Давай. Я буду на твоей стороне.

      Когда мафиози ушли (вернее пинками Чуи вылетели из агентства), Ацуши устало вздохнул: ранее казалось, что Мафия хоть как-то будет серьезна. Но, похоже, вечное шутовское настроение Дазая приводит к тому, что все сводится к пометке: "Цирк". Даже Акутагава был несколько забавным и пытался пару раз улыбнуться. Создавалось ощущение, что они как семья, да и Дазай чувствовал себя в обществе этих двоих явно комфортнее.        Куникида издал предсмертный хрип и подправил очки: — И вот как вы прикажете комментировать этот... беспорядок? - на языке вертелись только бранные слова. — И это точно представители организации, которую боится весь город? - столько злобы и возмущения в голосе заставили Ацуши вздрогнуть. — Господин Куникида, Вы же знаете, что Дазай-сан с напарником очень дружны, а Акутагава будет во всем ему потакать... Почему, интересно… - пепельноволосый задумался. Действительно, что, кроме как доказательство силы может движить этим человеком, чтобы он был настолько предан Дазаю?

***

       Чуя сидел на диване и попивал вино, что до этого усердно прятал от взора Дазая. Вот только так же безуспешно, брюнет его вытащил сам и сказал, что если сегодня не споит Чую, то день будет прожит напрасно. Вообще он хотел лишь послушать его ор и серьезно поговорить. А какие серьезные разговоры велись на трезвую голову? Однако, рыжеволосый отложил бокал и задумался. Через пять минут он посмотрел на перебинтованного и убедился, что в кабинете они одни. — Слушай, Дазай. Сейчас, полагаю, я могу спросить кое-что. Ты ведь обещаешь отвечать честно, да? - он говорил вполне серьезно. — Смотря какие вопросы будут, Чу-Чу, - в последнее время, когда они оставались наедине, Дазай позволял себе подобные обращения к напарнику. — Нет, ты ответишь на все мои вопросы, Дазай Осаму, - через мгновение он дополнил.— Вернее нет, не так. Ведь твое имя вовсе не Осаму Дазай, не так ли?       Осаму побледнел настолько, что кожа слилась с бинтами. Кинув взгляд на дверь, он понял, что напарник предусмотрительно запер дверь. Путей отступления не было. Сжав ладони в кулаки, ногти впились в кожу до крови. Дазай бросил обеспокоенный взгляд на Чую. Ошибкой было вовсе подпускать его к себе. Чуя заметно насторожился, явно поняв, что сказал лишнего.       Дазай глубоко вздохнул. Его руки тряслись, бокал вина упал на пол с громким звоном. — Дазай?..       Молчание. Сейчас Накахара беспокоился вовсе не о том, что он не получит ответы на вопросы. Скорее его беспокоило состояние напарника. — Осаму?..       Чуя поставил бокал с вином на тумбочку и подошел к брюнету. Посмотрев ему в лицо, он увидел наворачивающиеся слезы. Вот только смотрел Дазай в одну точку, игнорируя вопросы напарника. Он проигнорировал даже то, что голубоглазый в наглую сел ему на колени и, сняв перчатки, принялся едва водить ему пальцами по глазам, чтобы предотвратить хоть как-то его небытие. Или вернуть к реальности.       Они так сидели около получаса, Осаму все еще не обращал на него внимания. Тогда пришлось идти на крайние меры, потому что беспокойство Чуи дошло до ручки.       После первой же пощечины брюнет пришел в себя, и первым, что увидел пред собой - обеспокоенный взгляд голубых глаз. Второе - то, что носитель этих глаз сидит у него на коленях. Ну, и третье - разбитый бокал из личного сервиза Чуи. — Прости. - он все еще беспокойно смотрел на бокал. Накахара однажды обмолвился, что сервиз обошелся ему не в копеечку. Чуя дал напарнику вторую пощечину. — Ты хоть думаешь, что несешь?! Какие к черту, извинения за сервиз, если ты тут чуть ли не при смерти?!       Дазай перевел на Накахару все еще беспокойный взгляд и слабо улыбнулся: — Поцелуй меня.       