Наш мир погрузился во мрак.

-Напомни мне ещё раз, какого чёрта мы стоим на крыше дворца и собираемся куда-то лезть? — спросил Грайс, поправляя карабин на ремне. Хармониан оскалился, что выглядело, как оптическая иллюзия из-за его татуированного лица, и сделал ещё одну затяжку. -Потому что Джебраил попросил об этом Айзака, а Айзак — нас. — он пожал плечами и затушил догоревшую до фильтра сигарету о подошву ботинка. Штейн не находил себе места после «разговора через посредника» с Нахтенштерном. Таким ожившим его в последний раз видели, от силы, за день до Первой Революции, когда Йоханна Страсберг начала собирать материалы для его новых лёгких. Сейчас же он бегал по дому, как ненормальный, даже пару раз чуть не сшиб Гленни, но тот вовремя отлетал в сторону. Сразу же после того, как разговор завершился, Айзак побежал к Аметштейну и срывающимся голосом попытался объяснить ему план. Штейнбот лишь приподнял одну бровь и спросил: «Что?». После этого профессор схватил его за руку и потащил в лабораторию. Грайс не успел ничего понять, как вдруг у него словно открылось второе дыхание, появились воля жить и сражаться. Штейн ещё раз объяснил план, но теперь поспокойнее. Аметштейн лишь пожал плечами, надеясь, что Сильверштейн, которого отправляли на секретное задание вместе с ним, расскажет обо всём по дороге. Но Хармониан не отличался любовью к объяснениям, поэтому лишь глумливо улыбнулся и попросил делать то, что он скажет. Вскоре они пришли к заднему входу во дворец, через дендрарий, где Винни уничтожил сигнализацию. Бывалый вор, старший штейнбот распаковал старое альпинистское снаряжение, помог своему другу одеться и закинул трос на одно из изваяний на втором этаже. Они начали восхождение наверх, стараясь миновать окна как можно быстрее, чтобы их не заметили охранники или сам тиран. Штейнботы и не догадывались, что за ними следила Эбигейл. У неё не было причин бежать к Аларимаэлю и доносить, что за окном висят два навечно полумёртвых человека, но ей и не хотелось напугать их своим присутствием. Поэтому она пряталась за шторами и, если надвигалась угроза в виде охранников, отвлекала их пустой болтовнёй. Богиня догадывалась, зачем пришли эти двое и хотела помочь им. Что ж, придётся применить весь свой шарм… Хармониан и Грайс прижались к стене, стоя на узком парапете. Падение со второго этажа вряд ли убило бы их, но некоторые детали точно пришлось бы менять. И как в таких условиях подниматься дальше?.. -Подержи трос. — Сильверштейн протянул Аметштейну связывавший их кусок верёвки и шагнул к изваянию. -Что ты делаешь? — резко вздохнул младший. -Не паникуй. — старший подмигнул и упёрся спиной в статую, затем размахиваясь верёвкой и закидывая её ещё на два этажа наверх. Эбигейл и сама на секунду оторопела, увидев, как Хармониан подошёл к самому краю, но когда верёвка обмоталась вокруг следующего изваяния, она выдохнула с облегчением, положив руку на сердце. И снова нужно идти и разыгрывать спектакль. Незадачливым ворам ещё и лезть на седьмой этаж. Хвала Хаосу, что чем выше, тем меньше охранников, как ни странно. А ведь Аларимаэль прятал настоящее чудо под крышей дворца — двух архангелов. Он похитил их после своего обращения в вампира, надеясь, что они разрушат его проклятие — это в их власти, равно как и даровать бессмертие, залечить раны, исполнить кое-какие желания… Но тиран не учёл, что архангелы помогают исключительно «добрым сердцем». От родителей-ангелов им досталось умение видеть тьму в других существах, и те двое, пусть и не такие опытные волшебники, едва не захлебнулись в потоках теней и мучений его души. Они отказались помогать Аларимаэлю, и он бросил их гнить в клетке под крышей. Всё бы ничего — погибли и погибли — их почитали бы как мучеников, не покорившихся воле осатаневшего правителя, но Уорлахи пришло в голову, что его спасёт зелье из крови архангела. И он сделал из бедных детей своих дойных коров. По крайней мере, отвар останавливал повальное желание убивать, поэтому он до сих пор не прикончил их, но относился по-скотски: кормил помоями, бил, когда они артачились; заставлял их говорить на языке, который они не желали учить из принципа. Но кто сказал, что такое обращение ломало детей и заставляло подчиняться? Они вели себя ещё строптивее, как будто назло тирану, хоть и знали, что их ждёт мучительная гибель в случае полного неповиновения. А штейнботы вскарабкались на парапет четвёртого этажа. Эбигейл радостно вздохнула, увидев две знакомые фигурки, прижавшиеся к стене. Совсем чуть-чуть до крыши. Вопрос лишь в том, как воры заберутся в комнату и откроют клетку без ключа. Да ладно, ну не лезут же они без плана! Наверняка у них в запасе полно отмычек! Хорошо, они зайдут в тюрьму архангелов, но Аларимаэль поставил необычный замок на клетку, потому что несколько лет назад пленники научились её вскрывать