Пять стадий принятия неизбежного

И снова эти серые декорации. Как раз под стать настроению Загадочника. Айви очень удивилась такой просьбе Нигмы, но послушно отвела его в подвал, проверила, не украл ли он что-то, пока был наверху, и заперла. Он уже больше часа лежал на кровати, разглядывая серый в клеточку потолок. В клеточку из-за решётки. То, что он почувствовал там, наверху, иначе, чем горечью и не назовёшь. Ему было горько от того, что они теперь с Пингвином враги. Хотелось всё вернуть обратно. Это до такой степени напугало Нигму, что он тут же попросился назад. Это показалось ему диким и ненормальным. Разве можно жалеть о подобном? Разве Освальд заслуживал прощения? Определённо нет. Лучше уж тут в тусклом свете фонарей, чем там. Здесь он хотя бы может здраво мыслить. Настолько здраво насколько может сумасшедший. Сразу всё встало на свои места стоило влиянию Айви спасть. Теперь, когда его мысли вновь принадлежали лишь ему, он понял, что ему делать, принял решение, которое должен был принять уже давно. Освальд хотел, чтобы между ними всё было как раньше. Что ж… будет. Только пусть потом не жалуется, когда Эд его убьёт. –Торги окончены, – торжественно объявил лже-Освальд, при этом на лице у него была печальная улыбка. –Что ты имеешь в виду? Эдвард взглянул на Кобблпота, сидевшего на стуле, где обычно сидел настоящий Пингвин. Тот лишь раздражённо пожал плечами, но ничего не ответил. Зачем он вообще здесь, если не хочет давать подсказок? Загадка достойная Загадочника. Послышался характерный звук поворачивающегося в замке ключа. В комнату зашёл, прихрамывая, Освальд. Он не поздоровался и не присел на стул, хотя судя по тому, как мужчина болезненно морщился, нога болела адски. Король Готэма обошёл клетку и замер напротив кровати заключённого. Нигма нехотя повернул голову в сторону своего врага. Кобблпот поднял руку и четыре мужика подняли автоматы, целясь в Загадочника. Впрочем, пленник и глазом не повёл, просто снова уставился в потолок. –Что ты задумал? –Ничего. Просто хочу быть уверенным в том, что мои мысли принадлежат только мне, – отстранённо ответил Эд. – А то я начал в этом сомневаться. Лучше скажи, как долго ты сможешь меня здесь держать, Оззи? Пингвина аж передёрнуло от такого обращения к себе. Мужчина уже давно заметил, как сильно это бесило его врага, единственное чего он понять не мог, так это почему Освальд терпел это. Почему-то реакция Пингвина даже доставила определённое удовольствие. Нигма краем глаза заметил, как меняется выражение лица Кобблпота. Может, теперь-то он прибьёт эту девчонку? Скорее всего, нет. Странно, но, похоже, что Пингвин был ей благодарен, иначе его поведение и не объяснить. Хотя нет, не странно. Было бы странно, если он наоборот не придал значения тому, что девушка вытащила его из воды и выходила. Но почему он терпит все эти сюсюканья? Эдвард старался не допускать мысли о том, что у Освальда и этой девицы что-то было. Почему-то эта мысль заставляла злиться ещё сильнее. Вот только задумываться над этим «почему-то» хотелось ещё меньше. Так или иначе, Нигма уже принял решение. Это был самый простой план из всех, что он мог придумать. Снова втереться в доверие, дождаться момента и убить. Просто, даже элегантно, но долго. Впрочем, Эду некуда торопиться. Говорят же, что месть это блюдо, которое подаётся холодным. Загадочнику было даже слегка обидно от осознания, что втереться в доверие к Кобблпоту не составит труда. Правда, делать этот шаг первым не хотелось. Лучше подтолкнуть самого Пингвина. –Я не знаю, Эд, – тихо ответил Освальд, потупив взгляд. – Недолго, наверное… –В таком случае, мы с тобой в тупике. Пингвин кивнул, не было смысла спорить. Они действительно в тупике. Если только… Освальд-галлюцинация резко поднялся со своего места и материализовался в клетке. Он внимательно смотрел на, так сказать, оригинал, нервно теребя пиджак. Что-то предчувствовал. Эдвард тоже чуял. Это его шанс. Пингвин медленно отошёл от клетки и присел на стул, махнув рукой, тем самым велев опустить оружие. Нигма сел на кровати, стараясь не отрывать взгляда от Освальда. Плечи короля преступного мира Готэма содрогнулись. Казалось ещё немного и Кобблпот расплачется, как девчонка. –О нет! – воскликнула галлюцинация. – Неужели он сейчас сделает это?.. –Прости