Пять стадий принятия неизбежного

–Что ты сказал? – Нигма задумчиво взглянул на свою галлюцинацию. Его слова обрушились на мужчину, как снег на голову, заставив шестерёнки со скрипом прийти в движение. –Даёшь депрессию! – радостно рассмеялся Освальд, склоняя голову набок. –Нет, ты сказал что-то про предпоследнюю стадию. Какие ещё стадии? В этот момент Загадочника даже не волновал тот факт, что его конвоиры при первой же возможности доложат боссу о разговорах Эда с самим собой. Разум уцепился за слова Пингвина. Даже его дилемма отошла на задний план. Столько времени его глюк не давал ему никаких подсказок, а тут словно проболтался. Кобблпот действительно тут же сделал вид, будто сам в шоке от этого, но сразу же рассмеялся вновь. Нигма приподнялся на локтях, наблюдая за галлюцинацией. Освальд, тихо посмеиваясь, отошёл к выходу из клетки, но не вышел. Он внимательно оглядел себя с ног до головы, поправил галстук, застегнул пиджак, словно готовился уходить, но с места не двинулся. Раздражённо фыркнув, Пингвин всплеснул руками: –Похоже, у тебя совсем мозги заржавели, пока ты отдыхаешь на нарах. Или это на тебя так заморозка повлияла? Ладно, я дам тебе подсказку, – Кобблпот задумался. – Путь ко мне не близок, но ты уже в пути. Вначале ты будешь это отрицать. Потом будешь злиться на меня. Будешь торговаться с совестью, борясь с желанием всё бросить. И лишь потеряв почти надежду, доберёшься до меня. Что я? –Это что?.. Загадка? – Нигма недоумевающе разглядывал галлюцинацию. – Знаешь, загадывать загадки ты совершенно не умеешь, – Эдвард опустился обратно на пол, раздумывая над данной подсказкой. Ему вспомнились слова лже-Освальда о торгах и депрессии, словно нарочно, или вовремя. – Ты говоришь о принятии? –Бинго! – Пингвин закивал, хотя он и был слегка оскорблён заявлением Нигмы по поводу его загадки. – Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. –Пять стадий принятия неизбежного. О каком принятии идёт речь? Что я, по-твоему, должен принять? –Я не знаю. Эд снова перевёл взгляд на Кобблпота. Сама невинность, вот только взгляд у него был хитрый-прехитрый. Разумеется, он всё знал, он же часть бессознательного Загадочника. Та часть, которая понятия не имела о том, что такое хорошая загадка. Да и загадка в принципе… Нигма сел на полу, не обращая внимания на пыль, оставшуюся на его тюремной робе. Впадать в депрессию резко расхотелось. Правда, он не был уверен, а собирался ли он вообще в неё впадать. Вместо этого появилась острая потребность сложить уже наконец-то этот странный паззл и понять, что от него хотела галлюцинация. Подобная потребность у него возникала только один раз, когда он хотел узнать побольше про Совиный суд. Один из охранников двинулся к выходу, решив, что дальше наблюдать за этим безумием бессмысленно. Если Освальд и не знал до этого, или не был до конца уверен, что у Эдварда глюки, то теперь он точно будет в курсе. Однако это всё также не волновало. Нигма лихорадочно соображал. Что до него пыталось донести подсознание? На самом деле мужчина уже давно чувствовал, что словно избегает какой-то мысли, отмахиваясь от неё, как от надоедливой мухи. Но какая именно это была мысль, он не знал, лишь смутно догадывался, но тут же откидывал свои догадки подальше, чтобы о них никогда не вспоминать. Заключённый резко поднялся на ноги и подошёл к Освальду. Пингвин гордо выпрямился, но всё равно был ниже ростом. Он и в жизни так частенько делал, хотел казаться выше, чем есть на самом деле. –Всё ты знаешь. Что я должен принять? –Я не знаю! – уже раздражённо воскликнул Кобблпот. –Он прав, у тебя мозги заржавели, – до боли знакомый голос позади заставил мужчину содрогнуться. Это был его голос, а точнее голос его тёмной сущности. – Не пора ли уже тебе принять себя таким, какой ты есть, взглянуть правде в глаза? Вроде я тебе уже нечто подобное говорил когда-то. Не так ли? Нигма резко развернулся. Он думал, что сейчас столкнётся с взглядом его собственных