Чёрное солнце

Побег

      Занятия в коллегии начинались рано утром, и Аллен, зачитавшись допоздна, теперь изо всех сил пытался успеть в класс. Коридоры в это время были полупусты: ученики уже сидели на своих местах, а остальные жители Серого замка мирно брели по своим делам. И только он один нарушал всеобщее спокойствие.       Ал пересёк длинный коридор, соединяющий общие залы с учебными комнатами, и уже видел нужную дверь, слегка приоткрытую, будто нарочно для него. Но как только он сделал шаг в её сторону, его тотчас остановил чей-то гнусавый голос. — Аа, господин Хеймис, снова опаздываете на занятия? — ехидно поинтересовался маленький грузный мужчина в чёрной мантии, явно не подходящей ему по размеру.       Даже стоя к нему спиной, Ал сразу же узнал говорившего – это был Мёбиус Витрейн, старший профессор коллегии магов Риордана, заместитель Верховного чародея, бывший Венстре Его Высочества покойного короля Сигвальда, член ордена боевых магов и, как он сам нарёк его, ”канцелярский гном”, который не давал ему покоя вот уже шесть лет. Пытаясь изобразить на своём лице невинную улыбку, юноша почти со скрипом обернулся назад. — Профессор, я как раз спешил на урок, когда… — Когда все нормальные ученики уже сидят на нём! — недовольно перебил его Мёбиус. — После занятий жду Вас в своём кабинете. И постарайтесь не опоздать хотя бы туда.       С этими словами член ордена боевых магов самодовольно хмыкнул, как бы ставя точку в их разговоре, и, развернувшись на пятках, засеменил в сторону спален учеников на поиски других бедолаг, решивших подремать сегодня чуть дольше.       Ал беззвучно прокрался в дальний угол класса, и, обнаружив, что старый Кнут его не заметил, облегченно вздохнул. Профессор зельеварения зачитывал длинный рецепт какого-то снадобья из своего старинного талмуда, которое сегодня предстояло приготовить, а посему всем было не до его опозданий. — Выглядишь паршиво, — шепнул ему на ухо сосед по парте.       Юноша повернул голову и встретился взглядом с Маркусом. В орехового цвета глазах, чуть скрытых отросшей чёлкой, читалось сочувствие. — Месье гном желает видеть меня в своём кабинете, — ответил Ал, лениво заглядывая в записи своего соседа. — Сонное зелье? Кнут решил, что его уроков уже недостаточно?       Маркус тихонько прыснул в кулак и продолжил конспектировать. — ...и в конце необходимо собрать сок с двух розовых бутонов пиона, и, медленно помешивая, добавить его к нашему зелью, кхе-кхе... Что ж, господа, пора приступать к делу. И не забудьте, что я вам говорил про экстракт кошачьей травы; всего на четверть золотника больше, и одним запахом вашей сонной настойки уже можно усыпить отряд воинов!       Переглянувшись, друзья поплелись в очередь за котелком и ингредиентами. — Ты разожги огонь, а я схожу за водой, — скомандовал Маркус, взяв в руки котелок.       И, улыбнувшись, добавил, — только не как в прошлый раз, ага? Аллен уверил приятеля, что он справится. Всё вокруг пришло в движение; ученики громко болтали и спорили, стучали посудой, бегали по классу в поисках нужных вещей. И только Кнут, словно старый филин, с закрытыми и морщинистыми глазами, сидел на своём высоком стуле, отчего казалось, будто он спит. Возможно, он и в самом деле спал.       Ал взял огниво и кусок коры и попытался развести огонь, но тщетно. То ли кора была какая-то не такая, то ли искр было недостаточно, он так и не понял. “Как же Маркус это делает?”, — думал он, оглядываясь вокруг. Дела у его соседей обстояли куда как лучше; Линда и Патрисия, стоявшие рядом, уже размалывали в ступке травы, и даже Руди справлялся на удивление неплохо. — Что, Хеймис, не получается? — с издёвкой спросила Линда, глядя на попытки юноши высечь искру. — Что, Линда, шерсть с лица уже сошла? Хотя нет, что это у тебя над губой?       