Ночь коротка

Юра поранил щиколотку, когда они выбирались через окно, и кровь стекала ему в носок, пока он случайно это не заметил. Ему не было больно — чувство боли сжирал адреналин, который вибрировал внутри него, словно огромный майский жук. Мила с Гошкой наверняка не поверили, что они идут спать, хотя Юра для убедительности пару раз зевнул. Мы рано проснулись. Свежий воздух с непривычки быстро утомляет. И мы еще встанем, мы так, подремать. Мила усмехнулась и указала в направлении второго этажа. Джей-Джей схватил Юру за плечи, развернул и толкнул на кровать сразу же, как только Юра задвинул дверь. Та не хотела закрываться до конца, что-то мешало, и он собирался сказать об этом, но потом плюнул. Как будто никто не понимает, чем они здесь заняты. Внизу гудел телевизор, который периодически заглушал Гошка — слов Юра разобрать не мог. Мила смеялась. Шумел чайник. Кровать, как и все кровати в этом доме, скрипела, но они старались двигаться осторожно. Юра просунул колено между ног Джей-Джея, и тот держал его, как морское дно держит якорь. Ткань шортов натирала кожу, майка задралась до ребер, и пальцы давили на живот. Надо было раздеться, Юра и хотел раздеться, он просто не успел, Джей-Джей просто ему не позволил. Джей-Джей был слишком напорист, даже больше, чем обычно. Не то чтобы Юре это не нравилось. Он шевельнулся, пытаясь оказаться еще ближе, качнулся на бедре, и кровать скрипнула особенно протяжно. Джей-Джей прекратил терзать его рот и предложил: — Давай на полу? Или стоя? — Подожди. — Юра пытался отдышаться. — Если честно, — нос Джей-Джея оказался у него под ухом и игриво поддел мочку, — я не очень хочу ждать. Юра прислушался. Внизу что-то оживленно рассказывала Мила. — Это немного бесит, — признался он. — То есть сама ситуация. Я понимаю, что мы в гостях и все такое. А с другой стороны, мне не стыдно, ни тебя, ни… ни этого. Так что можно либо втихую, как подростки, либо пусть уж скрипит, раз… Джей-Джей укусил его под подбородком, заставив замолчать, а потом сказал: — Мы можем пойти на пруд. — Прямо сейчас? — Ну да. — И шарахаться там в темноте? — Сегодня ведь почти не стемнеет. И даже до этого еще долго. Ты знаешь, куда идти? Юра перевернулся на спину. В тусклом свете лампы потолок казался темно-серым. Кресло, которое Гошка уронил себе на ногу днем, набычилось в углу, как присевший на корточки великан. На пруду, берега которого, насколько Юра помнил, были изрезаны заводями и обсажены деревьями, они с легкостью сумели бы спрятаться от посторонних глаз. Только надо взять с собой покрывало — или лучше прямо так, на собственной одежде, чтобы не таскать лишнего… Джей-Джей, не дождавшись ответа, принялся водить носом по его шее, прижимая губы то там, то здесь. Джей-Джей знал его, знал хорошо, снаружи и изнутри, беспощадно развязывал любые узлы, не оставлял ему ни малейшего шанса. — А Милка с Гошкой? — сказал Юра. — Они спросят, куда мы пошли. — Необязательно говорить. — А что я скажу, не ваше дело? — Разве это не одна из твоих коронных фраз? — Ой, иди нахуй. — Мы можем вылезти через окно. — Со второго этажа? — Ничего проще. Под ним крыша террасы, а с нее уже легко спрыгнуть. Сердце забилось немного чаще. Улизнуть тайком — ничего такого, но это казалось важным. Тайком, вдвоем, водоем. Наверное, он просто пересмотрел тупых фильмов. Джей-Джей перелез через него и встал у кровати, взъерошил себе волосы, упер ладони в бедра, выглядя донельзя взбудораженным. — Надо напихать чего-нибудь под одеяло, как будто мы спим, — заявил он. — Мы же ненадолго, — сказал Юра. — Можем ненадолго, — согласился Джей-Джей. — А можем гулять всю ночь. Джей-Джей был прав, в это время года почти не темнело, и до самого