Песня крови

Три года пробежало незаметно. Густав все дни проводил с отцом, обучаясь его ремеслу. А Шанди в ожидании своего четырнадцатилетия, возраста, с которого обычно принимали новичков в гильдию наёмников, помогала матери по хозяйству и иногда подрабатывала в порту, выполняя мелкие поручения. Но по-прежнему всё своё свободное время Густав и Шанди проводили у Нарины. Отец Густава и мать Шанди не возражали против этого общения, видя, что это идёт их детям на пользу. Шанди гораздо реже стала приходить домой с синяками, а после одного случая с ней и вовсе перестали связываться. Как-то задержавшись у Нарины, Шанди с Густавом возвращались домой уже в сумерках. Они, весело болтая, шли по пустынной улице, освещённой фонарями, лишь время от времени им попадались одинокие прохожие. Внезапно Шанди замолчала и нахмурилась, глядя вперёд. — Что с тобой? — удивился Густав и перевёл взгляд туда, куда смотрела Шанди. Навстречу им шла большая компания подростков. — Какая встреча! — раздался знакомый Шанди ненавистный голос и вперёд выступил высокий красивый парень. Прищурившись, он насмешливо спросил, — Наша полукровка нашла себе ухажёра? — Это мой друг, — набычившись, произнесла Шанди, отодвигая Густава себе за спину. — Ха! На Орочьих островах твои друзья! — парень перевёл взгляд на Густава и добавил, — а ты предатель, раз водишься с врагом. Подростки стали медленно окружать их. — Уходи, — бросила другу Шанди, — я их задержу. — Без тебя я никуда не пойду, — ответил Густав, вставая рядом с ней. Шанди покосилась на него, но ничего больше не сказала. Противников было слишком много, а Густав совсем не умел драться. Она сделала шаг вперёд, так чтобы Густав снова оказался позади: — Лучше пропустите нас. Мы спешим. — Ну уж нет. Сперва встань на колени и попроси ещё раз, и тогда, может быть, мы отпустим вас, — усмехнулся красавчик и презрительно бросил, — твоё место у ног человека, орочье отродье. — Не слушай его Шанди, — крикнул Густав и тут же получил сильный удар кулаком в лицо. Из его носа хлынула кровь, заливая рубашку. — Ой, твой дружок личико разбил, — раздался насмешливый голос, и его поддержали одобрительные смешки из сжимающегося вокруг них кольца. При виде этой картины, в голове у Шанди помутилось, на глаза упала кровавая пелена, и она с рычаньем бросилась на обидчиков… Пришла в себя она от того, что её тряс Густав: — Шанди, Шанди, успокойся, они сбежали! Ты победила — остановись! Медленно разум возвращался к ней. Оглядевшись, она увидела, как вдали исчезает пара фигур, поддерживающая третью, еле волочащую ноги. Под ногами неподвижно лежало ещё двое. — Они живы? — испуганно спросила она. Густав наклонился сначала к одному, затем ко второму: — Живы, только без сознания, — с облегчением сказал он. — Что произошло? — спросила Шанди, потирая гудящую голову, — я помню, как тебе разбили лицо, а затем меня затопила ярость и потом пустота… — Ты просто озверела Шанди. Ты разметала всю эту толпу, как медведь стаю шавок. Думаю, парочку рук и ног ты точно сломала. Ты напугала меня. Я никогда тебя такой не видел. Что это было? Шанди смутилась и виновато пожала плечами: — Отец рассказывал, что орки во время боя умеют впадать в боевую ярость, их силы при этом многократно возрастают, но это подобно безумию. Они крушат всё, что попадается им на пути. Отец тоже так может. Но у меня это в первый раз — наверное, когда я увидела, что у тебя кровь, я впала в ярость… Шанди опасливо посмотрела на Густава: — Ты теперь будешь сторониться меня? — Нет, —покачал головой Густав и, подойдя к ней, взял