Молчание. Это раздражающее недопонимание. Рыжеволосый уставился на друга, будто он экспонат в музее, который нельзя трогать. Да и какой Дазай теперь ему друг, если в открытую просит поцелуя. Если раньше это можно было списать на "порыв чувств", то сейчас на вряд ли отвертишься от ответственности. Чуя любит Дазая, а Дазай вовсе не понимает, как называется это чувство, но определенно испытывает его к Чуе. Хотя и рыжеволосый не до конца осознает степень своих. — Ну что же, Осаму... - он уселся на коленях у беспокойного друга… А, нет, опять не так. У беспокойного возлюбленного и только потом понял, что сегодня бьет все рекорды - дважды за день назвал Дазая по имени. Накахара наклонился к брюнету, но целовать вовсе не собирался. Он изучающе всматривался в его лицо. — Чуя, прошу. - брюнет смотрел на напарника, крепко вцепившись в воротник его рубашки. Отпускать его он явно не собирался. Взглянув в его глаза, Накахара увидел у Дазая новую эмоцию, впервые. Страх.       Ничего не оставалось, да и не выполнить его просьбу было бы издевательством. Он наклонился ближе к Дазаю и коснулся его губ. Робко, нежно, аккуратно. Он не пытался завладеть его ртом, это был поцелуй "Инато". Чуя продолжал целовать его губы, не оставляя ни одного миллиметра. Брюнет тихо постанывал, отдаваясь полностью рыжеволосому.       Чуя сам не заметил, как руки трепали волосы парня, иногда их одергивая, каждый раз получая благодарственный стон. Дазай обвил руками талию парня, не давая вырваться из своих объятий, и принялся расстегивать его жилетку. Когда предмет одежды был снят, руки шаловливо потянулись к рубашке. Вот только закончить он не смог. — Ты действительно хочешь знать то, что я планировал забрать с собой в могилу? - тихо спросил Осаму, когда Накахара отстранился. Подумав пару секунд, Чуя кивнул.       Обреченный вздох Дазая наполнил комнату какой-то угнетающей атмосферой. Голубоглазый внимательно наблюдал за движениями напарника, что потянулся к галстуку и принялся его стягивать. Потом он повторил действие с пиджаком и рубашкой, оставаясь с обнаженным торсом. Правда, как сказать обнаженным. Бинты все еще скрывали его тело. Они начинались с шеи, обвивали плечи, руки, грудь, живот и обрывались где-то возле бедер. Осаму принялся разматывать их на шее.       Чуя непонимающе вскинул брови, однако перебивать или вообще что-либо делать он не хотел. Точнее не мог. — Мое имя...        В дверь постучались, однако то, что она была закрыта на ключ, крайне спасало. Не хватало еще улыбчивой физиономии Огая, что увидит столь неловкую картину: Дазай почти голый обнимает Чую, что сидит него на коленях, сам почти что раздетый. Мало того, так еще и обстановка интимная.        Мгновенная реакция обоих позволила им быстро сообразить, что к чему. Поэтому через минуту следы пребывания Осаму можно было узнать только по отпечаткам пальцев на разбитом бокале. Виновник беспорядка все еще терпеливо ждал за дверью. Дазай скрылся в спальне Чуи и там, судя по едва слышным шорохам, одевался. Чуя досчитал до десяти, приводя себя в порядок, и с тяжелым вздохом открыл дверь. Там стоял никто иной, кроме как Мори и Акутагава.        Рюноскэ был сильно потрепан, а на его скуле красовался красный след, контрастирующий с бледной кожей парня. Вид был вымученный. — Чуя-кун, как я рад, что ты на месте. Не пригласишь своего начальника на чашечку... - он окинул комнату взглядом, задержав его на бутылке вина. - бокальчик вина?        Накахара кивнул и пропустил гостей в кабинет. Огай по-хозяйски расположился на диване, закинув ногу на ногу. Акутагава присел в стороне, держать подальше от дона. — Разбил бокал, споткнувшись о ковер. - сразу сказал рыжий, стоило Мори вопросительно глянуть на предмет. — Ясно. Не хочешь мне ничего рассказать? - Мафиози улыбался, взяв в руки бокал, что ему предложил Чуя. — А что именно я обязан? Все есть в отчетах. — Но ты же знаешь, Дазай-сан никогда не напишет в отчете о "походе к детективам на чашечку чая", как минимум потому, что он отчеты не пишет.        