Наш мир погрузился во мрак.

Комната Амадэи казалась Винни крепостью: здесь никто бы его не достал и не попытался ударить. В отличие от «морской» гостевой, эта спальня больше походила на обжитое помещение из-за своих тёплых оттенков: бордовые стены с лёгким золотым орнаментом, паркет цвета тёмного ореха, мебель и постельное бельё под стать. А бесконечные безделушки, свисавшие с потолка и украшавшие полки и книжные шкафы, создавали ощущение комфорта: японские ветряные колокольчики всех цветов и размеров, лески с ракушками, цветными стёклышками, деревянными фигурками, кисточками для штор; чайные сервизы, интересные игрушки, вроде крылатой коровы, самолётиков, бабочек. Абажуры люстры, торшера и прикроватных светильников — витражные, так что вся комната выглядела сказочной. Над кроватями висели ловцы снов с такими же цветастыми красивыми побрякушками, вроде бусин, ракушек и перьев. Деревянную сетку на изголовье и изножье украшали разноцветные шнурки, делая мебель веселее и интереснее. Кровати стояли в такой же нише, как и в гостевой. Сбоку — зона отдыха с двумя креслами и круглым столиком — всё украшено блестящими обёртками от конфет. В самом углу, скрытые балдахином, — письменный стол и табурет. Старый шкаф на резных ножках стилизовали — покрасили под цвет стен, вырезали на дверях окошки, вставили матовые витражи. В другой стороне помещения — дверь в ванную. Везде пахло лавандовым маслом, достаточно успокаивающе и приятно. Сама хозяйка комнаты тоже походила на сказочное существо. Ненамного выше Винни, даже почти одного роста; худенькая, с красивой талией, превращавшей миниатюрную фигурку в песочные часы. Подобающая грудь — не сильно выпирающая, но и не плоская. Ягодицы крепкие, как орешки. Худые ноги и руки, так что удивляло, что она вообще могла держать оружие. Бледная кожа на плечах и бёдрах покрыта двухцветными татуировками, похожими на рунические вязи и орнаменты. Её волосы доходили до рёберной дуги, верхняя часть — фиолетовая, как у хрустальных драконов, нижняя — аквамариновая; расходились мягкими естественными волнами. Миловидное узкое личико, правильный носик, обыкновенные светло-розовые губы, глаза словно кошачьи, с узкими зрачками, такого же цвета, как и волосы, в окружении ресниц, больше похожих на подводку; тонкие брови, плавно переходившие от фиолетового на внутренних уголках до аквамаринового на внешних. Уши проколоты по два раза — в нижней дырке — колечки, в верхних — цветные гвоздики. На щиколотке — янтарный браслет. Единственное, что в ней было странно, — ногти и кончики пальцев а-ля хамелеон — такого же оттенка, как и её волосы. Одета она вполне просто — светло-бирюзовая майка с рукавами вокруг плеч, так что открывались хрупкие ключицы, и короткая юбка-пачка из сетчатого материала. Винни осматривался с чувством благоговения. Здесь столько цвета и уюта… Не как дома, совсем не как дома. Даже дышится свободнее. Если бы не жгучая боль в колене, он, наверное, крутанулся бы на одной ноге, смеясь, что вырвался из мрачной обстановки Оийенбурга и заброшенных квартир. Девушка осторожно подвела мальчика к зеркалу, украшенному перламутровыми цветными пуговицами, в зоне отдыха. -Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь? — мягко произнесла Дэя. Уставший и раненый, Винсент даже не опешил от вопроса. Он задумчиво посмотрел на своё отражение и опустил глаза, тихо вздыхая. -Себя, как и всегда. Идиота. Маленького депрессивного идиота. Местами урода с непонятными глазами, из-за которых меня принимают за слепого и сторонятся. Теперь ещё и с порезом на ноге. — он осторожно повернул коленку, рассматривая бинт. -А знаешь, что вижу я? -Что? — он немного оживился. -Очень милого умного мальчика, настоящего воина и бунтаря. При этом поразительно скромного. — её ладони аккуратно легли на плечи Киры и мягко их сжали. — На твоём месте я бы напала на всех-всех-всех и зарядила бы как следует молнией. — она улыбнулась и опустила руки, проведя пальцами по предплечьям мальчика. Однако Винсент не оценил шутку. Он отошёл от зеркала и приземлился в самый уголок комнаты, съёживаясь на полу в комочек и сжимая голову руками. Амадэя обеспокоенно посмотрела на него и подошла поближе. -Честно, я не самый отвратительный человек. Не скажу, что хороший, но я очень не люблю