Взгляд со стороны

Нами качается на стуле, постукивая ногтями по столу, — наслаждается тем, что ранее было недоступно. Сара, напротив, выглядит взволнованно, совсем нетипично для неё. Мараи улыбается: — Что случилось? Похоже, что тебе нездоровится. Нами с интересом разглядывает подругу, но Фортуна лишь вопросительно дёргает бровями и закидывает ногу на ногу: — Я ухожу в плаванье… — И что? Такое часто бывает, — перебивает её Нами и хмурится. — Не перебивай, — строго обрывает Сара. — До этого я не оставляла тебя, хрупкую маленькую девочку, на Пайка. По крайней мере, не такая Нами оставалась с ним один на один. — А чем та Нами отличается от этой? В смысле, я что, изменилась настолько сильно? — Ты поняла, о чём я, — Сара показывала пальцем на ключицу, на которой ярко выделялся красный засос. — Мы это уже обсуждали. Я не хочу вернуться сюда через неделю и найти морально сломленную, униженную, изнасилованную тебя. Нами подкатывает глаза и поджимает губы. Фортуна ничего не знает о Пайке! Он не такой… большую часть времени. — Слушай, мне нужно что-то, на чём я смогу спать, и человеческие штуки для гигиены, — Нами прочесала пальцами волосы. — Пойдём, поможешь выбрать, а я провожу тебя до порта. Сара знает, что для Нами ночи с Пайком — больная тема. Тем не менее, оставить её на произвол для капитана было тяжёлым решением. Свежее воспоминание об обнимающем Нами гарпунёре лишь немного притупляло беспокойство. *** Нами выбирает себе расчёску особенно придирчиво, потом шампунь и заколки, потом полотенца, подушку… В общем, по торговым рядам они ходят до самого заката, тем более Нами часто делает перерывы и прислоняется к стене: ноги болят до невозможности. — Столько покупок ради нескольких дней… — Фортуна скептично складывает руки, смотря на то, как ящики грузят на корабль. — Мы точно не знаем, как долго я буду человеком. — До дома сама хоть дойдёшь? — Сара завязывает волосы в хвост, чтобы не мешали во время плаванья. — Да, конечно. Если устану, присяду отдохнуть где-нибудь. Сара, несмотря на то, что сентиментальность ей не присуща, долго обнимает подругу. Переживание тяготило сердце, но поделать она уже ничего не могла. Возможно, если Нами обожжётся достаточно сильно, их с Пайком отношения разорвутся. *** Нами тащит тяжёлые сумки до выхода из города целый час, за это время полностью темнеет, а до дома ещё идти и идти. Посох предусмотрительно закреплён на поясе за её спиной, но от внезапных разбойников с метательными ножами и арбалетами он не поможет. Удобная брусчатка резко обрывается, а за ней идёт влажная лесная тропа. Нами ставит сумки на траву и вытирает пот со лба. — Устала? — слышит она знакомый голос позади себя и чувствует руки на своих плечах. — Мог бы появиться раньше, — обиженно выдыхает Нами, разворачиваясь. — Конечно, я устала. Нами приготовилась к вечерней прохладе: поверх платья была надета шерстяная длинная кофта, а на ноги — нежные бежевые балетки. Погода, тем не менее, стала намного лучше, а на небе не было ни одного облачка. — И что бы подумали люди, увидев рядом с хрупкой и маленькой девушкой двухметрового угрюмого мужчину, взявшегося невесть откуда? — Мог бы сгодиться в качестве отца, — неловко улыбается Нами. — Или как работорговец, — отпускает Пайк её плечи и берёт сумки. — Ну что? Готова идти? Они идут молча; Нами держит Пайка за предплечье: её крохотной ладошки не хватает, чтобы обхватить руку полностью. Девушка заворожённо смотрит в небо своими большими глазами, не замечая, как следит за ней Пайк. — Видишь, — сипло