карих глаз, но нет. Позади никого не было. У Эда мурашки ползли по спине, он так давно не видел самого себя, свою тёмную половину. И если честно не был уверен, что хотел бы встретиться с собою вновь. Он и так сумасшедший, а если его тёмная версия возьмёт дело в свои руки, то это вообще будет катастрофа. Сделав несколько неуверенных шагов, мужчина замер. Хотелось зажмуриться сказать себе, что всё хорошо, досчитать до десяти и проснуться у себя дома, ещё до того, как он убил мисс Крингл. И даже до того, как убил офицера Догерти. Просто начать сначала. –Тебе нужно вспомнить о тех временах, когда ты не был одержим местью, Эд. Мужчина обернулся, но и сказавшего это Освальда на месте не оказалось. Казалось бы, надо радоваться, что галлюцинации отступили, но Нигме стало страшно. Он ощущал себя потерянным, словно выброшенный на улицу щенок. До такой степени привык к компании, что теперь особенно остро ощутил своё одиночество. Здесь он был один. Лишь голые серые стены и такой же серый потолок сверху. Трое охранников не считается, у них была лишь одна забота – пристрелить пленника, если тот задумает сбежать. Откуда-то подуло холодом или мужчине это только показалось? *** Прошло четыре дня. Нигма был бесконечно благодарен Освальду за то, что тот не примчался, едва услышав о галлюцинациях, а оставил в покое, как его и просили. Тишина и серый пейзаж помогали концентрироваться, так что Эд мог не отвлекаться. Он последовал совету и вспоминал те дни, когда они с Освальдом только познакомились, дни в Аркхэме, когда его друг навещал его каждые выходные, а то и по два раза на неделе, предвыборную кампанию и вечера перед камином в гостиной. Он не знал, что именно пытался отыскать среди таких далёких воспоминаний. В какой-то момент он просто признал, что скучал по тем временам и хотел бы всё вернуть, больше не пугаясь этой мысли. Но всё это было не то. Тогда мужчина решил определить, в какой именно момент Пингвин влюбился в него. Да так и не смог понять. Как будто Кобблпот всегда питал к нему такие сильные чувства. С самого первого дня. Хотя нет, не с первого, это уж чересчур. Скорее с тех самых пор, как жил у него в квартире. В эти дни Нигма мало ел и спал, так что он даже не заметил, как провалился в сон. Ему снилась гостиная особняка Освальда. В камине горел огонь. Вечер. За окном шёл дождь. Он сидел на диване и что-то печатал на ноутбуке, вроде составлял распорядок дня для Пингвина. Почему он этим занимался здесь, а не в кабинете? А чёрт его знает. Обязанности мэра, обязанности преступного короля Готэма... Всё плыло перед глазами от внезапно накатившей усталости. Он даже не услышал шагов позади, лишь почувствовал чужие руки, которые легли ему на плечи. Однако мужчина не стал оборачиваться, вместо этого он продолжил печатать. Но потом незваный гость начал разминать ему плечи. Постепенно напряжение уходило, его место заняла расслабленность. Эд отложил ноутбук, чтобы случайно его не выронить, наслаждаясь прикосновениями чужих, но почему-то в то же время таких родных, рук. Нигма протестующе что-то промычал, когда заботливые руки исчезли. Он обернулся и увидел Освальда. Тот обворожительно улыбнулся и плюхнулся рядом на диван. Только сейчас Эдвард разглядел алую помаду на губах, ловя себя на том, что уже неприлично долго пялится на губы Кобблпота. Но Пингвина это не смущало, он выглядел счастливым, словно ради этого непристойного интереса всё и затевалось. –Нравится? Однако хозяин дома не дал ответить немного ошалевшему Нигме. Вместо того чтобы дождаться ответа, мужчина придвинулся ближе и поцеловал. Первой мыслью Эда было прекратить это безумие, а второй было то, что он не ощущает отвращения. Даже наоборот. Желание затопило разум. Ему не хотелось отпускать Пингвина из своих объятий. Эд прикусил нижнюю губу хозяина дома чуть сильнее, чем планировал. Намного сильнее. Он даже почувствовал металлический привкус чужой крови. Освальд высвободился из объятий, переводя