Ночь коротка

Мила многое отдала бы за то, чтобы оказаться сейчас на месте дяди Паши, который мог выглянуть из-за угла и наблюдать за соседом и участковым. Они с Гошей могли только слушать. Впрочем, разговор шел достаточно громко. Она даже подивилась, как это Огородников не стесняется орать на всю деревню о том, о чем он орет. На всю деревню. — Так что? — радостно гаркнул Огородников. — Спрятал цацки? — Спрятал, — гораздо тише отозвался сосед. — А вы бы не кричали, люди спят. — Да разве я кричу? — возмутился Огородников, но тон снизил. — А улики? — Не беспокойтесь. Вам-то уж точно не о чем волноваться, все, что должен был, я вам сообщил. — А ты чего злой такой? — хохотнул Огородников. — Ничего я… — Дальнейшие слова соседа заглушил грохот ключа в замке. — А чего лаешь на меня? — вновь громко сказал Огородников. — Я тоже устал, с аварией этой мотаюсь весь вечер, я же не лаю. — И я не лаю! — рявкнул сосед. — Ебучий замок! — и снова загремел ключом. — Вот возьму и потребую, чтоб рассказал все! — по-прежнему очень радостно заявил Огородников. — Я тут власть или кто? А иначе не разрешу! — Я и так больше, чем нужно, рассказал! — Да шучу я, шучу, Сережа, расслабься. — Огородников заржал. — Слушай, может, и мне пойти, а? Раз уж я ничего не знаю. — Пожалуйста, ради бога. — Ключ противно скрежетнул и щелкнул. — Наконец-то! — Нет, не пойду я, — решил Огородников. — Мне по роду службы не положено, преимущество, понимаешь. Он снова засмеялся, но смех заглушил неприятный скрип ворот. — Вроде забор у тебя новый, — сказал Огородников, — а дверь скрипит. Смазал бы. — Где бы время взять на все. — А куда оно делось? Обещал-то к вечеру в лучшем виде, а на дворе ночь. — Да там. — Сосед запнулся. — Проблемы были. — Это какие проблемы? — Личные. Вас не касается. — Ну вот еще! — Огородников грубо хохотнул. — Ладно, давай, бери, чего у тебя, и поедем. А то третий час. На несколько секунд воцарилась тишина. Мила повернулась к Гоше и шепотом произнесла: — Цацки? — Я тоже слышал, — сказал Гоша. — Ворованные? Выходит, полиция крышует каких-то грабителей? — Как будто в первый раз, — фыркнула Мила. — Что делать-то? — Тихо. — Дядя Паша, не поворачиваясь, сжал ладонью Милино предплечье. Она замолчала и снова прислушалась. Сосед гремел чем-то на своем — своем ли? — участке. Или это Огородников пинал ногами машину. С него станется. — А Марго ждет! — вдруг крикнул Огородников. — Хочет, чтобы скорее! — Хорошо!.. — раздался ответный глухой крик соседа, тут же потонувший в натужном кряхтении. — Хорошо, когда есть, чего ждать! — Ну ты и унылый сегодня! — отозвался Огородников. — Тебе ждать что ли нечего? Я вот жду, как дома спать завалюсь. Послышался хлопок и вновь скрежет. То ли от шагов, то ли от ветра шелестела трава. Мила приложилась затылком к холодному забору, просунула руку через сгиб Гошиного локтя — так было немного спокойней. — Я бы на это не рассчитывал, — мрачно и как будто с трудом сказал сосед. — Ну, в отношении себя точно. — А это у тебя что? — спросил Огородников. — Это на базу повезу. Мелочевка всякая. — Ничего себе мелочевка, целый мешок. — Все собрал, что раньше не отвез. Что-то опять стукнуло — наверное, тот самый мешок упал на дно кузова. — А пушки-то будут? — спросил Огородников и снова засмеялся. На этот раз его смех пробежался холодком по коже Милы, и она вжалась в Гошу плотнее. Гоша осторожно погладил ребро ее ладони. — Матвей Игнатьич, — то ли с укоризной, то ли с угрозой произнес сосед. — Да это Марго, — весело ответил Огородников. — Любит, понимаешь, пушки, говорит, узнай. Вы только народ не