Девушка скорчила недовольную гримасу, показывая своё презрение глупым шуткам деревенщины. Но всё-таки попросила свою подругу срочно подать ей зеркальце.       Аллен обречённо вздохнул – ему не хотелось разочаровывать Маркуса в очередной раз. Он осторожно, стараясь, чтобы никто не заметил, поднёс ладонь к поленьям, и, зажмурившись, одними губами прошептал слово на старом наречии. Маг ещё не успел открыть глаза, чтобы проверить, сработало ли заклинание, как кто-то положил ему на плечо руку. — Эгей, да ты молодец! — обрадовался вернувшийся Маркус. — Сейчас мы быстро управимся. Ал наконец открыл глаза и посмотрел перед собой: поленья медленно прогорали на небольшом огне, отлично подходящем для котла – прямо как он и представил у себя в голове.       В конце занятия, когда все зелья были сварены, Кнут оживился и начал проверять учеников. — Да, неплохо-неплохо...Весьма успешно, мисс!...Руди, мой мальчик, я же предупреждал вас о кошачьей траве! Немедленно закройте котёл и не дышите этими парами, иначе мы все здесь проспим до следующей луны!       Оценив оставшиеся отвары в “неплохо”, Кнут выгнал весь класс и велел отворить все ставни, а бедного Руди, надышавшегося парами сонного зелья, повёл в лазарет. Маркус вышел раньше и ждал своего друга в коридоре, нервно ища в толпе рыжую голову Аллена. — Где ты был, я уже заволновался! Кнут повёл Руди в лазарет: кажется, он сегодня перестарался с дозировкой. Наверняка гном уже обо всём знает и мчится всех отчитывать. — Ага, — согласился парень, незаметно пряча маленький пузырёк под одежду. — Он как стервятник: своей добычи не упустит.

*****

      После занятий Ал уныло побрёл в преподавательское крыло. И хотя Маркус пытался его приободрить, легче ему не стало.        “Извинись, соглашайся со всем, что он скажет, советует он. Чёрта лысого я буду заискивать перед этим боровом!”, — с раздражением думал юноша, по пути разглядывая древние портреты чародеев в галерее Первых. Среди них висел один особенный, подсвечивающийся магическим сиянием и днём, и ночью. Это был портрет Флавиуса Златоуста, нынешнего Верховного чародея коллегии магов Риордана и правителя Серого замка. Изображен он был в полуанфас: длинная седая борода едва помещалась на холсте, а светло-серые глаза по-доброму смотрели куда-то вдаль, придавая чародею скорее вид мечтателя, нежели старого мудреца. Напротив картины располагался и сам кабинет Златоуста, из которого сейчас раздавались чьи-то спорящие голоса.       Из любопытства Ал недолго думая тихонько прильнул к двери и замер, боясь выдать себя любым шорохом. Спорящих оказалось двое: голос одного из них, что пыхтел и злился, без сомнения, принадлежал “канцелярскому гному”, второй же, судя по обращениям Витрейна, был самим Флавиусом. Верховный чародей говорил тихо, так что его слова долетали до юноши обрывками фраз. Зато раздражённый голос Мёбиуса он слышал отчётливо. — Поджог в алхимической лаборатории, взлом продовольственного склада, проникновение в закрытые секции без разрешения старшего Хранителя! Или вот, — ткнув пальцем в пергамент, добавил профессор, — применение заклятий на других учениках. Неслыханно! Бедная мисс Линда две луны провела в лазарете из-за проделок этого негодяя.       