И вновь молчание. Угнетающее. Чуя мысленно проклял себя о том, что вообще позволил Осаму идти туда, однако сейчас было ясно, откуда у Рюноске фингал на лице. Хотя как Акутагава раскололся - вообще загадка, потому, что его любимому учителю вреда не причиняли, а все остальное ему было все равно. Значит шантаж. Но бить-то зачем? Нахмурившись, голубоглазый глотнул вино из бокала. Оно показалось отвратительным. — И что я должен именно рассказать? — О том, как вы втроем ищете интересную книжку. - Во рту пересохло, и уже даже вино было не в силах исправить ситуацию. Сейчас рыжий не мог встать перед выбором: предать Дазая, но остаться обоим в организации, не подвергая мечту Осаму убить дона опасности, или промолчать, но все равно предав Дазая. Обычно подобные тупики ставит сам виновник конфликта, но, если вспомнить, что Мори долго был его учителем... Чуя сел в свое кресло, не подавая виду паники, что сейчас грызла его мозг.        Молчание Чуи затягивалось слишком долго. Подозрительно долго.        Огай поставил опустошенный бокал на журнальный столик и вздохнул: — Чуя, не вынуждай меня, пожалуйста, принимать крайние меры. - дон принялся рыскать по карманам, всеми силами показывая, что лучше его сейчас не злить. Вообще никогда лучше не злить.        Молчание продолжалось. "Угнетает" - подумал Накахара, все еще перебирая варианты ответов. Однако, стоило только открыть рот, чтобы сказать, Мори сам его перебил. — Дазай, какого черта ты вообще не на задании?! - он ошеломленно смотрел на суицидника, что крутился позади Чуи и перебирал какие-то книги, бормотав себе под нос: «Это мне не нравится, слишком много боли; это слишком жестоко даже для меня... О, а я и не знал, что Чуечка увлекается "Камасутрой". Надо будет проверить его навыки. Интересно, он знаком с техникой бандажа? А в прочем, не хочу даже знать. О, средневековые пытки! Он все-таки решил ознакомиться с этой книжкой!»        Чуя вздрогнул, когда обернулся. Такой наглости в Осаму было очень много, но чтобы так бесшумно ходить по кабинету и рассматривать книги, в то время, пока их чуть ли не на смертную казнь отправляют, вообще поражало. — Скумбрия, ты вообще слышал что-либо о тактичности?! - прикрикнул рыжий, и только тогда брюнет обратил внимание на присутствующих.        Его рубашка была мята, будто бы потерпела страшную ночь вперемешку с остальными объектами одежды. А ведь обычно Дазай всегда в идеально отглаженной одежде, и подобное вызывало подозрения. — О, Мори, давненько не виделись! - перебинтованный весело помахал ему рукой, не забыв при этом жестом подмигнуть Акутагаве. Чуя хотел начать возмущаться. — Дазай, как давно ты вообще в кабинете? - босс Портовой Мафии ошарашено смотрел на подчиненного, вообще не понимая, когда он успел зайти, выйти, мало того, так еще и стоять за спиной собеседника. — О, ну... - суицидальный маньяк приложил руку к подбородку, всеми силами делая вид, что вспоминает момент прибытия. — Я тут уже торчу примерно ча...        Однако договорить он не сумел. В него полетела подушка, так благородно кинутая голубоглазым. Осаму впечатался с подушкой в книжную полку, явно не ожидая такого поворота, и, недолго думая, кинул ее отправителю. Последний грохнулся с дивана. — Ах, ты, самоубийца не доделанный, ты хоть понимаешь, что только что сделал?! - крикнул рыжий, поднимаясь с пола. Мори и Акутагава синхронно вскинули брови, от удивления, конечно же. Спустя мгновения Накахара уже налетел на Осаму, и они вместе лежали на полу. Второго явно забавляла ситуация и он всеми силами пытался не засмеяться.        