меня, Эд, – неожиданно хрипло прошептал Освальд. – Знаю, надо было уже давно молить тебя о прощении. Но лучше поздно, чем никогда. Так? –Твою мать… Он сделал это, – пробормотал себе под нос лже-Освальд. Нигма лишь озадаченно посмотрел на своего врага. Только сейчас он осознал, как ему не хватало вот этих простых слов. Внутри всё сжалось, желание отомстить словно бы затухло, но лишь на время. В следующее мгновение Загадочник уже убеждал себя, что будет верным отомстить, а не купиться на красивые слова. И всё-таки он медленно кивнул, не обращая внимания на активно протестующую галлюцинацию. Казалось бы, что ещё нужно этому глюку? Но почему-то тот отговаривал Эда от дальнейших действий. Радоваться вроде должен. Первый шаг к примирению, пусть и не долговечному, сделан. Наверное, дело именно в этой недолговечности. –Именно эти слова я и хотел от тебя услышать, ещё тогда, когда привязал к машине. Освальд неожиданно тихо рассмеялся, но непрошеная слеза всё равно скатилась по щеке. Он счастливо улыбнулся, словно у него появилась надежда. А Кобблпот, который галлюцинация, так посмотрел на Нигму, словно испытывал к нему отвращение. В какой-то момент Эдвард и сам почувствовал к себе отвращение. Ему казалось, что он принял верное решение, но какая-то часть его самого активно протестовала против этого. Та часть, которую представлял здесь лже-Освальд. В голове всплыли слова Айви, мол, любящий тебя человек, только из-за своей любви становится перед тобой безоружным. Подобное сложно было сказать, когда дело касалось Освальда, у него всегда есть в запасе козырь, но всё-таки это факт. Он был перед ним беззащитен, как дитя. И верил ему. Хотел верить… –Знаю, что мне надеяться не на что, – полные слёз серо-зелёные глаза встретились с карими. – Но может, мы могли бы ещё стать хотя бы друзьями? –Я не знаю, может быть, и могли бы, – в голосе Нигмы послышались ледяные нотки. – Однако я надеюсь, что ты понимаешь, подобное сразу не простишь, – Освальд виновато опустил глаза, разумеется, он это понимал. – Да и выпустить ты меня не выпустишь, если жить хочешь. Но ты вроде говорил, что скучал по нашим беседам? – Кобблпот удивлённо моргнул, но и кивнуть не забыл. – Тогда можно попробовать начать с этого, но обещать ничего не могу. –Этого более чем достаточно, – на лице Пингвина появилась счастливая улыбка, прямо как в их первую после разморозки встречу. – Тогда до завтра? –До завтра, Освальд. Идиотская улыбка никак не сходила с лица короля Готэма, когда тот уходил. Нигма довольно закинул руки за голову, снова устраиваясь на кровати. И лишь представитель его бессознательного выглядел крайне возмущённым. Эдвард не обращал на это внимания, он был полностью погружён в планирование своей мести. Надо было с самого сначала поступить именно так, но тогда ему, как ни странно, совесть не позволяла, а теперь что-то изменилось. Нет, совесть его по-прежнему грызла, ну, точнее её остатки, но в войне все средства хороши. Смысл сопротивляться и пытаться изобрести велосипед, когда уже есть готовый план? Только вот, что изменилось? Может, дело было в том, что Кобблпот перешёл все границы, сделав Загадочника своим пленником? А может, он просто хотел уже закончить начатое? А может, он просто бежал от каких-то мыслей, прячась за планами мести? Почему-то последняя мысль особенно сильно потревожила Нигму. А вот его галлюцинация наоборот приободрилась. Пингвин зло посмотрел на мужчину, подошёл к самой кровати и навис сверху. Минут пять Эдвард ещё пытался игнорировать это, но в итоге снова резко сел, прожигая Освальда взглядом. Однако Кобблпот не испугался и не отстранился. Они смотрели друг на друга в упор, Нигме даже показалось, что он чувствует дыхание своего врага. Вот только это же галлюцинация. Очень странная галлюцинация. Почему? Потому что глюк начал незаметно поглаживать грудь мужчины. Эд слегка вздрогнул, но не отстранился, продолжая прожигать взглядом ненавистное лицо. А лже-Освальд лишь улыбался, кончиками пальцев пробегая по шее Нигмы, который непроизвольно задержал дыхание. Мужчина поймал себя на том, что разглядывает алые губы. Ухмыльнувшись, Пингвин отстранился: –Знаешь, это ведь не я чудовище, а ты. Или ты взаправду думаешь, что я настолько глуп и не понимаю, что это уловка? И говоря «я», я имел в виду нашего малютку