братишка. — Голос в проеме разбудил Хосока, когда тот задремал после ужина. Кузина села на край кровати, протягивая полароидный снимок с двумя смеющимися парнями лежащими на той самой кровати, где сейчас спал рыжий. — Кто этот второй парень?       — Где ты взяла его? — Он нахмурился и сел, включая светильник на тумбочке. Девушка молчала, что было странно. Что-то было явно не так здесь. — Черин, где ты его достала?       Слабо помнилось, когда этот высокомерный, но ужасно заботливый парень стал тираном, но в самом начале, Хосок считал, что это было больше похоже на сказку. Жара была невыносимой, окна нараспашку, сквозняк гулял по квартире вместе с абсолютно голым Юнги, пьющим ледяной сок прямо из бутылки, засунув верхнюю половину тела едва ли не в сам холодильник.       — Хёёён! Иди сюда быстрее! — Младший голосил из комнаты, заправляя новенький полароид. — И сок захвати! Мин вразвалку завалился в комнату и коварно усмехнулся, глядя на своего друга, сидевшего спиной к нему в тонком халате на голое тело. В один прыжок оказавшись рядом с ним, он повалил его на подушки, все еще разваленные после бурного, но такого восхитительного секса. В комнате до сих пор пахло раскаленными телами и свежей спермой. Порой казалось даже, что этот запах не выветривался с тех пор, как пришла жара. Выходить на улицу было явно пожароопасно, а что еще делать двум молодым и, кажется, влюбленным парням вдвоем в одной квартире? Хосок уткнулся носом в щеку Юнги и закрыл глаза, вдыхая запах его тела, пока тот, в свою очередь, отобрал фотоаппарат и щелкнул затвором, счастливо улыбаясь в камеру.       — Ты что делаешь? — Рыжий принял попытку отобрать снимок с целью уничтожения, но добровольно сдался, когда после небольшой перепалки, Мин сел сверху и заткнул рот Чона долгим поцелуем. Он еще долго сидел сверху и разглядывал полученный снимок, пока Хосок восхищенно наблюдал за тем, как его любовь смешно хмурит брови и прячет улыбку.       — А знаешь, мне даже нравится эта фотка. — Юнги резко подскочил и унесся в другую комнату. Хосок приподнялся на локтях и вслушивался в шлепанье босых ног. Вернулся старший уже без фото.       — Ты там сжигал ее или что? — Рыжий усмехнулся и рухнул обратно на подушки, обмахиваясь от душного воздуха краем халата. Хотя какой был в этом смысл. Юнги, нашарив на комоде очки, с серьезным видом надел их и посмотрел на младшего как на законченного идиота.       — Я спрятал ее, чтобы ты не выкинул. Потом как-нибудь найдешь неожиданно. Здорово же. Столько воспоминаний зато. Даже не думай забывать этот день. — Что в нем — и дне и фото — было такого особенного оставалось загадкой. Хосок перевернулся на живот и обнял подушку. Юнги подвинулся ближе и провел горячей рукой по бедру, отодвигая халат.       Конечно же Хосок забыл и про фото, и про тот «особенный» день. Дальнейшие полтора года были сплошной пыткой.       — Это и есть тот парень? Тот самый? Который оставил все эти шрамы? — Девушка ткнула ледяным пальцем в испещрённую мелкими шрамами грудь кузена. Голос Черин дрожал, когда она заговорила. Что-то в этой всей истории явно было не так. Рыжий, конечно, знал, что вишенка души не чает в старшем брате, но вряд ли бы она стала так переживать, найдя какую-то старую фотографию. Что-то было здесь еще. Парень свесил ноги с кровати и забрал фото из рук кузины. От такой искренней и добродушной улыбки Юнги кишки скрутило в узел. Желание выблевать все органы вернулось в один момент. Все-таки, когда-то он был невероятно прекрасным человеком, по крайней мере по мнению Хосока. И может быть даже он и сейчас его любит, да вот что толку было от той любви. Слишком много страданий, увечий, драк, но с фото на него смотрел тот самый парень, который даже сам не знал о том, что вел себя как влюбленная девочка.       — Рин. Где ты ее нашла? Ты знаешь его? — Она подняла круглые глаза на брата и продолжала молчать, только хватала воздух ртом, как рыба на берегу.       — Самое ужасное, что его знаешь ты. — Ее голос звучал так, словно она нашла человеческий палец у себя под подушкой. — Если это тот самый парень, то я желаю ему самых страшных мучений вдвойне.       — Да что с тобой такое? Откуда ты знаешь Юнги? — Черин подняла указательный палец к губам и сморщилась от имени как от удара, каждое слово давалось ей с трудом от шока. Видимо она совсем не ожидала попасть в подобный замкнутый круг.       — Я тебе рассказывала, помнишь? Когда переехала к тебе. Про Чимина. — Хосок не сразу понял о чем шла речь. И лучше бы не понимал. Мысль о том, что славный парнишка, ранее — самый близкий человек его сестры попал в эти сети, заставляла чувствовать какое-то жжение в груди, жалость, сочувствие. И жгучую ревность от того, что кто-то не трахается с ним, а полюбил его.