её за руку. — Ты мой друг, чтобы ни случилось! — карие глаза серьёзно смотрели в жёлтые, — спасибо, что защитила меня. Жаль, что из меня плохой боец… — Зато друг хороший, — улыбнулась Шанди и добавила, — никто не смеет обижать моих друзей. Всё обошлось, и никто из избитых не стал жаловаться на Шанди. Но история всё равно распространилась по городу и уже никто не смел насмехаться над ней или Густавом. Арн, приходя на побывки каждый раз с усмешкой спрашивал, не передумала ли она стать наёмником. А братья предлагали ей вместе с её мишкой выступать на площадях. Шанди обижалась и с возмущением заверяла, что станет наемником лучше их, но время от времени её посещали мысли, что действительно было бы неплохо просто путешествовать по миру в компании друзей, зарабатывая на жизнь выступлениями перед публикой. Она была уверена, что у неё получились бы неплохие номера. Она научила Понтуса с Ворчуном ходить на задних лапах и подавать переднюю, а Мишку кружиться и кланяться. Один раз она даже устроила представление перед друзьями. Густав с Майклом были в полном восторге, а Нарина, улыбаясь, ласково обняла её и сказала: — Ты большая молодец, Шанди. У тебя талант. Неизвестно чем бы это закончилось, но однажды хмурым осенним вечером, когда они с матерью уже собирались укладываться спать, в дверь раздался стук. Открыв дверь, они увидели отца, который, зайдя в дом, тяжело присел на лавку у стола. Он мял в руках шапку и мрачно смотрел в пол. Плохое предчувствие кольнуло сердце Шанди. — Что-то с детьми? — догадалась мать. Арн кивнул: — Крег погиб, — тихо произнёс он два слова. Мать упала на лавку рядом с отцом и прикрыла рукой глаза. Она знала, как опасна профессия наёмника и всегда ждала в страхе такого сообщения. — Как это случилось? — сквозь слёзы спросила она. — Он прикрывал наш отход, — с трудом выталкивая слова, вымолвил Арн, — и его грудь пробило навылет копье, прямо в сердце. Он умер быстро. Мать кивнула, а отец перевёл глаза на испуганно замершую Шанди: — Я пришёл за тобой Шанди. Если ты всё ещё не передумала быть наёмником, то твоё время пришло. Останавливая вскинувшуюся было мать, он пояснил: — Во-первых, девочке уже тринадцать лет и ей пора определиться с профессией. А во-вторых, мы привыкли работать вчетвером, и потеря Крега не только оставила шрамы в наших сердцах, но и ослабила нашу команду. Брать кого-то со стороны я не хочу. С нами Шанди будет безопаснее, чем в любом другом отряде наёмников. Мать лишь тяжело вздохнула и подняла заплаканные глаза на девушку: — Решай, Шанди. Я бы просила тебя остаться, но я понимаю, что твоя кровь не даст тебе жить тихой и спокойной жизнью. Поэтому я отпускаю тебя и буду всегда ждать вашего возвращения дома. Шанди молча переводила взгляд с отца на мать. Она мечтала быть наёмником, но оказалась не готова вот так быстро изменить свою жизнь. «А как же Мишка и Ворчун? Как Нарина и Густав будут без меня?» — лихорадочно метались её мысли. — А можно я попрощаюсь с друзьями? — наконец приняла она решение. Мать, услышав её ответ, поспешно вышла из комнаты, сдерживая рыдания. А отец, посветлев лицом, кивнул: — Конечно. Мы отправимся послезавтра утром, так что время попрощаться у тебя будет, — и, улыбнувшись дочери, ободряюще хлопнул её по плечу, — мы сделаем из тебя настоящего воина! *** Наутро Шанди, забежала за Густавом и, ничего не объясняя, потащила его к Нарине. Когда женщина, приветливо улыбаясь, распахнула калитку, Шанди бросилась к ней и, крепко обняв, уткнулась в плечо. — Что такое? Что с тобой? — тревожно спросила Нарина. — Исполнилась