От Лондона до США.

В следующий раз, когда Луи очнулся, ему показалось, что он проспал, как минимум, неделю. Он пошевелился только для того, чтобы поглядеть на часы. Два часа дня. Он проспал почти двадцать часов. Луи прислушался к себе – кажется, все работает в норме. Головокружение и тошнота ушли, и его больше не трясло как липку. И уж точно больше не хотелось трахаться, как кролики. Луи глубоко вздохнул, продолжая разбираться в своих ощущениях. О прошлом ему напоминала тяжесть во всем теле, ну и довольно странное ощущение, что внутри него до сих пор находился член Гарри. Не то, чтобы это было неприятным чувством, скорее непривычным. Сколько раз он вставлял ему вчера? Луи не помнил ничего после пятого раза, но определенно, на том разе они не закончили. При этой мысли Луи щеки вспыхнули пламенем, и он резко выдохнул, стараясь сейчас не вспоминать вчерашний день. Он осторожно приподнялся на локтях. Это потребовало огромных усилий, зато ничего не болело. Незнакомая комната, и поодаль сидит за его лэптопом Зейн. - Привет, - едва слышно сказал он осипшим голосом и рухнул на подушку. Зейн тут же подошел к нему, протягивая стакан воды и какие-то таблетки. Его лицо было весьма обеспокоенным и совсем не способствовало стиранию из памяти вчерашнего инцидента. Зейн выглядел уставшим и до раздражения виноватым, Луи вообще не любил, когда его друг выглядел плохо. Тогда Луи тоже начинал выглядеть плохо. Хотя, сейчас он вряд ли выглядел лучше Зейна. Все эти засосы и синяки по всему телу от лапищ Гарри, явно опухшие губы, а уж как звучит его голос сейчас. Луи попытался вытряхнуть стыдливые мысли, но кажется, вытряхнул только вчерашний обед в зону риска. Его резко затошнило. - Как ты себя чувствуешь? – голос друга был просто пропитан волнением, а весь его вид просто кричал, что Зейн не спал с того момента, как Луи привезли в его квартиру. - Великолепно, - прохрипел Луи, стараясь улыбнуться как можно искреннее. Он и правда чувствовал себя слишком хорошо для человека, который мог вчера умереть от неполученного оргазма. Томлинсон еще на теории ненавидел тот яд, который вывелся часами назад вместе со спермой. Он ненавидел его на теории, но еще больше он ненавидел его на практике. Умереть от ощущения недотраха? Самое позорное, что вообще может произойти со шпионом. Несмотря на это, «злодеи мира сего» не часто пользовались столь унизительным средством. И Луи был им нескончаемо благодарен до вчерашнего дня. Теперь он хотел вырвать печень тому ублюдку, которого называли Спарком. И он определенно ее вырвет за его унижение. – Что вчера произошло, ну, когда я отключился? - Стайлс привез тебя сюда. Фотографии мы все получили и данные компьютера, как только их обработают, нам доложат. - Почему он привез меня сюда? – Луи нахмурился, оглядывая неизвестное ему помещение. Возможно, это квартира Зейна, судя по стилю и его разбросанным повсюду вещам. - Я ему сказал. После того, как он соизволил мне ответить, ублюдок. Честное слово, я бы убил его прямо на месте, но я слишком боялся за тебя в тот момент. Если хочешь, то я помогу его держать, когда ты захочешь ему отомстить, - Зейн мечтательно улыбнулся, прикрывая глаза и представляя лицо Гарри, когда Луи применит на него всю свою силу. - Он спас мне жизнь, Зейн. – Луи и сам был бы не прочь отомстить, но мстить, к сожалению, было не за что. Да, этот стервец все же заполучил его задницу, оставил на Луи кучу меток о его позоре, но он спас ему жизнь. Спас от яда, который почти невозможно вывести. Если честно, совсем честно - причестно, то Луи восхищался способностью Гарри так быстро «перезагружаться». - Ты точно в порядке? Или это остаточные эффекты от яда? – Луи показал другу средний палец, но тем не менее на его лице играла широкая улыбка, он просто радовался, что Зейн остался собой. Долбанным говнюком. - Заткнись, Зу. Лучше скажи, как тебя вчера отделал Найл, - Луи