Взгляд со стороны

      Атрокс не любит незваных гостей. Званых, конечно, у него не бывает, поэтому ему просто не нравится, когда нарушают покой. Даркин спокойно сидит на траве, перебирает когтями длинные закрученные травинки; день на редкость тёплый, ласковый — делать ничего не хочется. Атрокс и не делает.       Нарушителем спокойствия становится Каин. Парень выскакивает из земли, прислоняется к дереву и принимает настолько пафосный вид, что Атрокса начинает тошнить. Каин вскидывает голову, улыбается, но в глазах смятение и испуг. — Ты всё никак не усмиришься? — спрашивает Атрокс ни то Шиду, ни то Рааста. — Пришёл портить мне настроение?       Лицо Каина меняется. Парень почти выплёвывает ему всю свою злобу в лицо: — Распробовал девушек с округлой фигурой?       Эту фразу Атрокс ждал в последнюю очередь. Обычно если юноша и наведывался к нему, то управлял им даркин и травил ему свои демонические монологи. У Атрокса что от парня, что от даркина голова раскалывалась: настолько оба были противными.       “В самый раз себе сосуд нашёл, Рааст”, — мысленно обратился к нему Атрокс. — Слушай, — повышает голос Каин, — Сорака принадлежит только мне, понял?       Самому Атроксу почему-то смешно. — Сорака сама вольна выбирать, кому посвящать своё свободное время, — хмыкает в ответ даркин и разминает затёкшие плечи.       Каин прищуривается. Его палец стучит по второй ладони, демонической, с характерным металлическим лязгом. Он знал, что Атрокс вне Полей Правосудия редко бывает вспыльчив, а тем более драчлив, но сегодня он хотел его довести. — Ты полный дегенерат, если считаешь, что она выберет тебя! — голос Каина срывается и скачет между шипением и демоническим басом. “Вот оно что, — думает Атрокс, — они оба в ней нуждаются”.       Сорака создана для лечения комплексов даркинов. Она вся из себя такая ласковая, милосердная, терпеливая. Атроксу, конечно, достаточно её умения слушать и тихого восхищения, но душа Каина нуждается немного в другом. То, что требуют к себе Рааст и Шида, губит Сораку. То, что даёт ей Атрокс, преисполняет её волей и решимостью, расчётливостью. Те недолгие часы, что они порой делили на двоих, преображали Звёздное Дитя. Она становилась раскрепощённой и доверчивой. — Я ничего не считаю, — тупо кидает Атрокс в ответ. Каина это злит ещё больше. Он отлепляется от дерева и вплотную подходит к даркину, прижимая лезвие косы к чужому горлу. — Ты совсем страх потеряло, чудовище?       Грязный приём. Впрочем, Шида так и дерётся, грязно, как крыса, влетает в несчастную ту же Сораку и вырезает её со спины, она даже развернуться не успевает. А в лицо ей смотрит так злобно, ехидно, мол, “беспомощная дура”, и пинает ногой её нежную ручку. Атроксу даже на душе легче от мыслей о её ладонях, тёплых, мягких, крошечных: даркин прямо чувствует, как они ползут по его лицу, тонкие пальчики перебирают грубую кожу... — Онемел от страха? — вскидывает голову Каин и смеётся. — Тупорылый придурок.       Про себя Атрокс отмечает: “Рассказать Сораке, как отличить нормальных даркинов от кусков дерьма”. Сорака приходила достаточно часто. Видимо, ей более нечем было разнообразить жизнь, поэтому она подолгу сидела в траве возле даркина, обхватив его огромную ладонь своими двумя, и тихо слушала его истории. Атрокс не знал, в чём дело. Пускай его божественной сущности и были приятны разговоры, но тело тянулось к прикосновениям.       Вот они спокойно сидят: Сорака дремлет на его предплечье, обхватив руками его когтистую лапу, а вот даркин уже заваливает её в высокую сочную траву и нависает сверху: сонное, смущённое лицо Сораки выглядит так невинно и так манит... — Ты будешь мне отвечать? — Рааст рычит внутри юноши, ярче вспыхивает коса.       Атрокс хмурится и отталкивает Каина плечом. — Что у вас такого было с Соракой, что вы донимаете меня? Вы не можете через угрозы разрушить то, к чему не имеете никакого отношения. Позвольте ей оставаться полигамной. Мне плевать, с кем и где она спит, пока она приходит и ко мне, — Шида выглядит подавленным. — Вы уже и Вейн успели наскучить, м-м?       