Наш мир погрузился во мрак.

-Ваше Величество! Какой приятный сюрприз… Аларимаэль гордо вошёл в компьютерную комнату. Он ступал бесшумно — слышался лишь шорох его наряда — красного, как и всегда. Алые глаза со скукой окинули аппаратуру и сидевших здесь охранников. -Как продвигаются работы по ремонту системы? — безэмоциональным жёстким голосом спросил он, останавливаясь напротив капитана охраны и скрещивая руки на груди. -Увы, Ваше Величество, но всё безнадёжно испорчено. Сгорели почти все компьютеры. Уцелевшие же невозможно декодировать: они требуют пароли для входа. — капитан прикусил губу и со вздохом взглянул на своих подчинённых. — Возможно. Мы опять же не можем с этим разобраться. — в его голосе появились грустные нотки. Губы Аларимаэля скривились. Тиран упёрся руками в стол и посмотрел, кажется, в самую душу своего собеседника, так что тот содрогнулся от пустоты, которую он увидел в глазах короля. -Капитан, вы никчёмнейшее создание! Прошло четыре дня, а вы до сих пор ничего не сделали! — он нагнулся ещё сильнее и понизил голос. — Думаете, я просто так вас здесь держу? Вы обеспечиваете безопасность в своей стране! Вы охраняете своего короля! Неужели вы хотите, чтобы те жалкие преступники устроили нам Третью Революцию? Вы один из них, капитан? Вы изменник? -Никак нет, Ваше Величество… — пролепетал он, поднявшись со стула. — Просто… код… -Так найдите способ, как этот код расшифровать! Иначе я позову Шепарда, а он совсем не любит разговаривать — скорее, пытать и причинять невыносимые нечеловеческие боли. И я прикажу четвертовать вас и весь ваш отдел. Намёк понят? -Так точно, Ваше Величество. -У вас неделя. После этого пеняйте на себя. Шурша накидкой, тиран вышел из комнаты. Капитан упал на стул, сжимая голову руками. В чём он виноват? Этот код и попытки его расшифровать не имели никакого смысла. Они пытались играть в кейворд всем отделом, но сообщения выходили всё абсурднее и абсурднее, вроде «поцелуй вампира под луной» или «пни тирана посильнее». И теперь у них неделя, чтобы это расшифровать. Иначе… капитану показалось, что кто-то накинул на шею петлю и начал затягивать на ней узел. Мужчина поёжился и потёр кожу, начавшую гореть. Несколько лет назад он думал, что его работа невероятно почётна: глава целого отдела охраны компьютерной безопасности после долгой службы в рядах гвардейского отряда, патрулировавшего королевский дворец и тюрьму. Сейчас же он бы отдал всё, чтобы сложить с себя обязанности, забрать жену и детей и убежать как можно дальше от гнева тирана. Пожалуй, стоило отправить семью в Варгенвульв: там, конечно, творилась анархия из-за беспробудного запоя местных, но всё же безопаснее, чем в столице. Аларимаэль не доберётся до них — это точно. А пока он пытался расшифровать этот чёртов код. Король прошёл в тронный зал и элегантно опустился на своё место, закидывая ногу на ногу. Жалость к людям стала чужда, когда он занялся некромантией. Эти мертвецы такие же никчёмные, как и живые, — всё жалуются и причитают, что их воскрешение — аберрация, противоестественное явление; умоляют отправить их обратно. Но что они понимают? Они должны воевать, они должны подчинить всё королевство тирану, унять этих революционеров… Ох, как же Аларимаэля терзало это странное щекотливое чувство паранойи после Второй Революции. Он помнил трупы убитых, растоптанных, обезображенных солдат, защищавших его, и ему не хотелось оказаться на их же месте. В то же время… это лишь опасения того слабого отголоска смертного человека. Он вампир, его ничто не возьмёт, кроме солнца, а его нет. Богиня и её пташка томятся здесь, в его дворце, и это значит, что никто не сможет их освободить и убить его. Уорлахи усмехнулся своим мыслям. -Всё праздно сидишь, а? — из-за занавеса появилась Эбигейл. -Не менее праздно, чем ты, надоедливая тварь. — он презрительно фыркнул. Богиня скривила губы и подкралась к трону. -Ты боишься. -Я? Я боюсь? — он засмеялся. — Чего я могу бояться, глупая?! Я бессмертен! Никто и ничто не может меня уничтожить. Я бог этих земель! -Знаешь одну хорошую мудрость? «Кто был всем — тот станет никем». — пальцы с золотыми татуировками почти любовно провели по его плечу, а сама богиня нагнулась к его уху. — Не забывай, у вампиров есть две слабости: солнце и то, что могло убить их при жизни. — она взяла его за руку и рассмотрела шрамы от волдырей. Тиран отдёрнул ладонь и посмотрел на неё. Впервые за всё время бытия вампиром он почувствовал страх за свою жизнь. Да, он приказал убрать подальше все розы, на которые у него была страшная аллергия, но кто сказал, что они где-нибудь не остались? У какого-нибудь убийцы, например? Что за жалящую боль он почувствовал от прикосновения…? -Ты чёртова мразь! — он подскочил с трона и выбежал из зала. Богиня тихонько рассмеялась и обнажила одно бедро, вокруг которого был обвязан корсаж с бутоном настоящей золотой розы. Эбигейл коснулась лепестков и улыбнулась, снова закрывая ногу юбкой. История Ордена, или новых жильцов Аркенома Маали, началась вместе с Первой Революцией, 12 лет назад. Их было десять. Почти все — дети, слишком храбрые, чтобы спасаться вместе со взрослыми, бегущими со скудным скарбом за спинами в сторону Цеппелиниума. Подростки защищают свои дома и совсем малышей. Охранники гибнут на их глазах, сминаемые армией тирана. Калеб Элиа Драк’Тару, которому тогда было всего лишь 15, понимает, что нужно бежать. Двадцатидвухлетний Герард Теон Альдхольм — самый старший в этой случайно подобравшейся компании, восемнадцатилетняя Роузанна Амаранта Акер’Ман — младшая дочь вождя призрачных драконов, и Амадэя Веномия Хэнкки — ужасно агрессивный келираи, схватили детей в охапку и как можно осторожнее попытались выбраться их осаждённой Кладки. Солдаты Аларимаэля — везде. Они ищут задержавшихся, чтобы увести их на пытки и выведать, где в тот момент прятался наследник престола. Каким-то невероятным образом Герарду удалось вывести ребят через лес на поле битвы, где их уже ждал Аркеном, присланный Джебраилом Нахтенштерном. Они заметили на земле плачущего мальчика, наблюдающего, как мирное королевство рушилось. Калеб протянул ему руку и повёл со всеми. Как оказалось, он спас Йорана — наследника престола Рээм’Белоорэ. Служители Хаоса приняли напуганных детей с распростёртыми объятиями, даже освободили для них целый этаж. Самому младшему — Сонни — было всего