игриво приоткрыл один глаз, любуясь смущением друга. Долгожданная маленькая месть за то, что вчера прогулялся до лазерной защиты из-за переудовлетворения куратора. - Ничего он не отделал, - обиженно буркнул пакистанец, выпячивая нижнюю губу, - Я приехал к нему с миром, а он разорался, как баба, покидал на меня свою аппаратуру и сказал убираться. Ну, потом конечно, он подарил мне самый лучший минет в моей жизни, но этим и закончилось. Луи удивленно распахнул глаза, как рыба, уставился на расстроенного друга, не зная, что ответить. Луи знал, что Найл ревнивая истеричка, но точно не ожидал, что его друга так бесчеловечно обломают, пообещав многое «минетом Зейновской мечты» - И не смотри так. Я знаю, что он сам прибежит ко мне сегодня или завтра. У нас, в отличии от некоторых кудрявых баб и баб жопастых, все идет не так запутанно. Кстати, красавчик, как твоя попка? – на лице Зейна образовалась самая омерзительная пошлая ухмылочка, на которую он был способен. Луи скривился под самодовольным взглядом, думая как бы поприличнее послать Зейна на хуй. « Уважаемый Зейн, не пройти ли б вам к сэру члену?» или « Сударь кавказкой натурки, не соизволите ли вы опуститься на возжелавший вас детородный орган?» - Не в таком предвкушении, как твоя, детка, - вернул колкость Луи, блаженно потягиваясь на чужой кровати. Рот Зейна уже открылся для достойного ответа, но его божественному остроумию помешал робкий стук в дверь. Найл? - Иди открывай, женушка! – Зейн показал ему средний палец и под охрипший смех пошел открывать дверь. На пороге его квартиры стоял вовсе не его любимый блондин с милыми щечками и солнечной улыбкой. Это был всего лишь Гарри. Потрепанный, уставший, еле стоящий на ногах Гарри. Кто-то точно не спал этой ночью. Или уже вторую неделю не спал. По его жизненным показателям, в Гарри давно пора всадить пулю. В лоб. Ибо зомби просто так не ходят на земле. И не стучат в дверь Зейна, до ужаса любящего фильмы про зомби. - Проходи, дохлятинка, коль невтерпеж. Не развали части тела по дороге, - Зейн неловко хохотнул, заталкивая свое беспокойство куда поглубже. Ему не нравился Гарри. Вообще. Если только чуть-чуть и только за спасение его друга от оргазмической кары. Гарри никак не отреагировал на речь брюнета, уставшими глазами выискивая родную макушку из-под кокона из одеял и подушек. Ему просто надо было убедиться, что Луи жив. Что яд не оставил после себя последствий, что Луи цел и невредим. Дурные мысли всю ночь лезли в голову Гарри, не давая ему уснуть еще и в эту ночь. Итого, ровно неделя без сна. Но лучше пусть без сна, чем без Луи. Без Луи Гарри не нужен ни сон, ни что-либо другое. Гарри просто смирился, что Луи для него значит гораздо больше, чем он сам. Хотя, так было всегда. Просто не будем об этом. - Ты в порядке? – Луи вздрогнул от голоса Стайлса. Он звучал не хуже его собственного, но тут же вызвал в Луи чувство тревоги. Его голос был подавлен, безжизненен, да вообще казался мертвецки вымученным. Разве Стайлс сейчас должен беспокоиться за Луи, а не наоборот? - Все в порядке, Гарри. А ты? – Луи заставил себя снова привстать на логтях, чтобы оценить масштаб повреждений Гарри и начать составлять план. Гарри выглядел, как ходячий труп, хотя, может он действительно восстал из мертвых, чтобы поебать Луи мозг и... Не только мозг. Черные круги под глазами совсем не украшали парня, а красноте его злаз могла позавидовать любая лабораторная крыса. Из-за этого его голубые глаза стали еще выразительнее, уже пугая своей голубизной. Пока Луи осматривал кудрявого с головы до ног, тот так же не сводил глаз с Луи. Тот выглядел, как обычно, что очень порадовало Гарри. Просто Гарри не смог этого показать, титаническим трудом казалось даже выдавить из себя подобие улыбки. Когда тишина затянулась, а ответ не был получен, Луи обеспокоенно уставился на Гарри, затем на Зейна, и снова ощупывал взглядом каждый