моя мечта, — глухо сказала Шанди, не отрывая лица от плеча Нарины, — отец берёт меня в свою команду. Я стану наемником. — Ох, — Нарина побледнела, — зачем тебе это девочка? Не твой это путь. — А какой мой? — подняв голову, Шанди заглянула в глаза Нарины, — ты знаешь? На что ещё может быть годен полукровка с орочьей кровью?! — Я не вижу, я не предсказательница, — грустно улыбнулась Нарина, — но чувствую, что твоё предназначение не в этом. Останься, не уходи. — Нет, — покачала головой Шанди, отодвигаясь от Нарины, — я обещала отцу и пойду с ним. — У тебя слишком доброе сердце, чтобы быть наемником, — покачала головой Нарина. — Я смогу, — упрямо тряхнула головой Шанди, — я научусь быть сильной и безжалостной! Нарина лишь грустно улыбалась, глядя на эту строптивую девчонку, ставшую ей родной за эти годы. — А как же мы? Мы все будем скучать без тебя! — встрял в разговор Густав. Шанди, сдерживая слёзы, обернулась к другу и выдавила из себя улыбку: — Я буду приезжать к вам так часто, как только смогу. И привозить разные диковинки и рассказывать о разных странах. Густав, не выдержав, бросился к ним и обнял Шанди и Нарину. Так они и застыли, крепко обнимая друг друга. — Обещай мне, — прошептала Нарина, — обещай, что вернёшься живой. — Обещаю! — твёрдо сказала Шанди. — А мы будем ждать тебя, — добавил Густав, — как только тебе надоест бродить по свету, возвращайся домой. Шанди весь день провела с друзьями. Она долго сидела с Мишкой, что-то шепча ему на ухо и когда она наконец поднялась, Мишка, горестно заревев, бросился за ней. — Густав присмотрит за тобой, — пыталась успокоить его Шанди, — да и Нарина всегда рядом. Но медведь, не желал отпускать её. — Я обязательно вернусь, — сказала Шанди, глядя в глаза зверя и, развернувшись, вышла из загона. — Мне пора, — сказала она друзьям и, не оборачиваясь, бегом кинулась прочь. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел её слёзы. — Возвращайся скорее, Шанди, — шепнула ей вслед Нарина. *** Следующие семь лет пролетели как один день в дыму беспрерывных войн, крови и лязга стали. Шанди привыкла сражаться и убивать. Мускулы её стали стальные, а плечи раздались в стороны. Она научилась отдаваться пьянящей ярости боя и не щадить врагов. Наемники дали ей прозвище «Бешеная волчица». Никто из них не пытался заигрывать с ней или сказать что-то оскорбительное — пару выбитых челюстей и сломанных носов в первый год её пребывания в команде отца, который предоставлял Шанди самой разбираться со своими обидчиками и поклонниками, остудил пыл многих. Они побывали во всех ближайших государствах. Сражались с гномами и кентаврами, осаждали одни людские города и отбивали осады от других, защищали границу Авенхарма и сражались на стороне его противника Эстеля против пиратов, бесчинствующих на побережье. Но никогда их отец не принимал заказы, которые считал подлыми или оскорбляющими его честь воина. Его команда под названием «Волчья стая» была известна и пользовалась заслуженным уважением среди наемников и их нанимателей. Поэтому в заказах недостатка они не знали, и домой вырваться удавалось нечасто и ненадолго. Тогда Шанди пыталась выкроить минутку, чтобы встретится с друзьями. Мишка вырос в огромного медведя выше её на две головы, но по-прежнему, слыша её голос, с громким рёвом вставал на задние лапы и бежал обниматься. Шанди, хохоча, широко раскрывала объятия, и они крепко сжимали друг друга и подолгу стояли пока Шанди что-то шептала на ухо Мишке. Густав бросал работу в порту, где работал вместе с отцом и прибегал вместе с