дыхание, и попытался коснуться рукой прокусанной, припухшей, немного кровоточащей губы, но Загадочник не позволил этого сделать. Он перехватил руку Кобблпота. Не отпуская, свободной рукой Нигма коснулся нижней губы. На кончиках пальцев осталась кровь, которую Эд осторожно размазал поверх красной помады. Ему казалось, будто он наблюдает за всем этим со стороны, будто это и не он вовсе. Даже на какой-то короткий миг он осознал, что это сон, и просто позволил себе плыть по течению. Теперь губы Освальда приняли вишнёвый оттенок в этом полумраке. Когда Нигма заговорил, он не узнал собственного голоса, который стал грубее от внезапно накатившего возбуждения: –Так мне больше нравится. –Я учту, – Кобблпот глянул на него из-под опущенных ресниц, застенчиво улыбаясь. Мужчина резко сел. Это был всего лишь сон. Какой-то ночной кошмар. Над ним навис Пингвин с улыбкой от уха до уха. Вначале Эдвард напрягся, думая, что это настоящий, но потом заметил, что губы у Освальда были вишнёвого оттенка. Совсем, как в его сне. Галлюцинация рассмеялась ему прямо в лицо. Мужчина рукой поправил торчащие в разные стороны волосы, восклицая: –Что это, чёрт тебя дери, было?! –Прости, не удержался. Нигма лишь откинулся назад, его галлюцинация, снова тут. С чего бы это? Мужчина лишь устало потёр глаза, предварительно сняв очки. Он даже не подозревал, что настоящий Освальд Кобблпот в этот самый момент наблюдал за ним. С помощью видеокамер. Король Готэма уважал желание Эда побыть одному, но после того, как к нему заявился один из охранников, рассказав, как Загадочник разговаривает с пустотой, Освальд стал за ним приглядывать, пока была такая возможность. Сидел у себя в кабинете, на монитор компьютера поступали изображения со всех четырёх камер, что расположились у него в подвале. Эти четыре дня его друг вёл себя тихо, но сейчас он опять говорил с кем-то, кого мог видеть только он. Айви проскользнула в кабинет, принеся для Пингвина чай. Мужчина благодарно принял кружку, а девушка воспользовалась моментом и посмотрела на монитор. В последние дни Кобблпот был сам не свой и это пугало девушку. Она осторожно коснулась его непослушных волос, поглаживая, успокаивая. Освальд уже успел привыкнуть к такому поведению своей спасительницы, так что не стал возмущённо кричать, чтобы она убрала руки. Надоест, сама отстанет. На самом деле он ей многое спускал с рук, позволяя вить из себя верёвки. –Как думаешь, с кем он говорит, Оззи? –Сколько раз я просил тебя не называть меня так? Я не Оззи и уж тем более не Пингви, – устало пробормотал себе под нос Пингвин, но потом смягчился и ответил на поставленный вопрос. – Не знаю. Может, с Изабеллой? –Вряд ли, Пингвинёнок. Кто бы это ни был, он, или она, его раздражает. –Какой я тебе Пингвинёнок? – сил возмущаться не осталось. – Ладно, съезди в клуб, посмотри, как там дела. Я хочу сегодня побыть дома. –Конечно, – кивнула девушка, но при этом у Освальда было чувство, что она что-то заподозрила. Впрочем, это уже неважно. Пора было с этим покончить. *** Нигма прожигал взглядом навязчивое видение, а Освальд всё молчал, лишь смотрел в ответ не менее вызывающе. Эд пытался осмыслить свой сон, но доверять своему уже чересчур больному разуму не хотелось. Мало ли что приснилось? Вовсе не обязательно строить, исходя из этого, какие-то выводы. За такими мыслями мужчина даже не заметил вошедшего уже настоящего Пингвина. Лишь услышал, как тот отсылал охрану. Конвоиры удивлённо переглянулись, но возражать не стали. Эд посмотрел на Кобблпота и увидел, как тот подошёл к стене, возле которой обычно стоял стул, и потащил этот предмет мебели к двери. Он закрыл её на ключ, ещё и подпёр стулом. Что же он задумал? Но озвучить свой вопрос Нигма не решился. Освальд тем временем подошёл к клетке и заглянул в карие глаза своего пленника, который, мягко говоря, недоумевал при виде происходящего. Пингвин выглядел напуганным, но в то же время решительным, словно он принял для себя