восхода солнца стояли синие сумерки, хотя вдали от электрического освещения города ночь все равно оставалась ночью — чуть более светлой, прозрачной, не черничной, а голубичной. — Они будут волноваться, если поймут, что нас нет. Джей-Джей нагнулся, обхватил его поперек туловища и заставил сесть, сунул ладони под мышки и заставил встать. — Они в любой момент могут нам позвонить. Юра просиял, и Джей-Джей улыбнулся ему в ответ. Они поцеловались небрежно и торопливо, словно преступники, за которыми уже гонится полиция. Джей-Джей отбросил одеяло, запихал под него плед, рюкзак, свои и Юрины шмотки, а потом вытащил сверху краешек черной футболки. — Типа это твои волосы? — спросил Юра, глупо хихикая, и пошарил взглядом по комнате в поисках чего-нибудь, чтобы изобразить свои. Джей-Джей с сомнением покосился на грязную золотистую занавеску и сказал: — Ладно, предположим, ты спишь, накрывшись с головой. Все равно, если присмотреться, видно, что это не мы. Юра приложил указательный палец к губам. Телевизор шумел, а чайник, кажется, перестал. Он подошел к окну, отодвинул занавеску, поднял щеколду и, обернувшись, успел заметить, как Джей-Джей засовывает в карман флакон со смазкой. Это он, как дурак, думает о романтике, а Джей-Джей думает о главном, хотя всегда было наоборот. Юра потянул створку на себя, но та не поддалась. Это окно явно открывали редко. Было еще одно, то самое, через которое Гошка лазил чистить тарелку от плюща, но крыша террасы под ним не проходила. Юра вдохнул, напрягся, сосчитал до трех и резко дернул — окно распахнулось с грохотом, и он замер, прислушиваясь, оглянулся назад. Джей-Джей на цыпочках подошел к раздвижной двери и приложил ухо к щели, но спустя несколько секунд улыбнулся и покачал головой. Юра открыл вторую створку и оперся ладонями о подоконник. — Подожди, — сказал Джей-Джей. — Я первый. — С чего бы? — С того, что если эта крыша выдержит меня, она выдержит и тебя. А вот наоборот — не факт. Юра пожал плечами, но отступил в сторону. Джей-Джей чмокнул его в щеку, подтянулся на руках, перекинул через подоконник ноги и сел, а затем осторожно сполз ниже и встал на крышу. Крыша выдержала, и Юра перевел дыхание. Джей-Джей обернулся и подмигнул, сделал несколько быстрых, но осторожных шагов и спрыгнул вниз с легким, едва слышным стуком. Юра поднял взгляд и зачем-то обозрел окрестности. Пусто на соседнем участке, на следующем раскиданы какие-то доски и тряпки, хотя Мила говорила, что там никого нет, а дальше высокая бетонная стена. Ни единой живой души. — Юра! — раздался шепот снизу. — Да, да, сейчас. Юра торопливо перебрался через окно, задев одну из створок лодыжкой — видимо, тогда он ее и поранил, — встал на крыше, не успев испугаться, но та казалась крепкой. Он просунул руку обратно в комнату и задернул занавеску, закрыл створки, стараясь, чтобы встало плотно. Только задвинуть щеколду он уже не смог бы. — Юра, — снова позвал Джей-Джей. Юра подошел к краю крыши. До земли было недалеко, и он скорее боялся, что их заметят, чем неудачно упасть. Хотя ногу можно сломать и на ровном месте. — Отойди, — сказал он. — Я тебя поймаю. — Ничего ты не поймаешь, просто наебнемся вдвоем. Отойди. Джей-Джей сделал шаг назад, и Юра, не мешкая, прыгнул. Пятки загудели, но он удержался на ногах, согнув колени. Джей-Джей сгреб его в охапку, поцеловал возле уха, у брови, у носа. Юра почувствовал, как его рука задирает сзади майку, как пальцы оттягивают в сторону резинку шортов, и уперся ладонями ему в грудь. — Бля, ты чего? Давай хоть от дома отойдем. — Да. — Джей-Джей отстранился, тяжело дыша. — Да, конечно. И что на него нашло? Сельский воздух творит чудеса? Юра покачал головой, схватил Джей-Джея