напугайте. — Мы не затем это делаем, чтобы народ пугать. Точнее, я не затем это делаю. Как будто мне кто-то помогает. — Скажешь тоже. Если б я не помогал, ничего бы и не было. — Вы же знаете, что я про другое. Езжу полночи туда-сюда, как в жопу ужаленный. — А кстати что, жена-то где твоя? — Ушла жена. Садитесь, Матвей Игнатьич, поехали. — То есть как ушла? — Ну, как, вот как жены уходят? Вот так и ушла. Садитесь уже давайте. — Серьезно что ли? — Я вас здесь сейчас оставлю, вот это серьезно. — Ладно, — согласился Огородников. — Но вот что я скажу… Послышалась какая-то возня, хлопок закрывшейся двери, и голос оборвался. Мила в раздражении помотала головой, ей хотелось получить больше информации. С другой стороны, все было понятно и так. Сосед украл какие-то драгоценности, участковый в курсе и даже, наверное, в доле, а завтра — то есть уже сегодня — они собираются что-то с ними провернуть в присутствии пушек и некой Марго, которая эти пушки обожает. Явно, кстати, бандитская кличка, Марго. А что можно провернуть с драгоценностями? Кому-то передать или продать. В деревне, в глуши, лучше места не придумать, никто и не чухнется. У Милы противно засосало под ложечкой. Дядя Паша вдруг схватил ее за плечо и прошипел: — В нашу сторону поедут! Он был прав, сосед не станет разворачивать машину, даже если ему нужно в другую сторону, просто сделает круг. Мила пихнула локтем Гошу и прошептала: — Все, сматываем. Только пригнись. — Может, гусиным шагом еще пойти? — проворчал Гоша, но развернулся, и Миле пришлось выпустить его руку. Дядя Паша похлопал ее по спине и велел поторапливаться. За поворотом взревел мотор, и Гоша припустил на другую линию так быстро, как только позволяло ему полусогнутое состояние — а это было достаточно быстро. Пикап вырулил из-за поворота за секунду до того, как дядя Паша, тяжело дыша, привалился плечом к забору напротив собственного дома рядом с Милой. Мила очень надеялась, что ни водитель, ни пассажир все же его не заметили. — Вернется он? — спросил Гоша, когда звук двигателя затих вдали. — Как думаете? — Черт его знает! — отдуваясь, ответил дядя Паша. — Номер-то я в этот раз запомнил. Только что с ним делать, с этим номером? Вот именно. Мила за всю свою жизнь звонила в полицию только пару раз, когда попадала в ДТП, но подозревала, что, если обратиться в какую-нибудь вышестоящую инстанцию, дело все равно спустят на местный уровень, то есть Огородникову, а если заикнуться про то, что сам Огородников в деле и замешан, можно создать для себя множество проблем. Но не идти же вот так, втроем… куда? На бандитскую стрелку? — Дядь Паш, — сказала она. — Вы что-нибудь поняли? Дядя Паша выпрямился, отошел от забора, встал напротив них, откашлялся и упер руки в бока. — Воры, — торжественно изрек он. — Собираются продать кому-то награбленные богатства. Либо на что-то обменять. Скорее всего, рано утром где-нибудь в окрестностях. Возможно, уже даже спрятали награбленное там. Огородников покрывает — видимо, за процент. — Как спрятали? — вмешался Гоша. — Если там богатства, не лучше ли их при себе держать? — Нет, если они боятся, что могут попасть под облаву. — Дядя Паша назидательно поднял указательный палец. — Вероятно, не вполне доверяют менту. Между прочим, я его считал честным человеком! — И я, — поддакнула Мила. — Не слишком приятным, но честным. А что такое база? И зачем туда что-то везти? — Должно быть, место, где скрываются остальные преступники. Вряд ли этот, так сказать, сосед орудует один. — Огородников назвал его Сережей, — припомнила Мила. — А Марго? — Полагаю, силовая