лишь три года. Драконы сели одной кучкой на полу и начали плакать от пережитого ужаса. Они сжимали друг друга в объятиях, надеясь успокоить других и успокоиться самим. Через несколько дней потерянные дети вышли на связь со своими семьями, успевшими сбежать в Японию. Никогда ещё драконы не были так счастливы этой недолгой встречи по видеосвязи. Родители потеряли надежду увидеть своих чад живыми, но те спаслись. Оставалось лишь как-то эвакуировать их из осаждённого королевства вместе с Йои. Но… не срослось. Шли годы. Через шесть лет их стало тринадцать. Ламентия Орейя Лавкрафт нашла их сама. Она оказалась необычным драконом. Девушка принадлежала к маленькому числу тех самоуверенных отчаянных храбрецов, решивших сделать дьяволов своим оружием. И так она мутировала в чёрного дракона Смерти и присоединилась к культу Луны и Ворона. Никто не знал, что привело её сюда. Она просто нашла патрулировавшую кладбище Роузанну, отправилась с ней в Аркеном и попросила остаться. Ещё через несколько месяцев они нашли Мэрроу Вермилион Зератулаи — погодного дракона. Девушку вынесло на берег после крушения воздушного судна «Лютик», капитаном которого был её отец, а помощником — жених. Выжила только она, спрыгнув в воду. Её лицо и тело покрывали глубокие уродующие раны, она кашляла водой и умоляла бросить её умирать, но драконы никогда не бросают своих сородичей в беде. Они выходили несчастную девушку и предложили ей убежище. От нечего делать она приняла предложение. Итак, их было тринадцать, считая наследника престола. Калеб — единственный сын вождя хрустальных драконов, а теперь и глава Ордена, потому что никто не хотел брать на себя такую ответственность, кроме него. Роузанна — младшая дочь вождя призрачных драконов, ставшая правой рукой Мираи. Герд — хрустальный дракон, нянька и почти родной отец для всех этих детей. Амадэя — успокоившийся келираи, познававший свои способности под чутким руководством своих собратьев. Кёйя — молниеносный дракон-самурай, изучавший аномалии, вроде келираи и мутантов. Маифунэ — его младший брат, мастер шестиконечных катан — сикстан. Близнецы Дастин и Джаспер — оба погодные драконы, самые ловкие в Ордене. Гелио — молниеносный дракон и лекарь. Сонни — призрачный дракон, постигавший искусство боя под началом Маифунэ. Ламентия — дракон Смерти, скрытная и таинственная. И Мэрроу — погодный дракон, горе которого сменилось жаждой мести тирану. Винсент открыл глаза и тихонько зевнул. В приятной полутьме безделушки на потолке таинственно переливались и позвякивали из-за движения Маали. Сколько же их здесь и откуда они у Дэи? Видимо, дело рук служителей Хаоса, раз уж те обладают неизвестными видами магии. Нога мальчика упёрлась в стопку вещей, лежавшую в углу кровати. Винни приподнялся на руках и неуверенно посмотрел на одежду. Сверху лежал розовый конверт с сердечками, из него торчала записка. Кира огляделся по сторонам. В комнате никого не было, кроме него. Амадэя, наверное, завтракает. Пожав плечами, он осторожно вытянул записку и развернул её. Буквы в ней с завитушками, аккуратными петельками, написаны в ровную строчку. «Доброе утро, юный келираи! Просим принять эту одежду в качестве нашего приветствия. Судя по твоим предпочтениям, должно подойти. -Служители Хаоса- P.S. На тебя очень приятно шить: одни из идеальных пропорций, что мы видели.» Винни слегка порозовел от этого комплимента и снова оглянулся. -С-спасибо, служители Хаоса! Мне неловко, но я рад! Он аккуратно расправил вещи и рассмотрел их. Ещё одни шорты, тёмно-синие, затёртые, в паре мест даже нитки торчат. Чёрные рваные джинсы — порезы небольшие, спускаются от середины бедра до нижней части колен. Другие — затёртые, голубые, с вышивкой в виде японских драконов, кружащихся в танце, по всему левому бедру. Пара клетчатых рубашек — одна чёрно-красная, без рукавов, а вторая — нежно-розовая с фиолетовым, с длинными закатывающимися рукавами. Перламутровая толстовка с блестящими лентами в корсетной шнуровке на руках. Светло-голубая кожаная куртка с вышивкой эмблемы Ордена Железной Розы на спине. Кучка разноцветных футболок и маек, даже одна размытая радужная. И чёрные высокие кеды с нашивками в виде молний и перламутровых завитков. Плюс, нижнее бельё и пара заколок. И всё так хорошо сделано, из приятных тканей, швов почти не видно — стежки настолько аккуратные и крошечные. Винни снова сложил одежду, выбрав из этого разнообразия то, что он наденет сегодня, считая ту самую радужную футболку и новые шорты, и осторожно опустил ноги на пол. Рассечённая коленка слегка ныла, во всём теле появилась приятная тяжесть после массажа и сна в нормальной кровати. Мальчик потянулся, раздвинул ноги пошире и согнулся, поставив руки перед собой на пол, чтобы растянуть спину. Он постоял так пару минут, тихонько дыша и чувствуя приятную боль под коленями и в пояснице, а потом пошёл в ванную. И здесь он столкнулся с проблемой: а как драконы принимали душ? Об этом тоже нужно просить огненного демона? Стоило узнать у Дэи перед сном. Ну что ж, наверное, Арсеник не будет ругаться, если задать ему этот вопрос. Кира отвёл рупор от стены. -Доброе утро, Арсеник! На другом конце нервно закашляли. -А? Кто? А… А! Это ты? Ну здравствуй, юный келираи! Как спалось? -Как никогда замечательно. А т-тебе? Арсеник засмеялся. -Огненные демоны не спят, малыш. Они горят всё время. А при нехватке топлива начинают голодать и медленно затухать, пока не впадают в оцепенение и не умирают. Во всяком случае… Что бы ты хотел? — демон улыбнулся. -Эм… Душ. — неуверенно произнёс Кира. -Отличный выбор! Воду горячую, тёплую или как любят некоторые — с кристалликами льда? — он хихикнул. -Кто-то моется в настолько холодной воде? -Помогает проснуться, знаешь ли. -Я ограничусь тёплой. — Винни дёрнул плечами. -У тебя есть десять минут. -Хватит и пяти. -Что, не фанат утренних мыслей под душем? -Не особо. Скорее, за завтраком и в течение дня. Через пять минут Кира уже держал полотенце одной рукой, а другой чистил зубы. Потом он неторопливо оделся и вышел, не забыв поблагодарить демона. Комната всё ещё пустовала. Винни нашёл расчёску и перламутровую ленту, подошёл к зеркалу и собрал волосы в хвост, как и мечтал, ещё и завязал украшение в бант. Мальчишку скрыто тянуло к тому, что считалось девчачьим: к бантикам, кружевам, розовому цвету, жемчужинам, бусам, медальонам. При