Чёрное солнце

Дорога

      «Вот сумерки сгустились над синею рекой,       И звёзды так спустились, что тронешь их рукой.       Что тронешь их рукой.       Огромный, языкастый трещит, гудит костёр,       И над холмом горбатым стал виден Чёрный бор,       Стал виден Чёрный бор.       Наверно, вместе с нами народы всей земли       Бушующее пламя в вечерний час зажгли.       В вечерний час зажгли», — негромко напевал старик. Ехали они уже третий день и всё, что можно было рассказать, уже было рассказано, а ехать в тишине Иммин Яспер (так звали торговца пушниной) совершенно не мог. Так, например, Аллен узнал, что старик торгует мехами уже двадцать шесть лет, что у него есть три дочери – Анна, Хельда и Фенна, и что младшую из них – Анну, он всё никак не может выдать замуж, потому как та ловко бракует всех женихов. — Она у меня такая, своенравная, гордая, — с улыбкой рассказывал Янсен. — Сразу видно – северянка. Мы с женой подметили, как она отличалась еще малышкой – сёстры всё смирные, послушные, а этот чертёнок вечно то по двору лазит, то на псарню заберётся. А собаки у нас ого-го какие, не то что эти заморские лисьи морды – настоящие волкодавы! Такому перед носом пальцем махнешь – он всю руку до локтя откусит! Все дети чуть завидят этих монстров, сразу в слёзы, а наша малышка наоборот к ним тянется, гладит. А псы на неё даже не тявкнут – чуют свою хозяйку.       Алу нравилась компания старого торговца из Хэндрикса: он давно не разговаривал с людьми вне замка, ведущими обычную крестьянскую жизнь и занятыми лишь хлопотами о собственных семьях. В этой повседневности, в деревенских сказках и народных песнях, в историях о жизни простого люда чувствовались уют и тепло, которых порой очень не хватало юному магу в Риордане.       Условия в коллегии трудно было назвать ужасными: там Аллен имел всё, и даже больше, чем мог представить в своём родном доме. Крыша над головой, всегда горячая и вкусная еда, огромные библиотеки, полные книг со всего света, наставники, помогающие научиться управлять своим даром. Обычному деревенскому мальчишке и не снилась такая жизнь, и первое время ему казалось, будто он в самом деле попал в сказку. Но чувство тоски по дому, словно тень следовавшее за парнем по пятам и неожиданно нападавшее в ночной час, не отпускало юношу все эти шесть лет. Он часто отправлял матери письма, рассказывая о своей новой жизни. Но она редко отвечала, а за последние три луны и вовсе ни разу не написала. И тогда он ложился и представлял их – свою мать и младшую сестрёнку Фанни – такими, какими он запомнил их, когда уезжал.       Мать Аллена, Теа, слыла красавицей на весь удел, за что её недолюбливали многие соседки. У неё были длинные, пшеничного цвета волосы, заплетённые в тугую косу, ясные серо-голубые глаза и нежные, тёплые руки. Наверное, именно руки маг запомнил лучше всего: бледно-розовые, постоянно пахнущие скошенной травой и васильками после работы в поле, и такие ласковые, словно лучи весеннего солнца.       Сестра была точной копией своей матери – та же светлая копна волос, те же голубые глаза. Фанни боялась незнакомых людей, мало разговаривала и смущалась, прячась за матерью, когда в дом заходил кто-то из деревенских. Она часто плакала, когда Теа уходила на работу, и чтобы её развлечь, старшему брату приходилось выдумывать игры, сочинять сказки и мастерить игрушки. Самую любимую из них – маленькую резную лошадку, легко помещавшуюся в ладонь, Фанни отдала Алу в день его отъезда.       Она и сейчас была с ним. Немного поискав в своём мешке, парень нашел деревянную игрушку, и стал внимательно её осматривать, думая о семье. Как же они изменились за время его отсутствия? И всё ли у них хорошо? Аллен бы многое отдал, чтобы вновь увидеться с родными, но возвращаться в Йаринские земли сейчас было слишком рискованно: там его в первую очередь начнут искать. — Какая красивая кобыла. Чей-то подарок? — полюбопытствовал старик. — Младшая сестра подарила, — с теплотой в голосе ответил маг. — Я очень давно её не видел, и теперь даже не знаю, как сильно она изменилась. — Ох уж эти женщины, — со знанием дела протянул Янсен. — В одну минуту они ласковые и нежные, как домашние кошки, а в другую готовы прибить тебя ни за что, ни про что. И никогда не угадаешь, какой баба обернется в следующую секунду, а уж через несколько лет…о-хо-хо, полный мрак!       Юноша не стал спорить с торговцем, лишь тонко улыбнулся, рассматривая маленькую резную лошадь в своей ладони.       «Увидел случайно богач скрипача       И вспыхнула зависть в глазах богача:       “Продай свою скрипку, ты беден и стар,       Я дам за неё тебе хлеба амбар”.       — Я скрипку свою не отдам никому,       Даёт она счастье не мне одному,       Под звуки её веселится народ,       Танцует, ликует, смеётся, поёт!», — снова затянул старик.