миллиметр осунувшегося тела. - Сколько ты не спал, Гарри? – Гарри не слышал вопроса, Гарри слышал хриплые стоны у себя в голове. Это из-за него у Луи такой голос. И ему плевать, что он должен был. Он должен был найти противоядие, а не заставлять страдать Луи. - Видимо больше пяти дней, Луи, - Зейн подошел к Гарри вплотную, поворачивая голову Гарри к себе. Точно, он не ошибся. Это самоубийство в самой подлой форме. Зейн отборно матернулся. - Все в… - Зейн еще раз матернулся. Луи благодарно посмотрел на Зейна. Гарри начал падать на пол, но его вовремя подхватил Зейн. Малик, ругаясь уже в собственном мозгу, еле дотащил тяжелого американца до кровати и буквально кинул его на Луи. - Спасибо, Малик, а то я все думал, как тебе показать мой вчерашний завтрак, - недовольно простонал Томлинсон, когда тяжелая лапа кудрявого приземлилась на его живот. Луи осторожно передвинул Гарри для удобства, но руку на животе оставил. Чтобы проверять пульс и наличие тепла в его руке, как уверил себя Луи. - Спите, голубки. – Зейн нацепил одну из своих фирменных заговорческих улыбок, напоследок подмигивая шатену и уворачиваясь от метко кинутой подушки. Все-таки Зейн скучал по Луи и по приколам над Луи. И даже не мог точно определить, по чему он скучал больше. Стайлса не переставала удивлять предсказуемая подневольность его сознательной жизни. Еще месяц назад он был свободным человеком, выполняющим свое задание без всяких косяков и душевных переживаний. Теперь же он носился за неким британским шпионом, как преданная овчарка, ждал того с заданий, как Хатико, а теперь вот не мог спустить с него глаз, как заботливая мамаша. Гарри чувствовал себя намного лучше, чем несколько десятков часов назад. Определенно сон рядом с Луи пошел ему на пользу. Томлинсон все еще мирно сопел, неосознанно прижимаясь к Гарри и придерживая его руку на своем животе. Он выглядел так мило, что Гарри почти ненавидел свой член, который предательски упирался прямо между сдобных булочек Томмо. Эти булочки итак натерпелись от Гарри вчера. Или позавчера, Гарри был не уверен в количестве потерянных суток. Но готов был терять их и дальше, лишь бы чувствовать Луи максимально близко. Дыхание Гарри щекотало Луи шею, вызывая теплые мурашки. Запах Гарри тоже был теплым, навивающим Луи теплые воспоминания. Гарри был уютным, и Луи чувствовал себя защищенным рядом с ним. Или Луи хотел так думать. Гарри, поняв, что Луи не спит, довольно улыбнулся, едва прикасаясь губами к теплой шее Луи. Луи распахнул глаза, наслаждаясь приятным ощущением, растекающимся по всему телу. Гарри продолжал покрывать шею Луи невесомыми поцелуями, прижимая Луи к себе еще ближе. Ему показалось или Луи мурлыкнул? - Доброе утро, день или ночь, Буу, - Гарри уткнулся носом в затылок Луи, ошпаривая его своим дыханием. Луи поежился в его руках и хохотнул, когда терпеть щекотку кудряшек Гарри стало невозможным. Это было почти приятно. Ладно, это было очень приятно. Луи очень понравилось просыпаться так, просыпаться в объятиях Гарри. - Доброе, Гарри. – Луи повернулся к Гарри лицом, тут же заливаясь краской. Гарри без черных кругов выглядел определенно лучше, Гарри выглядел слишком красивым по утрам. Непозволительно милым с этими ямочками на щеках, улыбкой чеширского кота, невероятно ясными, как небо, глазами. Луи чувствовал, что вот-вот расплывётся лужицей на кровати и впитается в простыни. - Твой голос звучит намного лучше, чем в последний раз, - в голосе Гарри откровенная радость, почти детское веселье из-за пустяка. Луи переполняют чувства, совсем не похожие друг на друга, но одинаково сильные. Боль, тоска, любовь и бесконечная нежность. Боль напоминала об утрате, тоска о потерянном времени. Любовь о том, что она и не уходила никогда, вцепилась в Луи, как клещ, и не хочет отпускать, что бы не внушал себе шатен. Нежность же пропитывала все его нутро, заставляя парня глупо улыбаться