Чуя дал Осаму первую пощечину, и уже хотел было занести кулак, но вспомнил, что теперь это лицо в принципе он позволит только себе и уточнил, что однажды изобьет до полусмерти, а сейчас он просто немного поиздевается.        Схватив Дазая за нос, Чуя принялся его водить из стороны, в сторону, злобно ухмыляясь. И он продолжал бы это делать, если бы не... — Чуя, хватит прилагать насильственные действия к моему подчиненному.        Минута молчания, в честь погибшей репутации "плохого парня" Накахары. — Чуя, я всегда знал, что ты меня любишь, однако на твоем месте я бы приубавил пыл и оставил его для более интимной обстановки.- весело парировал Дазай в ответ дерганий за нос. Накахара покраснел и за мгновение преодолел половину комнаты. Вернее, сел на потолке по-турецкий и обиженно скрестил руки на груди. Румянец все еще не спадал, и его обладатель смотрел куда-то в бок, игнорируя вообще присутствующих. — Ну вот, спугнул...        Осаму грусно вздохнул и сел в кресло, в котором до этого располагался, Чуя и взял бокал последнего. Накахара хотел уже было сделать замечание, но вспомнил, что обижен. Или смущен, он сам еще не понял. — Мори, Вам так нужна эта книжка? - спросил Дазай, подняв бокал на уровень глаз, и принялся рассматривать его содержимое с каким-то странным увлечением. Будто бы разговор ему казался скучнее, чем вино. — Я не спрашивал, зачем она тебе. Будь добр, цели мы оставим при себе. - Акутагава шокировано посмотрел на дона, которому явно не нравилось появление Осаму в это сцене. Дазай лишь вскинул брови. — Однако я знаю о твоем желании и причине возвращения в Портовую Мафию. — Никогда не сомневался в Вашей догадливости, Мори! - оскалился суицидник, проведя пальцем по стенкам бокала.— В таком случае я первым же делом предлагаю заключить с Вами сделку!        Огай нахмурился, но спустя несколько секунд умиротворенно улыбнулся. Подобный расклад ему явно нравился. — Хорошо. Тогда мы объединим усилия к поискам сего артефакта, а потом устроим дуэль. Победит сильнейший.        Дазай угрожающе улыбнулся и кивнул, посмотрев на Акутагаву. Рюноскэ побледнел. Как бы ему не угрожал Огай, Осаму пострашнее будет. Одним взглядом показав, чтобы он остался, Молчаливый Пес с трудом смог подавить приступ паники и смиренно кивнул, закрыв глаза. — Мори-сенсей, - Огай удивленно вскинул брови. Как бы в прошлом он не пытался заставить этого несносного подростка так обратиться к себе, он постоянно говорил либо "Педофил", либо "Мори", либо вообще фразы, непереводимые с японского, но определенно содержащие в себе море оскорблений. — Вы знаете, на что я способен, как и я знаю на то, на что способны Вы. Очень надеюсь на поддержку Портовой Мафии в моем маленьком дельце.        Огай вздохнул и, кивнув, вышел из комнаты. Подобный расклад ему нравился более чем, особенно если учесть то, что правила этой самой дуэли не оговариваются. А победителем он уже считал себя, потому что власть в руках была у него и только. Единственная проблема - способность Осаму.       Стоило только двери хлопнуть, Дазай хищно посмотрел на Рюноскэ, разминая свои пальцы. В прошлом именно это и заставляло включиться защитным рефлексам. Однако сейчас отчего-то тело дрожало, не собираясь даже отодвинуться, чтобы сильный кулак по нему не попал.        Удар в живот. Сначала Акутагава ничего не испытывал, но потом все тело пронзила жгучая боль. Осаму отошел от ученика и посмотрел на согнувшегося пополам Рюноскэ. Кажется, у парня проступили слезы, но кто же будет добивать его морально? Правильно, только последний садист. — Рюноскэ, какой смысл снова было делать себя своим учеником, если ты не умеешь держать язык за зубами? Порой мне кажется, что кличка "Молчаливый Пес" очень тебе не подходит. - Осаму злобно шипел, однако все еще оставался собой. Он не переходил ту самую грань, которую поставил себе после смерти Оды.        