Оззи. *** Первые две недели были самыми неловкими. Бывшие друзья не знали о чём говорить, хотя раньше они могли часами обсуждать какую-нибудь ерунду. И всё же потихоньку, со скрипом они вновь начали искать общие темы. Вначале это был криминальный мир, потом прочитанные недавно книги, новости, планы Освальда на будущее. Разговоры с каждым днём длились всё дольше, а совесть грызла Нигму всё сильнее. Почему-то ему уже не казалось всё это гениальным решением его проблемы. Всё чаще он думал, как же ему поступить, когда придёт время. А Освальд выглядел таким счастливым, как ребёнок. Хотя с каждым днём становилось всё очевидней, что Кобблпот прекрасно понимал к чему всё идёт. Похоже, что он просто наслаждался крупицами внимания Нигмы. А прошлое то ли друзья, то ли враги старались не обсуждать, словно отчаянно боялись этого. Однажды Кобблпот предложил Эдварду прогуляться по дому без воздействия Айви и даже без охраны, но Нигма отказался, мотивировав это тем, что ещё не до конца уверен в себе и своих поступках. Пингвин был очень озадачен подобным ответом, но и настаивать не стал. Эд прекрасно понимал, что, по сути, Освальд предлагал свободу, но он не был к этому готов. Свобода означало для него призыв к действиям. А он не был уверен, что готов спустить курок снова. Решимость с каждым днём таяла прямо на глазах. Притворяться было всё сложнее. Наверное, дело в том, что Эдвард понимал, что Освальд был, а возможно и до сих пор является, его единственным другом, которого он не хотел терять. Да вот только он вроде и хотел снова общаться с Освальдом, как раньше, но понимал, что это невозможно, не после такого, а обманывать друга не хотелось. Ко всему прочему что-то подсказывало Эду, что Освальд неспроста сделал ему такое предложение, но задумываться над этим не хотелось. Ведь это означало, что своего Нигма всё-таки добился и уничтожил Кобблпота, оставив лишь его бледную копию, которая и жить-то не хотела, но подчинялась одному из самых древних инстинктов – инстинкту самосохранения. За то время, что они вновь играли в друзей, Кобблпот стал как-то чересчур заботлив. Несмотря на проблемы с законом или очередными упёртыми баранами, нежелающими признавать в нём короля, Пингвин всё равно приходил и интересовался не нужно ли что-то его пленнику. Как бы плохо ему не было. Однажды он приковылял после перестрелки, пуля лишь слегка задела плечо, но всё равно выглядел Освальд плохо. Вместе с ним пришла и Айви, которая весь вечер причитала и старалась помочь своему Пингви. Почему-то присутствие девушки делало Эдварда особенно раздражительным, но он изо всех сил сдерживал себя. Так незаметно пролетело почти три месяца. При этом Нигме казалось, будто он спал всё это время. Что это просто какой-то дурной сон, ночной кошмар. Его галлюцинация никуда не делась, но и советов не давала. Освальд-галлюцинация лишь раздражённо фыркал и окидывал мужчину презрительными взглядами. Иногда приставал самым непристойным образом, но редко. И всё же когда нечто подобное случалось, Нигма буквально ловил себя на неприличных мыслях, которые его до чёртиков пугали. До такой степени, что он потом целую ночь не мог уснуть, боясь, что ему может присниться что-нибудь подобное. Эд не знал, как объяснить собственное поведение. Но даже не это озадачивало Загадочника. Почему глюк не исчезал? В прошлый раз ему удалось избавиться от него, а в этот никак. Ещё и молчал при этом. Освальд тоже стал замечать странную перемену в настроение Нигмы. Если вначале Загадочник старался, разговаривал с ним, даже смеялся над его шутками, то сейчас Эдвард всё чаще молчал и о чём-то напряжённо думал. Он не был дураком и прекрасно понимал, на что его друг надеялся. От этого было как-то горько, но неожиданностью это не назовёшь. Эдвард планировал его убить. Втереться в доверие и убить. В какой-то момент Кобблпот даже решился дать ему то, чего он хотел. Однако отказ Эдварда не на шутку озадачил его. Он понятия не имел, что происходило в голове Загадочника. Конечно, Пингвин знал, что у Эда были галлюцинации, но они никогда это не обсуждали. И, наверное, это даже к лучшему. В противном случае Нигма бы выдал свои намерения. Пусть хоть так, не взаправду, но Освальд нуждался в их разговорах. Его даже теперь реже мучали кошмары. Но и продолжаться так не могло. Надо