Взгляд со стороны

Пайк теряет сознание, но успевает быстро отсканировать местность: на Ирелию наседают четыре робота, Акали уклоняется от града синих стрел, а у Джинкс, судя по всему, кончаются патроны. Визор тухнет. Пайк падает. Сначала он думает, что стоит сопротивляться, но пальцы не слушаются. Падение его медленное и какое-то холодное, скользкое. Лишь через десять секунд он догадается, что тонет. Он отключается с мыслью, что восстание стоило потери. Его визор включается спустя пару минут. Он дёргает головой: всё вокруг мутно-красное, но напротив не пустота и не песчаное дно, а утончённое женское лицо. Оно источает лёгкий голубой свет, беззвучно открывает губы, но у Пайка снова темнеет в глазах. Приходит в себя он на чём-то мягком, но руки его плотно закреплены стальными обручами. Пайк хочет пошевелить пальцами, но те словно приклеенные. Осматривая комнату, он замечает совсем скромное по меркам современного мира убранство. Самое удивительное же — огромная стеклянная стена, за которой тёмная водяная пустота. Со спины кто-то подходит к нему, и холодная ладонь ложится на лоб. Ощупывая травму и убеждаясь, что рана эта старая, существо убирает руку. — Не думала, что удастся тебя спасти, — раздаётся механический женский голос. — Ты из повстанцев, верно? Пайк рычит, мечется в своих оковах, а девушка преспокойно продолжает: — Я Программа Нами, морской спасатель. Я тебе не враг. Считай, что я вроде полевого врача. Мужчина успокаивается и угрюмо отвечает: — Так зачем же ты меня привязал, спаситель? Такое коверканье её профессии заставляет Нами на секунду зависнуть. Она быстро берёт себя в руки и объясняет: — Я не знаю, что от тебя ждать. — Я Пайк, лидер группы повстанцев. Ты забрала всё моё оружие? Тогда, может, отпустишь? Нами огибает кушетку и предстаёт перед Пайком. Робот с женскими чертами до бёдер, ноги же заменены рыбьим хвостом. Пайк хмыкает про себя: «Интересная затея. Сделать гуманоидного робота, но наделить его человеческим разумом». Обычно такие технологии использовались для создания монстров, гибких, быстрых, бесшумных. Они обладали интеллектом на уровне реакций и животных инстинктов. — Ты же накинешься на меня с голыми руками, — неестественно улыбается она, встряхивая проводами на затылке. — Разве я могу тебе доверять? Пайк сипло дышит. Респиратор, закрывающий ему нижнюю челюсть, мешает думать. — Твои повреждения несовместимы с жизнью. Тем не менее, травма на лбу выглядит не лучше. Могу ли я тебя называть дважды живым? Нами наклоняется над его шеей и холодными пальцами касается пулевых ранений. Они сильно оцарапали горло и пробили его в двух местах. Похоже на работу Джина, но Нами не торопится делиться новостями об этом с Пайком. Тем не менее, Пайк не теряет сноровки. Он зовёт её по имени, а когда она поворачивает лицо, с силой ударяет её головой. Девушка отшатывается и падает на пол. Она кричит, держится руками за лицо, а Пайк разрывает оковы и прижимает её к полу ногой. — А сколько несовместимых с жизнью травм перенесёшь ты? — смеётся Пайк и бьёт её ещё раз по лицу. — Кто тебя нанял? На кого ты работаешь? — ещё удар сбивает одну лицевую пластину с Нами. — Отвечай! Она хрипло дышит и закрывает руками лицо. Из её груди вырываются всхлипы, видимо, он повредил кислородные баки, и Нами неуверенно говорит: — Я всё сказала, я Программа спасатель, работаю на Программу Камиллу и не имею ничего общего с Проектом. Я… я связала тебя потому, что лидер сказала оповещать о всех… О всех нероботах, которых мы сможем достать. — Кто мы? Пайк надавливает ступнёй ей на грудь, и раздаётся неприятный хруст. Нами судорожно хватает губами воздух и выдыхает из последних сил: — Я и Сорака. Второй спасатель, наземный. Пайк замирает. Убить её было бы проще и быстрее всего. Тем не менее, она достала его почти с того света. Рука непроизвольно тянется к горлу, и пальцы ощупывают повреждения. — Пожалуйста… опусти меня… в воду, — на выдохах стонет Нами и обмякает. Пайк смотрит на неё. Всё расплывается, мерцает, сейчас бы сил себя дотащить до союзников… Подхватывает на руки и отмечает, сколь серьёзными оказались нанесённые ей увечья. В соседней комнате оказывается небольшой шлюз. Сама комната похожа на спальню, но без кровати. Пайк проходит в шлюз — дверь за ним закрывается и загораются голубые светодиоды. Из-под решёток в ногах начинает набираться вода, Пайк держит Нами до тех пор, пока уровень воды не достигает колен, а после отпускает. Шлюз набирается полностью, открывается дверь в наполненное водой помещение, и лишь после Пайк может покинуть комнату. Вторая проблема настигает почти сразу же: выхода из этих двух смежных комнат нет. В глазах мутно, ноги еле держат, и Пайк предпринимает волевое решение уснуть прямо на кушетке. Определить время суток после пробуждения не удаётся из-за отсутствия окон. Пайк запускает свои внутренние системы. Он встаёт, на секунду приподнимает респиратор, чтобы вдохнуть полной грудью, и замечает её. Нами смотрит на него через стеклянную стену. Хвост её медленно движется, волнами огибая потоки воды. Она прижала ладони к стеклу и