говорит он, поднимая голову вверх, — три звезды в ряд, близко друг к другу? Над ними две ярких и под ними две, цифрой восемь. Это созвездие Ориона. — Вижу, — удивлённо выдыхает Нами, пальцем обводя фигуру мифического охотника. — Под ним бледные звёзды в форме раскрытой книги, видишь? — Нами угукнула. — Это Заяц. Слева от него яркая звезда Сириус, по ней я ориентировался в море. — Ты так много знаешь о космосе… — девушка с улыбкой всматривалась в небо. — А ты думала, я совсем поехал головой? Кое-что из прошлого не вызывает у меня сильнейшего желания резать направо и налево. Кое-что, — шёпотом повторяет Пайк настолько тихо, что Нами не слышит. Они приходят в домик Нами и разбирают сумки. Пайк достаёт подушку и поворачивается на Нами, самозабвенно расставляющую по ванной комнате разные новинки. — Почему одна? — Что одна? — Нами отвлекается от развешивания полотенец. — Подушка. На чём ты будешь спать? Нами поджимает губы и подходит к Пайку: — В каком смысле? Это моя подушка. Мужчина хмыкает: — Если сможешь отобрать. Он хотел развеселить её, но выглядела девушка скорее озадаченной. Она прошла вглубь комнаты и села на стул. Пайк подошёл к ней, сжимая подушку подмышкой, заглядывая в лицо девушки. — Мы будем спать вместе? Пайк прищуривается и облокачивается на стол на локтях, поворачивая голову на Нами: — А разве мы вчера не определились? Она отвела прядь волос от лица и посмотрела Пайку в глаза. Выглядела Нами подавленной. — Я не готова так быстро развивать наши отношения. — А в чём проблема? — парировал Пайк. — Вроде с чувствами друг к другу разобрались. Грубые татуированные руки мужчины притягивали взгляд Нами. Они ей очень нравились: в них ощущалась такая сила и мощь, что девушка невольно робела, когда Пайк прикасался к ней. Нами особенно нравились запястья и ладони: они у Пайка были из сплошных ровных линий, ничего лишнего. И на ощупь — шершавые, тёплые, жилистые, совсем не как руки Флоу (нежные и тонкие, как у самой Нами), не как лапки Физза (крохотные и склизкие), не как ладони Сары (гибкие и холодные). Руки Пайка были его достоинством и главной слабостью Нами. — Эй, — Пайк помахал перед рукой. — О чём замечталась? — Да так, — Нами сложила руки на столе и положила на них голову. Пайк поднялся и снял наплечники и жилет, сложив в угол. — Не напорись на них ночью. — Спасибо за заботу, — буркнула Нами, рассматривая тело Пайка. У него была очень красивая шея, мускулистая, но не толстая, мышцы красиво и симметрично тянулись прямыми линиями, не скрывая сухожилий и костей. — Пайк, а можешь сделать вот так? — Нами выгнула плечи вперёд и немного согнулась. Мужчина повторил за ней. Девушка нагло разглядывала впадины над ключицами и широкие плечи. Пайк, кажется, был совсем не против, хотя такое отношение его удивляло. Нами боялась его, но почти в открытую выражала свою симпатию к его телу. Нами поднялась со стула и взяла посох. — Отойди, — попросила Пайка. Она начала медленно вытягивать воду из аквариума, стоявшего теперь в углу, придавая ей форму прямоугольника. В конце вода покрылась тонкой воздушной оболочкой, падая на пол, но не разливаясь. — Это вроде той магии, что я использую на Полях Правосудия. — Нами плюхнулась на импровизированный матрас. — Не переживай, не лопнет. Только, м-м-м, — Нами отвела взгляд и покраснела, — ремень придётся снять, он может разорвать оболочку. Нами только сейчас, присев на край матраса почувствовала, как же устала за день и то, что ей стоило бы помыться. Ноги её уже не держали, и она приняла решение