обижать других. Так… выходит. — он хватал воздух губами. — Они боятся меня. Я ничего не могу с этим поделать. Мне самому страшно. Поэтому и отталкиваю их от себя… этим. — он отнял руки от лица. — И все думают, что я отвратительный. Д-даже Фрэнк, хоть и не признаёт. И если ты тоже так думаешь… Я тебя совсем не виню. -Винни, посмотри на меня? — девушка села перед ним на колени и нежно взяла его лицо в ладони, утирая набежавшие слёзы большими пальцами. — Всё хорошо. Ребята не обиделись. Они уже привыкли к подобному. Ты вовсе не отвратительный. Ты хороший маленький дракончик. Трудновато это признать и понять после стольких лет внушения, что ты странный человек, а не обычный ребёнок. Кира сдался и начал тихо плакать, услышав эти слова и почувствовав, как Амадэя легонько обняла его. -Я так устал скрывать свои чувства, устал грубить, устал от обзывательств и унижений. Это больнее, чем удар Калеба. — всхлипнул он, пытаясь вытереть ручейки слёз кулачком. Дэя обняла его ещё крепче и прижала к себе, поглаживая по голове. -Ш-ш-ш… Теперь ты дома, в безопасности, моё бедное солнышко. Всё будет хорошо. Тебя больше никто не обидит. Попытаются — получат от меня. И ты теперь можешь быть таким, каким хочешь. Чтобы успокоить мальчика, девушка решила спеть одну песенку, пришедшую ей на ум при виде юного келираи. О милое дитя, Как же я рада наконец-то познакомиться, Добро пожаловать домой, Ты в целости и сохранности, Где тебя больше никто никогда не достанет, И не будешь одинок. Мы будем жить Все вместе, Теперь чувствуй себя, как дома, Выпей молока, оно прекрасно, Я буду рядом с тобой, Я лишь хочу увидеть твою улыбку, Ты такой необычный ребёнок. Совсем не нужно плакать. Просто пообещай мне… О милое дитя, Как же я рада наконец-то познакомиться, Добро пожаловать домой, Ты в целости и сохранности, Где тебя больше никто никогда не достанет, И не будешь одинок. Я лишь хочу достучаться до тебя, Могу научить куче разных вещей, Прошу тебя, не плачь, Не бойся, просто расскажи мне Всё, что захочешь, Ты поверишь мне? Просто пообещай мне, Что больше никогда не уйдёшь, Пойми, Эти ребята не желали тебе зла… О милое дитя, Как же я рада наконец-то познакомиться, Добро пожаловать домой, Ты в целости и сохранности, Где тебя больше никто никогда не достанет, И не будешь одинок. Ты выглядишь, Как кое-кто, О ком я заботилась, Но теперь он далеко. Жизнь, полная ненависти, Начала бы тебя прельщать, И я так рада, что ты теперь с нами, Прошу, пообещай мне…* Возможно, в этой девушке было нечто необыкновенное и успокоительное, или же это заключалось в её мелодичном голосе, но вскоре Винсент смог успокоиться и теперь лишь утирал подсыхающие дорожки с щёк. -Т-то есть… Я больше могу не скрываться? — в его голосе прозвучал проблеск надежды. — Не надевать повязку и шапку? -Зачем тебе их носить? — Амадэя убрала несколько взъерошенных прядей с лица мальчика и заткнула их за ухо, улыбнувшись, когда обнажился его перламутровый глаз. — На тебя любо-дорого смотреть. -П-правда? — Винни смутился. — Это… Это так мило. Мне никто такого не говорил. С-спасибо, Дэя. — под конец его голос стал совсем тихим и мягким. Девушка выпустила его из объятий и помогла подняться. Мальчишка вскрикнул от боли в ноге, словно под кожей застряло стекло и резало плоть, и поёжился. -Ой-ёй, нехороший Калеб перестарался. — вздохнула Дэя. — Ничего, приведём тебя в порядок и обработаем рану. Пожалуй, налью ванну. Пока посиди здесь. Она помогла ему опуститься в мягкое кресло и быстро пошла в ванную. Даже эта комната отличалась причудливостью: вместо плитки на стенах был узор, похожий на большие рыбьи чешуйки. Без света они казались чёрными, но стоило включиться светильникам, как комната наполнялась радужным свечением, даже от обычного кафельного чёрного пола. Девушка повернула трубу с рупором к себе и крикнула: -Арсеник, ванну, пожалуйста! С другого конца послышалось кряхтение, а затем ответ писклявым голоском: -Я бы с радостью, только топливо почти всё выгорело. -Сейчас исправим. Амадэя пробежала через всю комнату к входной двери и приоткрыла её. -Ребят, подкиньте кто-нибудь Арсенику топлива, а то он прогореть успел! Затем она закрыла комнату. -Кто такой Арсеник? — удивлённо спросил Винни. -Наш огненный демон. Он сердце Аркенома: приводит его