Взгляд со стороны

Единственное, о чём теперь постоянно думала Нами, — так это факт того, насколько она бесполезна. Она не может вернуть осколок луны в море, не может быть сильной и самостоятельной на Полях Правосудия и не может помочь Пайку. Нами не умела и не хотела обвинять обстоятельства: всё-таки она уже выросла. Но как же тут не отчаяться, когда неудачи сидят на хвосте, из раза в раз настигая мараи на финише. Сара часто навещает её, но Нами неохотно идёт на контакт и ещё неохотнее рассказывает, что произошло в тот злополучный день возвращения из Пилтовера. Сара не осуждает, пытается не осуждать Нами, но озлобленные слова сами лезли на язык, особенно в адрес гарпунёра. Нами не реагирует, лишь невнятно бурчит под нос и гипнотизирует взглядом чашки на столе. У Сары сильный характер, но Нами упрямее, и убедить мараи перестать общаться с Пайком не выходит. Красный тотем Пайк сломал буквально на следующий день после ссоры, дождавшись, пока Нами уснёт. Кроме того, Пайк теперь её избегал; Нами смотрела на Пайка в каждой битве на Полях, но он будто огибал взглядом её лицо, отчего на сердце у Нами становилось склизко и сыро. От этого мараи ещё больше вязла в собственных печальных мыслях. Ей казалось, что никому и никогда она уже не будет нужна. Она не понимала, почему Пайк себя так ведёт, а тем более, почему не старается это исправить, поэтому решила пойти на крайние меры. Нами знала, что есть колдуньи-мараи, способные на магию за гранью человеческой. Тем не менее, вернуться в родной дом без лунного камня стало бы позором для вастайи, тем более по личным делам, поэтому Нами придумала странный план. Она решила отправиться к старой ведьме-отшельнице, живущей далеко от её морского города, чтобы попросить её о чуде, но она совершенно не знала, чем собирается платить. Ведьме не нужны были деньги, да и еду она в силах была добыть самостоятельно, и Нами приходится набивать походную сумку целой кучей безделушек. *** «Морена была в прошлом красивейшей мараи с изумрудным хвостом и аквамариновыми глазами. Она жила со своей матерью на окраине морского города и училась зельеварению и магии. Она была самой завидной невестой и отличным претендентом на роль Повелительницы Морей, но на город обрушились страшные бедствия в одну из бурь. В чёрной магии обвинили мать Морены и изгнали её, старая мараи в скором времени умерла, а дочь стала отшельницей», — Нами смутно припоминает небольшую легенду о Морене, морской ведьме холодных течений, когда быстро рассекает водные потоки. Она чувствует неприятную слабость в хвосте; не мудрено: Нами редко практиковалась в плаванье на длинные дистанции. Посох освещал Нами путь и указывал направление; простая, но такая полезная магия не раз спасала Нами от долгих блужданий. Наконец, бледный луч упирается в серые кораллы, образующие свод. Изумрудная немолодая мараи выплывает из узловатых бледно-сиреневых полипов, вальяжно огибая их длинным хвостом. Она недоверчиво смотрит на Нами, а особенно на посох, некогда почти принадлежавший ей. — Приветствую тебя, Повелительница Морей. Что завело тебя в мой скромный дом? Предвзятая обида и сарказм сквозят в голосе Морены, но Нами бойко отвечает: — Мне нужна твоя помощь, морская колдунья. Морена оплывает Нами, рассматривая с интересом. — Представься. — Меня зовут Нами. Морена останавливается перед ней и удовлетворённо кивает. Нами находит это ободряющим и незамедлительно продолжает: — Мне нужна особая магия, на которую способна лишь ты. Морена смеётся, плеская длинным хвостом. Она хватает Нами за ладонь и утягивает в коралловый дом, демонстрируя большую прозрачную жемчужину. — Забавно или нет, история повторяется раз за разом, наивная Повелительница Морей. Давай посмотрим… Влюбилась в двуногого мужчину, ох, какой плечистый! — эмоционально вздыхает она, а внутри