Еще тогда, пять лет назад он мог довести Акутагаву до больницы, не прилагая к этому никаких усилий. Как и сейчас. Однако, он этого не сделал. — Господин Дазай, Вы ведь и сами прекрасно знаете ответ, не правда ли? - тихо спросил парень, придерживая рукой больное место. Осаму не оставалось ничего лучше, чем вздохнуть и сесть рядом, положив руку ему на плечо. — Конечно. Ты ведь неотъемлемая часть "Двойного Черного" нового поколения.. Эх, Чуя, стареем мы с тобой.. - Накахара удивленно вскинул брови, смотря на напарника, что по-отцовски приобнимал Акутагаву.— Уже новое поколение "Двойного" выращиваем... — На твоем месте я бы подумал над тем, как не потерять старое. - фыркнул Чуя. На этот раз удивленно смотрел Осаму. — Я про твои планы. Я не буду использовать "Порчу" без тебя.        Рыжий говорил про планы на самоубийство напарника. Дазай и Рюноскэ продолжали в открытую пялиться на рыжего, как бы последнего это не бесило. Невозможно всерьез воспринимать слова человека, что обиженно сидит на потолке по-турецки. Это выглядит не то, чтобы странно, а скорее комично. Через мгновение учитель и ученик прыснули от смеха.        Чуя возмущенно встал и топнул ногой, а не рассчитав силу, свалился в свое кресло. Вообще повезло, что не на пол. Дополнение "Двойного черного"* продолжало смеяться, чуть ли не согнувшись пополам. — Заткнулись оба, пока я не поубивал вас!

***

— Господин Куникида, Вы уверены, что это здесь? - неуверенно спросил Ацуши, оглядываясь по сторонам. Знаете, даже с тигриным зрением ночью было жутко и некомфортно, особенно если находишься на окраине города в каком-то лесу, у какого-то полузаброшенного особняка. Мало того, что сам объект, дом, выглядел жутко, так все это было с музыкальным сопровождением и световыми эффектами - громом и молниями. — Да. В досье господина Цусимы указан именно этот адрес. - внешне блондин был абсолютно спокоен, однако если заглянуть через стекла его очков, то можно увидеть огоньки страха и неуверенности. — Кстати, Вам не кажется странным, почему Дазай-сан знает больше про человека, которого попросил меня пробить в базе данных? - Ацуши зажмурился, стоило только услышать очередной раскат грома.        Вопрос был проигнорирован. Вероятнее всего потому, что сам Доппо не особо задумывался на эту тему, да и ответа не знал. Молчание подобного рода напрягало, хотя порой блондин и пытался сказать что-то, но сразу же замалкивал. Видать, идеи были слишком абсурдные для прагматика.        Подойдя к главным воротам, Куникида принялся звонить в домофон. Минуты растягивались в часы, казалось бы, пока хозяева не спешили открывать двери. Однако хриплое "кто там?" заставило живо прийти в себя. — Мы работники из Вооруженного Детективного Агентства, Куникида Доппо и Накаджима Ацуши. - на одном дыхании сказал Куникида и сделал глубокий вдох. Ворота протяжно заскрипели, призывая гостей зайти вовнутрь.        Детективы всем видом пытались взять себя в руки, но от подобного места, как этот дом, шли мурашки по коже. Двухэтажное здание, потрескавшееся местами, возвышалось над гостями. Казалось, даже погода хотела уточнить, что лучше сюда не соваться по доброй воле. Но, раз уж путь был проделан не малый, приходилось игнорировать.        На пороге ветхого дома появился высокий мужчина, чуть выше Куникиды, до пятидесяти лет. Его волосы были коротко пострижены, а сзади были опущены в длинный хвост. Вернее, он был бы длинным, если бы не вились. Правая рука была загипсована. — Добрый вечер, - улыбнулся он, сверкнув своими темно-синими глазами. Куникида издал отчаянный стон, весьма невежливый для гостя. Хозяин дома удивленно вскинул брови. — Простите? — Прошу прощения. Просто вы очень сильно похожи на нашего бывшего коллегу.