в действие, обогревает комнаты и кипятит воду. Из ванной послышалось шипение, а затем — звук текущей воды. -Ну вот, ванна наливается. Пойдём-пойдём. Подняв мальчика на ноги, девушка помогла ему доковылять до другой комнаты. Пока он раздевался, она отвернулась, чтобы не смущать его. Затем Винсент присел на край ванны, сделанной из прозрачного кристалла, и аккуратно опустился в воду, снова немного ёжась. -Эй, расслабься. — улыбнулась повернувшаяся к нему лицом Дэя. -Я просто боюсь за коленку. Амадэя усмехнулась, нагнулась к кровоточащей ране и плюнула на неё. Кровь перестала течь, и на поверхности появилась кристальная корочка. -Временные меры. — она хихикнула, увидев его лицо, полное недоумения. — Теперь можешь расслабиться. Винни медленно кивнул (потому что зрелище «временной меры» крайне непривычно) и откинулся на резиновую подушечку с гелевыми шариками внутри, лежавшую на бортике прямо под головой. И здесь Арсеник решил побаловаться и запустил пузыри через рупор. Кира зачарованно смотрел на них и протянул к одному из них руку. Переливающийся шарик задержался на ногте и лопнул. Мальчик улыбнулся и принялся ловить пузыри пальцами, тихонько смеясь, когда они лопались. Девушка с удивлением смотрела на трубу, но мысленно благодарила демона за заботу. Собрав разные бутылочки, губки, мочалки, щётки, пемзы и маникюрные ножницы, Амадэя вернулась к своему воспитаннику. На плечах мальчишки было видно разницу между грязной и отмывшейся кожей. Старший келираи смочила губку в ванне и налила на неё гель с запахом клубники, затем беря руку младшего и отскребая грязь. -Ах ты маленький трубочист… — она покачала головой, снова окуная губку в воду. — Сколько же дней ты не мылся? -В Оийенбурге вода грязная. Роса на траве и то чище. Так что мойся — не мойся, а толку никакого. — он пожал плечами. -Ничего, сейчас будешь чистым и очень красивым. У нас талая вода, пропущенная через фильтры. Её и пить можно. Так медленно и верно девушка оттирала руки и ноги мальчика, приводила в порядок обломанные и обгрызенные ногти. Стоило губке коснуться ладоней и пяток, как он начинал смеяться, как маленький ребёнок. Но когда Дэя дошла до лопаток и собрала волосы Винни одной рукой, он довольно заурчал. Драконы, как и коты, мурлыкали от наслаждения или боли, но намного тише. Кира чуть встрепенулся, почувствовав вибрацию в глотке, и поднёс руку к шее. -Что это? -Означает, что тебе приятно. Мы все урчим. Когда мы ещё были маленькими… по большей степени, то мы часто сидели в холле, обняв друг друга, и урчали, чтобы успокоиться. Особенно детям помогало пережить разлуку с родителями. — девушка грустно улыбнулась. — Ты… никогда…? -Н-нет. -Помогает избавиться от плохих мыслей. Не бойся. Никто над этим не смеётся. Ты бы видел близнецов в такие моменты. — она засмеялась. -Близнецов? -Дастин и Джаспер. Они же Мандрэйк и Найтшэйд. Ты, наверное, уже встретился с ними. -Т-только с Найтшэйдом. Он вёл нас сюда. -Обычно они ходят вдвоём. Странная парочка. Познакомишься поближе — поймёшь. Дэя снова принялась тереть спину Винни. Мальчик не мог заглушать довольное урчание. Оно приятно щекотало глотку и доходило до самого сердца. Он немного наклонил голову вперёд, подставляя заднюю часть шеи под губку. Урчание усилилось. На щеках выступил румянец смущения. Девушка тихо засмеялась. -Так мило видеть, как ты стесняешься. -П-прости, очень громко выходит… — пробормотал мальчишка. -Ну и что? Главное, приятно и ты себя хорошо чувствуешь. Старший келираи коснулась живота младшего, и снова послышался его смех. Амадэя еле смогла его отмыть, потому что Винни пытался закрыться от щекотки. Закончив с мытьём тела, Дэя вытащила пробку, а потом рассмотрела волосы Винни. -Ты сам себя стриг? -Нет. Фрэнк. У него руки дрожат после пыток. Правда, от него трудно отбиться. И у нас жутко тупые ножницы. -А твои косы? -Они отрастают быстрее всего, буквально за пару недель, а потом останавливаются. — озадаченно пробормотал Винсент. -У каждого дракона свои несовершенства и причуды. У кого-то вполне естественные, у кого-то — не очень. — она вытянула свои пальцы. -У тебя красивые руки. -Спасибо, солнышко. — она мягко улыбнулась. — Хочешь, я исправлю то, что сделал Фрэнк? -Было бы неплохо. Дэя помогла ему вылезти из ванны и завернуться в два