жемчужины начинает клубиться дым. — Но с ним всё не так просто… — Морена хмурится. — Он мёртв и жив одновременно. Магия моря струится у него вместе с кровью. Она по кругу оплывает широкую комнату. Нами следит на ней, крепко сжимая потухший посох. Полки из кораллов уставлены черепами и склянками, подвешены на нитях длинные пучки водорослей. Жуткое место освещается лишь волшебными пузырями со светом, висячими под потолком. Морена, проплывая мимо, тушит их и кладёт руки на плечи Нами, заглядывая в шар. Повелительница Морей сглатывает комок в горле и поворачивается к жемчужине. Бирюзовый дым в шаре смотрит на Нами пустыми глазами и зубастой маской. Эфемерного Пайка хватает Челюстозуб и проглатывает. Морена качает головой и печально вторит: — Впервые вижу, чтобы человек поглотил магию из зубов чудовища. Твой человек… необычен, — с натяжкой выбирает Морена аккуратное слово, — но я знаю, какая магия тебе поможет. Русалка, виляя хвостом, кометой достигает одной из полок. Потирая подбородок, она всё же достаёт одну склянку. Морена покачивает её, прищуривается, разглядывая вблизи, осматривает донышко. Нами в это время не дышит от страха — на бледном лице как два блюдца блестят глаза. — Сильная магия. Сама когда-то ей воспользовалась. — Морена держит золотой круглый пузырёк едва ли больший грецкого ореха. Нами удивлённо тянет руку, но Морена отдёргивается: — Сначала плата, Повелительница Морей. Нами кивает и копается в сумке, вытягивая то бусы из малахита, то кольцо с рубином, то браслет из лунного камня. Старая мараи тихо смеётся, но в глазах её Нами видит совсем не насмешку, а нежное и печальное сочувствие. — Ради кого мне тут украшать, дорогая моя? А вот музыка… — Морена одним ловким движением извлекает с самого дна сумки волшебную музыкальную шкатулку. — Один смертный обманом украл у меня её. Он обещал вернуться, и я ждала его тут годами, пока течения не принесли вести о его кончине. Нами берёт Морену за руку, заботливо пытаясь поймать взгляд, но старая мараи отводит аквамариновые глаза, застыженно отворачивая лицо. — История повторяется вновь, Нами, разве нет? Нельзя доверять смертным, но твой человек лишён жизни. Меня это пугает и интересует одновременно, — Морена хватается за голову, морщится. — Старой русалке пора отдыхать. Я буду рада видеть тебя здесь снова, особенно в качестве ученицы, юная вастайи. Что из моря пришло, то в море вернётся, — нежно шепчет она своей шкатулке. — Пусть течения благоволят тебе, — напоследок даёт Морена напутствие. Нами шепчет слова благодарности вновь и вновь и воодушевлённо выплывает из сводчатых кораллов, уже не серых, а голубоватых и лиловых, навстречу свету солнца. Она смотрит на чёрные буквы на пузырьке, не веря в своё счастье, не в силах дождаться своего звёздного часа. *** — Хоть покажешь, что получится, — неуверенно вздыхает Сара Фортуна, протягивая Нами белое длинное платье с поясом. — Как долго ты будешь… другой? — скептично поднимает одну бровь подруга Нами. — Понятия не имею. Морена сказала, что это зависит от моего организма… во многом. И немного от внутренней силы магии. Фортуна пожимает плечами, прощается и уходит. Вечереет, моросит дождь — ей бы вообще из дома не выходить. Мараи примеряет платье, некрасиво топырящееся из-за плавников, и недовольно осматривает себя в зеркале. Нами ужасно нервничает, тем более Фортуна ушла — по её же просьбе, — и теперь Нами места себе не находит. Она так и сидит на стуле (ей жутко неудобно) в платье, в темноте, нервно дёргая хвостом. Ткань неприятно сушит чешую, погода в край испортилась, и теперь за окном блестели молнии и рокотал гром, а Нами с ума сходила от волнения. Что же скажет Пайк на то, что она отдала его шкатулку морской ведьме? И то, что Нами узнала неприятную правду об его отце? А если он не придёт сегодня? Может, он не