за руку и потащил к калитке, чувствуя неожиданный прилив азарта. За ними никто не гнался, но они все равно побежали, едва оказавшись снаружи. Теплый воздух ласкал кожу, сумерки опускались легким газовым покрывалом, скрипели, трещали, свистели насекомые и птицы. Они выбежали за пределы деревни, промчались около двухсот метров вдоль шоссе, пропустили несущийся на огромной скорости черный пикап и перешли на другую сторону, где Юра наконец сказал: — Стой, стой. Джей-Джей. Джей-Джей остановился, и Юра нагнулся, уперев руки в колени, чтобы отдышаться, посмотрел вниз — тут-то он и увидел красное у себя на лодыжке. — Блядь. Течь уже перестало, и кровь на коже высохла, но носок был липкий. Джей-Джей сел рядом с ним на корточки, потрогал чуть выше царапины, явно не зная, что делать. Юра смочил пальцы слюной и стер подсохшее. Царапина действительно успела затянуться, а липкий носок он как-нибудь переживет. — Вернемся? — спросил Джей-Джей. — Чего это? — Ну, вдруг инфекция попадет? — Не попадет уже, закрылось. — А если снова откроется? — Слушай! — вспылил Юра. — Если хочешь вернуться, то так и скажи! — Я не хочу, — сказал Джей-Джей. — Это же была моя идея. Но я не могу рисковать тобой. — Ты просто пробиваешь дно драматизма сегодня. — Юра решительно направился вперед по проселочной дороге. — Это всего лишь царапина. Если б у тебя были дети, ты бы их, наверное, в стеклянном ящике держал, не иначе. — А у нас будут дети? — Джей-Джей поравнялся с ним, и они двинулись дальше, на сей раз шагом. — Сейчас самое время об этом поговорить. — А когда об этом говорить? — Расскажи мне лучше про ведьм. — М-м. — Джей-Джей пнул в сторону поля небольшой камень. — Что тебя интересует? — У них там правда шабаш? — Сомневаюсь. Больше похоже на сборище эксцентричных родственников. — И близняшки? — Может, они внучки этой женщины. — Мила сказала, что у нее нет детей. — Ну, тогда другой женщины, той, что помоложе. — И одна из этих близняшек запала на тебя. — Ты ревнуешь? — Пальцы Джей-Джея сжали Юрину руку. — Еще чего, — сказал Юра, но сжал в ответ. Идти по дороге держась за руки было неловко, но сердце от этого болезненно сочилось медовой смолой. — Мне только ты нужен, — сказал Джей-Джей. — Все-все, — быстро произнес Юра. — А вообще, так-то сегодня подходящая ночь для шабаша. Солнцестояние и все такое. Всякие духи и ведьмы выходят потусоваться, и нельзя спать, чтобы они тебя не сожрали. — И тебе не страшно идти ночью на пруд? — Ну, я же не верю в это. — Юра! — Что? — Ты должен был ответить, что тебе не страшно, потому что с тобой я! — Поэтому тоже, — согласился Юра. — Здесь направо, через рощу пройдем. В роще было заметно темнее. Джей-Джей выпустил Юрину руку, чтобы достать телефон, и включил фонарик. Юре стало не по себе. Он хотел, чтобы Джей-Джей снова взял его за руку, но стеснялся об этом попросить, а Джей-Джей как назло отдалился на полметра, да еще и убрал ладонь в карман. Ладно, ладно. Никаких духов не существует, а ведьмы — это просто эксцентричные родственники. — А в Канаде сегодня День коренного населения, — сказал Джей-Джей. — Как-то не слишком зловеще у вас в Канаде, — ответил Юра со смешком. Напряжение отпустило, да и роща вскоре расступилась, открывая вид на пруд и окружающее его поле. — Вау, — сказал Джей-Джей. — Красиво. В легких сумерках зрелище действительно было впечатляющим. Ветер совсем стих, и деревья на берегу стояли неподвижными черными часовыми, у ног которых, словно огромные собаки, спали пушистые кусты. На пруду с ближайшей к Юре и Джей-Джею стороны, как коврик у порога, лежало пятно светло-зеленой тины, а за ним чернела водная гладь, над которой клочьями ваты кое-где уже собирался туман. — Давай