полотенца — одно Винни обмотал вокруг пояса, а второе накинул на плечи, затем опустился на бортик. Старший келираи же искала расчёски, гребни и ножницы побольше. -Я всегда хотел длинные волосы. Но Фрэнк… Не знаю, что с ним не так, но он никогда не разрешал мне, ещё и сразу хватался за ножницы, поэтому я носил шапку. А мне всего лишь хотелось обрасти и делать хвост. -Это милое желание. Можешь больше не бояться Фрэнка — сейчас выровняем и отращивай потихоньку. Наконец Амадэя нашла всё, что хотела. Примостившись за спиной Винсента, она собрала верхнюю часть волос заколками и попыталась снять резинки с кос, но те глубоко впились и запутались. Настолько, что даже лезвия ножниц не подлезали под них. -Ты не против, если я отрежу концы кос? -Можешь сразу отрезать до той длины, которая тебе нужна. -Нет-нет-нет. Так будет неровно. -Т-тогда… не проблема. К счастью, Винни настолько сильно заплетал волосы и доходил почти до самых кончиков, что отрезать пришлось немного. Дэя просунула лезвия в переплетение прядей выше резинок и осторожно перерезала их, затем расплетая косы. Оказалось, что в тонких косицах скрывались очень густые локоны. Девушка распустила остальные пряди и взяла большую щётку с железными зубцами. -Но я же не кот для такого… -Пока твои волосы говорят об обратном. И она не для котов. — келираи тихо усмехнулась. — Её Гелио купила на случай, если она соберётся распускать дреды. Она отделяла по одной пряди и тщательно вычёсывала их со всех сторон. Но от долгого пребывания в косах, нижние локоны стали пушистыми и кудрявыми. Пришлось пройтись по волосам мокрыми руками, чтобы распрямить их. Ещё Дэя решила переделать прямой пробор на косой, поэтому вода помогла прядям лечь. -Ты хочешь по одной линии? -Можно и так. -Если ориентироваться по самой короткой пряди — чуть ниже подбородка. Подойдёт? -Я о лучшем и мечтать не мог. -Я могу не стричь нижние волосы, если хочешь. -Они будут странно смотреться с остальными. Отрастут ещё — ничего страшного. Вздохнув, Амадэя щёлкнула ножницами. Винни поёжился, потому что с Фрэнком это напоминало пытку: он хватал все волосы разом и кромсал их, как попало. Но девушка ободряюще погладила мальчика по плечу. Она взяла гребень, думая начать стричь по линии, однако ей стало жаль отрезать так много. Большая часть спускалась ниже плеч, а из волос спереди могла получиться милая длинная чёлка. Девушка расчёсывала пряди гребнем, зажимала их между пальцами и отрезала, затем скидывая остриженные концы в ванну. Теперь волосы доходили до ключиц. Затем Дэя передвинулась вперёд и заставила Винни закрыть глаза. Здесь пришлось срезать больше. Чёлка доходила до уголка челюсти, а её края не были острижены ровно — келираи прошлась по ним раскрытыми ножницами, так что они походили на перья. Подправив пару несовершенств и немного проредив концы длинных локонов так же, как и чёлку, Амадэя сгребла остриженные волосы заклинанием ветра в одну кучу, потом превратила в кристалл и пустила по нему молнию, превращая в пыль. -Готово, солнышко. Помоем голову — и полюбуешься. — проворковала девушка. Ещё через некоторое время Винсент завернулся в три полотенца. Старший келираи пошла искать одежду и вскоре вернулась с нижним бельём, белой футболкой, худи и камуфляжными шортами. Выйдя из ванной, девушка позволила Кире не спеша одеться. Мальчишка прихромал к ней через пару минут. -Ну как? -Как по мне шили. — он улыбнулся. -Присядь где-нибудь. Принесу нормальную расчёску — не кошачью. Юный келираи доковылял до зоны отдыха и осторожно опустился в кресло. Вернувшаяся Дэя размотала чалму, промакнула оставшуюся влагу и принялась вычёсывать влажные пряди. Из-за переделанного пробора пришлось заколоть чёлку невидимками, пока не высохнет. -У тебя красивый цвет волос. Похож на голубые жемчужины. Даже переливается. -Ты меня смущаешь… — усмехнулся мальчик. -Почему же? Ты заслуживаешь искренних комплиментов, солнышко. Посмотришь? Девушка помогла ему подняться и подойти к зеркалу. -Наверное, ты отвык видеть себя таким хорошеньким? -О… это и вправду я? — удивлённо спросил Винни, немного повертевшись. — Ты… ты даже оставила мне длинные волосы! — он пропустил несколько прядей через пальцы. — Вау-вау-вау! Вот о таком я точно не мог мечтать! -Да-да, это ты. Самое очарование, а? Винсент