какое-то решение, от которого теперь зависело слишком многое. В том числе и его жизнь. Нехорошее предчувствие заставило Эда поёжиться под этим решительным взглядом серо-зелёных глаз. –Извини, что потревожил, – тихо заговорил Кобблпот. – Но мне кажется, что я нашёл выход из нашего тупика, – мужчина ухмыльнулся, пытаясь скрыть свою печаль. Получалось это у него плохо. – Я на самом деле уже давно нашёл этот выход, просто не хотел торопиться. Нужно было кое с чем разобраться. –О нет… – медленно протянул глюк. – Ты ведь понимаешь, что это значит? Времени уже почти не остаётся. Однако Нигма проигнорировал это заявление своей галлюцинации. Вместо этого он продолжил наблюдать за Пингвином, который медленно двинулся к рубильнику. Освальд знал на что идёт. Это было очевидно. Он боялся, но и отступаться не собирался. Возле рубильника мужчина замер и, не оборачиваясь, тяжёло вздохнул. Эд напрягся. Что могло до такой степени беспокоить Пингвина? Была у него одна догадка, но он почему-то надеялся на то, что ошибался. Освальд медленно развернулся и опёрся на стену возле рубильника. –Знаешь, я действительно верил, что мою ошибку можно как-то исправить. Надеялся, что у нас ещё что-то может быть, – неужели это слёзы в глазах короля Готэма? – Но я никогда не думал, что в итоге буду держать тебя в плену. Вначале это было соблазнительно, но со временем я понял, что мой поступок не имеет оправданий и пришёл к одному единственному выводу. Думаю, ты уже понял к какому. Рука Кобблпота легла на рубильник. Миг и прутья решётки были уже обесточены. Он хочет выпустить его? Эдвард поднялся с кровати и встал посреди своей камеры, ожидая продолжения этого странного и немного безумного спектакля. Освальд подошёл к двери, порылся в карманах и достал ключи. Медленно, словно оттягивая момент, мужчина открывал замок немного дрожащими руками. Нигма заметил, что у него действительно глаза полны пока ещё непролитых слёз. Пингвин вошёл, припадая на больную ногу больше обычного. Или это уже стало для него нормой? Мужчины стояли друг напротив друга, один не понимал происходящего, а второй отчаянно пытался держать лицо. Освальд снова сунул руку в карман, доставая револьвер. Увидев оружие, Загадочник почувствовал, как всё его нутро сжалось от этого нехорошего предчувствия. Нет, он знал, что Кобблпот не убьёт его, но тогда это могло означать лишь одно. Его догадка была верна. Но он не был к этому готов. Король Готэма нерешительно повертел оружие в руках, тогда как его жалкая копия, порождённая больным сознанием Нигмы, протестующе вмешалась: –Ты ведь знаешь, что это значит! Выслушай меня! Однако и сейчас Эдвард с лёгкостью отмахнулся от галлюцинации. Освальд казался жалким, но он и не боялся показаться таковым, он словно бы действительно был бледной копией самого себя. Стараясь сохранить лицо, мужчина протянул револьвер своему некогда лучшему другу, тем самым подписывая свой смертный приговор. Ему даже почему-то не было страшно. Смерть от руки человека, которого любишь, не самая страшная смерть, решил про себя Пингвин, который никогда не планировал дожить до старости. Нигма был поражён до глубины души, но буквально на автопилоте взял пистолет в руки. Также, толком не понимая чего от него ждут, Эд проверил на месте ли патроны. Барабан был полностью заряжен. Неужели Освальд действительно хотел этого? Внезапная волна отвращения к самому себе накрыла Нигму. В голове вертелся лишь один вопрос. Во что они превратились? –Убей меня, – тихо умоляюще прошептал Кобблпот. –Это не правильно! – закричал лже-Освальд. – Ты знаешь, что это неправильно! Ты не хочешь его убивать! И не пытайся мне врать! Загадочник невольно отвлёкся и взглянул на галлюцинацию. Настоящий Пингвин проследил за взглядом своего палача, но уткнулся в пустоту. Он не мог увидеть воображаемого друга другого человека. Однако мужчина понял, что Айви была права, кто бы это ни был, он дико раздражал Нигму. Освальд видел какую-то нерешительность