обойдем, — предложил Юра. — Зайдем с другой стороны, там где-нибудь остановимся за кустами. Они пошли меж зарослей травы, переступая через вылезающие на тропу ветви репейника и крапивы. Им вслед из рощи защелкала какая-то птица. Только птицы, никаких людей, мы вдвоем. И еще комары. Юра шлепнул себя по руке. Тропинка свернула к воде, и он внимательно оглядел первую заводь, но решил, что она слишком близко к дороге, и повел Джей-Джея прямо по траве к самой дальней стороне пруда. А там нашлось отличное место, отгороженное и слева, и справа густым кустарником и камышами. Ближе к воде было даже немного непонятно откуда взявшегося песка. — Вот, — сказал Юра. Джей-Джей прошел мимо него, встал у воды, а потом развернулся и снял майку. — Что, прямо так сразу? А посидеть в обнимку, посмотреть, как стелется туман? Поохотиться на комаров? Джей-Джей, не отвечая, сбросил кроссовки и носки, а потом стащил шорты вместе с трусами. Юра невольно оглядел его с головы до ног — широкие плечи, грудь с темными пятнами сосков, подтянутый живот, жесткие черные волосы, начинающиеся дорожкой от пупка, и член, который однозначно и недвусмысленно стоял. — Ну? — сказал Джей-Джей. — Пойдем? — Пойдем? — переспросил Юра. — Куда? — Купаться. — Купаться? — опешил Юра. — А что? Хотя, судя по тому, куда ты смотришь, я догадываюсь, о чем ты думаешь. Юра поспешно перевел взгляд на камыши. — Надо было плавки брать тогда, — пробормотал он. — Здесь никого нет, — сказал Джей-Джей. Юра помедлил и все-таки снял майку, но не удержался от ядовитого замечания: — То есть мы сюда купаться шли. — Есть разница между купаться и купаться вдвоем без одежды. И без свидетелей. — Джей-Джей вдруг оказался рядом и, запустив ладони в Юрины шорты, потянул их вниз. Его член задел Юрин живот. — Как считаешь? Юра переступил через сползшие до щиколоток шорты и трусы. Джей-Джей нагнулся, обхватил его пониже ягодиц и поднял. Юра вцепился ему в плечи и предостерег: — Только попробуй бросить меня в воду! Но Джей-Джей поставил его на землю у кромки пруда. Юра с сомнением посмотрел на клочья тумана на другой стороне и попробовал воду ногой. Не ледяная, еще не успела остыть после жаркого дня. Джей-Джей сразу зашел по колено, обернулся и спросил: — Боишься? — Вот еще! Юра сделал несколько шагов, приближаясь к нему. Вода неприятно холодила коленки сзади, но к этому можно было привыкнуть. Дно уходило в глубину довольно резко, метрах в десяти от берега Юре уже было по грудь. Он проплыл немного вправо, вернулся, не желая отходить далеко. Джей-Джей сразу уплыл почти в центр пруда и помахал ему оттуда, взбивая волны второй рукой. Юра помахал в ответ, нащупывая ступнями дно. Он неплохо плавал, но его все равно снедал страх. Мало ли что здесь водится. Ну да, водяной, наверное. И кикимора. И Ктулху. Хватит бояться всякой хуйни, Плисецкий. И все-таки он был рад, когда Джей-Джей поплыл обратно, был вне себя от облегчения, когда большие ладони сжали его под ребрами и, подняв, перехватили ниже — так, что он фактически сидел на них. Юра обвил талию Джей-Джея ногами, скрестив щиколотки у него за спиной, и член уперся ему прямо между ягодиц. Вот лось, даже холодная вода его не берет. Джей-Джей поймал Юрины губы своими и тут же засунул язык ему в рот, целуя так жадно, что Юра на минуту даже забыл беспокоиться о том, что их могут увидеть. В воде Джей-Джей легко держал его одной рукой, пока вторая гладила его по спине, пересчитала позвонки снизу вверх, сверху вниз, и, не остановившись на этом, соскользнула ниже. Пальцы надавили, отступили, мазнули, надавили еще — сразу два. Юра заерзал, пытаясь уйти от этих прикосновений. — Подожди, — шепнул он. — Чего ты сразу. — Юрочка, феечка. — Джей-Джей