Рисуя будущее нашей кровью

— Итак, Савада-сан, — женщина полуприкрыла глаза и, поставив локти на стол, сцепила ладони в неком подобии гамака, положив на них свой подбородок. — Опишите суть Вашей проблемы.       В кабинете едва уловимо пахло ванилью и шоколадом. Запах обволакивал, забивал ноздри и заставлял морщиться.       Тсуна не любит ваниль...       Тихое тиканье часов давило на нервы, разрушало шаткий замок из песка, который был построен перед походом сюда. Она напряжённо следила за дёргающейся в конвульсиях стрелкой и до крови чесала одно и то же место у запястья.       Тсуна предпочитает электронные часы...       Помещение было выполнено в приятной глазу цветовой гамме: бежевые оттенки плавно переходили в глубокий коричневый, в некоторых местах переливаясь позолотой.       Тсуна предложила бы им поменять ярко-жёлтый на нежно-салатовый...       Девушка исподлобья посмотрела на психотерапевта, которого посоветовала тётушка Юкико. Кудо-сенсей ей не нравилась: слишком она была лощёной и высокомерной для того, кто готов выслушать и помочь.       Тсунаёши ещё раз прошлась взглядом по женщине. Точнее, по тому, что не прикрывал высокий стол, за которым сидела Кудо-сенсей.       Тёмно-синий брючной костюм точно сидел по фигуре женщины, уверенной в своей неотразимости, а собранные в простой, но элегантный пучок волосы вызывали завистливый вздох — непослушные пакли Тсуны с трудом поддавались «дрессуре» и торчали в разные стороны, образуя так называемый «творческий беспорядок». — Я, — хрипло начала девушка, но тут же прервалась, с сомнением смотря на Кудо-сенсей. Под ногтями уже был кровавый налёт от ранки, которую она до сих пор не замечала — волнение перекрывало рваную боль. — Ну же, Савада-сан, — Тсуне показалось, что по листу золота со всей силы ударили молотком, заставляя вибрировать и издавать странные звуки. — Я выслушаю Вас, а потом мы поговорим. — Я, — девушка вновь остановилась и сцепила пальцы в замок, размазывая выступившую кровь и прочищая горло. — Я рисую. И всё бы ничего, но, — она почувствовала озноб, накрывающий её с головой. — Мои рисунки... Они... Они изображают смерть. И даты... Я пишу даты в углу рисунка, — горло сковала немота, обещавшая разразиться настоящей истерикой. — И что же Вас так волнует, Савада-сан? — в глазах психотерапевта мелькнул интерес. — Мои предсказания сбываются, — сипло покаялась девушка.       Она вся сжалась, будто ожидая удара. Слёзы брызнули из глаз, капая на светлую джинсовую ткань. — Савада-сан, — Кудо-сенсей стремительно поднялась и приблизилась к клиентке. — Не надо так плакать. С чего Вы взяли, что Ваши п-предсказания сбываются? — женщина сбилась, но всё же закончила фразу, осторожно приобнимая девушку и протягивая бумажные салфетки. — М-мой одноклас-сник, — Тсуна вновь всхлипнула и обхватила себя дрожащими руками, оставляя содранные ногтями следы на смуглой коже. — Я нарисовала, как его на-насквозь проткнуло армат-турой, — холод не отпускал, ледяными щупальцами сжимая сердце, заставляя его чаще биться. — А через полгода... Через полгода это... случилось. Дата совпала! — она до цветных кругов зажмурилась и замычала, подавшись вперёд.       Тсунаёши захлестнула истерика, и по кабинету вот уже несколько минут разносились всхлипы, прерываемые визгливыми криками и недовольным бурчанием Кудо-сенсей. Девушка окровавленными ладонями размазывала макияж, оставляя косые алые полосы на лице. Она уже икала от недостатка кислорода, глотая солёные слёзы и острыми ногтями царапая шею.       Обычно боль приводила в чувство, из-за чего Тсуна в такие моменты распарывала ручкой или до крови раздирала тонкую кожу. Она вырывала волосы на голове или кричала до разодранного горла, лишь бы прийти в себя.       Довольно-таки ощутимая пощёчина громким хлопком разнеслась по помещению. Девушка шокировано посмотрела на психотерапевта с занесённой для очередного удара рукой и молча глотала всё ещё катящиеся слёзы. — С-спаси-бо, — она судорожно задышала в попытке привести дыхание в порядок. — Ран-сан! — закричала Кудо-сенсей, боясь оставлять клиентку одну. — Принесите аптечку и воды!       За дверью послышался глухой стук. Секретарша начала тихо причитать, вызывая гневное выражение лица у женщины.       А Тсуне было неважно. Она апатично смотрела в одну точку и не обращала внимания на чужие голоса, доносящиеся до неё словно сквозь вату. Чувство опустошения заволокло всё её существо, заставляя медленно раскачиваться из стороны в сторону. Истерика мягкими волнами накатывала, будто надеялась, что девушку вновь прорвёт.       Тсунаёши поджала под себя ноги и сгруппировалась, принимая позу эмбриона.       Сейчас нужно поспать...