Мёбиус на секунду приостановил свою ядовитую тираду, промокая носовым платком взмокший от возбуждения лоб. — Если бы я только мог, я бы уже давно исключил мистера Хеймиса из коллегии! — продолжал яростно пыхтеть Витрейн. — Да одной сотой доли его проступков хватит, чтобы выгнать этого идио... ученика! Вы и сами прекрасно знаете, в каком положении мы находимся после указа короля. Сейчас кому-то из них придётся отправиться в армию, хотим мы того или нет. Так неужели не будет лучше помочь тем, кто в будущем принесёт коллегии пользу? — Друг мой, — после долгой паузы заговорил Златоуст, — помните, что он всего лишь ребёнок. Все они – наши дети, какие бы проступки не совершали. Король требует новых боевых магов? Хорошо, он имеет на это право. Но отправлять на верную смерть детей? Вспомните наш священный долг – освещать дорогу во тьме идущим… — ...быть светом, а не пламенем, — неохотно продолжил маг. — Но подумайте вот о чём, мессир: избавившись от одной больной овцы, мы можем спасти всё стадо. Иногда нам всем нужно идти на жертвы... Все бумаги по каждому из учеников я уже подготовил, осталась лишь Ваша подпись.       После этих слов разговоры в кабинете стихли, и Аллен услышал звук приближающихся шагов у двери, едва успев отпрянуть назад. — Надеюсь, Вы всё прекрасно расслышали, господин Хеймис, и мне не придётся повторять это вновь? — поинтересовался “гном”, впившись в парня своими крысиными глазами-бусинками, налившимися кровью. Растерявшись, юный маг утвердительно закивал. — Чудесно, — отозвался Мёбиус, напоследок бросив взгляд на кабинет Верховного чародея, видневшийся из-за незапертой двери. Ал тоже посмотрел туда. Глава Серого замка, в полной задумчивости, занёс над принесенным ему пергаментом чернильное перо.

*****

— Что стряслось, Ал? — взволнованно спросил Маркус, когда юноша зашёл в спальню. Аллен что-то невнятно пробурчал в ответ, и, сославшись на усталость, забрался на второй ярус кровати. — Как знаешь, — пожал плечами юноша и больше не беспокоил своего друга. Напуганный и потерянный, Ал долго лежал и смотрел в потолок, пытаясь навести порядок в своих мыслях. Подслушанный разговор не выходил у него из головы; возможно ли, что «гном» специально подстроил всё таким образом, чтобы он сам это услышал? Если всё действительно так, и Верховный чародей уже подписал указ, то завтра стражники Серого замка выкинут его из коллегии, любезно передав в руки королевской армии.       «Подумать только, богини ниспослали тебе единственный шанс вырваться из этой деревни, стать уважаемым человеком, а ты так бездарно его потратил! Ты просто идиот!» – мысленно корил себя маг. Он вспомнил младшую сестру, часто плакавшую от недоедания. И мать, работающую от зари до зари. Их ветхую, с покосившейся от старости соломенной крышей избу. Но Ал не мог представить теперь своё возвращение домой. Да и вернётся ли он вообще?       После того, как король развязал войну на юге, всё вокруг изменилось. Даже в стенах коллегии про отряды боевых магов ходили скверные слухи; жестокая муштра и долгие сражения изматывали волшебников до изнеможения, а тех, кто больше не мог сражаться, использовали как пушечное мясо. Попасть сейчас туда означало подписать себе смертный приговор.       Но что скажут мать и сестра, если он оставит их? Сможет ли он набраться мужества, чтобы потом взглянуть им в глаза? А если да, то что он в них увидит? Страх? Злость? Осуждение?        Разочарование.       Это было хуже всего на свете. Тот взгляд, с которым его мать смотрела на него, сравнивая с отцом.       «Я – не он!», — обычно вскрикивал Аллен, — «Этот мерзавец бросил нас! Не сравнивай меня с ним, я не хочу иметь с этим человеком ничего общего!» Неожиданно для самого себя, юноша почувствовал, как по его щекам потекли тёплые слёзы. Не в силах противиться этой слабости, он прикрыл лицо рукой, чтобы никто не увидел, и тихо, беззвучно заплакал.       «А может чёртов «гном» прав, и я действительно «паршивая овца»? Везде лишний, всегда крайний. Я рыжий во всех смыслах…Всем будет лучше, если я уйду,» — размышлял Ал. И к вечеру от усталости уснул.       