большом желании он даже накрасил бы ногти, будь у него лак. Однако своё пристрастие приходилось скрывать, пока он жил в приюте, а потом и с Фрэнком. Но если здесь свои, то, наверное, они не станут его осуждать за такие наклонности? В дверь постучали. Винсент вздрогнул от неожиданности. Раз он здесь совсем один, то это к нему. Дэя бы вошла сразу: это её спальня. Стук повторился. Ладно, нужно посмотреть кто там. Мальчик доковылял до двери и приоткрыл её. На пороге стояла та девушка с дредами, которая принесла им с Келем поесть накануне. -Эм… привет? — неуверенно поздоровалась она, так что её звонкий задорный голос звучал немного грустно. -Привет. — Винни скромно улыбнулся. — Проходи. — он открыл дверь пошире и отошёл в сторону, позволяя девушке войти. Она немного помялась, теребя пальцы одной руки другой, но всё же сделала шаг и закрыла за собой дверь. Она заметно хромала на правую ногу, но, судя по всему, это не доставляло ей боли. Ребята присели на кресла в зоне отдыха, потому что разговор стоя выглядел бы неуважительно, как ссора. -Мне жаль, что Калеб тебя поранил. Испортил первое впечатление о нас. — сказала она потише. — Мы… не хотели тебя обидеть. Просто отвыкли от того, что келираи бывают такими… взбалмошными. -Ничего страшного. Я сам виноват. — Винсент пожал плечами. -Я Гелио, кстати. Гелио Олеандри Хроно, молниеносный дракон. — она протянула руку для рукопожатия. — Ты вчера меня видел. -Приятно познакомиться. — он мягко сжал её руку. — Я Винсент Эмерсон Кира, но для друзей — Винни. -Взаимно. — она улыбнулась, и убрала ладонь. — Я обеспокоилась о твоём состоянии… хотела бы осмотреть тебя. Я здесь… вроде врача. Если ты, конечно, не против. Мальчик подвинулся ближе к краю. -Пожалуйста. Могу лечь, если хочешь. -Нет, сидя удобнее. Гелио выглядела немного выше Винни из-за своего высокого хвоста. На самом деле они одного роста, хоть ей и недавно исполнилось семнадцать. Без маскировки её длинные дреды светло-голубые, некоторые украшены резными широкими золотыми кольцами и цветными шнурками. Волосы от корней до резинки отросли, поэтому распущены и зачёсаны на один бок. Тонкие брови делали взгляд пронзительным, как у амазонки. Щелочки зрачков поблёскивали вместе с голубыми глазами. Гордый нос, из септума торчит тонкое кольцо. В ушах по четыре серьги — три снизу, одна — в хряще. Уголки пухлых губ подняты — наверное, тоже часто улыбается; нижняя проколота посередине. На плечах — татуировки, спускающиеся до самых кончиков пальцев. Одна даже напоминает солнце. Руки маленькие, почти детские, пальцы средней длины с короткими ногтями, покрашенными в золотой. На безымянном — кольцо с янтарём. Поскольку её тёмно-коричневый топ без лямок, то видно ровную спину, тоже покрытую узорами, и небольшую порцию верхней части пышной груди. Плоский живот с рельефом мышц. На локтях висит кардиган цвета мокрой древесной коры, рукава закатаны до самого сгиба, так что он смотрится, как шаль. Оливковые шорты немного висят на её тощих бёдрах и держатся на туго затянутом плетёном ремешке. Острые коленки. На стопах ещё несколько татуировок. Маленькие ноготки на пальцах тоже золотые. Она пристально осмотрела мальчика, особенно повязку на ноге и его руки. Но потом они случайно встретились взглядами. -Ох Хаос… — Гелио вздрогнула, — без обид, но меня почему-то прошибает, когда я смотрю в твой белый глаз. -Он в порядке? — взволнованно спросил Винни. -В полном. Всё, как новенькое, кроме коленки. Но… Не знаю. У меня мурашки по коже. Я привыкла к странности Дэи, но с тобой понадобится время. -Извини. Не хотел напугать тебя… Могу закрыть его волосами, если хочешь. -Ш-ш-ш. — она поднесла указательный палец к губам. — Не нужно. Я привыкну, обещаю. — девушка посмотрела на его плечо и провела по нему кончиком пальца. — Первый штрих, а? Кира увидел светло-голубую переливающуюся дугу на коже, а потом вопросительно взглянул на Гелио. -Ах да… Когда колдуешь, на теле появляются штрихи. Потом они превращаются в татуировки. Как у меня, видишь? — она обвела контуры солнца на плече и снова посмотрела на него, скромно улыбнувшись. — Хм… Знаешь, а ты не так и плох. -Я…? — Винсент побледнел. -Даже вполне миленький. Ты сильно изменился за один день. Вчера на тебя и взглянуть-то жалко было, а сегодня глаз не отвести. -С-спас-сибо. Но т-ты меня п-переоцениваешь. -Вовсе нет. Ты и вправду симпатичный. И эта ленточка в волосах тоже… Милая. — она осторожно переложила несколько прядей на его плечо и слегка накрутила концы волос на пальцы. — Давно у меня не было таких податливых спокойных драконов. Даже как-то… непривычно. Одно наслаждение так работать. — она прикрыла глаза и усмехнулась. — Поправляйся, Винни. Буду рада снова увидеться. После этого она вышла из комнаты. Некоторое время Кира сидел в шоке, боясь сдвинуться, но затем на его щеках запылал настолько яркий румянец, что жар от него добежал до самой макушки. Мальчик шумно вдохнул носом и начал медленно выдыхать через рот. За пятнадцать лет жизни он впервые слышал комплимент от кого-то из своих сверстников. А это девушка! Девушка-дракон, одна из его клана, назвала мальчишку симпатичным. Он готов был визжать от восторга. Его лишь привели в порядок: отмыли, подстригли, переодели, он всего лишь добавил ленточку. О Хаос! -Ааму’йон! — прокричала Дэя, что означало «доброе утро» на общерэмерианском. Мальчишка снова вздрогнул от неожиданности и тихо поздоровался. Хэнкки всплеснула руками, увидев его. -О, наши друзья принесли тебе одежду? Видимо, обмерили, пока ты спал. — она подмигнула. — Можешь занять половину шкафа — там всё равно пусто. Он поднялся с кресла и доковылял до кровати, пытаясь скрыть своё смущение и состояние, близкое к экстазу, затем взял стопку вещей, открыл дверцу гардероба и начал раскладывать всё по полочкам, при этом успокаивая себя долгими вдохами и выдохами. Наконец придя в себя, мальчик спросил: -Дэя, что я умею? Старший келираи усмехнулась. -Многие вещи, солнышко. Как молниеносный дракон — бить молниями практически из любой точки тела. Как призрачный — общаться с умершими, телекинез, проходить через стены… Всё и не перечислишь. Возможности почти безграничны — главное, тренироваться. -А как начать колдовать? — он повернулся боком, чтобы видеть Амадэю, если она решит показать трюк. -Колдовать? Ты ведь смог, когда разнервничался? — она нахмурилась. -Да, но