во взгляде Эда. Знал, что это помешало ему и в прошлый раз. Но король Готэма уже принял решение. Он принял его ещё тогда, когда инсценировал побег Загадочника, но глупо понадеялся на лучшее. А в итоге? А в итоге они продолжали отыгрывать этот глупый спектакль. И пора бы им уже довести его до логичной развязки. –Я почти не боюсь, – прошептал Кобблпот, словно утешая противника. – Это правильно. Знаешь, ведь я никогда не заслуживал такого друга, как ты. То, что я сделал с тобой… такие вещи не прощают. За такое платят кровью. Просто сделай это. И мы все получим то, чего хотим, – мужчина тяжёло вздохнул, замечая, как его друг снова начинает пялиться в пустоту. – Я знаю, что у тебя галлюцинации, – Эд встрепенулся, сосредотачиваясь на Освальде. Он не был удивлён, и всё же Кобблпот счёл нужным объяснить. – Один из охранников доложил, думаю, ты и без меня это знаешь, да и Айви упоминала. Этот болван сказал, что ты говорил о принятии чего-то. Уж не знаю, с чем ты пытался смириться. Но я уже смирился с неизбежным. Всё прямо как по учебнику психологии, – мужчина попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. – Тогда, на пирсе, я отрицал саму возможность того, что ты мне навредишь. Позже злился на тебя, хотел убить, а когда понял, что не смогу, начал торговаться. Доторговался до того, что вначале заморозил тебя, а потом засадил сюда. Потом был в депрессии. Не хотел я держать под замком любимого человека. Не хотел и не хочу. Теперь я смирился. Тебе нужна некая завершённость, а я просто устал сопротивляться. Можешь не обращать на меня внимания и… ну… переговорить с… если надо… Нигма жестом остановил Освальда, не желая лишний раз слышать о собственном безумии. Однако Пингвин был прав, ему нужно сделать паузу. С каждой секундой глюк повышал голос, совсем скоро перейдёт на истошный крик. Задумчиво повертев в руках пистолет, Нигма постарался заглушить голос воображаемого Кобблпота. Без толку. Загадочник снял очки, потирая переносицу, а потом сделал то, что до чёртиков напугало настоящего Освальда, он залепил себе пощёчину. Однако галлюцинация лишь рассмеялась и поинтересовалась, когда подобные методы вообще помогали. Если подумать, то никогда. Чертыхнувшись, Эдвард крутанулся на месте, прямо за спиной его ждал лже-Кобблпот. Мужчина видел вызов в серо-зелёных, совсем как у реального, глазах. –Ладно, – прорычал от безысходности Эд, – я готов тебя выслушать. Лишь бы ты заткнулся. Однако воображаемый Пингвин, до этого страстно желающий что-то ему поведать, умолк. Хитро улыбнулся и стал обходить мужчину. Эд непроизвольно стал поворачиваться, стараясь не отрывать немного безумного взгляда от своей галлюцинации. Освальд замер рядом с Освальдом. Эдвард почувствовал, как начинает дуреть от вида двух Кобблпотов, стоящих рядом. Тот, у которого на губах была вишнёвая помада, широко улыбался, чему-то искренне радуясь. А второй еле сдерживал слёзы, стараясь при этом не выдать своего искреннего недоумения от того, что его любимый человек разговаривал с пустотой, а ещё Эд заметил, как тот непроизвольно сжался в комок, видя, как он поудобнее перехватил револьвер. –А почему собственно он? – копия Пингвина указала на оригинал, при этом разглядывая его. – Мы похожи, как две капли воды. Даже мельчайшие детали. Поразительно! – Нигма нахмурился, не совсем понимая сути заданного вопроса, Освальд лишь тяжёло вздохнул. – Я твоя галлюцинация, я мог выглядеть совершенно иначе. Я мог быть Изабеллой или мисс Крингл. Разницы не вижу, уж прости. Я мог быть более тёмной версией тебя. Я мог быть вообще незнакомцем, которого ты случайно повстречал где-нибудь на улице. Но я он. Почему? Нигма в ответ лишь пожал плечами. Да мало ли почему? Может, дело в том, что он просто скучал по былым временам? Или просто ему хотелось напоминать себе из-за кого он здесь? Причин может быть превеликое множество. Глюк взвыл, выглядел он так, будто объяснял трёхлетнему ребёнку, почему небо голубое, а