скромно улыбнулся и кивнул. -Спасибо тебе, Дэя! — он сжал её в объятиях. — Я больше не чувствую себя уродом… -Ав-в-в, ты прелестное маленькое солнышко, Винни. — келираи погладила его по щеке. Когда мальчик выпустил девушку из объятий, она снова помогла ему устроиться в кресле. -Постараюсь не сделать тебе больно. Хотя раны от других драконов нужно зашивать. Могу попросить Гелио принести иголку и нитки, но это ещё хуже, чем магия. -Лучше не надо, я всё вытерплю! — бойко произнёс Кира. Девушка опустилась на колени перед мальчишкой, пустила молнию по кристаллу, сдерживавшему кровь, чтобы он превратился в пыль. Рана всё ещё слегка кровоточила и жгла. Дэя приложила ладонь к повреждению и наколдовала холод. Винни выдохнул с облегчением, стоило жжению пройти. -Дай мне свою ладошку? — попросила келираи. Винсент протянул руку, Амадэя мягко сжала её в кулак и вытянула указательный палец, чуть надавливая на запястье. Мышцы в руке Киры сократились, и из пальца вырвалась тонкая искрящаяся молния, больше похожая на ниточку. Девушка зашила рану, так что та перестала кровить, а сверху закрыла её кристальным бинтом — прочным, но гибким, чтобы Винни мог нормально ходить. -Ты залечила мою коленку! Спасибо, Дэя! Я теперь в вечном долгу перед тобой. -Глупенький. Не бросать же тебя истекать кровью. Тем более — болит очень сильно. По тебе было видно. — она рассмотрела его руку. — Тебя слегка покусал мороз. -Правда? Я даже не почувствовал. -Ладошки, щёчки и нос. Ну ничего, это легче исправить, чем твою коленку. Она открыла банку с кремом, примостилась на подлокотнике и принялась осторожно размазывать его по коже. Её пальцы были чуть тёплыми, мягкими, успокаивающими. -Итак… Ты даже не догадывался, что ты дракон? — ненавязчиво поинтересовалась Дэя. -Н-нет. — Кира пожал плечами. -Ты никогда не резался или не царапался? — девушка взяла его руку в свои и втёрла крем. -Как ни странно, я почти всегда осторожен. -А твои глаза… — она посмотрела в них и снова перевела взгляд на руку. — Видимо, ты как-то поддерживал заклинание маскировки всё это время. И как ты узнал, что обладаешь магией? -Фрэнк отправил меня взломать сигнализацию замка. И… одна рука стала прозрачной и попала внутрь. — он пошевелил пальцами на ней. — Я испугался, попытался вытащить её. Получилось, но из второй вырвались светло-голубые ниточки… -Это молнии, солнышко. — мягко поправила его Амадэя, беря вторую руку. -Хорошо. Молнии. Я никому не сказал. А ещё я случайно стегнул Фрэнка. — последнюю фразу мальчик произнёс с сожалением. -Хм… Знаешь, когда магии становится в избытке, то она находит пути наружу. Видимо, с тобой начало происходить то же самое. Заклинание маскировки практически не потребляет сил. Девушка закрыла банку с кремом и размазала излишки по своим рукам. Кира осторожно накрутил прядь из чёлки на палец и отпустил её, улыбнувшись. -Ты такой красивый, когда улыбаешься. И вправду, как солнышко. — проворковала Амадэя, устроившись на другом кресле. Винни, тихо поблагодарив её, попросил: -Расскажи мне… О драконах? Я ведь ничего не знаю. В книжках людей осталось несколько слов о нас. Даже о русалках в Корхенйоки написано больше, хотя их там нет. -Они есть, солнышко. На глубине, в прибрежных гротах. — девушка скрестила ноги перед собой. — Гм… Что же ты хочешь узнать? Рассказывать очень много — сразу и не вспомнишь. -Откуда мы? У нас есть дом? Где остальные? Мы же… не последние? — он тоже устроился поудобнее и прижал здоровую коленку к себе, откинувшись на спинку кресла. -В Японии ходит много легенд об огнедышащих существах — их рисовали на гравюрах, сочиняли истории, рассказывали о встречах с них. Но с начала времён драконы жили на острове Хасэгава вместе с народом мао — южными шудлоками. Правда лежал он в зоне аномалий — то цунами, то ураганы, то ещё что-то. Но мы же волшебники, поэтому всегда защищали свой дом от природных напастей. — девушка подняла глаза на побрякушки на потолке. — Со временем путешественники нашли Рээм’Белоорэ. Некоторые остались в Японии — охранять священные места и реликвии, но вожди и большая часть драконов переселилась сюда. Ангелы и дьяволы увидели в нас силу созидания и позволили остаться. Север оказался слишком суровым, так что мы поселились на юге, возле святилища ангелов, в лесу. Мы