и гладить щеку кудрявого, затем зарываясь пальцами в густые кудри. Мой Хаз, твердило сердце, а здравый смысл кидал незатейливые кадры из прошлой совместной жизни. Не совсем те кадры, когда Луи чувствовал себя по-настоящему счастливым. Но кто Луи такой, чтобы не слушать свое сердце? Луи послушно доверятся ему, наплевав на здравый смысл, который точно, как Гитлер, пытается деспотировать его разум. Не сегодня. Томлинсон едва заметно касается своими губами губ Гарри. Тот отвечает немного робко, углубляя поцелуй. Его язык ведет себя скорее как гость, чем как захватчик. И это не очень нравится Луи, ибо он намерен вести серьезный бой. И одержать победу. - Ну же, Хаз, не будь бабой, - Гарри издал горлом интересный стонущий рык и вот теперь-то показал свою звериную сущность, впившись в Луи, словно граф Дракула в подставленную шею после как минимум вековой диеты. Ненасытно охватывающий язык Луи, Стайлсов язык теперь брал желаемое яростно и мятежно. Луи уже подумывал капитулировать с белым флагом, уступая звериному напору Стайлса. И Луи бы никогда не признался, что это ему очень даже понравилось. Ни-ко-гда. Гарри почти до собственного удушения впивался в Луи, но оторвавшись, сильно об этом пожалел. От вида припухших губ шатена у Гарри поплыло перед глазами, с губ вновь сорвался стонущий рык. Он ощущал, как натягивалась ткань джинсов, делая возбуждение Гарри почти болезненным. И Луи заметил это. Пока Гарри пытался понять, галлюцинация это или нет, Луи быстро стянул с него джинсы вместе с боксерами. Гарри будто со стороны видел руки Луи на своих бедрах, странный угол, с которого ему открылось это красивое лицо – длинные ресницы, припухшие губы – и ему казалось, что он сходит с ума. - Я тебя правильно понял или у меня последняя стадия галлюцинации? – с опаской прошептал Стайлс. - Ты сходишь с ума, Гарри, - Луи слишком пошло протягивает "р" в его имени, и только от этого Гарри готов кончить. Гарри на секунду прикрывает глаза, тут же ощущая мокрое тепло, обволакивающее его член. Луи взял у него в рот. Гарри тут же широко распахнул глаза, наблюдая, как совершенный рот двигается по всей длине его члена, ресницы едва заметно дрожат на прикрытых веках, а эти горловые стоны. - Хороший мальчик, - протягивает Луи скорее его члену, чем самому Гарри. Он проводит языком по всей длине и от этого ощущения дыхание Гарри срывается, он стонет протяжно, до боли сжимая губу между зубов. Это была какая-то гребанная пытка. Гарри изо всех сил пытался не кончить так быстро, старался не сильно подавать бедрами. Но как же он хотел вцепиться в волосы Луи, трахая его божественный рот. Тело не слушалось его, а Томлинсон, без сомнений, собирался свести его с ума легкими прикосновениями, языком, поцелуями, явно забавляясь процессом и никуда не торопясь. Может, так он решил отомстить? Точно, это месть. Луи просто дразнит его, гребаный засранец. – Пользуешься моей беспомощностью, да? – поинтересовался Гарри. Луи, уткнувшись подбородком ему в бедро, отерся щекой о его член и блаженно улыбнулся. – Ты совершенно прав. И знаешь что? Совесть меня при этом не мучает. Сверля его взглядом, Гарри помолчал немного, потом, насупившись, сказал: – Ладно, разрешаю. Но только потому, что у тебя невероятный рот, и тебе надо самоутвердиться. – Очень любезно с твоей стороны, – ответил Луи. Губы Луи снова обхватили член Гарри, пока тот срывал голос стонами. Гарри было плевать на все, когда его хозяйство было у Луи во рту. Это было самое лучшее место для него, хотя, Гарри знает место еще лучше. Правда туда ему не светит еще долгое время. Ну, это всего лишь предположения Гарри. Всего лишь глупые, неправдивые предположения, как он надеялся. Щеки Луи западали, рельефно облегая член, что еще больше заводило Гарри. Долгими неторопливыми движениями он вбирал его в себя, и Гарри как во сне наблюдал за лицом Луи. Когда тот взял его до самого