Понтусом к Нарине. Он по-прежнему всё свободное время проводил у неё и уже мог самостоятельно готовить лекарства и лечить животных. Густав нисколько не изменился и по-прежнему был таким же длинным и худощавым. Его всегда задумчивые карие глаза и чуть вьющиеся тёмно-каштановые волосы длиной почти до плеч, привлекали женские взгляды, но он не замечал этого. Чтобы волосы не мешались, Густав носил на голове узкую повязку, придерживавшую их. Шанди периодически предлагала ему постричься, искренне не понимая, как он с ними управляется – сама она предпочитала короткую стрижку и на её голове волосы всегда топорщились в разные стороны как иголки у ежика. Но он со смехом отказывался, говоря, что ему так больше нравится. Все вместе они садились на крыльце и долго пили чай, делясь новостями и рассказывая, что с ними произошло за это время. В свою первую побывку Шанди с гордостью показывала татуировку в виде ощерившейся волчьей головы на правом плече, означавшей её принадлежность к «Волчьей стае». А на третий год в её левом ухе появилось кольцо из тёмного серебра — Шанди хвалилась, что сорвала его с капитана пиратского корабля, долгие месяцы наводившего страх на всё побережье Эстеля. Шанди сильно вытянулась и по росту почти догнала своих братьев, поэтому Нарине теперь приходилось задирать голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Она каждый раз с тревогой всматривалась в глаза Шанди, слушая её рассказы про сражения и другие страны. Она видела, что из угрюмого волчонка, какой Шанди предстала ей когда-то, выросла матёрая волчица, сильная и яростная. Но она искала в её глазах тот свет, который заставил её в первый раз открыть свои двери перед ней и Густавом. И она с облегчением по-прежнему видела его, когда Шанди смотрела на своих друзей, на Мишку и Понтуса с Ворчуном. А её связь с животными ещё больше усилилась, казалось, они могут понимать друг друга с полувзгляда. Понтус и Ворчун ходили за ней по пятам и, по мнению Нарины, считали за вожака их маленькой стаи. *** Когда Шанди исполнилось двадцать один год, в очередной схватке отец потерял ногу: мощный, закованный в броню гном, топором отсёк её выше колена и тут же упал, заливаясь собственной кровью, сражённый мечом Шанди. Находившийся поблизости лекарь остановил кровь, но ногу было уже не вернуть, и боевой путь Арна закончился на этом. Вместе с братьями они проводили отца домой и остались сами на неделю отдохнуть и решить, как им действовать дальше. Мать переживала и лила слёзы, но втайне радовалась, что муж больше не покинет её. В один из дней Шанди как всегда встречалась с друзьями, а вечером, возвращаясь домой, решила заглянуть в трактир. В общем зале было многолюдно и задымлено. Шанди, не обращая ни на кого внимания, протиснулась к стойке и заказала кружку пива. Промочив горло, она двинулась было к выходу, как вдруг услышала за спиной сдавленный писк. Кинув взгляд через плечо, она увидела, что за дальним столом, где собралась большая шумная компания, уже достаточно захмелевшая, богато одетый господин со смехом усадил себе на колени прислуживающую им девчонку. Она вырывалась, жалобно попискивая, но её сил было явно недостаточно, а хмельную компанию это только ещё больше разжигало. Трактирщик побледнел и замер, но с места не двинулся. Все окружающие только неловко отводили глаза, делая вид, что не замечают происходящего. Никто не смел связываться с подвыпившей компанией благородных господ. Шанди, отвернувшись, сделала ещё один шаг к двери, уговаривая себя, что это не её дело. Но девушка снова вскрикнула, и