захочет показываться?.. Нами сползает на пол и лежит на ковре, раскинув руки. Шуршание дождя даже немного… успокаивает? Мараи закрывает глаза и выдыхает. Будь что будет. *** Пайк недоумённо смотрит на уснувшую в человеческом платье Нами, задумчиво потирая затылок. Мужчина садится на колени, опуская маску и приближаясь к лицу русалки. Алкоголем не пахнет, лишь ромашковым чаем. Пайк, оставаясь призраком, обходит её по кругу и принимает самое необдуманное решение: вернуть Нами в аквариум. Пальцы медленно обретают форму, вслед за ними кисти, запястья, предплечья — Нами щурит глаза и едва-едва сдерживается, чтобы не наброситься прямо сейчас. Жизнь в море её чему-то научила: хочешь добычу — выжди, пока она будет ожидать нападения меньше всего. Руки Пайка освещаются в свете молнии и напряжённо дёргаются; «Чёрт, хоть бы не спугнуло», — облизывает дёсны Нами от предвкушения. Пайк полностью выходит из формы призрака и наклоняется над ней. Мараи вдыхает носом крепкие запахи моря и крови, смешанные в Пайке в ненормальных пропорциях, и полностью закрывает глаза. Она чувствует, как крепкие руки осторожно берут её сначала под хвост, а за тем под плечи, приподнимая над полом. Сейчас! Нами открывает глаза, слетая с его рук и зависая в воздухе при помощи магии. Глаза оранжевые и голубые, взгляд решительный и удивлённый, живая и… — Не смей исчезать! Нами хватает пузырёк, открывает его и в один глоток полностью поглощает содержимое. В горле невыносимо печёт, Нами скручивает над столом. «Неужели Морена меня обманула?» — слёзы брызгают из её глаз, Пайк кричит, хватая Нами и удерживая от падения. Счастье — умирать на его руках… наверное? Нами улыбается, как в бреду, тянется руками к его лицу, оглаживает тёмные щёки… — Чт… что с моими?.. — Нами не может сфокусировать взгляд на пальцах, их то восемь, то десять. С Нами облетает чешуя и, не касаясь пола, испаряется. Под пластинками — человеческая кожа, чёрные волосы и ноги, вполне себе женские. Пайк не верит своим глазам, чуть не роняя Нами; мужчина тяжело дышит грудью и пятится, усаживая её на стул, удерживая от падения. Мараи кашляет, сжимаясь, и после непродолжительных спазмов выпрямляется на стуле и широко распахивает глаза. Они с Пайком удивлённо смотрят друг на друга. Нами протягивает руку над столом и крутит ладонь, а второй потирает ногти. — Всё в порядке? — недоверчиво спрашивает Пайк, не двигаясь и не снимая маски. Девушка пожимает плечами (платье теперь так естественно ощущается, надо же) и поднимает на него голову. — Чувствую себя очень странно. Будто заново родилась. Она пробует подняться, но ноги плохо её слушаются, поэтому Пайк держит её за руку, помогая сохранять равновесие. Нами делает несколько нетвёрдых, маленьких шажков вглубь комнаты и оборачивается к Пайку. — Ноги такие неудобные и устают, наверное. Пайк перехватывает Нами за плечи и прижимает к себе, буквально удерживая на весу. Теперь, не поддерживаемая в воздухе магией, Нами совсем маленького роста, буквально по плечи громоздкому Пайку. Не представляется возможным обнять его в ответ, не напоровшись на акульи челюсти. — Как люди проявляют друг другу любовь? Я спрашивала у Сары, но она сказала даже не думать об этом, — бурчит Нами ему в грудь и немного отдаляется, чтобы поймать его взгляд. — Почему она так сказала? Если бы Пайк мог покраснеть, то, несомненно, так бы оно и было, но он лишь неразборчиво промычал и отвёл глаза. — Оу, так она думала, что я о… Неловко вышло. — Нами придумала весь этот дурацкий план с ведьмой, платьем и поимкой Пайка, но не придумала, о чём будет говорить. — Я немного устала стоять. Пайк садится на полу, и Нами опускается напротив, не отпуская его руки. Они ещё никогда так долго не были близки, от этого мараи ещё больше чувствовала себя не в своей тарелке. Между ними почти метр, но для Нами