Сказка - ложь

К весне у Гермионы двойственное отношение. С одной стороны, воздух наполнен ощущением обновления и так и хочется вместе со сверкающей капелью лететь вниз, замирая от восторга. Нежная зелень Запретного Леса молодым пушком окаймляет квиддичное поле, но прогалины ещё белеют слежалым снегом - наглядная иллюстрация движения времени. Как никогда, громок щебет птиц и как никогда не хочется в мрачные подземелья. Что же, это простительно в любом возрасте.

***

Да-да, и после тридцати нежелание идти в сыроватый сумрак собственных подземелий не является преступлением. Северус знал за собой грехи и грешки, но помилуйте... Вы должны понять! И без того тяжелые пары становились мучением еще по одной причине. К слову, это же явление раздражало и Гермиону. Имя вселенскому злу - парочки. Нет, не влюбленные, не любимые, а именно парочки. Такое полу-пренебрежительное слово, полностью их характеризующее. Наблюдая за радостными, предвкушающими встречи девушками, обаятельно сверкающими глазами, он на глазах наливался желчью, ибо ночью каждая вторая из этих прелестниц будет поймана в темном закутке после отбоя. Как минимум, за смачно-слюнявыми лобзаниями. Северус снова передернулся, вспоминая особо жалкие картины, сливающиеся в одну: спешно запахивающий мантию недоросль, даже не пытающийся защитить свою избранницу. И девчонка, растерянная, еще разгоряченная, плачущая... Поэтому не юные цветки страдали от его душевного несварения, отнюдь. Ограбили в полной мере не столь очаровательные в своих желаниях молодые люди. И почему они не учатся любить? Школа должна учить и жизни, но они даже не пытаются освоить эту нелегкую науку... Причиной обостренной мизантропии стало для зельевара ещё и очередное крушение надежд - должность преподавателя Защиты уплыла прямо из рук. И как Альбус ухитрился извернуться посреди учебного года - уму непостижимо. И кого позвал! Нет, Люпин, бесспорно хорош, но он еще и свидетель событий далеко не самых приятных. Собственно, вкупе с весной и дебилами, свершилось. Самый терпимый из Мародеров перешёл из "принципиально неприятных знакомых" в разряд " недруги, отравляющие существование". Существование и без того не слишком радужное, как вы поняли.

***

Римус, тем временем, и не думал икать. Хогвартс, как фея из сказки, снова щедро дарил ему волшебство. Сначала теплым морем накатила ностальгия, мягко подталкивая к светлым воспоминаниям. Вот здесь, на этих ступеньках, он познакомился с Сохатым. У этого окна рыдала на его плече Лили. Бродяга... Бродяга не меняется. Может, эта его странствующая душа помогает ему жить? Перед глазами встал молодой Сириус, движением головы откидывающий кудри, щурящий глаза, коротким лающим смехом разбивающий тишину коридоров. Такой же он был и на свадьбе Поттеров. Так же приветствовал его месяц назад в полутемной маггловской забегаловке. Высокий, исхудавший, с невозможно синим прищуром постаревших глаз. Сириус - хороший друг. Нет, не так. Он - единственный друг на этом летящем в тартарары шаре. Великодушие, которое он проявил, показав листовку с собственным портретом и жирной надписью "Wanted", трудно переоценить. Язвительное: "Ну когда ты это увидел, можно уже было написать?" сгладило атмосферу. За кружкой горячего имбирного эля мы пришли к соглашению о дружбе, о новой дружбе. Ведь какими бы обломками не были наши отношения, на их месте можно построить новые - к тому же, мы уже совсем другие люди. Хотя, с этим утверждением до Рождества я бы поспорил. Год за годом тянулись одной кошмарной, однообразной полосой, отмечая лунные циклы с иезуитской точностью. И Хогвартс вновь раскрасил мою жизнь. После второго урока Защиты я шел в покои, передохнуть до обеда. Вокруг - вялый поток школьников, многие бросают любопытные взгляды, заставляя прятать добрую усмешку. После этого черного течения светлое пятно вызвало раздражение где-то на периферии сознания. Из чистой вежливости пропустил вперед женскую фигуру, ненароком взглянув в ее глаза. Они - зеркало души. Лишь бездушный, расчетливый человек будет прятать эмоции, светящиеся сквозь радужку - кажется, та причина, по которой неприятен Снейп. В очках этой женщины бликовало солнце, не давая увидеть, вцепиться в ее взгляд. Не знаю, отчего это раздражало настолько, что внутри заворочался волк. Адреналин сразу же бросился в кровоток, заставляя время тянуться жевательной резинкой. Через долгие биения пульса я, наконец,упал в эти глаза. Светлые, ласковые, зовущие. Покойные, как лунный блин на темном небосклоне.

***

Седрик задумчиво накрутил на палец шелковистую черную прядь. Чжоу едва слышно вздохнула, панически уставившись в учебник. Такая трогательная. И так мило смущается, стоит ее приобнять на людях, но не отстраняется, а скованно застывает, заставляя этим убирать руку с плеча. А как раздражается Герми! Правда, только один раз, но это того определенно стоило: примчалась откуда-то взмыленная и раздраженная, из короткой косички выпала волнистая прядка и воинственно отлетала от ее шумного дыхания. Уже повернулась к близнецам Уизли, но тут увидела наши скромные обнимашки и, заведя глаза куда-то ближе к мозгу, воскликнула: "Нет, и вы туда же! Ребята, ну имейте уже наконец совесть, куда ни плюнь, одни голубки!" Седрика от приступа хохота, а Чжоу от самовоспламенения спасло только появление Вуда. Диггори побежал прятаться за широкую спину товарища и отметил общую романтическую потрепанность того. Трудно сказать, чьи губки оставили след на загорелой не по сезону шее капитана, но для мисс Джонсон помада явно бледновата. А моя стеснительная девочка нашла место на трибуне рядом с Ханной и Полумной - головки девочек сплелись сверху, словно инь и янь. Умная, хорошая девочка - как-то отстраненно подумалось ему. Может, жениться потом на ней? Мама будет счастлива. Папе-то все-равно, точнее, он в любом случае горд за меня. Диггори осторожно потянулся, не отрывая своего плеча от тоненького Чжоу. Интересно, чего в ней не хватает?