теперь не знаю, как повторить. — он повесил кожанку на вешалку и поправил воротник. -Под твоей кожей текут разряды и призрачные молнии. Тебе нужно направить их куда-нибудь: в руки, в горло, в глаза, в ноги. — она прикусила губу. — Это кажется сложным, знаю, но только сначала. Со временем перестаёшь думать, что «надо представить волны, текущие туда-то туда-то, затем задать им направление и выпустить». — последнее она протянула дурашливо низким голосом. -Гелио нашла у меня первый штрих. На плече. — он ткнул пальцем в переливающуюся полоску. Амадэя подошла поближе и посмотрела на дугу. -Ну вот, уже хорошее начало! — девушка ободряюще погладила его по лопатке. -Бывало когда-нибудь так, чтобы кончилось место на теле? -Только что у Партурнакса. Легенда гласит, что он научился превращаться в настоящего дракона. — она задумчиво пожала плечами. — У полудраконов всегда татуировки быстрее проявляются. Возьми, например, Йои — под рубашкой у него уже целая картина. Потому что… я говорила, люди и неустойчивость к магии. Но поскольку он один из нас, хоть и наполовину, его тело не разваливается и не страдает. Ангелы тоже получают татуировки, когда мы передаём им свои чары. Цвет зависит от крови. У них — золотая. -У тебя есть оружие? — мальчик закончил раскладывать вещи и тихонько захлопнул дверцу шкафа. -Нет, что ты. Келирай слишком сильны: в них живут сразу два дракона. Наши силы убивают ангелов, высасывают их энергию и жизнь. Поэтому мы можем пользоваться только кристальным оружием или магией. — Хэнкки задумчиво посмотрела перед собой. — Ты можешь нарисовать рукой любой узор — и он превратится в чары. Даже обыкновенный круг. Он отвечает за время. По часовой — вперёд, против — назад. Работает на растениях — остатки общей магии драконов. Винни быстро подумал об энергии внутри себя и нарисовал в воздухе круг рукой, но ничего не произошло, даже мышцы не сократились. Потом попробовал ещё несколько раз — безрезультатно. -Я точно что-то делаю неправильно. Может, нужно сконцентрировать всю магию в одной руке? -Если ты хочешь, чтобы её разорвало. Ты можешь менять течения и переливать чары из правой в левую — зависит от того, какая из них ведущая. Но мы амбидекстеры, так что это не особо влияет. -«Амбидекстеры»? В смысле, всё делаем обеими руками? — он поднял ладони на уровень лица и рассмотрел их, словно видел впервые. -Вроде того. — девушка пожала плечами. Мальчик нахмурился и снова подумал о магии, надеясь хотя бы выпустить молнии из руки, но ничего не произошло. -Я ничего не понимаю! — воскликнул он погромче. — Вчера я даже ни о чём не думал. Просто разозлился — и всё, оно стрельнуло. Почему чары срабатывают только от моей злости? -Потому что ты келираи. В тебе вдвое больше энергии, чем в любом обычном драконе. Возможно, даже чем в потомках вождей. И… её некуда выплеснуть. — она усмехнулась. — Ты ещё удивительно спокоен: я ломала мебель, а не только огрызалась. Калебу приходилось сажать меня в клетку из кристаллов. Но я разбивала и её, потому что погодные драконы тоже владеют молнией. Она разрушает кристаллы в пыль. -И как ты смогла успокоиться? — мальчишка удивлённо рассмотрел Дэю с головы до ног. Она, что, сдерживается? А на самом деле в ней сидит нечто страшное и жаждет выхода наружу? Что она такое? Что… он тогда такое? -Медитации. — весело произнесла она, щёлкнув пальцами. — Меня Маифунэ научил. -Покажешь мне? — заговорщицки-доверительно спросил Винни. Амадэя присела на пол и похлопала рядом с собой. Винсент подошёл к ней, слегка подволакивая ногу, и опустился рядом. -Сейчас может быть неприятно. Тебе придётся скрестить ноги. Кира поморщился, но смог сесть по-турецки. -Теперь сложи ладошки вместе. Скрести пальцы. Указательные и средние подними вверх, как пистолет. — она чуть-чуть помогла, соединив его пальцы. — Хорошо. Закрой глаза и начни медленно дышать. Думай о чём-нибудь спокойном. -Например? — Винни закрыл глаза и напряжённо вздохнул. -Банальное: течение воды, горение свечи, танец листьев на ветру… Тебя больше ничего не должно волновать: ни мысли, ни чувства, ни звуки. — её голос стал серьёзным, отчуждённым. — Сконцентрируйся на мелодии в своей голове — она вроде ориентира. Чем громче играет, тем правильнее ты что-то делаешь. Как же у драконов всё сложно: о магии думай, на медитации концентрируйся. Сколько раз они должны это повторить, прежде чем довести вроде бы обычные вещи до автоматизма? Такое вообще возможно? Нет, нужно отпустить мысли. Он же Винсент Эмерсон Кира, он келираи! Нельзя же так подставлять своих найденных собратьев! Он не хуже, он такой же, если не лучше! Он сильный! Да как же отпустить эти чёртовы мысли?! Эм-м-м… Кх-х-х… Вода! Думать о воде! Как выглядит вода? Тёмная переливающаяся мокрая тропа через Рээм’Белоорэ. Что в ней успокаивающего? Легче было бы представить, если бы он любовался водой в другое время суток, а не ночью. Огня он почти не видел, листьев тоже. Так что это единственное из «банальных» вещей, на которых Винсент мог бы сосредоточиться. Ладно, хорошо, не природа. Он её не видел, а ночью это лишь большие чёрные силуэты. Вода… вода… с жизнью в заброшенных квартирах Кира научился мыться как можно быстрее, потому что со всей грязью, вытекающей из душа, через три минуты становишься грязнее, чем до помывки. Но… но если взять вчера? Чистая тёплая прозрачная вода журча стекает в прозрачную ванну. В ней уютно, безопасно, как под одеялом. Вокруг летают пузырьки и переливаются в свете люстры вместе со стенами. Везде радужный блеск, как на витрине с драгоценностями. Но здесь так тепло, как дома, которого у него никогда не было. Словно погружается под воду с головой, но всё равно может дышать. Его обволакивает со всех сторон. Глаза закрываются сами собой, хочется расслабиться и нестись по течению в глубины. Он уже не в ванной. Это совсем другие места. Пещеры? Гроты? Не имеет значения. Ему не страшно. Вокруг проносятся пузырьки и рыбки. Музыка… Дэя же говорила о музыке? Пианино. Сначала тихое, но звучит всё громче. Женский голос, поющий о небе. Медленная музыка поглощает, как и толща воды. Рыбы кружатся так размеренно. Наигрыш похож на перезвон колокольчиков. Откуда-то сверху пробивается лунный свет и делает кожу блестящей и голубоватой. Музыка зовёт за собой. Множество отдалённых голосов говорит ему следовать за мелодией. Винни повинуется и плывёт