это сущие сантиметры. Пайк поднимает ладонь и прикасается к её виску большим пальцем, обнимая другой частью ладони под волосами. Нами поднимает на него глаза, нежно-голубые, как морские волны в ясный день, и Пайк чувствует трепет в мёртвой груди. Палец проводит медленно по коже, под нижним веком к переносице, чуть касаясь дрожащих ресниц. Нами накрывает его ладонь своей, медлит, замирает, умоляюще смотрит в его глаза, осторожно тянет его ладонь по своей щеке вниз. Его пальцы расслабляются, вскользь касаются ушка, а внутренняя сторона ладони ложится на губы, и Нами, нежно заглядывая в бирюзовые глаза, целует его кожу. Пайк исступлённо дышит, окаменев от неожиданной, незаслуженной ласки, но Нами не видит этого из-за закрытых глаз. Она целует его ладонь снова и снова и останавливается лишь тогда, когда Пайк сам немного дёргает рукой. Нами открывает глаза и встречается с ним взглядом. Пайк стягивает маску с подбородка и внимательно рассматривает лицо Нами — молодое, круглощёкое, усыпанное нежными веснушками. Мараи бесконечно кусает губы, от этого они сильно розовеют. Нами глубоко дышит, ладошка, которую Пайк держит с самого начала превращения, нервно потеет. Пайку не свойственны физические реакции, как ему казалось. Он мог их выполнять, что касается сна или приёма пищи, но прекрасно обходился без них. Прилив адреналина в драках он сбрасывал на побочный эффект той магии, что текла по его венам, но сейчас понимал… Всё не так просто. Нами умеет облегчать — и делать ещё хуже. Пайку будто возвращают рассудок — Нами же ему чуть ли не в дочери годится. Он следил за юной девушкой около месяца, не в извращённых целях… хотя… У Пайка начинает болеть голова. Он отпускает ладонь Нами и опирается лбом на пальцы обеих рук. Девушка тянется за ним, кладёт руку на запястье, пытается открыть его лицо, заглянуть в глаза, внезапно словно потухшие, но Пайк отворачивается. Она пододвигается, задирая платье и оголяя колени, хрупкие белые колени, прижимается к его несуразно огромным ногам. Мужчина видит сквозь пальцы её колени и чувствует, как они уткнулись в его бедро, и он, теряя силы над собой, кладёт широкую грубую ладонь на левую ножку Нами. Он смотрит, как поддаётся её кожа, мягкая, как глина, как покрывается мурашками, и только потом поднимает взгляд на Нами. Мараи, бледная и испуганная, смотрит на него, поджав губы и остолбенев: Пайк забыл (и никогда не помнил), что у Нами не было ещё серьёзных отношений, а он… — Ты можешь продолжать, если тебе нравится, — голос девушки предательски дрожит. — Я просто замёрзла. Пайк наклоняет голову в бок, хищно, жадно улыбается. Нами становится немного жутко, но она слишком многое отдала ради этого момента. Его рука сползает с её колена (и Нами уже было расслабляет плечи), но Пайк приподнимает её и сажает на свои ноги спиной. Спорить глупо — так и правда теплее, но Нами чувствует себя до абсурда ненормально. У неё есть несколько секунд сосредоточиться на собственных чувствах, пока Пайк снимает с себя наплечники и жилетку. Она вполоборота успевает поймать его взгляд — безумный и вместе с тем нежный, непривычный. — Иди сюда, я согрею, — голос его звучит враждебно и пугающе, извращённо. Пайк сидит, скрестив ноги, и негрубыми, но настойчивыми движениями требует Нами прижаться к его груди спиной полностью, доверчиво отказаться от возможности следить за его руками. Мараи всё ещё нервно кусает губы и складывает руки в замок на своих бёдрах. Пайк пальцами прочёсывает ей волосы медленными движениями, это успокаивает и до жути приятно, но Нами чувствует в этом всём подвох, морально готовится дать отпор. У Пайка широкая грудь — ещё три Нами поместится — и очень тёплая, Нами немного ёрзает, чтобы прижаться поплотнее. Мужчина хмыкает, кладёт руки на плечи, медленно спускаясь к локтям, к предплечьям, их руки