Когда он проснулся, на дворе стояла ночь. Все в комнате уже давно спали: свечи были потушены, постели расстелены. С соседних кроватей раздавалось чьё-то мерное сопение. Лёжа под одеялом, юноша долговое время собирался с мыслями. И затем, отбросив все сомнения, резко вскочил и начал искать свои вещи. Без света было трудно разобрать, где что лежит, но, чтобы никого не разбудить, он не зажигал свеч. «Нужно как можно быстрее уходить, пока меня не передали армии под дружный хохот всей коллегии», — думал Аллен, складывая одежду.       Всё то скромное имущество, которое он нажил за шесть лет, без труда поместилось в вещевой мешок. Проверив надёжность шнура, юноша закинул свои скромные пожитки на плечо и двинулся в сторону двери. Мешок предательски позвякивал, так что идти приходилось осторожно, чтобы сильно не шуметь.       У самого выхода он неуверенно обернулся в сторону кровати, на которой спал Маркус. Из-за темноты и длинных волос, скрывающих лицо, Ал не смог в последний раз посмотреть на своего единственного друга. Но это было и не нужно; закрыв глаза, маг легко мог представить его у себя в голове – тонкая застенчивая улыбка, родинка на левой щеке, тихий смех. И единственное, о чём он сожалел сейчас больше всего, решив покинуть Серый замок – это то, что Ал не сумел проститься с Маркусом. Но если он уже решил уйти, то мешкать нельзя.       «Надеюсь, однажды ты поймёшь меня и не будешь держать зла», – мысленно попрощался юный маг, бесшумно закрывая за собой дверь.       Проверив коридор, парень тихонько пересёк спальни учеников и направился в сторону северной галереи. Единственная дверь в восточном крыле Серого замка, не запиравшаяся даже ночью, находилась в башне, где жили старшие маги – профессоры и исследователи, предпочётшие вместо служения знати и армии посвятить свои жизни коллегии. Чтобы добраться туда, нужно было пересечь две длинные галереи и Хранилище с закрытой секцией, где постоянно ошивались двое стражников, нанятых для охраны особо ценных книг и артефактов. Путь, конечно, не самый простой и приятный, но другого Аллен не знал. Пройдя первую галерею, парень остановился, посильнее натягивая капюшон мантии. За поворотом начиналось Хранилище, а значит, нужно быть настороже.       Каждый свой шаг он мысленно считал, чтобы не отвлекаться на собственные тени, отбрасываемые от факелов, горящих на стене. Пару раз юноше встречались и другие странные тени – огромные, страшные, несущиеся со всех ног навстречу магу, и каждый раз он с облегчением вздыхал, когда они оказывались обычными крысами.       Дойдя до угла, Аллен замер. Там, у двери, ведущей в Хранилище фолиантов, слышались чьи-то голоса и смех. Выглянув из своего укрытия, парень увидел двух стражников, играющих в карты. Хотя азартные игры в коллегии были под запретом, охранникам это совсем не мешало коротать свои длинные караулы за партиями Лура.       Коридор был узкий и хорошо освещённый: кроме настенных факелов у стражи горела большая свеча, стоящая на притащенном откуда-то ящике, служившим одновременно столом для игры. Пройти мимо них незамеченным не было и шанса, а сделать вид, будто он заблудился в мантии и с мешком за плечами, да ещё и поздно ночью, показалось совсем уж глупой затеей. «Думай, Ал, думай, — мысленно подбадривал себя юноша. — Ты изучал магию целых шесть лет, неужели среди всех заклинаний не найдётся такого, которое могло бы сделать тебя незаметным?»       Но к несчастью, магии невидимости, если такая и впрямь существовала, они не проходили, а призрачного зелья в рукаве у парня не оказалось.       «Ослепить их? Нет, слишком рискованно. Устроить пожар? Шумно, да и без того у меня репутация пиромана на весь Серый замок… А может попробовать магию внушения? Нет, для этого мне нужен зрительный контакт. Не то, всё не то!» — А вот на тебе бубнового туза! Ну что, выкусил? — раздался довольный голос одного из мужчин. — Ну ладно-ладно, ты победил, старый пройдоха. Забирай чёртовы деньги. — Эгей! — обрадовался победитель, сгребая монеты в карман. — Просто тебе сегодня не везёт, после отыграешься.       Стражники ещё некоторое время разговаривали о чём-то отвлечённом, но уже гораздо тише, так что Аллен не мог разобрать слов, а затем один из них уснул, громко храпя. Юный маг, всё это время жавшийся к стене, перебирал в уме десятки заклинаний, но никак не мог найти среди них нужное. Ночь таяла, с каждой минутой приближая ненавистное утро, а город следовало покинуть до рассвета, чтобы его не поймали. Вдруг Ал почувствовал, как по его ноге ползёт что-то мерзкое, размером с ладонь. Он быстрым движением руки стряхнул с себя прилипшее нечто, и в свете факела, заметив на полу огромного паука, невольно вскрикнул, выдавая своё присутствие. — Чёртов паук, — со злостью прошипел он. — Эй, кто здесь? — тут же отозвался со своего поста стражник. — Лучше возвращайся в свою спальню, пока я не отвёл тебя к твоему наставнику.       Маг видел, как тени за углом начали ползти в его сторону. Судя по голосу, это был проигравший в карты охранник. Двигался мужчина медленно, крадучись – в вытянутой вперёд левой руке он нёс догоравшую свечу, правую держал над ножнами, на случай опасности. Он приблизился к проходу, справа от которого прятался Ал, так, что парень слышал его дыхание и скрип половиц под тяжелыми солдатскими сапогами.       «Ещё один шаг, и он меня увидит», — с ужасом подумал юноша, задерживая дыхание. Маг уже подготовился заморозить несчастного стражника, лишь бы выбраться из замка, но тут его спас случай. За секунду до встречи лицом к лицу с мужчиной, в Хранилище раздался оглушительный хлопок и что-то с дребезгом разбилось. Застигнутый врасплох, страж тут же развернулся и убежал обратно выяснять причину шума. — Проклятие! — выругался он на ходу. — Фергюс, дубина, проснись! Там что-то стряслось, вставай живее!       Пока стражники разбирались в причине шума, Аллен успел проскочить через галерею в башню и по винтовой лестнице спуститься вниз, спеша оказаться как можно дальше от коллегии. Он бежал до тех пор, пока не затерялся в городе, на ходу благодаря Натт за то, что она защитила его этой ночью. Впрочем, даже страх быть пойманным не остановил его перед тем, чтобы напоследок заглянуть в запретную секцию, куда можно было попасть лишь с разрешения старшего Хранителя.       «Всё равно она там пылилась без дела», — хмыкнул юноша, пряча украденную книгу за пазуху.       Выбраться из города для Аллена не составило большого труда. Прогуливаясь по рынку, он встретил торговца пушниной из Хендрикса, отправляющегося обратно домой, и попросил за небольшую плату подвести его до Ярветских земель. Старик охотно согласился, ведь путь предстоял неблизкий, и он уже давно не ездил в компании.       Как только они выехали из города, юный маг облегченно вздохнул. Ал удобно устроился на пустых мешках из-под меха, подложив под голову свои скудные пожитки. Солнце уже показалось за холмами, и, торопясь занять место сестры-луны, ласково разливало по небу нежно-розовые краски. Даже отсюда, за десятки вёрст был виден неуклюжий силуэт Серого замка, похожий на огромную черепаху, с трубами-башнями, торчащими из её панциря.       Аллен вдруг вспомнил про загадочный шум из Хранилища, спасший его жизнь, и ему захотелось узнать у старика, не слыхал ли тот никаких вестей из коллегии. Но мерный стук колёс старой телеги и цоканье копыт убаюкивали не хуже колыбельной.