- блондин поклонился, смотря на хозяина дома.        Оба вскинул брови, и многозначительно хмыкнул: — Значит, он все-таки совершил суицид? Похвально... - он задумчиво протянул, пропуская гостей вовнутрь дома, закрывая за ними дверь.— Сколько там было попыток? Когда я последний раз общался с ним лет эдак... Восемь назад, было около трех дюжин попыток "баловства" и дюжина реальных... Мальчишка вовсе неисправим. Хотя, признаться честно, он очень грубо обошелся со мной в последний раз, даже обидно.       Ацуши сидел в офисе и перебирал документы, что заботливо оставил ему Осаму, сказав, что детективам стоит ознакомиться с дополнениями к книге, способности Цусимы и вообще с дополнительной информацией об этом деле. Так же попросил пробить побольше данных о нем в баре. Сам он этого не делал, как он сказал, потому, что Огай загрузил его бумажной волокитой. Ацуши, конечно, не поверил суициднику: его едва ли отчет заставишь написать, однако спорить не стал. Оно и к лучшему.        На самом деле его несколько беспокоил тот факт, что брюнет знал об этом человеке больше, чем должен и больше, чем он мог вынести из рассказа. Это наводило на подозрения. И у тем более детектива.        Вечером, перед окончанием рабочего дня, ему поступил звонок от Осаму. Конечно же, его голос был невозмутим и весел, но почему именно за пятнадцать минут до конца? Однако, аргументация в свою сторону была очень весомой: "Ацуши-кун, но вы ведь не хотите, чтобы началась война? Нет? Вот и славненько, бери с собой Куникидушку и топайте по названному мной адресу. Только, пожалуйста, не забудьте, я запретил вам общаться обо мне в его доме, да и о его семье тоже. Мы с Чуечкой и Акутагавушкой скоро тоже подъедем".        Вообще, пункт "не общаться о Дазае" был странный. Ну, по сути, если что-то случится, они обязаны его назвать, как главнокомандующего этой операцией. Однако ждать мафиози детективы не стали: дождь так и грозил пойти, а ждать в машине было невыгодно, учитывая, что до особняка надо было идти минут пятнадцать. Ацуши-то было все равно, а вот Куникида, и без того злой на брюнета за порчу расписания, с громким хлопком захлопнул дверь машины и направился в сторону места назначения. — Он не совершал суицид.- с грустью сказал Доппо, осматриваясь. Один только коридор был внушительных размеров, учитывая, что парадная лестница занимает его гордую половину. Внутри особняк тоже выглядел мрачно, поломано. В воздухе витал запах табака и какого-то цветка, название которого уже сложно припомнить. Мужчина грустно вздохнул, положив здоровую левую руку в карман своего пальто. От чего он ходил в нем дома - неизвестно. — А я так надеялся, что он все-таки исполнил свою мечту.- мечтательно протянул Цусима и потом быстро добавил.— Не то, чтобы я хотел, чтобы он умер, просто ему самому этого хотелось! — Господин Цусима, мы пришли с Вами поговорить по поводу… - Ацуши не знал, стоит ли заканчивать предложение. — Книги. Да, конечно, - он весело закивал и усмехнулся.— Пройдемте ко мне в кабинет. — Господин Цусима, вы ведь не против, если к нам присоединятся еще несколько человек? — Нет, вовсе нет! У меня так давно не было гостей, что я просто горю желанием Вам рассказать больше, чем Вам положено знать. Ах, чертово словесное недержание, кто-нибудь, ударьте меня! - Оба последовал вверх по лестнице.        Детективы последовали за хозяином дома. Что-то в его поведении, внешности, очень сильно напоминало Дазая. Хотелось наплевать на указания Осаму и спросить напрямую, кем этот человек ему приходится. Но нельзя. По крыше дома забарабанил дождь. Сильный ливень. В коридоре вновь донесся звук. Стучали в дверь, а не звонили в домофон. Оба вздрогнул и улыбнулся: — Полагаю, это ваши друзья. - Он поспешил открыть дверь.        