*****

      Когда солнце замаячило у горизонта, окрашивая пушистые облака в ярко-розовые, с золотистыми переливами, краски, торговец объявил привал. К юго-западу от дороги была небольшая ивовая роща, которую пересекала речушка – по-видимому, один из притоков великой Йонатан, текущей через весь материк. Осмотрев найденный лесок и удостоверившись в его безопасности, старик довольно сообщил, что ночлег они разобьют на маленькой полянке у реки, чтобы их не было видно с дороги.       Аллена он тут же отправил за дровами для костра, а сам, тем временем, привязывал лошадь у воды. — Пей, моя красавица, пей. Остался ещё денёчек, а там и дома будем, — приговаривал он, похлопывая гнедую кобылу по шее.       Когда маг вернулся с хворостом, Янсен уже успел поставить палатку, и, сидя на пне, нарезал хлеб и припрятанное откуда-то вяленое мясо. В мешочке у пня лежала парочка картофелин; оставалось только развести огонь – и ужин будет готов. Среди простого народа к магам относились суеверно и скорее опасливо, чем дружелюбно, поэтому при старике Аллен заклинаний не творил, а представился ему путешествующим учёным, недавно закончившим церковную школу. Так что даже костёр у парня самому развести не получалось. — Эх, молодёжь, всему вас учить надо! — восклицал торговец, выхватывая из рук парня кремень. — Смотри, как это делается, да учись. У нас в Хендриксе за такое тебя даже бабы засмеют.       После того, как огонь был благополучно зажжён, а ужин съеден, старик, уставший после долгой дороги, отправился спать, оставив юношу на посту. — Дай знать, как начнёшь клевать носом — поменяемся.       Ал кивнул, заверив Янсена, чтобы тот не волновался и поскорее засыпал. Ночь стояла тихая, ясная. Чёрная поверхность реки отражала серебряный диск луны, выплывшей из-за тёмно-синих облаков. Жемчужными точками на небосводе мерцали звёзды, собираясь в ожерелья-созвездия. Одно из них было похоже на волка, а другое, в северной части неба – парень знал точно – называлось «Великим медведем». Ветер игрался в кронах деревьев и зарослях камыша, подхватывал шум воды и голоса птиц, разносил ночные песни леса по всей округе. Где-то вдалеке, если прислушаться, можно было даже уловить стрекотание кузнечиков, раздающееся с полей.       Аллен сидел напротив костра, и, чтобы не уснуть, пытался чем-нибудь себя занять. Сначала он помешивал угли, завороженно глядя в алое пламя. Затем ему это надоело, и он решил немного пройтись по лагерю. Юноша обошел их ночную стоянку по периметру не меньше восьми раз, потом дошел до спящей кобылы и ласково потрепал её за чёрную гриву. Постоял у мелководной речушки, поглядел вдаль и снова вернулся к костру, обречённо вздыхая от своего безделья.       Заняться было абсолютно нечем, а сидеть, тупо уставившись в огонь, магу порядком наскучило. Тут он резко вспомнил о чем-то, и, подскочив на месте, ринулся искать свою сумку с вещами. Порывшись с минуту, Ал извлёк из неё малость потрёпанный гримуар, обшитый тёмной кожей, а также маленькую баночку с чернилами. Пролистав книгу примерно на треть и обнаружив чистую страницу, юноша аккуратно вырвал её и начал писать, порою задумчиво останавливаясь и покусывая кончик пера.       «Дорогая матушка!       