назвали то место Кладкой. — в её глазах появился грустный огонёк, и она опустила их. — Нас научили обращаться с оружием. Сначала с кристальным, а потом ангелы раскрыли свою способность превращаться в ронэ’дорэй — детей оружия. Так мы стали практически единым народом. Были и отбившиеся — другие кланы, жившие на дальних островах. Они тоже переселились сюда, но ближе к северу, подальше от нас. Мы называем их феральными драконами. Они нейтральны — никого не поддерживают, не воюют. Просто живут по своим законам. Они и сейчас там. Остальные… Вернулись в Японию. Но мы созваниваемся с ними по видеосвязи, поэтому, считай, не разлучались. -А что случилось с Кладкой? -Ничего особенного. — Амадэя пожала плечами. — Нас вовремя предупредили. Погибли только охранники и несколько человек. Остальные успели добраться до Цеппелиниума. Мы же отстали. Но Джебраил Нахтенштерн может дистанционно управлять Аркеномами из главного, поэтому он подослал нам помощь. Кладка же стоит заброшенная: ангелы спят, за ней некому ухаживать. -Надеюсь, мои родители тоже добрались… — пробормотал он как можно неразборчивее, чтобы Дэя его не услышала, а потом добавил погромче, слегка вздрогнув: — А вы видели служителей Хаоса? Это правда, что они здесь обитают? -Видели, конечно. Аркеномы принадлежат им, так что мы гости. Правда, надолго задержавшиеся, но они не жалуются. -Они… всё ещё здесь? — Винни посмотрел по сторонам. -На третьем и четвёртом этаже по большей степени: там их жилые помещения. На самом же деле… Они повсюду, в разных формах. -Какие они? Их много? -Немало. Немного странные. Они приходят, когда никто не видит. Что-то приносят: им известны такие виды магии, о которых мы можем только догадываться, поэтому они наши умельцы и мастера. Но чаще всего они скрываются во тьме как тени, неясные силуэты, огоньки. -Думаю, я видел их в молельне. Они говорили: «Добро пожаловать домой, полукровка». -Они разговаривают такими оборотами, что их иногда очень сложно понять. — Дэя пожала плечами. Винсент снова осмотрелся, думая увидеть подслушивавшее очертание, но только предметы отбрасывали тени. Потом он снова взглянул на потолок и мечтательно улыбнулся. -Это всё твоё? -Не поверишь, но да. Я собираю безделушки. В моей комнате в Кладке таких тоже висело много. Мы с братом могли часами их рассматривать. -У тебя есть брат? -Младший. Ему 15. -Мне тоже. -Совсем малыш. — девушка улыбнулась. Но Кира не воспринял её слова, как подтрунивание или шутку. Скорее, это было одно из проявлений материнского инстинкта. С ней уютно, подумал он, как со старшей сестрой. Салли, хоть и милая и замечательная, совсем не такая. Скорее, просто знакомая, с которой… Никак? Иногда даже неловко. Амадэя же создавала вокруг себя атмосферу уюта, как и обстановка её комнаты, — голосом, плавными движениями, милой улыбкой, смехом, нежным воркованием. И Винни надеялся, что другие драконы больше не будут такими агрессивными, как сегодня, потому что он один из них, а Дэя защитит его, если кто-то попытается его тронуть. -Остальным я, наверное, совсем не понравился. -Да ладно. Они добрые ребята. Просто… побаиваются келираи. — девушка смутилась. — Они пока не смогли изучить нас полностью, чтобы понять, насколько мы опасны или полезны. -Получается, мы для них монстры? -Нет-нет-нет, что ты! — спохватилась Амадэя. — Мы тоже драконы, как и они, только предел наших сил непонятен. И не переживай — они немного испугались. Так бывает. Но обязательно тебя полюбят. Мы все здесь всё-таки семья, и ты её часть. -Дэя, а любить больно? — он переплёл пальцы обеих рук между собой. Девушка мягко улыбнулась и погладила его по голове. -Ты никогда не любил, солнышко? -Н-нет. Думаю, нет. -Но ты же не убежал от Фрэнка при первой возможности. Сколько лет вы живёте вместе? -Шесть. -Вот видишь? Это уже много. Ты, конечно, скажешь, что привык или тебе некуда было деться, но… Может, глубоко в душе ты его немножечко любишь. -Ты не против, если я останусь с тобой? — смущённо спросил мальчик, перебирая пальцами. -Не отпускать же тебя к ним в таком состоянии. Мало ли Калеб снова поранит. Так что я хочу, чтобы ты остался. — она сделала ударение на слово «хочу». -Дэя? -М? -Спасибо. Старший келираи улыбнулась и, подойдя к креслу, протянула руки младшему. Мальчишка растерялся. Девушка