тянутся вдоль друг друга. Пайк расцепляет замок из её пальцев и кладёт ладони Нами обратно на ноги. Мужчина наклоняется к её уху, отводит волосы в сторону; Нами готова поклясться, что буквально чувствует, как разжимаются его губы: — Уже лучше? — хриплое дыхание не отдаляется, так и остаётся над ухом. Оно обжигает и неимоверно запугивает. Мурашки разбегаются по коже от рычащего в ухо шёпота. Раньше Нами не замечала, что голос Пайка такой привлекательный. Пайк наклоняет её голову влево и ведёт второй рукой по оголённой шее к плечам. Мужские пальцы спускаются ниже, на ключицы, мягко надавливая на выступающие кости. Голова Пайка опускается, губы прижимаются к тонким плечам. Нами вздрагивает от этих прикосновений, вжимает голову в плечи, чувствует, как к горлу от страха подступает ком. — Пайк, перестань, мне становится страшно. Мужчина целует её сильнее, до боли, мараи вскрикивает и вырывается. Пайк разворачивает её к себе, чтобы они встретились взглядом. Глаза его пылают ярко-синим, а на губах застыла кровожадная улыбка. — Разве ты не для этого меня позвала? — лицо Пайка на доли секунд становится серьёзным, а взгляд концентрируется на губах. — Ты так сильно их изгрызла… Позволь? Только сейчас Нами чувствует, что взаправду искусала до крови, одной небольшой капелькой она выступила на её нижней губе. Пайк целует её жадно, по-собственнически, языком нещадно сминая её хлипкую кожу. Его специфический запах вызывает тошноту и панику, из-за чего становится ещё омерзительней. Нами сопротивляется, сжимая губы со всех сил, но он кусает их, выдавливая капли крови и прокусывая новые ранки; Нами извивается и пытается выбраться, пихает его, с трудом разрывая насильственный поцелуй. Девушка пытается встать, но ноги её не слушают, она падает, ударяется, пытается отползти и забиться в угол. Пайк поднимается и медленными, угрожающими шагами настигает её. — Остановись, Пайк! Прошу тебя! Ты не контролируешь себя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — шепчет Нами, пока он неторопливо присаживается перед ней, алчно наклоняя голову. — Не знаю, что на меня нашло. Прости, Нами, — наигранно саркастично говорит он, беря её за две руки, но от страха мараи уже и не слышит угрозы в его голосе. Она доверчиво заглядывает в его глаза, но видит там тёмное океанское дно, мёртвое и бесчувственное, свет не блестит в его зрачках. Лицо его не выражает ничего хорошего — лишь похоть и глумление. Нами начинает плакать. Повелительница Морей открыла свой ящик Пандоры и получила своего демона — ящик открывали сотни раз до тебя, наивная русалка, и всегда находили только горе, но на дне, на самом дне ящика, под слоем из вселенского зла… Там ведь прячется надежда, да? Пайк кладёт её на пол и нависает сверху. «Я больше не буду кусать, честно», — врёт он и накрывает её губы своим сухим ртом. Губы горят огнём от ранок, но Нами некогда об этом думать. Его нога плотно прижимается между бёдер Нами, бесстыдно надавливая. Пайк не перестаёт её целовать, одной рукой плотно держа её лицо (размазывает пальцами кровь и слёзы по подбородку), а второй в это время скидывает лямки с плеч. Девушка прижимает ткань к телу, молит Пайка прекратить, неловко толкает его ногами, но всё тщетно. Мужчина отрывается от её истерзанных губ, облизывая свои. На бледном лице Нами розовые разводы — слёзы и кровь. Пайк задирает её платье, не слишком сильно, чуть оголяя бёдра, и хватается рукой, сжимая до синяков. Нами вскрикивает, но шум дождя не донесёт этот крик до соседей. Пайк слегка качает головой и улыбается, накрывая её руки одной своей и медленно стаскивая ладони вниз. Нами закрывает глаза и сжимает кулаки — она чувствует себя преданной, униженной и убитой, будто Пайк вырвал её сердце и теперь глумится над ним. Его жестокое лицо уже опускается к Нами, а рука заползает на