следом. Звуки становятся всё громче, пронзают его сердце, проникают в его кровь и плывут всё выше. Такое чувство, что его лёгкие опутывают лианы цветов, но не причиняют вреда. Кира словно видит эту картину внутри себя. Побеги и бутоны тянутся к рёбрам, просачиваются через щели. Он продолжает плыть. Почему-то дышится свободнее, хотя внутри него уже целый сад. Пещеры наполняются фосфорическим свечением кристаллов, растущих на стенах. Нежное обволакивающее течение резко останавливается. Но Винсент продолжает плыть навстречу музыке. Он должен догнать её. Внезапно мелодия меняется. Вместо нежных переливов пианино Кира услышал агрессивные риффы гитары и аккомпанирующие им барабаны. Таинственный голос резко выдохнул. Свет стал невыносимо ярким, послышались хруст, треск и взрыв, а следом — вспышка. Дэя приоткрыла глаз на минуту, стоило ей услышать подозрительное гудение. Винни всё ещё сидел на полу перед ней, но что-то изменилось. Она пригляделась и заметила бугры под кожей мальчика. Они змеились по рукам, прыгали, искали выхода. -Солнышко? — тихо позвала она. — Что с тобой?.. Ещё секунда. Воздух напитался энергией и колыхался. Амадэя испугалась не на шутку и прикоснулась к плечам Винсента. Бугры были не просто магией, требовавшей выхода. Под кожей плясал металл. -Оружие…? Девушку отбросило на лопатки в тот момент, когда в видении мальчишки взорвались кристаллы. Хэнкки приподнялась на локти и увидела нечто страшное: в воздухе висел огромный вращающийся металлический круг вместо младшего келираи. Его шипастые лезвия отливали голубым и резали воздух, издавая характерный звук. -О Хаос… — пробормотала Дэя. -Что происходит?! — послышался крик Винсента из круга. -Винни, ты внутри?! -А… внутри чего? Я в темноте, но расплывчато вижу комнату. Немного чётче. Да, так лучше. Что произошло?! -Ты превратился в круг. И я не могу тебя взять: в тебе слишком много энергии. — простонала девушка. -Я не могу остановиться! -Выпусти обоих драконов — разбейся. — она поднялась на колени. -Понятия не имею, как это сделать! -Сконцентрируй чары в руке и нарисуй крест. Раз-два! Должно помочь. Круг засветился, его лезвия обвили молнии. И вместо него на землю приземлилось два чакрама. Хэнкки медленно встала и недоверчиво подкралась к лежавшему на полу оружию, хватаясь за его рукояти и поднимая. Металл одного горел перламутром, а второго — светло-голубым, на обоих виднелись руны. Стоило Дэе наклонить чакрамы так, что от них отразился свет, как она увидела отражения двух Винсентов — призрачного и молниеносного. -Получилось? — спросил Кира в оба голоса. Один звучал, как эхо, а другой, — как лязг металла, в который попал разряд молнии. -Д-да… — боязливо ответила девушка, смотря на мальчика, точнее, его сущности. — Мне… надо позвать Кёйю. Во-первых, он умный; во-вторых, он изучает аномалии, вроде келираи. Подожди, я сейчас… Она положила чакрамы на пол и выбежала из спальни. В противоположной стороне от её комнаты жили братья Курри — младший — Маифунэ — и старший — Кёйя. Кёйя Нукки Курри, или попросту Соул, начал интересоваться аномалиями своего народа ещё в детстве. Полулюди, келирай, мутанты… Они не были такой уж редкостью, но и не встречались на каждом шагу. О них не так много знали, но достаточно, чтобы не бояться. Поначалу Кёйя тихонько следил за ними: он был не из разговорчивых, смущался, боялся подойти и спросить у других что-нибудь. Потом начал носить с собой записную книжку с блестящей обложкой и записывать свои наблюдения. Повзрослев и немного осмелев, Курри застенчиво спрашивал у аномалий об их образе жизни, и те с охотой рассказывали о том, что их отличало от остальных. Вскоре вся Кладка знала о мальчике с затасканной тетрадью, исследовавшем этих драконов. Некоторые охотно ему помогали, приходили и рассказывали о новых замечаниях в своих способностях. Книжка всё наполнялась и наполнялась. Однако исследования не обозначали, что Кёйя не тренировался. Он умело управлял своей магией, блуждал в далёких-далёких мирах медитации, до которых добирались не все, неплохо дрался и быстро овладел катаной — ведь он самурай в пятнадцатом поколении. Когда ему исполнилось двенадцать, грянула Первая Революция. Они с братом остались, надеясь помочь защитить Кладку. Провал. Эвакуация. К счастью, верная тетрадь оказалась при нём, иначе он не находил бы себе места. Но и здесь ему повезло: с ними была Дэя. Из-за неё часть о келираи пополнялась разнообразной информацией. Они даже неплохо ладили. С Ламентией оказалось потруднее: она не очень-то общительна, не любит говорить о прошлом и причинах ухода из культа Луны и Ворона, но как партнёр в спарринге хороша, и это помогало понять сущность этого вида мутации. За свои заслуги Кёйя получил пламя. Драконы не обладали им с рождения — оно давалось в Японии «сильным духом», что означало отличные показатели на тренировках и принесение пользы своему народу, либо же ему учились у пламеносных. Поскольку на остров Хасэгава путь отставшим закрыт, Курри наградили, так сказать, в прямом эфире: коренные жители нашли какой-то способ делать это дистанционно. Вместе с ним пламя получил и Маифунэ, так что они были единственными в Ордене, кто обладал такими способностями. Когда Дэя ворвалась в их комнату, Кёйя висел, перекинув колени, на прицепленном к потолку гамаке для йоги. Парень не отреагировал на шум: его разум вновь блуждал в отдалённых уголках мира медитации. -Соул?! — крикнула Амадэя. Он медленно раскрыл глаза, — суженные, как у кошки. -Что случилось? — его бархатистый голос всегда звучал спокойно, почти равнодушно: последствия скромного характера и самодисциплины. -Мне нужно тебе что-то показать! Э-это очень важно! — протараторила Хэнкки, указывая рукой на дверь. -М-хм. Где мои очки и тетрадь с карандашом? — он аккуратно спрыгнул на пол. Долговязый, где-то под метр-восемьдесят пять, худощавый, но не тощий из-за подкаченных тренировками мышц. Изящные длинные пальцы, которыми он легко держал и катану, и альт. Его левую руку обвивала татуировка японского дракона, правую — языки пламени. По животу и груди змеился ещё один дракон, на спине — ветви сакуры. Он носил узкие очки без оправы — только эллипсоидные стёкла, дужки и перемычка, — но больше для создания образа, нежели из медицинских показаний. Как раз-таки видел он отлично. Лицо сужалось к подбородку, выглядело изящным. Тонкий