Я уже давно не получал от вас с Фанни писем; надеюсь, что вы обе в добром здравии. Я ушёл из коллегии, но не по своей воле, и какое-то время не смогу держать с вами связь. Рассказать о причине я тоже пока не смогу, чтобы не подвергать тебя и Фанни опасности. Но не волнуйся, со мной всё хорошо. Скоро я разберусь с этой проблемой и обязательно вернусь домой, обещаю.       С любовью,       твой сын Аллен».       Покончив с письмом, юноша ещё раз перечитал его и остался доволен. Не сообщать матери подробностей его побега было разумно; слишком велик шанс, что письмо его попадёт не в те руки. Да и Ал не хотел, чтобы Теа за него переживала. В одном он только слукавил – юный маг ещё совершенно не представлял, как справится со свалившимися на него бедами. Единственное, что он мог сейчас сделать – это избегать городов и кочевать с места на место. А дикие и непроходимые Ярветские земли подходили для этого лучше всего. Аллену очень хотелось написать ещё одно письмо, для Маркуса. Но сделав это, он бы непременно выдал себя.       Маг не успел заметить, как ночь сменилась сумерками, а от костра остались одни угли, отдающие своё последнее тёплое дыхание. Решив немного размяться, Аллен встал, намереваясь прогуляться по роще, и заодно собрать пару сухих ветвей.       На востоке начали появляться первые признаки рассвета, но сверкающий лунный диск даже не думал отступать с небосвода. Ночные птицы и сверчки с далёких полей больше не пели своих песен, а ветер неожиданно стих. Во всей роще стало так непривычно тихо, что можно было услышать биение собственного сердца. Юный маг, не бывавший в лесах, восхищенно наслаждался наступившей тишиной, вбирая в себя всю прелесть ночи. Надо было возвращаться в лагерь, ведь старик мог проснуться в любую минуту, но парню отчего-то захотелось задержаться подольше.       «Не каждый день вот так вот ночуешь в лесу и встречаешь рассвет», — подумал он, на мгновение закрывая глаза. Вдруг впереди раздался хруст ломающихся под ногами веток. — Янсен? — недоумённо позвал Ал, осторожно пробираясь к источнику шума. Нырнув за куст можжевельника, юноша замер, не смея пошевелиться. Сердце забилось, словно бешеное, норовя выскочить из груди. Мысленно Аллен уже вообразил, что там впереди шайка разбойников, решивших напасть на спящего торговца. Или стражники из Серого замка, преследующие мага. Или ещё чего похуже.       Незаметно выглянув из своего укрытия, Ал готовился наброситься на воображаемых преследователей со всей силой. Но то, что он увидел, поразило его куда больше, чем он мог представить.       За рекой на тонких высоких ногах стоял молодой олень и пил воду. В полусумерках его белые пятна на шерсти казались налипшим снегом, который вот-вот растает. Заметив Аллена, животное настороженно подняло голову, внимательно следя за движениями человека. — Так вот ты какой, разбойник, — улыбнулся маг. Олень был спокоен; кажется, он совсем не боялся юношу. Однако глаз с него не спускал. Заворожённый грацией дикой природы, Ал, словно ребёнок, хотел подойти к нему ближе и прикоснуться рукой к короткой рыжей шерсти, но опасался его спугнуть. Он несмело протянул ладонь вперёд, и олень, казалось, понял его жест, чуть пригнув свою вытянутую мордочку. Но тут со стороны лагеря послышались тяжёлые шаги Иммина. — Фин, Фииин! Ну куда же ты запропастился? А-у-у-у!       