выдохнул ему в рот, сжал обеими руками задницу, принялся целовать шею. — Очень тебя хочу. — Ладно, ладно. — Юра откинул голову назад. — Я тоже хочу, ты не думай. Просто не так быстро, хорошо? Джей-Джей укусил его под кадыком, прижал губы между ключиц, и пальцы опять оказались — там, и опять надавили, немного нежнее, но упрямо, не оставляя возможности усомниться в том, чего они добиваются. Головка члена ритмично терлась о промежность. Это было непохоже на Джей-Джея. Джей-Джей любил долгие прелюдии, а самое главное, Джей-Джей всегда настаивал на презервативах. Юра опять попытался отодвинуться, и левая рука Джей-Джея, та, которая не пыталась засунуть в него то ли пальцы, то ли сразу член, на мгновение отпустила, чтобы перехватить его за пояс и удержать на месте. — Пусти, — произнес Юра, стараясь говорить спокойно. — Я не хочу так. Пойдем на берег. — Юра-а, — протянул Джей-Джей. Его рука сжалась сильнее, и Юре стало трудно дышать. Джей-Джей жарко и влажно шептал, щекоча его ухо губами. — Детка, я не могу, ты сведешь меня с ума. Позволь мне, пожалуйста, я нахуй взорвусь, если тебя не трахну. Я больше жизни тебя люблю, блядь, Юра, пожалуйста. — Да что на тебя нашло? Я же не отказываюсь, я просто хочу пойти на берег. Отпусти, Джей-Джей, слышишь? Блядь, отпусти. Ты же не будешь меня насиловать? — Нет, — сказал Джей-Джей спустя две долгие секунды и разжал руки. — Нет, конечно, нет. Юра. Юра выпрямил ноги, нащупал ступнями дно, под водой нашел руку Джей-Джея и потянул на себя. — Пойдем. — Прости, — глухо сказал Джей-Джей. — Это что, приворотная конфета так сработала? — пошутил Юра, но Джей-Джей при этих словах заметно напрягся. — Да ладно тебе, я шучу. Зачем ты вообще съел эту конфету? — Захотелось, — ответил Джей-Джей, криво улыбаясь. — Пойдем? Юра кивнул, сделал шаг назад, но тут пальцы его ноги сдавило, и что-то прошлось про щиколотке шершавым движением. Он инстинктивно дернул ногой, переступил, и шершавое нечто обернулось вокруг лодыжки и потянуло вправо. Юра споткнулся, потерял равновесие, завалился набок и хлебнул воды. Та попала в нос, на несколько секунд почти выбив его из реальности. Пальцы — а Юра уже был уверен, что это пальцы — длинные, тонкие, сухие даже в пруду — потянули его дальше, на себя, в глубину. — Юра? — сказал Джей-Джей. — Ты в порядке? — Меня что-то держит. — Водоросли? — Нет. Джей-Джей! Юра готов был заплакать. Пальцы больно давили над самой косточкой. Он не сомневался, что у него вот-вот переломится нога, и тогда он не сможет стоять, он потеряет опору, и невидимое существо утащит его на дно, потому что его нерешительность обманчива, на самом деле оно просто выжидает удобного момента для последнего удара, и этот момент оно узнает безошибочно. Юра даже сквозь толщу воды чувствовал его животный инстинкт, его первобытную мудрость. Он шевельнул ногой еще раз, но та под давлением уже начала неметь. — Юра, — снова произнес Джей-Джей. О боже, он видел, как это происходит в фильмах, нарочито медленно, чтобы потом за одну секунду случился пиздец и люди не успели даже попрощаться. И поэтому он сказал: — Я тебя люблю. — У тебя судорога что ли? — спросил Джей-Джей. Шершавые подводные пальцы дернули снова. Юра хотел что-нибудь ответить, но вместо этого только всхлипнул. Водяные и кикиморы, еб твою мать. — Блин. Ладно, стой на месте. Джей-Джей глубоко вдохнул, зажал себе нос и нырнул. — Джей-Джей! — крикнул Юра. — Нет, нет, нет, пожалуйста, нет. Его взгляд метался среди клочьев тумана. Черт, зачем они это затеяли, зачем Джей-Джей нырнул, кто знает, что там, надо было велеть ему бежать, скорее уматывать. Как страшно одному. Пальцы схватили его за ногу чуть выше колена — другие