нос, небольшие светлые губы, миндалевидные светло-голубые глаза с вкраплением жёлтого. Его изъяном были длинные, но крайне очаровательные верхние клыки, которых он не стыдился, да и они не мешали ему разговаривать. Волосы едва доставали до плеч, обрамляли его лицо и прикрывали правый глаз, вечно в художественном беспорядке, взъерошенные. Он любил обнажать руки, чтобы бездумно похвастаться татуировкой, дававшей ему способность к пламени. Если вдруг его настроение переменялось, и он надевал рубашку, то застёгивал только две-три пуговицы снизу, а то и вовсе оставлял расстёгнутой: так все видели его вторую татуировку и чертовски привлекательное тело. Он носил на шее подвеску с инь-ян, символизировавшую обе стороны его характера, потому что иногда из спокойного человека («золотая середина») он превращался в излишне мягкого или же чертовски отстранённого парня. По Аркеному он ходил в тёмных штанах, вроде домашних, а вокруг пояса завязывал рубашку или толстовку — зависело опять же от его настроения. Иногда он надевал на ноги гета — японские деревянные сандалии, — но чаще появлялся босиком. И вот, небрежно поправив волосы, Кёйя взял свою записную книжку, надел очки, облизнул правый клык и направился следом за Дэей, не задавая лишних вопросов. Они вошли в спальню келираи, и девушка подняла с пола два чакрама, ловя ими свет так, чтобы появилось отражение Винсента. -Мы медитировали, я заметила, что у Винни появились бугры под кожей, а потом он превратился в один огромный чакрам, вращался и не хотел останавливаться. Я сказала ему раздробиться, потому что иначе не смогла бы взять. — снова протараторила Хэнкки. -Интересно. Очень интересно. — хмыкнул Кёйя, присаживаясь на пол на колени. — Позволь взглянуть… Здесь надписи. Руны. -Как это получилось? — спросил Кира из своей темницы. -Хороший вопрос. — Курри почесал затылок тупым концом карандаша. — Амадэя, ты можешь так же? -Я никогда не пробовала. — она пожала плечами. -Тогда садись и медитируй, пока я пытаюсь расшифровать руны. — фыркнул он, перекрещивая ноги, как йог, и раскрывая свою тетрадь. -Все келираи делают такое? — боязливо поинтересовалась Хэнкки, устраиваясь за спиной Соула. -Прекрати отвлекаться. — его глаза сверкнули. — Если ты докажешь эту гипотезу, я отвечу. Парень пролистал до страницы, где каллиграфически были прописаны руны и буквы, которые они означали. Кёйя шевелил губами, переписывая символы на нижнюю строчку вместе с расшифровкой под ними. Винсент удивлённо смотрел на своего нового случайного знакомого. Вчера они не встречались — это факт. Интересно, выскочил бы он в случае опасности из своей комнаты? Судя по цвету его волос, он тоже из молниеносных… -Готов тебя обрадовать, — он поднял глаза и поправил очки карандашом. — Это заклинание сброса. Винни вздохнул с облегчением: он успел испугаться, что навсегда застрянет в этом пространстве между мирами. Кёйя поднял руку в воздух и начал читать перевод рун, вращая кистью. Появилось ощущение лёгкости и свободы, словно Винсента выпускали из коробки. В голове играла другая музыка, даже агрессивнее, чем когда он попал сюда. В лицо дул ветерок, тьма перед глазами рассеивалась. Ну наконец-то… -Упс… Как это вышло? — Курри удивлённо почесал затылок карандашом. -А… а… — Кира неуверенно посмотрел на него, а потом вниз. — Где мои руки? Вместо предплечий у него появились те самые чакрамы. Кожа наросла на рукояти, соединяя их с мышцами и костями. Самое странное, что Винни чувствовал их, как свои руки. То есть, это не неправильный перевод заклинания, а его тело стало одним целым с оружием. -Ты можешь ими шевелить? — Кёйя быстро перелистывал страницы. Младший келираи согнул локти и поморщился. -Мне больно. -Хм… — парень быстро что-то записал и постучал тупым концом карандаша по подбородку. — Но при этом ты можешь их поднимать. Теперь успокойся и превратись обратно во что-нибудь. -К-как? — напуганно спросил Кира. — Я даже колдовать не умею. -Присядь на пол. Успокойся. Помедитируй. Думай о нормальных руках. Услышишь подходящую музыку — следуй за ней. -То есть… Это не сон и не галлюцинация? -Музыка? Нет. Я объясню потом. Просто… Расслабься. Винни присел, но его слишком длинные и тяжёлые руки врезались в пол, и мальчик содрогнулся от боли. Через какое-то время резкая вспышка погасла, и он смог сосредоточиться на состоянии транса и мелодиях. Пока он снова следовал за чем-то неведомым и видел сны наяву, Кёйя зарисовывал чакрамы в своей тетрадке и описывал их свойства. Даже когда магический свет окутал руки Винсента, парень не шелохнулся. Келираи понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Он сразу осмотрел свои конечности, боясь, что оружие «перебежало», например, в ноги. Но нет, обычные ладони и пятки. За спиной Кёйи снова появился столп света. Ребята обернулись и обнаружили два моргенштерна вместо Амадэи на полу. Самурай лишь пожал плечами, перелистнул страничку и принялся их зарисовывать. Винни раскрыл рот в ужасе и удивлении, потом подполз к оружию и обеспокоенно спросил: -Дэя? Дэя, ты здесь? Ты меня слышишь? -О Хаос, теперь я тебя понимаю. Что я такое? -Моргенштерны. Ты смогла раздробиться сразу? -Наверное? Я сама ничего не поняла. — она громко сглотнула. — Здесь… темно. Кёйя?! Кёйя, что с теорией?! Парень отложил тетрадь и поправил очки одним пальцем. -Винсент только что продемонстрировал нам способность келираи. Поскольку вы не можете владеть оружием, как обычные драконы, вы превращаетесь в него. Как фералы. Что не так и плохо. Кроме одного факта: в… назовём это «самостоятельной формой», в общем, в «самостоятельной форме» вы сливаетесь с оружием, но оно причиняет боль, потому что соединено с телом. — он постучал карандашом по нижней губе. — Теперь следующий вопрос: если ты смогла хотя бы поднять Винни в его «несамостоятельной форме», то сможет ли он взять тебя? Кира напряжённо посмотрел на моргенштерны и обвил пальцы вокруг их рукоятей, ожидая, что поднимет себя на смех тем, что уронит их из-за веса или магии. Но оружие оказалось почти невесомым. Мальчик встал на ноги и начал крутить шипастые шары, как ни в чём не бывало. -У тебя голова не кружится? — поинтересовался Кёйя, закладывая карандаш за ухо. -Нет. — Дэя пожала плечами. -Хорошо. Замечательно. Винни, теперь положи Амадэю на пол. Молодец. Посмотрим… — Курри подошёл к оружию и попытался его взять, но отдёрнул