Испугавшись неожиданного шума, животное стремглав унеслось прочь в глубины рощи. Аллен с грустью провожал его взглядом, втайне негодуя из-за не вовремя проснувшегося торговца. — Вот ты где! — облегченно выдохнул Яспер, хлопая мага по плечу. — А я, старый, уже распереживался, вдруг с тобой чего случилось. Ты хоть записку оставляй что ли, учёный! — Да будет Вам, Иммин, — неловко отвечал Ал. — Решил пройтись вокруг стоянки, так, со скуки. А потом встретил молодого оленя, вот прямо здесь, у реки, — маг указал на место, где ещё недавно стояло животное.       Торговец посмотрел в сторону, в которую указывал юноша, и немного смутился от того, что случайно спугнул оленя. — А знаешь ли ты, учёный, что здешние олени могут определить, хороший ты человек или нет?       Рассмеявшись, Аллен отрицательно замотал головой. — Это чистая правда! — шутливо обиделся Иммин. — Зверь всё чует, и если ты гад, то за версту не подойдёт. У нас такая водится примета: коли встретил оленя – быть добру.       Немного перекусив оставшимся хлебом, мужчины свернули лагерь и снова тронулись в путь.

*****

      Ал не стал доезжать до самого Хэндрикса и попросил торговца высадить его у развилки дороги. Мужчина не стал спорить, но всё же показал, в какой стороне ближайшая деревня. — Отсюда час или два пути пешком, пойдешь прямо по дороге, потом свернёшь направо. По пути наткнёшься на таверну, её владелец – мой давний знакомый, в обиду не даст, — давал указания Иммин. — Ну что, ещё не передумал? — Нет, — весело ответил парень, спрыгивая с телеги. Он полез в свой мешок за монетами, но торговец, увидев протянутые ему деньги, недовольно поморщился. — Э не, голубчик, я с тебя платы не возьму, — отмахнулся он. — А захочешь меня отблагодарить, так заезжай в гости, выдам за тебя свою Анну! Или, на худой конец, напиши и обо мне в своей книжке, учёный брат. А деньги себе оставь, пригодятся ещё. Ал попрощался с торговцем, и ещё долго стоял у дороги и махал ему вслед.       Когда телега скрылась за горизонтом, маг, посильнее натянув капюшон мантии, двинулся в указанную ему сторону.       Солнце, лениво кренясь над полоской горизонта, тонуло в облаках, словно в масле. Кое-где в окрестных полях ещё виднелся снег, таявший под натиском весны. Родившийся на юге, юноша не привык к затянувшейся зиме; в тех местах, откуда он родом, в это время уже вовсю бежали ручьи и зеленела трава, а ко дню Хэтта зацветала яблоня.       «Странный всё-таки этот север», — размышлял Аллен, посильнее кутаясь в плащ. С наступлением темноты заметно похолодало, но до сих пор никакой таверны поблизости видно не было, хоть он и прошёл уже с десяток вёрст.       Ещё через полчаса Ал выбился из сил; сапоги то и дело увязали в грязи, норовя утянуть его в землю, а луну заволокло тучами, так что теперь маг не видел ничего дальше собственного носа. Он уже отчаялся отыскать таверну, как где-то вдалеке, словно маяк, вдруг засиял небольшой фонарь, приветливо зазывающий путников к себе. Этот свет был точно глоток свежего воздуха — тот самый, которого порой не хватает, чтобы закончить начатое дело.       Маг и опомниться не успел, как уже стоял у порога. Таверна оказалась небольшим бревенчатым двухэтажным домиком, с пристроенной сбоку конюшней для постояльцев. В свете фонаря Ал наконец смог рассмотреть вывеску. — Постоялый двор «Кабан и медведь»? Ну и название. Надеюсь, это не про местных посетителей, — хмыкнул маг и отворил дверь.