составляющая. — Дядя Паша нахмурился. — Мышцы и оружие. — Девушка? — усомнился Гоша. — Вполне возможно, что Марго — вовсе не девушка. — Дядя Паша усмехнулся. — Разные бывают клички у бандитов. Правда, девки тоже есть хоть куда. — Главное, что нам делать? — спросила Мила. Дядя Паша задумался. Почесал затылок, несколько раз притопнул ногой. Мила тоже попыталась подумать. Ничего лучше, чем порыскать по округе ей в голову не приходило. В конце концов, не каждая поляна подойдет для бандитской стрелки. А коли «цацки» спрятаны, они могут найти их раньше, чем эта стрелка состоится. Найти — и что? В полях с ними стоять? В полицию нести? Арестуют еще. Выходит, у тети Шуры в сарае действительно стояла какая-то шкатулка с драгоценностями? Или к ней сосед ходил за другим? И что пропало у бабы Нади? — Я могу… позвонить, — как-то блекло сказал дядя Паша. — А есть кому? — Всегда есть кому, Милочка. Товарищи своих не бросают. Но сама понимаешь, так внезапно, посреди ночи… лучше бы у нас было что-то более весомое на руках. Мила вздохнула. Все-таки придется искать поляну. Кажется, в стороне озера есть нечто подходящее… — Я позвоню, — спустя пару минут молчания решил дядя Паша. Мила с надеждой посмотрела на Гошу. Гоша казался сонным и понурым, но, поймав ее взгляд, приосанился и сообщил: — У меня есть одна идея. — Так, — сказал дядя Паша. — Она вам не понравится. — Это уж нам решать. — Гош, не вые… не выделывайся, а? — попросила Мила. — В общем. — Гоша облизнул губы и вздохнул. — Думаю, можно попросить помощи у ведьм. — Каких таких ведьм? — насторожился дядя Паша. Ведьминская слава бабы Нади, конечно, гремела на всю деревню, но своих гостей она, видимо, держала в тайне. Мила вкратце поведала о состоявшемся днем визите на соседний участок и добавила: — Только никакие они, разумеется, не ведьмы. Просто эксцентричные старухи. И помочь нам вряд ли чем-то смогут. — Не знаю, — неожиданно возразил дядя Паша. — Был один случай. Как-то раз мой сослуживец отрядил солдат помочь построить что-то на даче у дальней родственницы, тещиной тетки или вроде того. Солдаты ей, конечно, весь огород потоптали, а она взяла и порчу на них наслала. — И в чем это выражалось? — скептическим тоном спросила Мила. — Перезаболели все, один за другим. — Ну и что такого. Заразили друг друга, бывает. — Разными болезнями, — сказал дядя Паша, делая акцент на слово «разные». — Одного даже на операцию возили — кажется, камни. — Вот, — поддакнул Гоша. — Пусть они нашлют на этих бандюг понос с утра пораньше. Чтоб до места встречи не добрались. — Впрочем, я сам не видел, — пошел на попятный дядя Паша. — Сослуживец рассказывал. Но, надо думать, не соврал, человек честный. Мила не стала говорить о том, что честность и использование бесплатного солдатского труда в своих личных целях как-то плохо коррелируют друг с другом. И что одного честного человека они уже тут разоблачили. В конце концов, это было неважно. А вот жизненного опыта у Бабы Яги точно было вдоволь, может, и придумает что-нибудь полезное. — К тому же, — добавил Гоша, — у них что-то пропало. Вряд ли это связано с нашим любимым соседом, скорее всего, просто совпадение. Но вдруг? — Что пропало? — встрепенулся дядя Паша. — Откуда информация? — Подслушали, — не стала скрывать Мила. — Что они говорили, Гош? Кто-то что-то взял..? — Он не понимает, что именно взял, — неожиданно вспомнил Гоша. — Это сказала вторая, которая моложе. А баба Надя ответила, что, может быть, он его и не брал, или что-то похожее. — Брал, наверняка брал, — проворчал дядя Паша. — Вообще, речь о драгоценностях не шла, — усомнился