***

      Окружающая реальность ворвалась в её сознание с рёвом двигателя. Тсунаёши медленно открыла болящие глаза, чувствуя аномальную слабость во всём теле и головную боль. — Дядюшка, ты приехал? — слабым голосом спросила девушка, увидев на водительском сидении темноволосого мужчину. — Да, милая, — он мельком посмотрел в зеркало заднего вида на свою единственную племянницу. — Я как раз приехал домой, когда Нане позвонил психотерапевт. — А... А что там случилось? — Тсунаёши заметила повязку на запястье и с силой провела большим пальцем по красноватому пятнышку, впрочем, тут же зашипев от боли. — У тебя случилась истерика, а после ты уснула, — мужчина на мгновение зажмурился, вспоминая предыдущую истерику девушки. — А сейчас мы едем домой, Нана нас заждалась.       Тсуна едва заметно кивнула и уткнулась в окно, безразлично рассматривая мелькающих в толпе людей. Серые посредственности, желающие хоть чем-то выделиться. Девушка брезгливо скривила губы, чувствуя глубокую пропасть между ними.       Полтора года назад она начала рисовать поражающие своей жестокостью картины. Акриловые краски, масло, гуашь, акварель, маркеры, карандаши и восковые мелки... Она рисовала всем, что под руку попадётся. Она делала мазки и наброски, словно одержимая. Кричала, когда её отрывали от дела, а порой и до крови кусалась.       Девушка прикрыла глаза, понимая, что они простоят в пробке ещё как минимум полчаса и у неё есть время поспать. Сон приятной негой укрывал её, обещая несколько мгновений спокойствия.       Химаруя с жалостью посмотрел на девушку, понимая, что это только начало безумия.

***

      Тсунаёши очнулась в собственной комнате, прямо поверх нерасправленной постели.       Приятные для глаз сумерки заполнили всё помещение, рисуя загадочные тени в углах и навевая детские страхи, готовые вот-вот выползти из-под кровати.       Девушка приподнялась на локтях и осмотрелась, ощущая паническое чувство, когда её взгляд падал на всевозможные рисунки с лесом, заброшенными зданиями или улыбающимися людьми.       Она судорожно выдохнула, вспомнив, что все датированные рисунки спрятаны в широкой папке, которую она засунула под матрац.       Тсунаёши заворочалась и поставила босые ступни на обжигающий холодом паркет. Ломота во всём теле мешала нормально двигаться, но девушка всё же добралась до двери своей комнаты и приоткрыла её, осторожно выглядывая в коридор.       По квартире витал божественный запах омлета с сыром и беконом. Тсуна глубоко вздохнула, наслаждаясь самым обычным утром и, пошатываясь, побрела в ванную.       Узкая дверь была со скрипом распахнута. Щелчок, и свет загорелся, ярко освещая самую обычную ванну и душ.       Пыльная одежда была вяло снята и кинута в корзину с грязным бельём. Тсуна безразлично посмотрела в зеркало и про себя отметила, что некоторые шрамы стали светлее.       Вентиль резко крутанулся, послушный чужим рукам. Горячая вода полилась, затапливая дно ванной и испуская бледный пар.