Стоило только скрипу тяжелой двери распахнуть перед хозяином дома прибывшего гостя, раздался выстрел, и Цусима упал на пол глухим звуком.        Ацуши спустя пару секунд колебаний побежал за преступником, но последний скрылся, стоило только выбежать за пределы дома. При сильном дожде это было возможно, но скорее это было странно.        Куникида подбежал к Цусиме и принялся ощупывать пульс и изучать ранения, с особым беспокойством смотря на раненного. Он знал, что ему уже не поможешь особо ничем, однако надежда должна быть. Оба все еще был жив, правда, уже, он не выживет. — Господин Куникида, передайте своему бывшему коллеге, который склонен к суициду, что я его люблю...        Его голос более не был весел и задорен. Он был хриплый, его обладатель говорил с трудом - пуля задела сердце. Ацуши в панике набрал номер наставника, и принялся живо объяснять ситуацию. Однако стоило только упомянуть про то, что он присмерти, на другом конце телефона послышался громкий и благой мат, переводимый и не особо с японского, а после короткий комментарий: "Ждите".        Через десять минут в дом ворвались мафиози. Акутагава в меньшей мере был поражен смертью объекта, который они должны оставлять, чем составляющий спектр мата, который знал его наставник. Однако на его лице было все то хладнокровие. Дазай был зол, очень зол. И огорчен. Чуя же, в свою очередь, продолжал тихо материться, понимая, что дело окончательно пошло на пометку "дерьмовей некуда".        Подойдя уже к трупу, Осаму посмотрел на этого человека. Он склонился к нему и открыл глаз, будто бы проверяя, правда ли он мертв. Однако, стоило ему это сделать, он отскочил с особой брезгливостью и пнул мертвое тело, от чего оно отлетело к лестнице. Мат продолжал литься из брюнета потоком еще минут пять. Он продолжал пинать мертвое тело. Все стояли, не зная, что сказать. Когда рыжего это достало, он сказал: — Дазай, хватит!        Никакой реакции. — Дазай!       И вновь ничего. — Осаму!        Брюнет остановился, оглядывая присутствующих в комнате. Ему было плохо. Настолько плохо, насколько просто могло быть. Он чувствовал себя также, когда держал на руках почти мертвовго Одасаку. А сейчас дело обстоит несколько хуже. Его взгляд был пуст и холоден, он вовсе не отражал эмоций. Казалось, в него вселился демон, если не сам владыка Ада. Карие глаза отливали красными отблесками. Он переступил грань. Вновь эта слепая ярость к миру.        Последний раз пнув мертвое тело, Дазай тяжело вздохнул. Все были поражены тем, что их общий знакомый способен на такое. Через минуту молчания он жестом показал, чтобы следовали за ним, и пошел вверх по лестнице. Никто не смел спорить с ним.        Чуя был знаком с таким состоянием напарника и отлично понимал - не остановить его — то же самое, что и стать самим трупами. Для него это как "Порча". Стал он таким именно после разговора с Обой, восемь лет назад. Дазай тогда здорово отпинал половину своих подчиненных, что усиленно пытались сопротивляться. — И что вы мне прикажете делать? Прекратить? - раздался его холодный голос в голове Накахары. Рыжий отлично видел все эти избиения. Казалось, безжалостности в них было больше, чем обычно во время пыток.        Осаму привел детективов и мафиози в гостинную, где приятно трещали полена в камине. Было тепло и уютно. Дазай сел в хозяйское кресло и закинул ногу на ногу, тяжело вздохнув. Этот вздох был похож на рык, скорее. Все расселись кто куда: Куникида и Ацуши расположились на диване, а Чуя сел напротив Осаму, в кресло, а Акутагава сел на ковер, поближе к камину. Дазай обвел взглядом присутствующих и, будто бы говорил элементарные вещи, недовольно сказал под взгляды, в которых читался один вопрос: " Что происходит?": — Этот человек вовсе не Оба Цусима.