основания, Гарри уже не мог спокойно смотреть, закидывая голову назад и прокусывая губу до крови. - Боже, Луи, это нереально, - Гарри гордился, что смог выговорить, точнее выхрипеть целую фразу. Луи ухмыльнулся, задвигался быстрее и жестче, доводя Гарри еще больше. Гарри наконец смог дрожащими от удовольствия пальцами вцепится в волосы Луи, насаживая его до предела. И это ощущение было слишком. Просто слишком. Гарри кончил, изливаясь Луи прямо в рот, но тот был совсем не против. Луи еще раз улыбнулся, опухшими от минета губами, и Гарри не мог не притянуть его к себе, сжимая в медвежьих объятиях и целуя так глубоко, чтобы почувствовать собственный вкус. Это было… Волшебно? Словно он получил письмо из Хогвартса. Нет, это определенно было лучше. - Ты бесподобен, Луи. – Гарри опять смотрит по-детски доверчиво, улыбается еще шире, способный освятить своей улыбкой не один квартал города. И Луи нравится такой Гарри. Без тупых ухмылок и масок. Просто Гарри Стайлс. И это ощущение из прошлого окончательно добило Луи. Он подозревал, что Гарри решил его прикончить своим детским шармом, довершив то, что не удалось сделать яду. Но был только «за».

___________________________________________________________________________

Тем временем Зейн с самым счастливым видом терроризировал дверь ирландца, упоенно выстукивая мотив заевшей ему песни. Найл терпеливо ждал за дверью, когда этот наглый тип оставит в покое его крепость. - Найлуша, я знаю, что ты совсем рядом. И хватит вести себя, как маленький злобный Леприкон. Ты меня любишь, и могу поспорить, что очень хочешь упасть в мои объятия и придаться плотским утехам, - Зейн никогда не умел вести себя виновато, не умел извиняться так же, как прощать. Британские шпионы не знают, что такое прощать. Гордость мешает просить прощение. Поэтому Малик надеется, что Найл любит его и таким. А Найл любит. Хоран резко открывает дверь, чуть не лишая Зейна его прекрасного и идеального, по его мнению, носа. Зейн оскорблённо смотрит на него, а сам Найл оскорблённо смотрит на Зейна. - Сдохни извращенец, - выплевывает он, но они оба знают, что он не желает ему смерти на самом деле. Улыбка Зейна становится еще шире, и это, конечно же, раздражает Найла. Он не любуется этим ехидным лицом, совсем нет. - И я тоже тебя люблю, детка, - Зейн бесцеремонно врывается на чужую территорию, беззаботно целует Найла в щеку и проходит мимо, оставляя каменное изваяние гореть от возмущения у двери. Найл никогда бы не подумал, что сегодняшний день, начавшийся ничем не примечательной яичницей с беконом, закончится революционным срыванием флагов твердых ранее убеждений в ненужности в его жизни горячего пакистанца с его же собственной непреступной до сих пор крепости. Если бы он знал заранее, то точно бы разработал план, как укрепить свои позиции. Зейн же уже чувствовал себя, как дома, копаясь в чужом холодильнике, как в своем. И это бесчеловечное обращение с его алтарем наслаждений и набивания брюха, вернуло его к жизни. Он возмущенно посмотрел на пакистанца, собираясь до самого конца биться за свою святыню святынь. - Зейн, уйди от Джекки, ради всего святого, ты мог бы пожрать и у себя дома, - произнес на одном дыхании Найл, гневно, по его мнению, смотря на Зейна. Нет, Зейна совсем не удивляло, что Найл назвал холодильник «Джекки». Это нормально, это же Найл. Гребанный псих с маниакальной любовью к своей родине, еде и всяческой технике. Ну и к самому Малику, скромно продолжает Зейн свой мыслительный процесс. - Найлуш, у меня дома сейчас Ларри, там явно слишком жарко, и вся моя еда расплавилась. Можно ты меня уже накормишь? – щенячьи глазки Зейна надо запретить во всех странах мира. Это слишком нечестный способ борьбы, которым так по-наглому часто пользовался Малик. И Найл предсказуемо пал, с белым флагом отползая от великой силы «Щенячьего взгляда Зейнуса, покорителя злобных леприконов» - Есть