было что-то делать. Он даже знал что, но оттягивал момент как мог. Кобблпот как раз рассказывал о невесть как выжившем Бутче, который вместе со своей подружкой составляли ему конкуренцию, когда Нигма демонстративно отвернулся от него. Пленник разглядывал серую стену так, словно увидел там какое-то произведение искусства. Надо было оскорбиться, но Пингвин понимал, что возможно это было не пренебрежение, а предостережение. Возможно, Эд хотел поговорить о чём-то более важном. Или его просто отвлекла галлюцинация. Освальд затаил дыхание, ждал, и его ожидание было вознаграждено. –У тебя бывало так, что ты знаешь, что тебе нужно сделать, но что-то вечно тебя останавливает? –Бывало, – понимающе кивнул Кобблпот, нервно сглатывая скопившуюся слюну, всё нутро сжалось в предвкушение чего-то нехорошего. – Просто нужно разобраться что к чему. –Я хотел бы какое-то время побыть один. Можно? Охрана не в счёт, – Нигма не оборачивался, а его ледяной тон заставил Пингвина содрогнуться всем телом. – Мне нужно разобраться. –Эд?.. –Я серьёзно, Освальд. –Ладно. Пингвин и сам не узнал свой голос. Тихий и какой-то даже писклявый. Но говорить что-либо ещё было бессмысленно. Он просто ушёл, оставив то ли Загадочника, то ли Эдварда Нигму за раздумьями. Наверху его встретила удивлённая Айви, она уже привыкла, что мужчина покидал подвал далеко за полночь. Ей даже спрашивать не надо было, она и так поняла, что-то произошло. Освальд лишь сказал, что будет у себя и прошёл мимо. Похоже, сегодня хозяин дома вновь получит очередную порцию ночных кошмаров. Проклиная Загадочника, девушка спустилась в подвал, благо ей это теперь не воспрещалось. Нигма лежал на кровати, тупо пялясь в потолок. Айви почти сразу заметила меланхолическое настроение обитателя этой камеры. Теперь, когда один из охранников отвечал за то, чтобы в комнате играла музыка, это было сложно не заметить. Старый проигрыватель стоял в углу. Эту просьбу пленника Освальд исполнил почти сразу же, стоило только попросить. Меланхоличная, как и хозяин этой комнаты, музыка заполняла всё пространство, пронизывая каждую клеточку тела. Пэппер присела на стул, который ещё не вернули на место возле стены, и внимательно прислушалась к мелодии. Она была ей незнакома, но это однозначно было что-то из классики. –О чём думаете, мистер Нигма? –Айви… – задумчиво протянул Эдвард. – А ты разве не должна сюсюкать со своим Пингви? –Сюсюкать? – девушка рассмеялась. – С чего бы это? –По-моему, только слепой и глухой не заметит, что ты в него влюблена, – уже раздражённо отозвался мужчина. Ничего он не мог с собой поделать, когда дело касалось этой девицы. Не нравилась она ему. Заливистый смех девушки заставил мужчину немного оживиться и взглянуть на развеселившуюся гостью. Жестом он попросил сделать музыку потише и вопросительно взглянул на Айви. Однако она ещё не просмеялась и, едва бросив взгляд на мужчину, рассмеялась ещё громче, как маленькая девочка. Вот только что именно ей казалось забавным, было для Эда загадкой. Охранники тоже переглянулись, один из них даже как-то нервно сжал автомат. Вытерев слёзы, выступившие от смеха, девушка всё же решилась объяснить причину своего веселья: –Простите, мистер Нигма, но Оззи не в моём вкусе. Я люблю его, но как брата, которого у меня никогда не было, – она снова рассмеялась, глядя на недоумевающего мужчину. – Знаете, что самое забавное? Это был мой маленький эксперимент. И его результаты оказались просто ошеломительными. Девушка в очередной раз залилась смехом, пока Эд пытался понять, о каком эксперименте шла речь. Для неё самой это было спонтанностью. Это был даже не эксперимент, как она громко выразилась, а скорее просто наблюдение. Впрочем, Эдвард не мог не отметить какого-то странного облегчения от того, что эта девица ни на что не претендовала. У его лже-Освальда тут же на лице появилась какая-то самодовольная ухмылка, что не укрылось от Загадочника. Ещё бы, это же, в конце концов, его глюк. И это всё определённо его раздражало. Сняв очки, одной рукой потирая переносицу, а другой крутя снятые очки, Эд раздражённо заговорил, слегка повысив тон: –Со стороны именно так и казалось, мисс Пэппер. Кто ж знал? Но всё же откуда вам знать, что он не в вашем вкусе? –Знаю, вы будете в шоке, но мне вообще-то официально не так давно