осторожно обняла его. Если бы это был Фрэнк, то вряд ли Винни оставался таким спокойным — он начал бы вырываться и кричать. Но сейчас ему хотелось таких объятий, и его тощие руки сомкнулись за спиной Дэи. -Пойдём в кровать? Грустно вздохнув, девушка подала мальчику ладони, чтобы он встал. Когда Винсент поднялся, Амадэя перекинула его руку через своё плечо и придержала Киру. -Больно? -Ничего, терпимо. Они поковыляли в сторону кроватей. Младший келираи подрагивал, но не от холода или волнения. Скорее, от ощущения тепла старшего, от того, как она возилась с ним, что казалось непривычным для мальчика, росшего, как сорная трава в поле — без любви и заботы. И то, как девушка успокоила его, привела в порядок, заштопала рану и терпеливо ответила на вопросы, заставляло его подрагивать. Подойдя к кровати, Амадэя откинула одеяло и позволила Винсенту сесть. Наконец-то мягкий матрас, а не чёртов старый диван, от которого спина болит, не переставая. -Если ты не против, то я немного помну тебе плечи и спинку. Выглядишь уставшим, а это поможет заснуть побыстрее. -Оу… — на его щеках проступил румянец. — Ладно. Мальчик снял худи и сложил в уголке. Девушка пристроилась за его спиной и с небольшим нажимом провела вдоль позвоночника снизу вверх. Её руки перешли на плечи и начали их мягко массировать. Кира заурчал, не стесняясь громкости. -Здесь посильнее? Я чувствую напряжение. — её пальцы остановились ближе к шее. -М-м-м… Да. — он содрогнулся, когда Амадэя надавила на затёкшие мышцы. — О-о-ох… Тихо рассмеявшись, старший келираи переместила пальцы ниже, на лопатки, и опустила руки на основания ладоней, чтобы разбить усталость поглубже. Винни чувствовал, как напряжение уходило; его мышцы млели и приятно тянули. Дэя переместилась на поясницу. Дыхание стало прерывистым от удовольствия, глаза закатывались, хотелось растянуться по кровати и проспать вечность. Руки поползли обратно, снова проходя по расслабленным мышцам, перешли на плечи и предплечья, невесомо сжимая их. Тёплые ладони опустились на матрас, и Кира повернулся к Дэе лицом. -Тебе нравится ласка перед сном? -Не могу сказать: со мной такого не было. — он прикусил губу. -Ты не будешь против? -Будет так же приятно, как массаж? — детским голосом спросил он. -Конечно, солнышко. -Тогда можно. — он широко улыбнулся. Её мягкие пальцы коснулись щёк мальчика и медленно поводили по ним, указательные погладили по уголку челюсти. Ладони переместились под подбородок и кончики пальцев поводили по скулам, оставляя за собой горячие полосы под кожей и почти прозрачные светло-голубые линии, или "любовные отметины", как их называли драконы. Дальше на очереди оказалась шея. Подушечки пробежались по обеим сторонам, на задней же появились мурашки; потом немного помяли и сзади. Руки переместились на плечи и погладили по ним с передней части и до спины. -Мне казалось, что прикосновения других — это всегда больно. -Если знаешь, как обращаться с драконом, то больно не будет. -В приюте не знали. И Фрэнк меня противно хватал. Приходилось бить его по рукам, чтобы не трогал. -Наша анатомия не сильно отличается от человеческой… — девушка поднялась с кровати, достала из тумбочки массажную щётку для волос и снова оказалась за спиной Винни, расчёсывая его чуть влажные пряди и немного массируя скальп от макушки до затылка. — Те же внутренние органы, те же кости, те же мышцы. Но тем не менее, мы другие. У нас не красная кровь — наша состоит из магии по большей степени. Наши тела выдерживают волшебство. Мы не особо чувствительны к атакам — зато ласковые прикосновения ощущаем намного острее. — она начала мягко заплетать его волосы в косу. — Поэтому люди и не могут быть магами: природа создала их слабыми, заставила выживать и защищаться с помощью подручных материалов. Их тела странно реагируют на волшебство. Чаще всего несварением желудка. Думаешь, почему от магов-людей всегда воняет? Именно поэтому. Винни пытался слушать и запоминать, но ласковые движения отвлекали его и не давали думать. Заплетя его волосы, Дэя немного помассировала за ушами, мочки и кончики. Как в таких условиях хоть что-то воспринимать? Девушка пропустила переплетённые пряди через пальцы и распустила косу, затем снова прошлась по волосам щёткой. -Ты красивый мальчик, Винни. — прошептала