Коса выпадает из рук Каина, парень хватает себя за шею осквернённой рукой и начинает душить. Здоровая рука одёргивает проклятую, Шида кричит, извивается, хватается за голову: внутри него борются сразу двое.       Атрокс не вмешивается, вспоминая дальше.       Разбуженная Сорака жмурится и смеётся. Атрокс только сейчас понимает: она создаёт иллюзию его человечности. Даркин наклоняется, горячо дышит ей в ключицы — мурашки разбегаются по лиловой коже...       Глаз на косе закрывается и меркнет, Шида выравнивается и тяжело дышит. Рааст отступил: не зря же именно он считался слабейшим из даркинов. Атрокс сажает Сораку на своих скрещённых ногах лицом к себе и целует тонкие ручки, хрупкие плечики и, особенно заботливо, за ушком. — Скажи, Атрокс, как ты умудряешься быть таким яростным на Полях, но таким нежным сейчас? — Если я разозлюсь сейчас, то сломаю тебя, — Атрокс отвязывает короткий плащ с её плеч и распускает длинные белые волосы. — Кто кого ещё сломает! — Сорака кусает его за шею, вставая на колени. — Не утруждайся, — он силой сажает её обратно, замирает, чтобы полюбоваться её гибкостью и тонкостью.       Его большие лапы уже привыкли развязывать тонкий узелок на её шее — платье спадает до пояса, более ничем не сдерживаемое. У Сораки, может, рог и копыта, но в целом всё остальное женское.       Шида уходит. Атрокс даже не обращает внимания, снова отдаваясь мягкой траве и нежным воспоминаниям. *** — Сорака, я... Я зол на тебя! — рассеянно ругается Каин, меряя широкими шагами её комнату. — Ты же понимаешь, что это неправильно? Что так нельзя?       Сорака смотрит на него смущённо, но нахмурившись: ранее Шида не позволял себе осуждать целительницу, а уж тем более не высказывал этого вслух. Юноша всё время дёргает головой, синяя чёлка закрывает ему лицо, щёки и лоб у него раскраснелись, а глаза выражают сильнейшую отчаянную обиду. — Я имею право на свободные отношения. Я не хочу тебя обидеть, Шида, но я правда влюблена в Атрокса. Ты и Вейн приходили ко мне из эгоистичных желаний, которые я покорно выполняла; к даркину же я пришла сама как в первый, так и во все последующие разы. Я не виню вас, но и не поощряю. Я делаю всё, чтобы вы были довольны. Неужели цена вашему счастью — моё вечное одиночество?       Сорака протяжно, тяжело вздыхает, присаживается на кровать. Похлопыванием приглашает и Шиду. Парень неуверенно садится, и Звёздное Дитя продолжает: — Вейн приходила ко мне с клятвой, что вырвет Атроксу сердце. Ты знаешь об этом? Я могу разделить с тобой ночь, у тебя молодое красивое тело, ты взаправду влюблён в меня. Я делаю только то, Каин, что ты от меня просишь. Атрокс не просит же ни о чём. Я могу выслушать миллион чужих жалоб, болей и лишений, но никто не спросит о моих переживаниях. Я прожила тысячи лет, помогая несчастным. От этой привычки тяжело избавиться. Я буду твоим оплотом надежды и хранителем самых страшных секретов. Будешь ли ты моим?       Каин сжимает ладони в кулаки, морщит лоб, но опущенное лицо его большей частью скрыто длинной чёлкой. Сорака кладёт руку на его осквернённую ладонь. — Атрокс прожил так же долго, как и я, он может отказаться от многого, включая эгоизм и чувство собственности. Мы не принадлежим друг другу.       Огонь вспыхивает в Каине, вскипает внутри него Рааст: — Если тебе так нравятся многовековые существа, так почему ты не выбрала меня?       Каин подхватывается, прижимает Сораку за плечо к кровати: — ПОЧЕМУ ОН, А НЕ МЫ? — срываются сразу оба, настолько громко, что голос эхом раскатывается по комнате дважды. — Я люблю тебя, — уже тихо говорит Рааст, несвойственно ему спокойно и искренне, — и ненавижу одновременно, — заканчивает за него фразу Шида.       Даркин уходит не оборачиваясь, крепко сцепив зубы. Каин хлопает дверью и проваливается сквозь землю: сейчас он правда хочет пропасть из этого мира. Сорака лежит на кровати, руки мирно сложены на груди. Слёзы тонкими дорожками скатываются по её щекам. Иногда, чтобы спасти одного, приходится жертвовать двумя.