руку, затем сразу выхватывая карандаш и записывая случившееся. -Прости, я не хотела! — закричала Хэнкки. -Ожидаемо. — парень пожал плечами. — теперь посмотрим, есть ли у тебя отдельное заклинание сброса или это — универсальное… Дверь, до этого приоткрытая, распахнулась полностью. На пороге стоял Йоран. -Кёйя, можно мне забрать Винни? Или он тебе ещё нужен для экспериментов? — его голос прозвучал боязливо и кротко. Самурай махнул рукой. Йои улыбнулся и поманил Киру пальцем. Мальчик испугался ещё сильнее: его подруга, практически заменявшая ему маму, застряла в форме оружия, с ней возится странный безэмоциональный парень, вечно что-то записывающий в тетради, а теперь появился сам наследник престола и уводит его куда-то. Как оказалось, в комнату, которую он делил с Калебом. Мираи где-то пропадал, поэтому они оказались один на один. Лавандовые обои, кремовый паркетный пол. Планировка такая же, как и во всех комнатах. Светлая мебель, на стенах висят картины с пейзажами: горы в тумане, море, луга, леса, здание в японском стиле. Полки ломятся от книг. Вдоль стены — подставки с инструментами в чехлах. Один маленький — со скрипкой Калеба. И пара побольше — с обычной гитарой и тем самым «оружием массового уничтожения». На кофейном столике — ноутбук и куча проводов. На секунду Винсент почувствовал тянущую тоску по своей старой гитаре, оставшейся дома. -Я проходил мимо и подглядел. — признался Уорлахи. — Да, знаю, плохой-плохой принц Йоран — нельзя так делать. Но мы одна семья и ничего друг от друга не скрываем. — он приземлился в кресло и кивнул на второе, приглашая Винни присоединиться. Оробевший мальчик почувствовал, как сжалось нутро, и скованно приковылял в зону отдыха и примостился на самый краешек, зажимая руки между коленями. -Расслабься — я не кусаюсь. — хихикнул Йои. — Твой страх чувствуется на всю комнату — мне самому не по себе. -П-простите, Ваше Величество… — пролепетал Кира. -Да ладно, зачем так официально? Можешь называть меня по имени. Или просто «Величество». Мы не при королевском дворе. — он широко улыбнулся. — Я самый обычный полудракон. Такая же аномалия, как и ты. И меня тоже мучает Кёйя. Но с хорошей целью. Так вот… о чём я? — он почесал затылок. -Ты подсмотрел… — боязливо напомнил мальчик. -Так-то лучше! — наследник снова улыбнулся и показал большой палец. — Только не так скованно. Но ничего — это лечится разговорами. — он снова стал задумчивым. — Да… Подсмотрел и подслушал. Кёйя говорил о музыке и что «он потом объяснит». Во-первых, он забудет. Во-вторых, такого, с превращениями в оружие и наполовину человека, наполовину чакрамы, никогда не было, так что ты услышишь только теории. Поэтому… позволь мне провести малюсенький ликбез. — Йоран подмигнул. — Магия драконов зависит от музыки. Когда мы колдуем, у нас в головах звучит своя музыка. Чем быстрее ритм, тем сильнее чары. Это… вроде любимой песни, под которую ты непроизвольно танцуешь. Но у нас это, скорее, «непроизвольно стреляешь молниями или чем-то вроде этого». -То есть, медитация — это тоже магия? -Медитация? -Я слышал разные песни, пока плавал — и когда превратился в чакрам, и когда Кёйя прочитал заклинание сброса, и когда стал человеком. — мальчик загибал пальцы при перечислении. -Я об этом никогда не думал. И это открытие. Ты умеешь играть? Или просто напой мне то, что слышал? Винсент на секунду растерялся. Хорошо, стоит попросить гитару или помурлыкать… Но в голове те же голоса, что и во время медитации, говорили взять Йорана за руку и довериться собственным мыслям. Нужно ли? Что случится? А если ничего? Это будет выглядеть странно. Нет! Если инстинкты или таинственные голоса говорят что-то сделать, то почему бы и не попробовать? За музыкой он тоже следовал инстинктивно… И из любопытства. Сейчас, возможно, тоже случится что-то интересное. Кира протянул руку Уорлахи. В этом жесте чувствовалось намного больше уверенности, чем до этого во всех словах и движениях мальчика. Наследник не узнавал зажатого келираи, но его инстинкты тоже требовали повиновения. Ему приходилось с этим сталкиваться: когда его пытались отправить в Цеппелиниум, Йои услышал этот тоненький голосок в голове, требовавший убежать и скрыться в лесу. И поскольку он и без того испугался, то бросился со всех ног от сопровождавших его охранников. В конце концов он спасся и оказался здесь, а не в плену или, не дай Хаос, в могиле. Сейчас тот же голос умолял его взять Винни за руку. И он ухватился за неё. Сцепленные ладони стали перламутровыми. Йоран посмотрел на Винсента — тот сидел, закрыв глаза. Ещё секунда — и наследник престола сначала услышал какофонию из четырёх разных песен, но потом они начали отделяться друг от друга. Вены в руке словно пульсировали в такт звучавшей музыке. Одна композиция закончилась — последовала следующая. Но самая последняя звучала приглушённо, неразборчиво. Возможно, Винни пока не успел испытать её. Музыка вновь оборвалась. Вместе с этим мальчик убрал свою руку и теперь таращился на неё. -Ух ты… — Уорлахи улыбнулся. — У тебя определённо хороший вкус. -Я не знаю, как у меня это получилось. — просипел он. -Может, Кёйя что-нибудь скажет. Но… это потом. Интересно. А могут ли так остальные? Или что звучит в головах «покалеченных» — тромвэрай? — задумчиво произнёс он, смотря словно сквозь Винни. -«Тромвэрай»? — удивлённо переспросил мальчик, перестав таращиться в одну точку. -Невероятная злость и отчаяние порой делают нечто непредсказуемое с драконами. Например, среди нас есть два… Их трудно классифицировать как «чудовищ» или «монстров». Скажем, драконы с расширенными способностями — Ламентия и Мэрроу. То, что они пережили, отразилось на их возможностях, и они превращаются в страшных существ. Их очень трудно остановить в таком состоянии. Особенно Ламентию. И мы называем их «тромвэрай». -Это из-за тирана? -В случае Мэрроу — да. Это та девушка со шрамами. Её отец был капитаном одного из четырёх воздушных судов — «Лютика»... «Лютик»? В голове Винсента что-то ярко вспыхнуло от этого слова. «Лютик»… Нет, он не знал о корабле. Это нечто другое. Возможно, связанное с его прошлым. Чьё-то имя или кличка? Просто название растения? Какая связь…? -…И во время Второй Революции его атаковали. Капитан Зератулаи подался в пираты и досаждал Аларимаэлю, скидывая на его солдат погодные бомбы. Брату это надоело, и он разрушил