набрать ванну, предварительно добавив туда шампуня ради пены. Она видела это в глянцевых журналах Пилтовера, и ещё тогда ей неимоверно захотелось испробовать это на себе. — Я пойду наберу себе ванну. Ты ведь не уйдёшь, как всегда, правда? — Нами подняла на Пайка полный надежды взгляд. — Куда мне идти? — пожал в ответ плечами мужчина. Нами зашла в ванную комнату, включила воду и закрыла дверь на щеколду. — Против призраков замки не помогают, — прокричал Пайк. — Надеюсь на твою добропорядочность, — прощебетала Нами и принялась рассматривать купленную сегодня одежду. Теперь у неё было бельё и ночнушка, на которые она спустила месячный гонорар. Нами разделась и посмотрела на себя в зеркало: её тело сильно отличалось от пышной фигуры Сары, но казалось ей тоже неплохим. Ей было интересно прикасаться к себе, потому что она чувствовала это совсем по-новому. Нами нравилось человеческое тело, сухое, мягкое, теплое, куда менее гибкое, чем у мараи. Девушка залезла в ванну, расслабляясь и натирая уставшую кожу мыльной мочалкой. Чтобы смыть гель, Нами с головой ныряет под воду и по привычке вдыхает. Резкая боль пронзает нос и горло, Нами выныривает и кашляет, выплёвывая воду. Пайк кричит и спрашивает, как она, но Нами не может ответить. Мужчина врывается и обескураженно смотрит на кашляющую Нами. Она, наконец-то, приходит в себя и с трудом дышит, восстанавливая дыхание. Пайк не видит её тела, скрытого густой белой пеной, но видит румяное лицо и мелкие капли на щеках, видит пальцы, с силой вцепившиеся в край ванны, и видит глаза Нами, застыженные и напуганные. — Выйди, пожалуйста. Я просто подавилась. Пайк садится под дверью с другой стороны и прислушивается. Изящные пальцы не выходили из его головы; он позволил себе наслаждаться этим наваждением. Нами моет голову, как объяснила Сара, встаёт в ванной на ноги, чтобы смыть пену душем, но поскальзывается и падает, сильно ударяясь локтем. Пайк вновь влетает в комнату, видя удручённую, сцепившую зубы Нами, держащуюся за локоть. — Поможешь мне вылезти, пожалуйста? Только не смотри, — цедит она, превозмогая боль. Пайк отворачивается, подавая Нами правую руку. Она держится, смывая пену свободной рукой и вылезая на полотенце у ванной. Нами смотрит на Пайка, не отводя взгляда, и чувствует лёгкое злорадство от того, что он не видит её сейчас. Девушке в голову ударяет жар (или, может, она ещё не пришла в себя после горячей ванны), но она переводит взгляд на его ладонь, сильную, крепко сжимающую её собственные пальцы, и медленно тянет к себе. Пайк думает, что это выходит случайно, и лишь закрывает глаза, но Нами разжимает пальцы и кладёт его ладонь на свою грудь. — Ты это хотел сделать вчера, ведь так? Пайк будто обжигается от мимолётного касания и вырывает руку. — Это не так просто, как тебе кажется. — Почему? В этом жесте есть что-то противоестественное? Пайк и сам не может объяснить, почему именно так. Нами же как ребёнок: она не знает, как распоряжаться своим телом, не понимает, что чувствует Пайк. — Давай ты оденешься, и я постараюсь тебе объяснить. Пайк садится на матрас и закрывает лицо руками. Он давно не чувствовал себя настолько странно и непривычно, особенно с утихшими голосами в голове и голой Нами в соседней комнате. Почему Фортуна не объяснила ей, что к чему? Это она так решила над ним поиздеваться? Нами выходит из душа в короткой, не доходящей до колен ночнушке. Юное тело стремилось вверх, но едва ли рост Нами перевалил за полтора метра. Она присаживается рядом с Пайком; «Я же просила