коровки говорят «му». Он был раздражён и немного зол, но сделав очередной вдох-выдох, мужчина продолжил доносить истину до неверующих. –Ладно, чёрт с тобой, поехали дальше. Я просил тебя вспомнить о том, что было до того, как ты ослеп от жажды мести. Так вот тебе ряд вопросов для размышлений. Почему ты сразу заинтересовался Пингвином? И не говори, что это только из-за того, что он мог стать твоим наставником. Если уж на то пошло, то вспомни те времена, когда прятал его у себя и выхаживал. Он был подавлен, а ты вытаскивал его из депрессии. Зачем? Тебе-то какая была разница? Нашёл бы другой пример для подражания. Молчишь? Молчи, – Кобблпот перевёл дыхание, давая возможность Нигме немного поразмышлять. Впрочем, только Эд открыл было рот, как глюк заговорил снова. – А помнишь, как с замиранием сердца ждал ваших встреч в Аркхэме? И не говори, что это не так. Я у тебя в голове, мне лучше знать. А когда Освальд тебя освободил, помнишь что было? Вначале ты ему показал, что избиратели его любят. Зачем это тебе было нужно? А ещё если отбросить все формальности, то, по сути, вы с Бутчем боролись за внимание Пингвина. И не говори, что это не так. Ты подставил Бутча, демонстрируя свою готовность защищать Освальда даже ценой своей жизни. Ты хотел, чтобы внимание Освальда принадлежало тебе и только тебе. Ты хотел, чтобы Освальд был твоим, – Загадочник хотел было что-то протестующе выкрикнуть, но передумал. Не было бы рядом настоящего Пингвина, он бы уже высказался. – Твоё отношение к нему уже сложно было назвать исключительно дружеским. Ведь так? Глюк положил руки на плечи настоящего Кобблпота. Нигма лишь резко покачал головой, мысленно крича, что это не так. Но чем дольше он думал, тем отчётливее понимал, что в этом всё же была доля правды. В последние дни он всё чаще ловил себя на мысли, что в те дни они с Освальдом уже не были просто друзьями. Загадочник убеждал себя в том, что это были уже почти что родственные отношения, но сегодняшний сон лишь подтверждал худшие опасения мужчины. Да и все предыдущие приставания лже-Освальда тоже служили лишь доказательством правоты глюка. –Ты знаешь, что я прав, – заговорщицки подмигнул Пингвин. – Просто боишься в этом признаться даже самому себе. И к тому же, ты помнишь тот последний день перед тем, как ты встретил Изабеллу? Помнишь, как Оззи вёл себя странно весь день? Всё пытался что-то сказать, но не решался. Только слепой бы не понял, что его так напрягало, о чём он хотел поговорить. Не отрицай! В тот день он пригласил тебя на ужин. А ты заявил, что принесёшь хорошее вино. Ты помнишь, как долго ты выбирал это самое вино? Ты искал не просто хорошее, а идеальное. А теперь внимание, вопрос! Если это был простой ужин двух друзей, то к чему такие хлопоты? А теперь ответ. Может, ты знал, догадывался, о чём пойдёт речь? Может, ты хотел этого? Хотел уже расставить все точки на i, ведь сам ты не мог определиться, что именно чувствуешь? Ты предвкушал ответы. Ты хотел услышать от него признание. –Чушь!!! Эдвард и сам не понял, в какой момент начал злиться, он просто не понимал, почему даже его бессознательное пытается его убедить в том, что он… нет! Нигма даже думать об это не хотел. Но скрыть гнев не мог. Мужчина весь напрягся, часто дышал, а рука с пистолетом то поднималась, то опускалась. Крик получился чересчур уж громкий, бедный настоящий Освальд вздрогнул и зажмурился, успев попрощаться с жизнью. И сейчас медленно приоткрыл сначала правый глаз, словно боясь даже взглянуть на Загадочника. Только убедившись, что его шкуре пока ничего не угрожало, Пингвин вновь открыл глаза, которые блестели от непролитых слёз. Эд видел, что его бывший лучший друг не хотел умирать. Но тогда почему он пришёл к нему и просит о том, чтобы его убили? –Я, конечно, всё понимаю, что первая любовь оставляет неизгладимый след и всё такое, – вновь отвлёк Нигму глюк. – Но признай, что это была не любовь. –А что тогда? – огрызнулся мужчина. –То, что