Амадэя ему на ухо и поднялась с кровати, чтобы убрать щётку. Мальчик сидел, как в трансе. Собственное урчание его оглушало. -Может, хочешь чего-нибудь вкусного? Тёплого молока с мёдом, например? -О… Было бы неплохо. Если можно, конечно. -Тебе можно всё. В отличие от людей, многие из которых спокойно могут пить обычное коровье молоко, драконы страдали от лактозной непереносимости — их начинало рвать, иногда даже доходило до того, что они плевались огнём. И им пришлось найти замену — миндальное молоко. Оно оставалось сладким и подчёркивало вкус того, что в него бросали (а его употребляли в виде коктейлей или разбавляли им чай). От бессонницы и лёгкого урчания в животе им помогало тёплое молоко с мёдом, которого добавляли целую ложку, чтобы с неё текло ручьями. Пасечники говорили, что их пчёлы собирали нектар с цветов, росших под луной и напитывавшихся ночной росой, чтобы у мёда получался такой душистый вкус. У Служителей Хаоса получалось нечто похожее, с древесным привкусом, но далёкое от идеала. За неимением лучшего Орден клал полную ложку в свой напиток, но сладкая золотая субстанция не струилась с неё, а чуть-чуть не доходила до краёв. Дэя вернулась с кухни, размешивая напиток трубочкой. Винни принял питьё и потянул его через соломинку. Глубокие размытые воспоминания хлынули в его голову. Бутылочка с соской, сладкое молоко, силуэт девушки, стрекочущие цикады, отдалённые разговоры на улице. Сюрреалистично. Мальчик на секунду остановился и поёжился, снова делая глоток. На лбу выступила испарина. -Спасибо. — он протянул пустую кружку Дэе. -Не за что. Конечно, совсем не то, что дома, но лучше, чем ничего. — она сразу сбегала на кухню, чтобы вымыть кружку. Холл пустовал — только из тренировочного зала слышались звуки занятий. Амадэя покачала головой: некоторые драконы слишком преданы своему делу, раз готовы тренироваться до самой ночи. Она подошла к двери и приоткрыла её. Один-единственный парнишка, тот самый, из кучки, с хриплым голосом. -Сонни? — позвала Дэя. Он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на неё. -Что? -Мэл’йон. — что означало «спокойной ночи» на общерэмерианском. -Подожди! — парнишка подошёл поближе. — Как тот келираи? -В полном порядке, просто устал и напуган. — вздохнула девушка. -Мне жаль, что мы так с ним поступили. Возможно, был другой способ узнать, что он не человек. -Извинишься перед ним потом. — она терпеливо улыбнулась. -Мэл’йон, Дэя. — у парнишки вздрогнули плечи. -Не засиживайся допоздна. — заботливо проворковала келираи. -Как и всегда. — он махнул рукой. Закрыв дверь, Амадэя поспешила в свою спальню. Винни всё ещё не спал, а любовался безделушками на потолке, подложив руки под голову. Мальчик немного встрепенулся от неожиданности, стоило девушке войти. -Извини, болтала кое с кем. А тебе пора спать. -Дэя? -М? -Можно тебя попросить подержать меня за руку, пока я не засну? -О как мило… — она мягко улыбнулась и присела на кровать Винни, нежно беря его ладонь в свои. Помолчав некоторое время, девушка начала снова петь. Неприкаянное дитя земли, Знаешь ли ты, насколько мне дорог? Ты шёл по этой тропе с рождения, Тебе предначертано многое. Есть и те, кто скажет, что ты неправ, Они заглушат твою песню, Но здесь ты на своём месте, Так что поиски окончены. Ты рассвет нового дня, В твоих волосах распускаются цветы, Голубизна серого океана, Ты звезда ночного неба, Готовая танцевать на ветру, Словно осенний лист. Твои глаза сияют, Когда ты пытаешься понять Смысл этого мира, Так что поверь, Способ есть. Мир попытается загнать тебя в рамки, Но ему не забрать твоего внутреннего света, Так не прячься же, Пусть твои страхи развеятся. Ты заря в дымке нового дня, Цветы распускаются в твоих волосах, Ты голубизна серого океана, Звезда в небе ночном, Ты готов мерно кружиться, Словно лист осенью. Скоро ты найдёшь свою дорогу Сквозь тернии к звёздам, Дитя моё, Спи спокойно.** Винни тихо подпевал каждому слову. Голос Амадэи не был похож на пение девушки из недавнего сна, но тем не менее он звучал, как перелив серебряных японских колокольчиков на ветру. Казалось, что даже побрякушки на потолке начали издавать приглушённые звуки: скрипы, щелчки, шелест. Всё сливалось в одну грустную песню — колыбельную для потерявшегося ребёнка. Для Винни.