пицца, будешь? – Недовольно бурчит блондин, смиряясь с позорной капитуляцией, но в истории пусть напишут, что его крепость держалась до самого конца. Точно, он герой, которого судьба не пожалела, подкидывая всяческие трудности, восхищаясь его стойкостью и величием. Зейн только кивнул, любуясь своим мальчиком. Он так скучал по невинному лицу своего возлюбленного, по его несносному характеру, по его акценту. Он просто скучал по всему, что было связано с агентом, по имени Найл Хоран. Блондинистым чудом, которое ему посчастливилось встретить два года назад. И влюбиться. Говорят, британские шпионы бесчувственны. Но если до их чувств докопаться, то они самые сильные. И Зейн чувствует любовь по-особенному. Остро, жарко и на всю жизнь. - Найл, - Найл недовольно оборачивается, собираясь прикрикнуть на Зейна, чтобы не мешал, но все планы тут же вылетают из головы. Зейн совсем близко, Найл ощущает его всем телом. Еще немного и они соприкоснуться телами. Только бы… Он сам отодвигается, не давая себе и шанса передумать. - Найл, - шепот срывается на рычащее шипение. Зейн не любит ждать. Когда Зейну надоедает ожидание, он сам берет то, что ему нужно. Вот и сейчас, он уже собственнически оглаживает Найла под футболкой, не решаясь дотронуться до губ. Зейн все-таки знает меру, он не деспот и готов ждать, когда покорённая крепость доверится ему. - Как Луи? Найл не просто переводит тему, ему действительно интересно, как себя чувствует Томлинсон. В конце концов, раньше они были хорошими друзьями, Найл даже курировал его пару раз, и если честно, совсем уж честно, с Луи было гораздо легче работать, чем с Гарри. Но именно эти трудности и были самым важным и ценным для Найла и Гарри. И если бы у Найла был выбор, он бы без единого сомнения выбрал Гарри. Но Луи тоже был ему важен. - Отлично, Гарри вчера хорошо его «подоил», - усмехнулся Зейн уж совсем нелепо. По его лицу и вчера и сегодня можно понять, что он беспокоился за друга. Он чуть ли не ринулся к Спарку сам, но Найл уговорил его не рисковать. Он верил Гарри, и не зря, как оказалось, верил. - А что делает Гарри у тебя дома? - Спит. Ну, сейчас наверно они с Луи постигают понятие «трахаться, как кролики». Поэтому я остаюсь у тебя. - Ты не можешь у меня остаться! Иди в отель! Ты меня спросил?! « Найл, а чего ты хочешь?» Что так сложно, гадский гад?! Ты никогда не спра… - Найл знал, где надо было промолчать. Знал ведь, зараза, но не смог! Через минут пятнадцать, когда Зейн разделся, а антисодомский Апокалипсис в отдельно взятой голове Найла по этому поводу так и не начался, Зейн, словно с цепи сорвался. (Ха-ха шуточка про британских псов и тут петросянит) И сорвал с Найла трусы. Хоран попытался прикрыться руками, но Зейн, облизываясь, медленно провел языком по нижней губе из стороны в сторону, словно говоря «Нет-нет…Кого ты обманываешь? Тебе ведь хочется вовсе не прикрыться…». И Найл, невинно улыбнувшись, оторвал ладони от собственного паха и приклеил их к бокам Зейна. Это послужило для пакистанца стартовым сигналом к началу секс-гонки. В которой Зейн явно был абсолютным фаворитом – он делал все очень-очень быстро: целовал Найла сверху вниз, терся о живот и ноги Найла своими рельефными мышцами, остро прикусывал кожу вокруг пупка, ненасытно тер и сжимал пальцами соски. И, как казалось самому Хорану, все это происходило многократно и одновременно. А когда этому коктейлю ощущений подростка добавилась горячая и упругая теснота рта на его члене, хозяин члена выгнулся дугой, желая немедленно кончить. Но хозяин рта почему-то был настроен против «немедленно». - Ты готов? - К-к чему? - К моему возвращению долга, - Зейн похабно облизал губы, подмигивая покрасневшему ирландцу, прежде чем снова взять в рот. О, эта ночь будет одной из самых долгих и крышесносных за жалкую жизнь суперсекретного суперзадрота Найла Хорана. Ох, злоебучие ежики, она будет ооочень долгой.