Взгляд со стороны

Так, по крайней мере, даже не страшно. Чутьё же её ещё ни разу не подводило?.. Он не умеет по-другому, он и так справляется едва ли. Диана ждёт. Никто не признаёт мрак, кроме него. Тени ползут по её комнате, приобретая очертания гуманоида. Диана напряжена: она стоит в боевой стойке, серп слабо блестит в стремительно тускнеющем лунном свете. Её длинные волосы подхватывает рука, ведёт до плеча, и Диана резко разворачивается, но ударяет пустоту. Полную белую луну закрывают тучи, но её свет перебивает даже их. Шуршание, затем шипение, стук каблука — это развернулась Диана, — а после вновь тишина. Глаза хаотично осматривают комнату. Тени заполнили её полностью, девушка стоит в маленьком квадрате света из окна, её последнее пристанище. Он всегда приходит с одной целью, но устраивает свои игры — сегодня это боевая тренировка. Нечто проводит по её предплечью снизу, но удар снова вхолостую. Диана щурится и внимательно осматривает комнату ещё раз. Там, где тени плотнее всего, верно, именно… Дуга света едва ли достигает угла между кроватью и дверью в уборную, как Диана уже там — девушка вскидывает оружие, и три сферы возникают вокруг неё, освещая скудное убранство. Диана цокает: промах. Тогда нападает он. Тьма разверзается под её ногами, Диана тратит секунду, чтобы проследить её движение, но соперник уже зашёл ей за спину и прижал клинок к бледной шее. Диана выскальзывает из-под него, поворачивается вокруг себя, заносит серп, но её встречает синий блеск вокруг его широкой груди. Ноктюрн бьёт её в правую ключицу — Диана слабо вскрикивает и роняет оружие. Игра переходит в его полный контроль. Сначала он обхватывает её руки и удерживает за спиной; ему хватает сил удержать обе руки одной своей конечностью, а второй ведёт по бедру и обратно, поднимаясь до тонкой талии и едва прикасаясь к груди. Жутковатый, ломаный и потусторонний смех заполняет комнату. Луна гаснет, гаснет серп, лишь глаза, голубые щели, последний свет, последняя надежда… Ноктюрн кольцами обвивает её и немного придушивает, её руки бессильно сложены по швам. Диана закидывает голову и выдыхает тихое «хватит». Тени ползут по её лицу, касаются скул, бровей, потом чуть сильнее, напористее — татуировки на лбу и вновь сползают к подбородку. Девушка понятия не имеет, откуда взялся Ноктюрн и насколько велики его возможности. Более того, наутро она не может найти ни единого доказательства того, что он действительно не плод её воображения. К губам Дианы с силой прижимается его сухой, но очень мягкий рот, Ноктюрн целует всегда странно и только тогда, когда хочет сам. Длинный язык на ощупь как сладкая вата, которая не тает. Диану это первое время впечатляло до глубины души. Опрометчивые воспоминания гнали его сюда. Обращённый в нечто полтора века назад, Ноктюрн начал… вспоминать. Нуждаться в какой-то человеческой отдаче не менее, чем в страхе. Теперь его нападения на жилые поселения чередовались с нападениями на Диану, терпеливую и податливую. Он прижимает её к стене, не прекращая поцелуй; руки спускаются на шею и оглаживают выступающие кости. Ноктюрна мало волнует её мотивация, принципы, цели: он приходит сюда развлечь себя и её. Отнюдь не равнодушие двигало им — выбор Дианы был долгим, вдумчивым и справедливым. Не то чтобы она была не пустым местом в его существовании, но в тьме сложно что-либо расставить по полочкам. Пока ему это нужно, он приходит. Не слишком часто, чтобы не надоело, но каждый раз на несколько часов, с долгой прелюдией. Диана предпочитает думать, что в этом нет ничего плохого. Ей тоже нужна разрядка, хотя бы такая, хотя бы с ним. Она, конечно, завидует Леоне и Пантеону: их отношения куда более естественны. Ноктюрн тем временем сбрасывает бретельку ночной сорочки, и его шелковистый язык ползёт по ключице и до самого мечевидного отростка меж грудей. Диана с придыханием шепчет в никуда спокойное «Нок», и тень останавливается. Они смотрят друг другу в глаза. У него нет черт лица, но есть широкая щель вместо рта и узкие глаза без зрачков. Диана ничего не видит, кроме этих пылающих разрезов-глаз. Впрочем, он продолжает. До рассвета ещё часов пять, не меньше, но Ноктюрн не любит, когда на него пялятся. Он разворачивает её, но, прежде чем завалить на узкую неудобную кровать, скидывает и вторую бретельку. У Дианы пропорции подростка, — всё мелкое и нескладное, — но Ноктюрну плевать. Он подминает её под себя, прижимаясь к оголённой тонкой коже, и острыми клыками кусает её за ключицу. Диана уже знает, что чем громче она вскрикнет, тем сильнее он сожмёт челюсти, поэтому терпеливо молчит и немного ёрзает. Ноктюрн неудобен в том плане, что на него не закинешь ноги и в целом он не имеет веса, из-за этого всё это кажется каким-то нереальным. Ещё один большой минус всех этих замысловатых отношений — Ноктюрн не говорит, не принципиально, конечно, но на вопросы отвечает неохотно, хмыкая и пшикая, но чтобы он сам что-то сказал, хотя бы оповестил о своём приходе — никогда. Он холодный и медлительный. Диана покрывается гусиной кожей от низкой температуры и немного дрожит. Тьма немного рассеивается — магия Ноктюрна слаба и недолговечна. Луна освещает его широкую тёмную спину, а её тень падает на костлявые плечи. «Нок», — мягко обращается Диана, замечая его рассерженный вид. Тень скручивается в комок на её животе, но его голова обращена к девушке. Длинный чёрный язык тянется к груди, прикасается, оглаживает, щекочет. Девушка послушно кладёт руки ему на голову, пальцы на полсантиметра погружаются в нежную тьму, словно в волосы. Урчание и лёгкая вибрация исходит от Ноктюрна, и это ужасно приятно. Она ничего не может дать Ноктюрну. Его не приласкать, не поцеловать. Такая абстракция от происходящего напоминает ей тупую несправедливость. Тень это устраивает: он питается не плотскими утехами, а испытываемыми Дианой чувствами. Его рука спускается к низу живота, и Диана закрывает глаза. Тьма поглощает её — перед глазами голубые трещины и ничего кроме. Она старается не шуметь — он не любит, — но может же хоть раз, пожалуйста, быть по-другому? Как бы хотелось настоящего мужчину, чтобы с тёплым телом и человеческим голосом, чтобы без шипения и шёпота, чтобы после настигало не застыженное одиночество, а надёжное плечо рядом, чтобы живое, а не мёртвое. Сбитое дыхание и потусторонний смешок — Ноктюрн нависает над ней, пока она не открывает глаза и лбом преданно утыкается в изгиб шеи, а после растворяется. Диана лежит, скрутив руки на животе. Сначала надеть сорочку. Простуду тени точно лечить не умеют.