Взгляд со стороны

Прикасаться к его фонарю — почти добровольное самоубийство; по статичной морде не прочитаешь эмоций, но Сенна их чувствует кожей. Треш упивается её безвольностью, проявлением секундной слабости: — Рад, что ты всё осознала сама, — клыкастая морда скалится, насмехается над ней. Сенна уверена. Треш покачивает цепью. Всё его тело светится зелёным: сгибы пальцев, распахнутая грудная клетка, даже фонарь слабо блестит в темноте, но ярче всего пылают его глаза, хитрые и жестокие. Сенна находит изумрудный красивым цветом. Он напоминает ей о высоких древних елях родных мест, но в глазах Треша он горит, как адское пламя, беспощадное и всепожирающее. Что бы сказал Люциан? «Ты боишься не реальности, а фантазий, которыми её наполняешь»? Сенна всё ещё любит изумрудный, он манит её к Трешу. Сенна перехватывает ружьё, почти не разжимая губ цедит: — Это временная необходимость. Фонарь холоден снаружи и холоден внутри. Пальцы Сенны скользят по грани, смахивая невидимую пыль. Из чего сделан, она старается не думать, но на нём ни царапин, ни сколов, ни трещин — будто новый. Треш над ней почти мурчит, рокот волнами раскатывается из его глотки. Сенна вопросительно поднимает глаза: — Оружие Стражей фактически становится частью их тела, — Треш провёл когтем по ружью снизу, от спускового крючка и до самого дула. Сенну передёрнуло. — Как тебе? — глумится он, когти обхватывают ствол полностью. Сенна вырывает ружьё, злобно стреляет глазами; «ничего не почувствовала», — думает она. «Да ладно», — отвечает он. *** Сенна спит, свернувшись в комок возле костра: немного неприятно в спальнике прямо на земле, но выбирать не приходится. Бледные тени пляшут на её лице, Треш рассматривает её: даже во сне Сенна хмурится и сжимает пальцы в кулаки. Её таланты управлять туманом поражали, волновали его: Треша давно уже ничего так сильно не интересовало. Ресницы Сенны дрожат, Треш отводит морду в сторону, задумчиво смотрит куда-то. Он чувствовал лёгкое недовольство над ситуацией, он хотел владеть Сенной полностью, знать, что она подчиняется ему. Она сейчас лежит перед ним, как верный пёс, но ведь он её сейчас охраняет? — Сенна, — раздражённо выплёвывает он её имя. Она растерянно подхватывается, крутит головой по сторонам. — Что случилось? Кто-то приближается? — поняв, что Треш разбудил её просто так, она садится обратно на мешок. — Ты придурок. — Смертные так много времени проводят в этой бессмысленной пучине сна. Может, снова в фонарь, Сенна? Не то, чтобы я нуждался в твоём разрешении, но раз мы уже сотрудничаем, спрошу твоего мнения. — Я хочу поспать, а не чесать языком, — Сенна накрывается с головой, — будь добр, заткни свою пасть до утра. Сенна надеется, что вздох ей померещился: уж слишком по-человечески он прозвучал для этого чудовища. Она не ворочается, но тепло постепенно уходит. Холодная ночь обуславливалась ветром с Сумрачных Островов; Сенна зла на Треша. Она поднимается в мешке, двигает его поближе к костру, кидает туда побольше палок; всё это время Страж Цепей смотрит на неё, чуть отклонив голову: нелепая суета Сенны ему нравилась. Она вся сжалась, вынула руки из рукавов и прижала к телу, но мороз всё равно пробирал до костей. Сенна почувствовала, как Треш схватил её, но не крюком. Она протестующе вскрикнула, но он шикнул: — Уйми свою гордость, я же не кусаюсь. Не хватало ещё заболеть. Он, судя по всему, лёг рядом и обхватил её руками — сквозь плотную ткань Сенна не чувствовала его специфической оболочки, но теперь могла с уверенностью сказать: изумрудный огонь, что горит внутри, греет, как настоящий. Она отвернулась, чтобы он не заметил тёмные от смущения щёки и уши, и уткнулась носом в рукав. Люциан давно не обнимал её, от этого было ещё непривычнее. Сенна надеется, что Треш не будет поднимать эту тему завтра. Манипулировать чужими чувствами легко, но с Сенной ещё в два раза проще. От этого досадно и даже немного жаль её — Треш не понимает, насколько она уже отчаялась. Было бы забавно посмотреть на лицо Люциана, перекошенное злостью и непринятием, когда он увидит свою жену рядом с ним. Было