снять ремень» — где-то слева звенит её высокий и спокойный голос, и мужчина послушно избавляется от ещё одного элемента одежды, оставаясь лишь в маске, штанах, сапогах и перчатках. Он смотрит на неё: влажные дорожки стекают с её волос на плечи и грудь, платье липнет к коже, очерчивая форму тела. Через белую ткань видно розовую кожу. — Пайк, у тебя же были до меня девушки? — Нами облокачивается на него и кладёт голову на плечо. Холод Пайку нипочём, но нежность удивляет. Он смотрит на её вытянутые голые ножки, покрытые гусиной кожей — замёрзла и молчит. Пайк не знает, как ответить на этот вопрос не обидно, и говорит, как есть: — До тех пор, пока я не начал нормально зарабатывать, была всего одна девушка. Не то чтобы у нас были какие-то чувства друг к другу — мы просто прятались от страшной и мерзкой действительности вместе. А всё остальное, если ты о сексе, получилось само собой. Нам было интересно и приятно, не было поводов прекращать, даже если мы мало знали друг о друге и почти не разговаривали. Потом она сбежала в Демасию и больше я её не видел, — Пайк сделал паузу, но Нами молчала. — После того, как я стал гарпунёром и у меня появились свободные деньги, я тратил их на выпивку и бордели. Что это такое, ты, наверное, знаешь. А у тебя? — задаёт Пайк глупый вопрос и мысленно одёргивает себя: — У тебя были отношения или… Нами берёт его ладонь и переворачивает, снимая перчатку, водит пальцем по шрамам и линиям сгибов. Движения эти неконтролируемые, но от этого не менее приятные; неспешные поглаживания расслабляют. — У меня был парень. Но ты ведь знаешь, сколько мне лет, и сам понимаешь, что ничего особо серьёзного у нас не было. Я боюсь «этого», честно, но я не знаю, как долго ещё буду человеком и удастся ли мне ещё когда-нибудь это испытать. Пайк понимает, к чему его подводит Нами и о чём просит; сама мысль прикоснуться к ней, раздеть или овладеть выбивала его из колеи. Нежная маленькая Нами похожа на ребёнка в своих детских чертах. Круглые щёки, веснушки, большие и искренние глаза — разве может он сделать это? — Пожалуйста. Пайк не двигается, чувствуя, как самообладание медленно покидает его. «Снять ночнушку, скинуть с плеч две тонких лямки, сжать в руках мягкие, податливые бёдра, кусать-кусать-кусать, потому что она уже принадлежит ему, уже сдалась ему…» — Я буду смелой. Я хочу этого, правда. Он встряхивает головой, сжимая кулаки: не сейчас, только не сейчас! Надо говорить, чтобы чувствовать контроль над телом. — Хотеть просто головой недостаточно, Нами, — зеленоватая пелена застилает всё перед глазами. — Тебе надо подрасти, узнать об этом больше, в конце концов тебе будет больно… — Я хочу, чтобы ты касался моего тела своими руками. Они мне нравятся, Пайк, и нравится твой торс, и твоя шея мне тоже нравится, — Нами стягивает маску с его лица. Пайк дышит ртом, высоко вздымается его грудь. — Я не боюсь боли, Пайк, я умирала сотни раз, а ты умирал всего лишь на один раз больше. Я не буду плакать и просить остановиться, я всё вытерплю. — Нами, прошу тебя… Мараи не слушается. Она толкает Пайка на подушку и нависает над ним всего в паре сантиметров, мокрые волосы падают ему на шею. Она слишком интимно облизывает губы; в такой близи Пайк даже чувствует запах Нами — шампунь и кровь. Она опять искусала губы. — Я тебя не понимаю. Вчера ты не останавливался, когда я просила, а сейчас бездействуешь и отговариваешь меня? Я не хочу потерять тебя снова. Если тебя держат рядом мои ноги и грудь, то, ради всех Богов, пользуйся в своё