Глаза не слепы, слеп Мир

Что такое убийство? Это лишение жизни одним человеком другого. Причиной может служить что угодно: психическое расстройство, месть, состояние апатии и еще куча разнообразных причин. Однако убийство карается законом. Человека заключают в тюрьму на пожизненно или зависимо от обстоятельств выбирают срок.        Мне же очень интересно, насколько меня посадят если я убью человека только из-за того, что меня взбесила его грубость в голосе? Вот прямо сейчас. Особенно когда этот противный и грубый голос говорит, что его хозяин настоящее дерьмо. Хотя, подождите. Как я это сделаю если ничего не вижу? Жаль. Мимолетные мечты не сбываются.        — Вот ты где, шизанутое педрило! — обладатель этого голоса обращался явно к Стасу. Это меня сначала повергло в небольшой шок, после взбесило. Во мне кипела злость. Как он мог такое сказать? Точно не подумал. А, скорее всего ему и думать не чем. — На хрена ты сюда приперся? — отпустив мою руку, ответил Стас. — Потому что ты сбежал к своему любовничку. — в его голосе слышалась насмешка и презрение. — Тебя не должно волновать, чем я занимаюсь в свое личное время. — Стас сделал акцент на последние два слова. — Да мне вообще срать. Мать волнуется. — Если волнуется, пусть позвонит. — А ты у нас самый умный? — В любом случае умнее некоторых. — Стас сказал это с ярко выраженным вызовом. — Ах, ты мелкая падаль! — прорычал неизвестный и кажется кинулся на Стаса. — С утра не хватило, да? Значит на, еще получай! — я услышал удары по телу и подскочил с лавочки, желая помочь Стасу. — Не смей подходить! — крикнул он, и я оцепенел. Но Бруно не понравилась такая позиция обидчика и с рыком он бросился на помощь. — Отвали, чертова псина! — запищал человек-дерьмо, когда Бруно по звуку впился острыми зубами в его ногу. — ААА! Отпусти! — продолжал он кричать. Моей руку коснулась рука Стаса. — Бруно, фу! Хватит! — крикнул я псу, тот еще по рычал и, отпустив обидчика, подошел ко мне, подставляя макушку. — Долбанутые педики! — прокричал обидчик, пытаясь убежать прочь.        — Что это было? — поинтересовался я, когда шагов того ублюдка уже не было слышно. — Это… мой двоюродный брат. — Значит эти следствия побоища, — я отыскал его лицо и осторожно прошелся пальцами, — он оставил? — Дим, это… не так важно. — он взял мои руки и мы вновь сели на лавочку. Повисла тишина, только Бруно тихо поскуливал, положив свою голову мне на колени.        Неприятно. Стало очень неприятно от осознания того, что я не могу даже защитить дорогого мне человека. Я не вижу. Ничего. Слепота мое проклятье и моя радость. Сейчас мне кажется, что первый вариант самый подходящий. Совершенно не знаю как подойти, чтобы помочь. Чувствую себя ничтожеством. Я бы мог кинуться ему на помощь и, возможно, смог бы увернуться от удара. Не факт, конечно, но стоило попробовать. Да даже если бы получил по лицу, ничего бы страшного не произошло. Трус.        — Эй, хватит думать. У тебя морщинки появятся. — ткнув мне пальцем в лоб, весело проговорил Стас. — Прости, я не смог тебе ничем помочь. — Это не страшно. — Стас, что происходит? Я понимаю, ты не хочешь говорить о семье, и ты действительно можешь не рассказывать, но я волнуюсь и хочу тебе помочь. — Дим, ты уверен, что хочешь все знать? — Хочу. — не подумав ответил я. — О, прости. Я… в смысле… — Аха, не заморачивайся. — посмеялся он и даже потрепал меня по голове, как ребенка малого. — Короче, моя мама — шизофреник. Все было хорошо, это никак не проявлялось, но что-то произошло и ее забрали в психушку. Я остался с отчимом, потом мы узнали, что мама повесилась. Потом еще кое-что произошло, и я стал жить с сестрой родного отца. Я даже не видел его никогда, а тут появляются родственники и забирают меня. А, я кстати тоже шизофреник, но тебя я вижу это не смущает. — он все говорил безэмоционально, а на последней фразе даже усмехнулся. — Альберту я сразу не понравился, это и есть двоюродный брат. Он вечно придирался, а когда услышал почему я вдруг объявился в их семье, стал называть «педиком». Мне всегда было плевать. Только тетя Лида ко мне хорошо относится, однако ее муж и сынок яблоко от яблоньки, как говорится. Сегодня у Альберта с утра было не самом прекрасное настроение и я попался под горячую руку. Во-о-от, собственно и все. — я это слушал, как завороженный и неосознанно начал говорит. — Мне было четыре, я вывалился из окна по вине матери и ослеп. Папу помню только по фотографии, сейчас живу с бабушкой и Бруно. Моя подруга — Аня. Она очень хорошая, я вас познакомлю. — Это что сейчас было? — усмехнувшись поинтересовался Стас. — Откровение за откровение. — А. Ну, спасибо что ли… — я потянул пальцы к его лицу, он улыбался. Я не сдержался и поцеловал его в уголок губ.               Наши отношения переходят на какой-то сопливый уровень. Я думал, что все будет не как у всех, но не могу с собой ничего поделать. Лев Николаевич Толстой говорил, что все семьи счастливы одинаково, а несчастны по своему. Мы, конечно, не семья, но смысл остается тем же. Ощущение счастья есть. Сердце быстро бьется, на душе тепло, руки дрожат, когда чувствую его присутствие, дыхание становится сбивчивым и я неосознанно веду себя, как идиот. Ощущение как будто сердце оцепенело и в одно мгновение упадет в пропасть. Выскочит из грудной клетки и исчезнет. Никогда бы не подумал, что другой человек будет вызывать во мне такие чувства. Если бы месяц назад Аня сказала мне, что я буду по уши влюблен и не смогу находить себе места, я бы естественно не поверил. А что сейчас? Действительно по уши влюблен и не знаю куда примоститься, чтобы успокоиться.        Я должен быть спокоен, но что-то гложет мою душу. Глубоко внутри сидит нечто вязкое и противное, оно скребет по стенкам тела и не дает мирно спать. Оно расплывается по всюду, а я пытаюсь сделать так, что бы оно не распространилось на остальных, в особенности на Него. Это странное беспокойство, что все не может быть так гладко, разъедает на маленькие кусочки человеческой материи. Страшно. Боязно.        Как там говорят? Бабочки в животе? Не верьте. Ни черта это не бабочки. Что-то вроде жабы. Большое и склизкое существо в пупырышках, а в них гной. Если они лопнут, от сильного давления или беспокойства, то желтая жидкость заполонит собой все пространство и все станет гадким, неприятным на ощупь и запах. Мерзко.        Вот так выглядит влюбленность, за исключением приятных моментов вроде поцелуев и тепла рук. Даже если одни руки холодные, как куски льда, а другие теплые, как пламя огня. При слияние противоположных объектов получается нечто необычное, неестественное, но такое притягательное. И только это притягательное не позволяет мне переживать об остальном.