бы здорово, если бы он направил на неё пистолеты и выстрелил, тогда бы Треш показал Сенне ещё одно чудное свойство фонаря. Было бы замечательно, если бы Сенна осталась с ним навсегда? В его глазах не отражается огонь, но свет блестит в её тёмных волосах, мерцает на каждой пряди, заколке и на серьгах. Ему интересно, что бы сказала Сенна, если бы они встретили Люциана. Треш почти уверен, что она не сожалеет о выборе, сделанном совсем недавно. Он не сможет объяснить Сенне, что его жестокость обусловлена лишь профессией и при случае… впрочем, об этом ещё рано говорить. Без дела лежать на сырой земле очень просто и непривычно для Треша; чужое тепло для когтистых лап через спальник — ещё новее. Скованное дыхание так близко, не паническое, без взвизгиваний и криков, как настоящая симфония, если быть честным с самим собой. На Сумрачных Островах нечасто встретишь что-то такое живое и материальное, и Треш откровенен в своих чувствах — ему это льстит. Часы и дни обычно летят быстро и незаметно для него, но сейчас минуты тянулись мучительно долго, костёр не гас, а звёзды почти не двигались по чистому небу среди угловатых ветвей елей. Зубастая пасть сжимается беззвучно и вымученно, горящий взгляд мерцает тускло, смотря на такие же непостоянные звёзды. Коса на цепи и фонарь лежат так близко к её ружью, что Треш понимает, что не только она доверяет ему, а и он ей. Трешу даже немного жаль, что у него нет век и что его взгляд всё время на что-то натыкается. Отнюдь не хрупкая Сенна в его лапах засыпала; её рука вынырнула из спальника и легла на просохшую вблизи костра тёплую землю. В костре щёлкают шишки, снопы искр взлетают вверх с треском и падают вниз. Треш накрывает её руку своей, благо, шум не будит её. Горячие угольки попадают ему на когти, но это почти не больно, пока они защищают её пальцы. *** Он встаёт, когда над горизонтом маячит бледное предрассветное марево. Треш собирает подсохшие ветви и хворост, чтобы разжечь костёр вновь: тепло станет ещё нескоро, а его живая спутница может окоченеть. Хруст иголок и тростинок под ногами непривычен: на Островах остались лишь камни и скалы, шумят лишь души и ледяной океан, разбивающийся об берега. Сейчас так непривычно тихо… Ах да, он забыл фонарь рядом с Сенной. Треш замирает. Северные птицы, мелкие и серые, щебечут в ветвях над его головой. Если прислушаться, можно услышать шелест листвы низкорослых кустарников брусники, густо усеянных ягодами. Треш приносит топливо к костру и берёт миску Сенны; он вытряхивает из неё невидимую пыль и возвращается на опушку с ягодными кустами. Он несколько секунд мнётся, стоит ли это делать, но всё же начинает собирать ягоды. Острые когти рвут нежную кожицу и разбрызгивают сок по тёмной броне. Сенна просыпается парой часов позже. Она устало садится в спальнике и ёжится: морозный воздух обдувает шею и плечи. Треш сидит напротив, между ними тлеющие угли костра, лик монстра спокоен и безучастен. — Спасибо, что дал выспаться. Треш хочет ответить что-то язвительное, чтобы Сенна не приставала со своим сарказмом, но понимает, что это правда благодарность. Он равнодушно в ответ пожимает плечами, руки его сложены на коленях. Она поднимается, укутывается в спальник, как в шаль, и замечает миску, доверху наполненную блестящими сочными ягодами брусники. — Ух ты, это чем я заслужила? — удивление и радость одинаково честны в её голосе; это смущает, если задуматься. Треш вяло отмахивается: — Чем быстрее ты наполнишь свой желудок, тем быстрее мы вновь отправимся в путь. Она удовлетворённо жуёт ягоды, не думая ни о перемазанных соком губах, ни о чистоте своих рук — она быстро опустошает целую миску и, улыбаясь, щурится, подставляя осеннему солнцу лицо. У Сенны всё ещё есть зрачки — по ним можно отследить, куда именно она смотрит, они сужаются и расширяются на свету, как у самых обычных людей. Треш знает, что, когда с косой нависаешь над смертным, его глаза распахиваются, но зрачок сужается до одной маленькой чёрной точки. Треш не видел в глазах Сенны страха, когда затягивал её в фонарь, ему хорошо запомнилось её лицо, переполненное