исполнилось шестнадцать. Так что я пока попросту не задумываюсь над такими вещами. Загадочник сел на кровати, осматривая девицу с ног до головы. Ей-то шестнадцать? На вид ей уже за двадцать давно перевалило. И тут Нигма вспомнил странную фразу Освальда, мол, девушку состарили, а мозгов не добавили. Он озадаченно почесал макушку, пытаясь сложить этот странный паззл. Лже-Освальд тоже выглядел задумчивым, видимо, даже на подсознательном уровне Эд ещё не разобрался с этой загадкой. Айви лишь улыбнулась в ответ на это и решила помочь: –Я повстречалась с одним из подопытных Хьюго Стрэнджа. Он мог состарить человека прикосновением и таким образом убивал. Однако мне повезло, я выскользнула из его рук и упала в реку. Когда очнулась, то была уже такой. А благодаря Оззи у меня появились высококачественные поддельные документы. Ни один коп не докопается. –Ладно, допустим, – согласился мужчина. Это на самом деле многое объясняло. Да почти всё! – А что за эксперимент? –Эксперимент на ревность. *** Слова уже более суток не шли из головы Загадочника. Эксперимент на ревность. Он смутно помнил, как девушка объясняла, что это было сумбурное решение, даже не решение, а наблюдение. Она почти сразу заметила его странное поведение и просто немного подначивала всё это время, чтобы удостовериться в своей правоте. Девушка просто хотела проверить его реакцию. И это было бы даже смешно, если бы только Эдвард с удивлением не осознал, что колкое чувство, которое его беспокоило при виде девушки, действительно было ревностью. Он был хорошо знаком с этим чувством. И как только раньше его не опознал? Зато его глюк был чересчур уж доволен, словно именно эту мысль он пытался всё это время донести до Нигмы. Осознание окончательно спутало все карты. Мужчина, плюнув на холод и сырость, плюхнулся прямо на пол посередине клетки. Рядом с ним топтался Освальд, радостно потирая руки, словно готовил речь. Разумеется, он её готовил, не мог же он просто промолчать. Не после такого. Эдвард и сам бы не стал молчать. Почему-то заявление Айви выбило у него почву из-под ног. И если до этого он просил Кобблпота оставить его лишь для того, чтобы укорениться в своих намерениях, то теперь всё ускользало, подобно воде, сквозь пальцы. Наконец, Эд не выдержал: –Да скажи ты уже то, что хочешь, да разбежимся! Однако глюк лишь хихикнул и наклонился над Нигмой с какой-то странной улыбкой на лице. Медленно вытянул руку и погладил Эда по лицу, который даже не отреагировал на это действие, в очередной раз игнорируя волнующее чувство, возникшее едва лже-Освальд коснулся его. Он уже догадывался откуда оно, но признавать это не хотел. Кобблпот осторожно прочертил кончиками пальцев линию скул, также медленно коснулся нижней губы Загадочника большим пальцем, поглаживая. А тот лишь слегка нахмурился в ответ. Видимо лже-Пингвин не этого ожидал, потому что тут же, разочарованно вздохнув, отстранился, выпрямляясь: –Всё тебе расскажи, да покажи. –Почему ты, чёрт побери, всё ещё здесь? Что тебе надо от меня?! – почти срываясь на крик, яростно вопрошал Эдвард. – От тебя ни толку, ни пользы! Освальд явно не обиделся на эти слова, сказанные в порыве гнева, наоборот, он выглядел умиротворённым, словно добился того, чего хотел. Нигма же чувствовал себя словно опустошённым. Как он умудрился докатиться до такого состояния, он так и не понял. Неужели хватило лишь пары слов этой наглой рыжей девицы? С чего ему вообще ей верить? Может, он просто накрутил себя? Да, даже если и накрутил, то факт остаётся фактом, он действительно расхотел убивать своего друга. И ревность тоже имела место быть. Эд хотел бы убедить себя, что просто рехнулся или у него какой-нибудь новомодный стокгольмский синдром, но понимал, что всё это чушь. И от этого все душевные силы разом кончились. Хотелось просто лежать вот так на полу и не шевелиться, ненавидя в первую очередь себя. За слабость. Даже улыбающийся во все тридцать два зуба лже-Освальд больше не раздражал. Он словно бы стал частью этих серых декораций, как и эти тупоголовые охранники, которые беспокойно потряхивали оружием. А вот Пингвин не хотел признавать себя частью интерьера. В очередной раз радостно потирая руки, он известил так резко ушедшего в себя Загадочника: –Похоже, мы с тобой на предпоследней стадии. Даёшь депрессию!