так похоже на любовь, но будет пострашнее. То, что делает тебя зависимым от другого человека, нездорово зависимым. Одержимость, – лже-Освальд пошло улыбнулся. – Признай, Эд, ты зациклился. Но пора двигаться дальше. Признай, что когда услышал про ужин, то подумал, будто это не просто деловая или дружеская встреча. Просто признай это. Ну же! Ужин, вы одни в особняке, не считая прислуги, свечи, и не ври, что не заметил их на следующее утро, и вино, идеальное вино, которое ты так отчаянно искал. Признай, это похоже на… –Заткнись! – Нигма поднял пистолет и начал целиться в свою галлюцинацию. Копия Пингвина лишь оскорблённо поджала губы. А Эдвард и не думал опускать пушку. Нет! Он не позволит какой-то галлюцинации сбить его с пути. Но в то же время мужчина понимал, что отрицать очевидное уже глупо. Он был на взводе, потому что не хотел верить в это, не мог в это поверить. Рука с револьвером дрожала, прямо-таки ходила ходуном. А что будет, когда он будет целиться в настоящего Кобблпота? –Согласись, стрелять в собственную галлюцинацию глупо, – сухо прокомментировал поступок Нигмы лже-Освальд. –Да, глупо, – согласно кивнул Загадочник, при этом на лице появилась странная улыбка, будто он что-то предвкушал, – но так хочется. Глюк и рта раскрыть не успел, как раздался выстрел. Будь на его месте настоящий Освальд Кобблпот, тот бы уже лежал мёртвый на полу с дыркой в голове, но галлюцинация просто растворилась в воздухе. Переведя дыхание, Эдвард повернулся к всё это время тихо стоявшему Пингвину и направил револьвер куда-то в район его живота. Освальд тут же сжался в комок. Как же ему было страшно. Этот почти животный страх. Зная Кобблпота, Нигма напрягся, ведь его бывший друг, подобно крысе, в экстремальной ситуации атакует. Однако Пингвин так и стоял, ожидая приведения своего приговора в действие. –Прости, заговорился. Эти галлюцинации такие болтливые. На чём мы остановились? – попытался пошутить Загадочник, но его будущая жертва не отреагировала. – Последнее желание? –Два, – слёзы наконец-то побежали по щекам мужчины, он больше не мог сдерживаться, голос был хриплым, дышал часто, ещё немного и разрыдается в голос. – Два желания, если позволишь. Одно обязательно для выполнения, а второе на твоё усмотрение. Эдвард кивнул, тем самым давая разрешение, но вместо того, чтобы что-то просить, Освальд медленно протянул руку к пистолету. Его рука легла на дуло, заставляя своего палача поднять руку. Эд, вначале испугавшийся, что Кобблпот передумал, был, мягко говоря, удивлён. Мгновение и дуло пистолета было направлено прямо промеж полных слёз серо-зелёных глаз. Освальд содрогнулся, но не отступил, наоборот сделал маленький шажок вперёд, чтобы почувствовать холодный метал на своей коже. А Нигма, который вновь было укоренился в своём решение убить этого человека, снова отчётливо понял, что не сможет этого сделать как бы сильно он этого не желал. Но он должен. Вот только кому? –Не хочу снова очнуться и понять, что меня пытался убить любимый человек. Второй раз я этого не переживу, – тихо пояснил Пингвин. – Это обязательная просьба. – А вторая? –Скажи мне, что… любишь… меня, – Освальд прикрыл глаза, боясь, что Эдвард выстрелит, но всё же продолжил. Его речь заметно ускорилась, словно он пытался поймать какой-то ускользающий момент. – Это будет ложь, но мне хотя бы не так страшно будет умирать. Впрочем, это уже на твоё усмотрение, – мужчина всхлипнул, последний раз взглянул на столь любимое лицо и, зажмуриваясь, прошептал. – Я люблю тебя, Эд. Нигма не знал, как поступить. Выстрелить прямо сейчас или всё-таки выполнить и вторую просьбу своего врага. А врага ли? Мужчина всё смотрел и смотрел, как горячие солёные слёзы стекали по лицу Пингвина, пытаясь принять решение. Лучше бы это была обязательная просьба, так было бы проще. Прикрыв глаза, Загадочник неожиданно решил просто поддаться порыву и соврать, обнадёжив напоследок своего лучшего друга: –И я люблю тебя, Освальд.