болью, любовью и решимостью. Сейчас в зелёных глазах плещется веселье — мелкие морщинки в уголках глаз подсказывают Трешу об этом. Сенна потягивается, моет миску и руки, собирает вещи в сумку, напевая под нос простенькую мелодию; Стража Цепей это так убаюкивает и отвлекает, что он не замечает, как Сенна обращается к нему: — Ты в порядке? — Треш дёрнул мордой. — Спасибо тебе за завтрак. Пошли. Они идут по лесам с трудом, но быстро. Сенне нечего сказать Трешу, тем более обычно он её игнорирует или отвечает холодно и грубо, поэтому она предпочитает молчать и идти чуть впереди: в глазах рябит, если долго смотреть на его огонь. Сенне есть что спросить, но она не решается; тяжёлое ружьё волочится за ней и оставляет траншею в иголках и сучках. — Послушай, — не оборачиваясь обращается Сенна к спутнику, — дойдём до ближайшего поселения, и там я возьму лодку, а ты с туманом поплывёшь впереди меня к Сумрачным Островам. Встретимся на Расколотом Берегу, а оттуда начнём поиски Уничтоженного Короля. Шаги сзади затихают; Сенна напряжённо замирает и оборачивается. Треш смотрит осуждающе (Сенне так кажется), но голос его привычно высокомерен: — Зачем тебе тратить столько времени впустую? Даже если не в фонаре, то туман может перенести нас в форме призраков. Сенна протестующе нахмурилась и парировала: — Я не хочу становиться таким же чудовищем, как ты. Треш откинул морду, оскалился и наклонился к Сенне; она буквально почувствовала, как злоба сочится из его открытой пасти: — Я стал таким не из-за тумана, а потому что захотел, — когтистая лапа схватила Сенну за подбородок и притянула ближе, — и ты не станешь такой. Я обещаю. — Убери от меня свои руки, — Сенна ловко вывернулась. — Я не доверяю тебе. Треш отбросил оружие, взял её за запястья и плотно прижал их к бёдрам, чтобы Сенна не могла поднять ружьё. Она дёргалась, но монстр крепко держал её. Со спины Сенна почувствовала могильный пронизывающий ветер; зеленоватая дымка обняла их, быстро скрывая и небо, и деревья, и даже самого Треша — настолько плотным стал туман вокруг неё. Сенну более никто не держал, она посмотрела на свои полупрозрачные молочно-белые руки без одежды и без намёка на тень, как у призрака. Она хотела закричать, но рот её лишь беззвучно открылся, как у рыбы. Она начала метаться и биться, но туман затягивал её в эпицентр воронки. Вдруг её ноги оторвались от земли, и Сенна суматошно замахала руками, в надежде зацепиться хоть за что-нибудь. «Не сопротивляйся своему проклятью. Слейся с ним», — услышала она голос Стража Цепей в своей голове, но он лишь ещё сильнее напугал её. «Ну же, Сенна, — когтистые лапы легли под её собственные, — расслабься и плыви. Задавай направление». Она обернулась, но никого не увидела; когти под её запястьями тоже были прозрачными. Она вдохнула побольше воздуха и перестала лихорадочно размахивать конечностями. «Уже лучше», — нечто подтолкнуло её в спину, и Сенна медленно двинулась грудью вперёд, не прилагая никаких усилий: туман сам нёс её. Вдруг он рассеялся так же внезапно, как и появился. Вокруг поднялись те же высокие ели и сосны. Треш стоял рядом, держа в руках фонарь и серп, морда его выражала полное удовлетворение. Сенна упала на колени и закашлялась, серо-зелёный дым клочками вырывался из её рта. Она упёрлась ладонями в землю и расцарапала их, стараясь преодолеть приступ кашля и сильное головокружение. — Он не заберёт тебя. Не убьёт. Не изменит. Ты — этот туман. Ты — его воплощение, — медленно, фразу за фразой говорил Треш, пока Сенна приходила в себя. — Не отрекайся от своей силы, а направь её. Преврати своё проклятье в благословение. Я научу тебя пользоваться туманом. Сенна поднялась, взяла в руки ружьё и пошла вперёд, не отвечая и не смотря на Треша. Тяжёлый шаг последовал за ней, но Треш больше не говорил. Сенна фыркнула и ускорила шаг. Как можно сосуществовать вместе с туманом, убивающим всё живое вокруг? Сенна смотрит на свои материальные пальцы и чувствует твёрдую почву под ногами, зачем ей что-то ещё? — Ты же видел Уничтоженного Короля, был рядом, когда всё случилось. Почему ты не остановил