Шанди, не выдержав, полностью развернулась и, гневно раздувая ноздри, двинулась к столу. — Немедленно отпусти девушку! — прорычала она, нависнув над мужчиной, удерживавшим девочку. — И кто это тут смеет мне указывать? — пьяно возмутился господин, но встретившись взглядом с глазами Шанди, икнул и медленно разжал руки. Девчонка, всхлипывая, подхватилась и умчалась прочь. — Ну, допустим, я смею, — выпрямилась Шанди, скрестив руки и презрительно глядя сверху вниз на пьяную компанию. — Я узнал её — это наёмница из Волчьей стаи, — воскликнул самый трезвый из них, — я слышал, они на днях вернулись в город. — Вижу, мне можно не представляться, — сверкнув клыками, иронично улыбнулась Шанди. — О да, мы все наслышаны об отряде удачливых наемников! — раздался восторженный голос справа. — Меня зовут Амадей Ван Дер Линк. И я новый глава этого городка. Давайте выпьем за приятное знакомство, — расплылся в пьяной улыбке тот, который приставал к девушке. — Нет, я уже утолила жажду, — отказалась Шанди и, резко развернувшись, пошла к дверям. — Ого! Лихо тебя отшили, Амадей! — раздались позади ехидные голоса. — Спасибо, что заступились за дочку, — шепнул ей трактирщик, когда она проходила мимо. Шанди, ничего не ответив, молча открыла дверь и вышла наружу, а вслед ей смотрел полный ненависти взгляд. — Ты ещё пожалеешь, что отказалась выпить со мной, — прошипел голос полный злобы. Спустя несколько дней, когда Шанди ближе к полудню пробиралась в толпе народа, снующего туда-сюда, в сторону порта, впереди раздался громкий голос: — А ну расступись! С дороги! — навстречу ей вылетела кавалькада всадников на богато разукрашенных лошадях в сопровождении отряда стражников. Люди поспешно бросались в стороны с их пути, а замешкавшаяся старушка с криком упала прямо под ноги коня. Конь испугано дёрнулся в сторону и налетел на женщину с двумя детьми, а следующий за ним проскакал прямо по старушке и встал на дыбы, бешено вращая глазами, когда прямо перед ним выросла фигура Шанди. Схватив коня за узду, Шанди повисла на ней, заставляя коня опуститься на землю, и мрачно уставилась в глаза господина Амадея. — Опять ты переходишь мне дорогу, полукровка, — прошипел Амадей, сверля её полным ярости взглядом. — Опять вы ведёте себя недостойно звания главы города, — спокойно ответила Шанди, смело глядя в глаза Амадея. Амадей потянулся рукой к поясу, нащупывая эфес меча, но услышав вокруг глухой ропот толпы, испуганно оглянулся по сторонам. Люди, прислушиваясь к их перепалке, медленно собирались вокруг, хмуро поглядывая на Амадея. Сопровождающие его спутники вместе с охраной, нерешительно замерли у него за спиной, не зная что предпринять. Амадей почувствовал, как по спине у него стекает тонкая струйка пота. Переведя взгляд на Шанди и собравшись, чтобы голос не выдал его страх, он произнёс: — Подстрекательство к бунту и нападение на королевского служащего — достойные причины, чтобы оказаться на Звёздных рудниках. Вновь раздался недовольный ропот, и свободное пространство вокруг него сжалось ещё на несколько сантиметров. Амадей возвысил голос и воскликнул: — Но я прощаю вас на этот раз, помня о вашей воинской доблести. И надеюсь, что впредь вы будете более благоразумны, — и, склонив голову, он замолчал, со страхом ожидая реакции Шанди. Он прекрасно чувствовал настроение толпы и понимал, что сейчас ситуация не на его стороне. Шанди ещё несколько мгновений пристально всматривалась в глаза Амадея, а затем, выпустив повод, сделала шаг в сторону, уступая дорогу. — А я надеюсь, господин градоначальник, что впредь вы