пальцы, не шершавые, не сухие, знакомые пальцы, — пробежали вниз по икре. — Джей-Джей, — прошептал Юра. — Джей-Джей. Он не мог выговорить ничего больше. Прошло очень мало времени, но оно казалось бесконечным. Пальцы — и знакомые, и шершавые — переплелись на его лодыжке, сцепились и разошлись, — и остались только знакомые, хотя шершавые напоследок скользнули по коже и только потом совсем исчезли. Через секунду вода расступилась, пошла кругами. Джей-Джей потряс головой, словно собака, протер глаза и посмотрел на Юру с улыбкой, но тут же изменился в лице, протянул руку и провел костяшками пальцев по его щеке. — Юра, ну что такое? Не надо плакать. Это всего лишь веревка. — Что? — выдохнул Юра, лихорадочно вытирая лицо. — Я не плачу. Что, какая веревка? Джей-Джей показал ему длинную серо-коричневую, почти черную от воды веревку, а потом начал наматывать ее на ладонь. — Нет, — сказал Юра. — Джей-Джей, я понимаю, как это выглядит, но меня что-то тянуло, туда, в глубину. И оно сжималось, у меня даже нога онемела. Оно было живое, я не вру. — Я только что снял ее с тебя, — сказал Джей-Джей, кивая на веревку. — И я тоже не вру. Ты запутался в ней одной ногой, а другой наступил на ее конец и затянул сам. Это звучало логично. Черт, наверное так все и было. Юра вздохнул. Джей-Джей свернул веревку и перевязал ее поперек, теперь она мирно покоилась у него на ладони. Конечно, у страха глаза велики, тем более ночью. — Ладно, — сказал Юра. — Все равно пойдем отсюда. — Да. Джей-Джей нагнулся и подхватил его под бедра, поднял и двинулся к берегу. У него больше не стояло, а сам он был весь мокрый, пряди волос прилипли ко лбу, и вода стекала с них по лицу, заставляя его морщиться и жмуриться. Юра пальцами, как мог, зачесал ему волосы назад, и Джей-Джей стал выглядеть почти как итальянский мафиози, только светлые глаза нарушали образ. И еще усов, пожалуй, не хватало. Юра нервно хихикнул и чмокнул его в губы. Джей-Джей остановился и спросил: — Что? — Ничего. То есть спасибо. Если б не ты, я бы там от разрыва сердца помер в конце концов. — Ну, если б не я, ты бы там и не оказался, так что квиты. — Джей-Джей пошел дальше. Вода уже плескалась чуть выше Юриных ягодиц. — И я тоже тебя люблю. Юре стало стыдно за свои нелепые страхи. Он разжал руки, как только они оказались на берегу, встал на твердую землю, схватил ладонь Джей-Джея и потянул его за собой, туда, где осталась их одежда. Пускай намокает, хер с ней, и вообще, пошло все к черту, ведь он вдруг понял, что по-настоящему важно. Джей-Джей пробормотал: — У тебя кровь опять. Юра мельком бросил взгляд на свою лодыжку. Кровь текла тонкой струйкой, смешиваясь с водой. — Похуй, — сказал он. — Господи, знал бы ты, как мне похуй, Джей-Джей. Адреналиновые отходняки были одним из самых мощных и самых нездоровых удовольствий в его жизни. Именно из-за них всегда так хотелось трахаться после выступлений, только обычно не было возможности. Именно из-за них у него сейчас подгибались ноги, плыло в голове, клокотало в груди. Водяной, сука, кикимора, нахуй. — Трахни меня, — сказал он. Джей-Джей обнял его как-то нерешительно, положил ладони на спину, но потом неожиданно отступил. Юра удивленно нахмурился. Джей-Джей схватил его за руку и потащил дальше от воды, к кустам. Юра побежал, спотыкаясь, не понимая, что происходит. Ладонь легла ему на затылок, надавила, и он послушно пригнулся, сел на корточки, и тогда ладонь переместилась на лицо и зажала ему рот. — М-м, — произнес Юра. — Тихо, — сказал Джей-Джей. — Кивни, если будешь тихо. Юра кивнул, и Джей-Джей, разжав ладонь, положил ее ему на плечо. — Что? — прошептал Юра. — Что такое? — Там они, — сказал Джей-Джей. — Кто они? — Близнецы.