его? Деревья становились тоньше — они приближались к краю леса. — Я захотел, чтобы это случилось. Я был куда более жестоким в смертной форме, нежели сейчас. Тем не менее, мне казалось забавным, что туман принял меня, а остальных превратил в мою первую коллекцию, — Треш говорил неспешно, но самодовольно, смакуя каждое слово на своём несуществующем языке: Сенна старалась не задумываться, как устроен монстр внутри. — Я часть тумана, я его друг и напарник. Он дал мне силы полубога, бессмертие и власть над миром живых. Я много и усердно страдал, чтобы получить своё, а тебе оно досталось даром, поэтому ты не ценишь благодетеля, давшего тебе твои силы. Предвзятой обиды, впрочем, Сенна в его голосе не уловила — Трешу было всё равно. Он просто констатировал факт того, что Сенна ничем не отличается от призраков с Сумрачных Островов. От тяжести ружья ныло плечо, Сенна то и дело брала его то в одну руку, то в другую, ещё и сумка постоянно норовила за что-нибудь зацепиться. Они шли уже пару часов; Сенна только отошла от пробного похода через туман, как Треш остановил её предостерегающим звоном цепей. — Дальше ты либо сама, либо со мной, но через туман. Сенна замерла, как вкопанная. Отсюда не было видно города, лишь из-за холма клубился тонкими струями дым. Треш поставил свой вопрос равнодушно и незаинтересованно, будто ему совершенно плевать на её ответ, но Сенна почувствовала шеей, насколько внимателен его взгляд. Она замялась. С тех пор, как она выбралась из фонаря, она почти не общалась с людьми: всеми социальными взаимодействиями занимался Люциан. Мысль о том, что ей придётся искать лодку и закупать провиант как минимум на день, смутила её. — Я одна доплыву. Встретимся через день. Сенна обернулась, и Треш пожал плечами. Не говоря ни слова в ответ, он взмахнул когтистой лапой. Его окружил тёмный туман, и Треш исчез буквально за несколько секунд. Сенна хотела что-то спросить, но не успела. Тяжело вздохнув и в очередной раз перекинув ружьё, она отправилась дальше. *** Разобраться в узких улочках полузаброшенного города было непросто, Сенна долго искала продуктовую лавку, потом хозяйственную; смятение не позволяло подойти и попросить помощи у прохожих, и Сенна чувствовала злость на саму себя за безвольность. Подходила к порту она уже на закате; все лодочники были в таверне. Она осмотрелась и приметила небольшой парусник: ветер был попутным, и Сенна подумала, что это именно её вариант. От этого порта до ближайшего острова было так близко, что в городе на постоянной основе жили младшие стражи, зажигавшие по вечерам яркие жёлтые фонари со священным маслом. Сенна любила запах от этих фонарей, он успокаивал её и внушал надежду. Позади себя она услышала звук шагов, медленный и тихий, крадущийся, она рывком обернулась и увидела Люциана метрах в двадцати от себя; муж смотрел на неё напуганно и непонимающе. — Сенна, — выдохнул он, потянувшись рукой. Впервые за долгое время голос его был наполнен чем-то помимо усталости и раздражения. — Прости, Люциан, — Сенна пятилась по пристани. Мужчина начал идти к ней, всё так же не веря в свою удачу, что нашёл её. Сенна закусила язык, горячие слёзы наполнили глаза, под её ногами заклубился туман. — Я делаю это ради тебя, — прошептала она; туман уже захватил её ноги до колен, оставляя лишь светящийся белый силуэт. — Сенна, стой! Не делай это одна! Мы справимся вместе! — Люциан сорвался на бег, голос его был почти отчаянный. — Это не твоя война, Люциан, — туман обнял её полностью, начал сносить в сторону моря. — Я люблю тебя. *** — Я очень рад, безумно счастлив. Сенна раньше не видела, чтобы зубастая пасть растягивалась в улыбке настолько сильно. — Ты обманул меня, — голос Сенны дрожал от злости, — ты знал, что он будет там. Треш развёл руками, покачал головой: — Сила любви привела его туда, не иначе. Сенна отмахнулась, нахмурилась и посмотрела на свои материальные руки и почувствовала твёрдую почву под ногами. Треш положил лапу ей на плечо, наклонился: — Ну что, хочешь увидеть место, откуда всё началось? Треш расскажет ей свою историю в настоящих декорациях.