удовольствие! Но не молчи, я прошу тебя, не смотри на меня так беспомощно, мне от этого становится тошно. Пайк хватает её за плечи и переворачивает под себя. Нами вскрикивает от неожиданности, когда мощные руки безжалостно вдавливают её в импровизированный матрас. Пайк перекидывает через неё ногу и фиксирует так, что Нами не может даже на миллиметр пошевелиться. Его нечеловеческий взгляд впивается в её лицо — теперь уже Нами испуганно громко дышит, вяло дёргая ногами. — Ты хочешь, чтобы я сейчас сжал твоё горло, пока ты не начнёшь задыхаться, и вцепился губами в твои, кусая? Или ты ждёшь от меня искренней нежности и заботливых медленных толчков к действу? Ты думаешь, я буду целовать тебя за ушком и шептать всякие милые глупости? — Пайк поднялся, отворачивая голову. — Ты ошибаешься. Поэтому нет, Нами. Она, несмотря на шок, встала и обняла его сзади, прижимая мокрую голову к его спине. Нами стоит на носочках, мокрое платье прилипло теперь и к нему. — Давай спать, тебе хватит на сегодня приключений, — голос Пайка по-отцовски строг и беспринципен. — Иначе я уйду, чтобы не навредить тебе. — Не шантажируй меня, — спорит Нами, плотнее прижимаясь. Рука Пайка ложится поверх её ладоней, сцепившихся в замок на его груди. — Замёрзла же. И молчишь, — Пайк сжимает её холодные кисти своей рукой. — Ты прав, — Нами звучит непривычно саркастично и язвительно, она отпускает его — в следующую секунду ночнушка падает им под ноги. Нами вновь льнёт к нему холодной оголённой кожей, руками водит по торсу, неумело, но смело. — Где у тебя самое тёплое место? — Тебе правда так интересно? — не дожидаясь ответа, Пайк разворачивается к Нами, крепко хватая за плечи и зубами впиваясь в шею. Нами вскрикивает, дёргается, но руки Пайка сильны. — Могу сильнее, — он не отпускает, язык Пайка касается её кожи, надавливают сильнее зубы. — Пусти, пусти, пусти! — вырывается Нами, толкая его в грудь. Пайк отпускает, хмыкает, утирая ладонью губы. — Можешь сказать спасибо за то, что я не укусил тебя за самое холодное место. — Это куда же? — спрашивает Нами, не глядя на него, жалобно потирая большой след от зубов. Розовая кромка проступает на светлой коже. — За нос, — Нами вздёргивает бровями, представляя, насколько это было бы больно. — Ты разделась для того, чтобы тебе было ещё холоднее? Девушка стоит перед ним в лифе и коротких хлопчатых шортах (стиль Сары Фортуны, не иначе), совершенно позабыв о приставаниях к Пайку и создании интимной атмосферы. — Во что тебя можно одеть? — Нами качает головой, а мокрая ночнушка отправляется на крючок в ванной — сохнуть. Пайк достаёт из шкафа тёплый плед, и Нами морщится от его вида: раньше он доставлял кучу дискомфорта чешуе. Мужчина жестом показывает, чтобы Нами легла, и укрывает её, мокрые волосы убирая вверх. — А ты? — Нами приподнимается на локтях. — Кто-то час назад очень расстроился, когда я шутил о совместном сне. — Пайк тушит лампы в комнате, присаживаясь на край матраса. Нами лежит и смотрит на его тёмный силуэт, не двигаясь и не подавая виду, что не спит. Видимо, Пайк закрыл глаза — в комнате очень темно и тихо. Нами немного сердится, что Пайк просто сидит и ничего не делает, вряд ли же он в такой позе будет спать, но понимает, что сама виновата: и его напугала, и сама испугалась, и вообще… — Мне не спится… — тянет Нами, обнимая его за шею. — Ложись ко мне. Он молча поддаётся, но отворачивается от неё на бок. Нами приподнимается и медленно целует его в щёку: — Спокойной ночи, Пайк. Когда-нибудь он и в таком состоянии сдастся.