шею и сдавливает, но… «Пайк!» Мужчина поднимает голову, смотрит по сторонам: в комнате, кроме них двоих, никого нет. Видимо, разбушевавшиеся эмоции играют с ним злую шутку. «Пайк! Ты слышишь меня?» Нами под ним дрожит и плачет, обнимает себя двумя руками, сжавшись в комок. Что происходило всё это время?.. Тихий женский голос где-то рядом начинает напевать песнь моря, принесённую русалкой со дна и на дно возвращённое. Пайк встаёт, обескураженно глядя на Нами. — Что я наделал? — его собственный голос раскалывается и рябит. Пайк переворачивает трясущиеся ладони с подтёками крови. — Нами?.. Пайк падает перед ней на колени, приподнимает, в бледных глазах отблески молнии. Он гладит её по спине, нервными быстрыми движениями. — Я контролирую, я смог, Нами, всё будет хорошо, — его голос рассыпается, обманывает его, Пайк слышит не то, что говорит. Кровавые ладони не оставляют следов на белой коже девушки. — Что за чертовщина? — смотрит он на своих чистые ладони. Собственные призраки играют с его волей, с его сознанием, порабощают его мысли. — Я рядом, Нами. Я больше никуда не уйду. Успокойся, прошу тебя. Нами в такого Пайка верится в два раза меньше, чем в того, что её только что чуть не изнасиловал. Тем не менее, выбирать не приходится, да и спорить всё ещё глупо: в объятьях, как минимум, теплее. Она прижимается к его груди полубоком, обхватывая шею руками. — Я тоже тебя люблю, но ты видишь, во что это выливается. Я монстр, Нами, чудовище. И мне страшно за тебя. Видят Боги, я не в силах бросить эти походы. — Пайк кладёт ладонь ей на затылок и упирается подбородком ей в макушку. Они сидят так ещё три минуты, пока Нами полностью не успокаивается. Тогда Пайк помогает ей дойти до ванны. Нами наклоняется над раковиной и мочит волосы, с непривычки не убирая. Мужчина придерживает длинные локоны, пока Нами смывает розовые пятна с подбородка, губ и щёк. Закрывая кран, Нами встречается с отражением Пайка в зеркале, их взгляды пересекаются. Мужчина смотрит болезненно, несвойственно себе печально, бледный свет его глаз освещает лицо. Нами, придерживаясь стены, выходит в комнату. Пайк не покидает ванной, следя за мараи глазами. — Не смей уходить, — голос Нами дрожит от злости. Её тело мелко трясётся от пережитого; на плече расцвёл крупный алый засос, на память о ночи. Пайк отворачивается и смотрит на себя в зеркало. Зеленокожий, громадный, уродливый, перекошенный шрамами и жестокий — что Нами нашла в нём? Мужчина снова оглядывается на Нами, похожую на нежный бутон — ходячая невинность… Он медленно подходит к ней на ватных ногах, падает на колени и наклоняет голову. — Я сделал тебя своей Богиней, но ты прокляла меня. Изгони меня из своего дома, спрячься от меня, укройся на самом краю… Это всё, чего я хочу. — Мы не знаем, когда встретимся в следующий раз в таком виде, — шепчет Нами, склонив голову в противоположную от Пайка сторону. — Оставь разговоры. Мараи сползает к нему на пол. Она не поднимает глаз, сидя к нему полубоком. Нежные ладони упираются в паркет, плавными линиями ложатся волосы на плечи, на грудь, голова чуть откинута, Пайку видно только ушко и бледную щеку. Пайк завязывает свой платок на лице и ложится на пол, подкладывая ладонь под голову. Обернувшейся Нами он взглядом предлагает лечь рядом. Мараи, пожимая плечами, укладывается на его сильную руку, неуверенно обнимая торс. — Тебе не холодно? — спокойно спрашивает он, накрывая ладонь Нами свободной рукой. Нами не отвечает, закрывая глаза. Пайк гладит её пальцы, пока сам не погружается в дрёму. *** Фортуна тихо открывает дверь на самом рассвете. Комната с пустым аквариумом залита нежно-розовым светом. С пола, обнимая спящую Нами, на неё смотрит Пайк. Грозно сверкая глазами, он проводит большим пальцем вдоль горла. Мисс Фортуна выходит за дверь и ругается, а затем смеётся.