Гоша. — Возможно, тут действительно другое. — Нет смысла гадать, — отрезал дядя Паша. — Всегда нужно делать то, что можешь сделать в данный конкретный момент. Это какая никакая, а ниточка. Попробуем за нее потянуть. Мила пожала плечами и повернулась к Гоше: — Сам будешь разговаривать про свой понос. У меня язык не повернется. — Я же с ними не знаком. — Вот и познакомишься. Отличная тема для первого разговора. Креативная. — Я так сказал про понос. Условно. Можно и другое что-нибудь наслать. Но понос гуманней. — Вот так им и скажи. Дядя Паша, не дожидаясь развязки этого спора, направился в сторону дома бабы Нади. — А ты сама говорила, что близнецы вылечили твою голову, — припомнил Гоша. — Мою голову уже ничего не вылечит, — не слишком удачно сострила Мила. — А боль могла и сама пройти. И потом, близнецов все равно нет. — Может, они вернулись. — Ладно. — Мила потянулась за дядей Пашей. — В любом случае, ничего лучше мы не придумали. Ночь, кажется, вошла в самую глубокую фазу, детали перестали угадываться, ниши и углы налились чернотой. Однако было все равно довольно светло, а дальше будет лишь светлее. Времени оставалось мало. Хотя понос наслать наверняка хватит, что там его насылать. Гоше не пришлось мучиться, дядя Паша громко забарабанил в калитку, не дожидаясь, пока они подойдут. Миле стало интересно, что именно он собирается говорить, но в доме не спешили реагировать, и они с Гошей успели приблизиться и встать по обе стороны от дяди Паши, прежде чем на участке наконец скрипнула дверь. Мила подобралась, набрала воздуха в грудь и осознала передним мозгом то, что давно уже, кажется, поняла задним — говорить все-таки придется ей, потому что Гошины таланты в области красноречия оставляют желать лучшего, а дядя Паша вот ни разу не дипломат. Жанна — а судя по голосу это была Жанна — не стала подходить к калитке, а крикнула прямо от крыльца: — Кто там? — Соседи! — быстро отозвалась Мила, не давая заговорить дяде Паше. — У вас тоже света нет? Вообще, свет отрубили достаточно давно, но уловка сработала. Зашуршала трава, и ответ через несколько секунд прозвучал уже намного ближе: — Нет, нет света. — В аварийку не звонили? — продолжила Мила. — Нет. — Жанна помедлила, но все-таки выдавила из себя: — А вы? — Да что-то телефон не работает, — пустилась врать Мила. — Ну, тот, который у нас записан. Говорит, нет такого номера. У ба… у Надежды Елисеевны, может, есть еще какой-то? — Нет, — не поддалась Жанна. — У нас вообще никакого нет. Извините. Мила про себя чертыхнулась и попыталась быстренько придумать какой-нибудь другой предлог, но в голову как назло ничего не лезло. — А фонаря у вас нет? — вдруг подал голос Гоша. — Или свечки? А то мы там случайно стакан разбили, а все осколки собрать без света не можем. Мила повернулась к Гоше и подняла брови. Гоша криво улыбнулся и убрал за спину руку, в которой по-прежнему был зажат их собственный фонарь. Жанна ответила не сразу. — Есть свечка. Подождите, я вынесу. Все-таки в дом их пускать не хотели. Мила открыла было рот, чтобы как-нибудь исправить ситуацию, но дядя Паша вдруг сжал ее плечо. — Пусть, — сказал он. — Все равно откроет, чтобы свечку отдать. Скрутим, если понадобится, — выслушает. — Не надо никого скручивать, — попросила Мила. Дядя Паша подмигнул. Жанны не было долго. Мила уже решила, что та не вернется, но наконец шаги послышались вновь. Дядя Паша негромко откашлялся, и Мила заставила мышцы напрячься. На всякий случай. — Чего вы, вообще, ночью не спите? — проворчала Жанна, громыхая засовом. — Стаканы бьете. — У нас праздник, — соврала