***

      Тсунаёши уже замоталась в широкое полотенце, как в дверь постучали и осторожно приоткрыли. — Тсу-тян, — Нана, как всегда радостная, просунула голову в дверной проём и посмотрела на дочь. — Ты ближе к обеду поедешь со мной смотреть ремонт? — Конечно, мама, — девушка слабо улыбается и вслед за женщиной покидает ванную.

***

      Тсунаёши стоит перед небольшим двухэтажным коттеджем и с интересом оглядывается, запоминая местность и расположение практически одинаковых домов.       Коттедж сам по себе был хорошим и совсем недавно отремонтированным бывшими хозяевами, но Нана взбрыкнула и захотела поменять обои и ламинат. Дядюшка после двухдневной осады всё-таки сдался.       Место, опять-таки, выбиралось неугомонной женщиной: маленький городок Намимори был её памятным местом, поэтому они с дядей сразу решили, в каком городе останутся жить, пока девушка не придёт в себя.       Тихие шепотки соседей, стоящих возле одной из калиток, привлекли внимание, заставляя обернуться и прислушаться. — Здравствуйте, — женщина подорвалась знакомиться, оставляя привыкшую к такому дочь одну. — Меня зовут Окумура Нана!       А Тсуна всё стояла у калитки, испытывая чувство дежавю. Она чувствовала, как давление резко подскочило, а кровь пошла носом, стекая по подбородку, пачкая белую блузку. Дыхание сбилось, она не могла сделать даже вдоха — всё внутри неё замерло и резко перевернулось, вызывая видения-галлюцинации.       Абсцесс вскрылся, а гной вытек из ранки, принося застарелую боль и чувство облегчения. Но облегчения чего — она так и не смогла понять.       Старая дверца с проржавевшими петлями издала натужный скрип, когда её едва толкнули. Тсунаёши вздрогнула и на ватных ногах прошла до двери, иногда, словно пьяная, петляя по поросшей осокой земле, медленно сходя с каменных покосившихся плит.       Входная дверь была открыта, благодаря чему девушка без проблем вошла в небольшой коридор.       Горький ком в горле начал вызывать тошноту, просясь наружу. Солёные слёзы уже давно смешались с кровью, вытекающей из носа, а голова кружилась всё сильнее.       Свернув налево, девушка оказалась в просторной кухне, ровно в центре которой стоял обеденный стол. С грохотом приземлившись на один из стульев, она болезненно скривилась и схватилась за голову, часто и рвано дыша.       А вокруг, будто в замедленной съёмке, бегали дети. Они счастливо смеялись и требовательно дёргали за юбку умиротворённую Нану, колдующую у плиты. По кухне лениво перемещалась та самая рыжеволосая женщина, нашедшая своё «последнее пристанище» на одном из её рисунков, шёпотом приговаривая, что к вечеру все будут голодны и надо помочь маман. Малыш в деловом костюме сидел рядом за столом и спокойно попивал кофе, запах которого, несмотря на галлюцинации, слышала Тсунаёши, и мирно беседовал с её матерью, изредка оборачивающейся к нему лицом.       Девушка склонилась ниже, к коленям, когда мимо неё пробежал мальчик-видение в полосатом шарфе. Она полубезумным взглядом посмотрела через окно на улицу, где росло высокое и крепкое дерево, шелестя своей изумрудной кроной. Там стоял высокий светловолосый мужчина, подкидывающий пятилетнего малыша в воздух. Тот весело верещал и кричал от восторга, прося ещё раз «сделать его космонавтом».       Это...       Сердце пропустило удар, чтобы вновь усиленно забиться, вырываясь из груди. Тсуна уже обливалась ледяным потом и крупно дрожала, стуча зубами. Губы стремительно посинели и потрескались, причиняя боль.       Видений становилось всё больше, каруселью мелькающих рядом. Девушка чувствовала, как небосвод с грохотом падает на пыльный асфальт, придавливая собой окружающую реальность. Глухой звон и медленные шаги по стеклу сильно действовали на нервы.       Моё...       Надломленный крик, полный боли и безумия, разнёсся по коттеджу, привлекая внимание тех, кто находился снаружи.       Безумие...