молча наблюдает. — Как долго я пробыл в отключке? Нами не отвечает. Она пальцем указывает себе на щёку, там, где он отбил лицевую пластинку. — Прости, Нами. Пришлось пойти на крайние меры, — саркастично кидает ей Пайк. — Тогда я не смогу тебе помочь, — раздаётся её голос из динамиков сверху. — Или ты способен на компромисс? Пайк присаживается на колено перед стеной и наклоняет голову вбок. — Что ж, русалочка… Голос из динамиков продолжает: — Выход есть только через воду. Сам ты никогда не выберешься, плыть в правильном направлении минут сорок. Тем более, я заблокировала шлюз, чтобы ты не мог выбраться, пока я не захочу. А я не хочу тебя выпускать. Пайк ещё раз осматривает первую комнату. В ней достаточно много разных инструментов для обслуживания киборгов и роботов. Самые разные устройства, некоторые Пайк встречал впервые, занимали большую часть помещения. Он отодвигал всю мебель в поисках тайного выхода, осмотрел полы на наличие люка, но так ничего и не нашёл. — Это моя квартира. Считай, ты у меня дома. Будь добр, поставь всё на место, когда закончишь, — вновь прозвучал голос из динамиков. Пайк кулаком ударяет стекло, но звук выходит глухой, как по пластику. Нами плавает и даже не реагирует. — Слышишь меня?! Эй, рыба! — рычит Пайк. — Там сейчас гибнут мои друз… мои союзники. Можешь меня бессознательного вытащить отсюда, но я не могу больше задерживаться. Нами подплывает вплотную и смотрит на Пайка своими пустыми голубыми глазами. Она не улыбается, а рукой оглаживает вчерашнюю травму на груди. Вмятина достаточно больших размеров, несколько сантиметров в глубину, белые пластины нещадно смяты. — Ты убьёшь меня, как только я выпущу тебя, Пайк. Верь или нет, мне страшно. Я спасала и других повстанцев, но они… не кидались на меня, понимаешь? Даже учитывая то, что ты вынес меня за стену, не означает, что ты… что твоя программа… Нами пробила уже всю информацию о Пайке. Он был одним из лидирующих по технологичности и преданности моделей Проекта, но во время события A-11, данных о котором Нами найти не смогла, Пайка оставили на растерзание одному из мятежников. Варвик оттяпал ему полголовы, но Пайк чудным образом остался жив, хотя повреждения памяти и матрицы задач изменила его мышление. Теперь повстанцы стали его собратьями, а за участниками Проекта Пайк гонялся с кровожадной радостью, разрывая всех на своём пути. Чтобы наладить Пайка, у Нами бы ушёл не один день. И то не факт, что всё будет работать… правильно? А если он станет одержим убийством Программ? Нами передёрнуло. — Что моя программа что? — злится Пайк. — Ты думаешь, я не контролирую себя? Нами медлит с ответом. Пайк меньше робот, чем иные модели Проекта — он более импульсивен, эмоционален и неустойчив. Она хочет помочь, но… — Ты можешь мне пообещать, что не причинишь мне боль? Учти, у меня будет оружие. Пайк складывает руки перед собой и кивает. *** Нами вдевает ему маленькие наушники в пазухи на висках и замирает в ожидании знака готовности. — Что ты на меня нацепила? — раздражённо цокает Пайк. — Расскажу тебе что-нибудь интересное по дороге, — выдавливает из себя улыбку Нами. Одна половина лица улыбается нормально, а та, на которой он отбил пластину, нет. Нами подталкивает его вперёд, ждёт, пока Пайк отплывёт на три метра, и выплывает следом. Сначала она сомневается, стоит ли с ним говорить. Минут десять они плывут в полной тишине, нарушаемой лишь шумом потоков воды. — Ты знаешь, что программы были сделаны с помощью копирования памяти и личности реальных людей? Поэтому нас мало. Мы лишь вели за собой роботов, являясь реальными людьми, заключёнными в хекстек и провода. Нами не открывает рот, а пускает импульсы прямо в наушники. Пайк никак не реагирует, и Нами продолжает. — Я не помню свою личность, но помню, что всегда любила воду и пляжи. У нас в городе пляжей нет… — вспоминает Нами технологичную урбанистическую страну производства. — А ещё у меня не было детей, и я умерла очень-очень молодой, — невпопад называет она факты своей жизни. Ей сейчас очень обидно, что Пайк не может ответить. Она ищет ниточку, которая бы могла их соединить. «Ты человек, я человек, вместе мы почти… прошлое?» Нами заставляет себя умолкнуть. Он вылезает из воды и уныло уставляется вдаль. Свалка, которая оказалась берегом, завалена токсичными отходами и страшно воняет. Хорошо, что дом Нами так глубок и так чист. Пайк оборачивается, но Нами не выходит из воды. Он держится руками за край и смотрит на киборга пустыми голубыми глазами. Пайк снимает респиратор, садится на колени прямо в мусорную кучу и целует Нами в симметричные идеальные губы. Нами на поцелуй не отвечает, не умеет, поэтому просто тянется за ним, когда он отстраняется. — Я не могу пойти дальше, Пайк. Моё место тут. Нами чувствует себя двояко. Она хочет, чтобы они вернулись и спрятались. Но война Пайка здесь, а она слишком медлительна на суше. — Я твой должник, — сипит то ли его голос, то ли респиратор. — Буду сражаться за твоё забранное прошлое. Пайк исчезает быстро, как призрак. — О чём ты, Пайк? — ловит он последнее сообщение из забытых наушников.