Мила. — А вы? — Бессонница замучила. — Калитка приоткрылась. — Вот, держите. Мила потянулась за длинной, матово серой в сумерках свечой, надеясь заодно продолжить разговор как-нибудь невзначай, но свеча вдруг упала мимо ее руки, а пальцы Жанны крепко обвили ее запястье. Мила рефлекторно дернула на себя. Пальцы не отпустили. Она подняла голову и встретилась взглядом с двумя возмущенно горящими близко посаженными глазами. — Сами пришли, — сказала Жанна. — И как наглости хватило. — Что? — тупо спросила Мила. — А я знаю, что это ты, — обрадовала Жанна. — Ты или дружок этот твой. Немой. Надин мне не верит, но я знаю. — Это не я, — на всякий случай сказала Мила. — Эй, — вмешался дядя Паша. — Ну-ка отпустите девушку. Отставить конфликт на пустом месте! Мила второй рукой осторожно потянула калитку на себя. Страшно ей не стало — их было трое против одной немолодой и не слишком спортивной женщины. Гоша подступил ближе, дядя Паша сделал полшага вперед, но Жанна тоже не испугалась, а вдруг вполголоса что-то забормотала. Миле пришлось напомнить себе, что она в это не верит, нет-нет, ни за что. — Жанна! — раздался хриплый крик из глубины участка. Жанна замолчала, взбормотнула еще, дернула губой. — Жанна! — Мы ничего у вас не брали, — быстро проговорила Мила. — Но знаем, кто мог. Она видела, что Жанна колеблется. То ли ее проклятье не возымело действия, то ли возымели действие Милины слова, то ли просто помешало присутствие бабы Нади. Баба Надя тем временем снова подала голос: — Жанна! Ты отдала им свечку? Свечка сиротливо валялась в траве. Мила невольно посмотрела на нее, но тут же заставила себя вернуться взглядом к лицу Жанны. — Нам нужна ваша помощь, — еще раз попробовала она. Жанна поджала губы, и тут нервы не выдержали у Гоши. Он схватился за предплечье Милы и попытался выдернуть ее руку из Жанниных цепких пальцев. Жанна стиснула крепче, и рука заныла. Гоша не отпускал. — Жанна! — снова раздалось со стороны дома. Ни Жанна, ни Гоша не сдавались. — Как вам не стыдно, женщина! — с укоризной произнес дядя Паша. — Немедленно отпустите! Мы же к вам по-доброму, по-соседски пришли. Мила вдруг осознала весь абсурд ситуации. Действительно, они ведь пришли сюда сами, а теперь почему-то сопротивляются. Она шагнула вперед, в калитку, прямо на Жанну, которая инстинктивно отшатнулась и сразу как-то сдулась, будто уменьшаясь в размерах. Не ожидавший такого Гоша потянулся за Милой, и они, словно пьяная парочка, возвращающаяся с вечеринки, толкая друг друга, одновременно протиснулись через узкий проем и ввалились на участок. Жанна едва успела отпрыгнуть и выпустила запястье Милы. Дядя Паша вошел следом гордо, как генерал в завоеванный город. Интересно, он генерал или все-таки чином пониже? Мила нашла взглядом фигуру бабы Нади на крыльце. Баба Надя держалась за перила. Даже по силуэту было заметно, как она напряжена. На сердце у Милы стало холодно. Мысль о том, что, придя сюда, к ведьмам, они окончательно навлекли на себя беду, повисла тяжелым грузом где-то за переносицей. Ее взгляд медленно поплыл в сторону окон собственного дома, за которыми, ничего не ведая, мирно спали Юра и Джей-Джей, — но не доплыл. Дядя Паша, решив, наверное, взять ситуацию в свои руки, нарушил молчание. — В нашем поселке, — объявил он, — кажется, завелся вор! Мила посмотрела на Жанну. Та успела оправиться и вновь придать лицу надменное выражение. — И все же где ваш немой приятель? — спросила она. — Он не немой, — пробормотала Мила. — Жанна, — вдруг довольно дружелюбно заговорила баба Надя. — Где твои манеры? Пригласи наших гостей в дом.