корабль над морем на том оставшемся цеппелине. Отец и жених Мэрроу погибли вместе со всей командой, но только её пощадило. И потом мы нашли её. — он вздохнул и покачал головой. — А Ламентия пришла сама. Но она ничего не рассказывает о том, как она оказалась в культе Луны и Ворона или почему выбрала дьявола в качестве оружия. -Я думал, вы все живёте вместе с самого начала. -Нет, что ты. По Землям Парадокса раскидано много драконов. Они тоже не успели, отбились, подались не туда. Либо просто феральные. Девочкам тоже было некуда пойти после произошедшего. И мы вместе довольно долго. Даже незаметно, что они появились позже. Мальчишка почувствовал укол жалости к «тромвэрай». Как больно, наверное, потерять своих родных и видеть, как они умирают, а потом выжить и существовать дальше с грузом осознания, что они никогда не вернутся. В некотором роде он и сам «покалеченный» — без семьи, без прошлого, спустя пятнадцать лет узнал, что он никакой не человек, а дракон. Но в отличие от остальных, он не приобрёл дополнительных способностей. Скорее, наоборот, потерял и их. Инстинкты и вспышки прошлого — лишь крошечные отголоски, которые ему приходится собирать, но без эффекта — их не сложить в пазл. Кстати о «покалеченных»… -А где Фрэнк? -В хороших руках. Гелио решила на нём попрактиковаться. Тем временем в комнате Гелио и Сонни творился беспорядок. Стол нагромождали коробки с лекарствами и перевязочными материалами. На кровати девушки лежал на животе полуголый Фрэнк, на тумбочке — длинные акупунктурные иглы. Сам интерьер представлял из себя идеальный баланс противоположностей — на кремовых стенах изображены ярко-голубые потоки молний, на полу — чёрный ковёр с огненными разводами. Вся мебель покрашена в два цвета — голубой и кремовый с перламутровым отливом, а детали, вроде ручек, стёкол и некоторых декоративных элементов — чёрным и палитрой огня. Люстра в виде стеклянных молний, наполнявшихся пламенем, стоило включить свет. Наверное, когда служители Хаоса делали ремонт, подгоняя интерьер под обитателей комнаты, они увидели будущие характеры Сонни и Гелио — практически полные антиподы, инь и ян в виде внешне спокойной девушки, отжигавшей с бас-гитарой в руках, и взбалмошного парня-барабанщика, искавшего умиротворения и сосредоточенности в тренировках. И вот Хроно битый час осматривала Франклина и чувствовала, как всё сильнее опускаются руки. Проблема на проблеме, многие из них она не в силах вылечить или облегчить. Шрамы, ещё больше шрамов; опухшие зеленоватые вены от смеси крови ангелов и дьяволов, неправильно сросшиеся кости. Первые несколько минут она старательно сдерживалась от комментариев, но теперь слышались исключительно крепкие слова: «иреку», «оску», «ита хенту», «токушу», «ферра оску», «шоку»* и далее по списку. К счастью для Келя, он забыл эти выражения, поэтому не понимал, что бормочет лекарь. -Без обид, но… Ты самый отвратительный случай в моей практике. — вздохнула Гелио, обойдя Фрэнка так, чтобы он её видел. -Спасибо, я ценю твою честность. — едко хмыкнул парень. -Эй, не нужно сарказма. — обиженно буркнула девушка, скрестив руки на груди. — Я имела в виду, что тебя искалечили вдоль и поперёк. -Прости… — он слабо улыбнулся. Хроно махнула ладонью. -Лучше уж ты меня прости: я не знаю, что с тобой сделать. Кровь никак не выкачать — только переливать дозами, но у меня её нет. Заставить нервные окончания на спине работать я тоже не смогу — это очень тонкая работа, не каждый врач за неё возьмётся, а иглы слой рубцовой ткани не возьмут. Кости… Если только ломать заново, но я не думаю, что тебе захочется лежать прикованным к постели несколько месяцев. Ногти нужно удалять и переделывать ложе. Это я могу, но, боюсь, тебе это не понравится. Хочешь? Франклин поёжился. -Может, потом. Но ты хотя бы можешь сделать что-нибудь с моими ногами? -Думаю, я могу немного облегчить боль. Конечно, припарки и иглоукалывания полностью это не вылечат, потому что твои кости в труху перемололи, и они срослись кое-как, но время без костылей увеличить можно. После этого Гелио принесла мазь из каких-то целебных трав, которую делали служители Хаоса, и начала втирать её в ноги Фрэнка от поясницы и до щиколоток, сильно нажимая. Парень тихонько выл и пыхтел от неприятных ощущений. Но когда в ход пошли иглы, он заорал. -Ау-ау-ау! Умоляю, прекрати! -Что? Потерпи, покалеченная ты канарейка! — фыркнула Хроно. -Ты садистка! Ай! Ай, чёрт! И ты так всех убить пытаешься?! -Бывает и похлеще. Когда я, например, раны сшиваю. Или когда Сонни приходит с тренировок. Думаешь, почему наша комната дальше всех? Потому что он орёт громко. — едко произнесла она. — Теперь расслабься. От того, что ты пытаешься напрячься, надеясь, что будет не так больно, становится только хуже. — последние слова она отчеканила и воткнула иглу в бедро парня. -Ты хуже тюремщика! Или палача! -Хм… А это мысль. Но подожди, у драконов нет тюрем или смертных казней. -Ай! -В отличие от людей, наше воспитание дошло до того уровня, что мы не видим смысла в совершении преступлений. -Ай! -Иначе началась бы анархия. Знаешь, как трудно, когда физическая сила не играет такой роли, как у вас? -Ай! -Знаешь, конечно. А мериться заклинаниями или магическими силами — бесполезно. -Ох… -«Почему бесполезно?» — спросишь ты меня. -Н… Ай! -Спросишь. — упрямо произнесла она. — Люди не менее любопытны, чем мы. -Ах… -Потому что больше пострадают окружающие и здания, нежели сами «спорщики». Некоторые ведь и молнии отводить умеют. Одним пальцем. И куда они идут? -Р-р-р-х. -В здания и случайных прохожих, правильно. И это невероятно глупо. В чём они виноваты? -Г-г-г… -Поэтому мы никогда не боремся друг с другом с помощью магии. А если решаем устроить спарринг, то только с оружием. Хотя… -Ау! -Ты пошёл бы с посохом против лука? Я — нет. Поэтому никто не дерётся с Гердом — у него только револьверы. Да и он большой и сильный. -Ньх-х-х. -И он наш лучший друг. Считай, воспитал здесь всех. Ему стоит как-нибудь памятник при жизни поставить — «За наставление на путь истинный детей-драконов». — она сделала широкий жест рукой и воткнула последнюю иглу в ногу Фрэнка. -А-а-а. -А теперь полежи. Бака. Я пыталась тебя отвлечь разговорами. Бака-бака-бака! -Ты ругаешься или просто бормочешь? -Дураком тебя обзываю. -Серьёзно? Девушка показала язык и тихонько назвала его «глупой канарейкой».