будете более внимательны к людям, за которых несёте ответственность, — тихо сказала она. Амадей, скрипнув зубами, наподдал лошади, и она рванулась вперёд. Следом за ним устремилась и его свита. — Напрасно вы, девушка, встали на его дороге, — раздался шепот у плеча Шанди, — он этого так не оставит. — А мне плевать, — решительно отрубила Шанди, — через три дня я покину этот город и вновь вернусь туда, где всё ясно и понятно — враг является врагом, а спину тебе прикрывает друг. Но её планам не суждено было сбыться. Под вечер третьего дня, когда она заканчивала собирать свою сумку, в дом ворвался взволнованный Густав. — Быстрее, Шанди, — прямо с порога закричал он, — дом Нарины горит! Выронив сумку, Шанди выскочила следом за Густавом и помчалась в сторону деревни, быстро обогнав друга. Когда она подлетела к дому Нарины, он вовсю полыхал, а вокруг толпились перепуганные жители деревни. — Что случилось? Где Нарина? — переведя дыхание, спросила Шанди. — В доме Нарина, — горестно ответила женщина, стоящая возле Шанди, — жрец Астара провозгласил её колдуньей, а господин Амадей приказал запереть её в доме и сжечь, а нам под страхом ареста запретил помогать ей. Шанди, больше не слушая, кинулась к дому. Пробегая мимо пруда, она с разбега нырнула в него, вымокнув с головы до ног. Выскочив, она одним рывком оторвала от своей рубахи длинную полосу ткани и, намочив её, обмотала рот и нос. Не теряя больше ни секунды, она, прикрывшись рукой, с разбега кинулась в окошко, выходящее во двор. Со звоном осыпалось стекло и несколько осколков впились в тело, но Шанди, не обращая на это внимания, поднялась на ноги и осмотрелась. Вся комната была заполнена дымом, а в дальнем углу на полу неподвижно лежала Нарина. Шанди кинулась к ней и, подхватив тело женщины, бросилась обратно. Не успела она сделать пару шагов как на то место, где только что была Нарина, с громким треском обрушились перекрытия. Несколько пылающих досок упало на Шанди, прожигая одежду и кожу. Шанди с громким рыком, огромным прыжком преодолела последние сантиметры и выпрыгнула в окно, прижимая к себе Нарину. Там её встретили надежные руки друга, который бережно принял у неё женщину и, уложив на землю, склонился над ней. — Жива, — с облегчением произнёс он через несколько секунд, — надышалась дымом, но жива. Сквозь толпу протолкался Майкл, племянник Нарины и подбежал к тёте. — Её нужно спрятать, — прошептал он, — я знаю надёжное место. — Кто посмел нарушить приказ? — раздался грозный голос, из-за спин столпившихся людей. — Уходи, шепнула Майклу Шанди, вынимая меч, — и уноси Нарину, а я прикрою вас. Майкл подхватил тело Нарины и поспешно бросился в сторону недалёкого леса, а люди, расступившись и пропустив его, быстро сомкнулись, прикрывая его бегство. Впереди, выпрямившись во весь рост, встала Шанди, держа в руке обнажённый меч. А чуть позади решительно встал Густав, зажав в руках палку. С противоположной стороны к ним пробился отряд вооружённых стражников, за спинами которых маячило лицо Амадея. Они окружили Шанди и Густава, направив на них острия копий. — Бросьте оружие! — скомандовал капитан стражи, — иначе я прикажу атаковать вас. Шанди бросила взгляд на стоящего рядом с ней Густава и нехотя бросила меч. — Взять их! — тут же раздался радостный голос Амодея, — и посадить в острог как мятежников и бунтовщиков! — Исполнять приказ, — задержавшись на мгновение, распорядился капитан, и один из стражников, соскочив с лошади, быстро связал за спиной руки Шанди и Густаву. — Шагайте вперёд, — толкнув их в спину, скомандовал он.