и летали по комнате. Его невозможно взломать! А ключи у того единственного охранника, стоящего на посту прямо у входа. Какое счастье, что он тоже падок на женщин, как и все… -Уф-ф-ф… — Грайс согнулся в три погибели, пытаясь отдышаться, пока его напарник рассчитывал, как лучше закинуть верёвку. — Долго нам ещё? Я при жизни даже столько упражнений не делал, а Штейн решил, что я атлет, как минимум! -Прекрати ныть. Три этажа. — проскрежетал Хармониан, отклоняясь назад. -Надо было Гленни отправить! У него хотя бы крылья есть! Раз-раз — и взлетел! — Аметштейн показал голубя руками. -Ага, Гленни издалека только дальтоник не разглядит. А здесь нужно слиться с окружающей обстановкой. — вор наконец-то прицелился и закинул верёвку на очередной барельеф, проверяя затем, чтобы она не соскочила. Богиня вздохнула и побежала и дальше отвлекать охранников. Она молилась Хаосу, чтобы подъём быстрее закончился, потому что очаровывать людей намного сложнее, чем кажется. Там сказать что-то ласковое, здесь — шутливое, приправить флиртом и легкомысленностью, очаровательно похлопать ресничками. Она же Солнце! Богиня! Никогда в жизни она таким не занималась: не пристало таким, как она, соблазнять охранников. Но вот ноги штейнботов за окном скрылись, и она поспешила наверх, плавно оборвав очередной глупый разговор. Шестой этаж. Иногда богиня задавалась вопросом, зачем королевской семье понадобился такой огромный дворец с бесчисленным множеством комнат, закутков, лабиринтов коридоров. Большинство дверей заперто на ключ, никто не заходит и не выходит из помещений, ни один охранник не мог с точностью сказать, что таилось внутри. Устройство Аркеномов намного понятнее: в них жили десятки служителей Хаоса, поэтому им и нужно много места. Но королевской семье-то зачем столько?! Сюда же можно заселить весь Оийенбург! И вот мы вернулись к началу истории: штейнботы стоят на крыше (точнее, напротив мансардного окна, за которым пряталась комната архангелов), перед ними — огромный кусок фанеры, прикованный цепями и парой амбарных замков к решётке. Хармониан скептически осмотрел нагромождение металла, пригубил сигаретку и выудил из напоясной сумки связку отмычек. -Держись за стену и не мешай. — скомандовал он Грайсу. -Как скажешь, босс. — Аметштейн развёл руками и уцепился за выступающие кирпичи. Кого только Аларимаэль пытался удержать такой «защитой»? Да любой мало-мальски рукастый воришка запросто бы взломал замок дешёвенькой шпилькой, разваливающейся в руках. Хармониан покачал головой, удивляясь глупости тирана. Вот и повисли ничем не скреплённые цепи, фанера лежала у ног Сильверштейна, а сам он отворил решётку и окно (и какой идиот додумался сделать ручку снаружи?!). -Теперь осторожно. — произнёс вор вполголоса, махнув напарнику рукой, чтобы он шёл следом. Они взгромоздились на покатый подоконник и, отпустив руки, спрыгнули на пол. Комнатка представляла из себя крошечную каморку для прислуги. Бетонный пол, грязные непокрытые стены, вымазанные мазутом или какой-то чёрной засохшей субстанцией, о происхождении которой даже думать страшно. В одном углу — яма, — по-видимому, туалет; в другом — жестяной шкаф без ручек или замочных скважин; а в третьем — узенькая клетушка, в которой друг на друге ютилось два архангела — парень и девушка. Оба выглядели из рук вон плохо: отощавшие, болезненно бледные, с синяками по всему телу, под глазами — тёмные круги, волосы спутаны, одежда превратилась в грязные лохмотья. Девушка, до этого сидевшая в углу, поднялась на ноги и пристально посмотрела на пришельцев. Её перламутрово-белые глаза блеснули искоркой надежды, что их пришли не пытать, а спасти. Она выглядела совсем маленькой, как будто ей исполнилось лет тринадцать. Милое кругленькое личико, по-детски пухлые губы, большие глаза, хорошенький носик. Спутанные длинные белоснежные волосы неаккуратно вились и были кое-как собраны в подобие пучка. Пушистые ресницы сливались с радужкой. Крылья тоже выглядели потрёпанными, но вполне рабочими. Майка висела на ней и едва ли не сваливалась, всё время приоткрывая то, что мужским глазам видеть не стоило. Штанишки совсем короткие, как будто детские, больше напоминают бриджи, рваные во многих местах. Ногти грязные, обломанные. -Vir vaylen para nir sayven*? — спросила она слабым тихим голоском. -Эм… что она сказала? — удивлённо произнёс Аметштейн, смотря то на Хармониана, то на девушку. -Это на общерэмерианском. — вздохнул Сильверштейн. -И что оно значит? -А я откуда знаю? — он пожал плечами. -Час от часу не легче! — вздохнул Грайс. — Надо было Гленни с собой взять, чтобы он сам со своими друзьями разбирался! -Гленни? — переспросила девушка и медленно развернулась ко второму архангелу, затем мягко толкая его. — Ари-Ари! -Гленни? — сначала парень спросил это охрипшим слабым голосом, а потом воспрял, ударив себя по лбу. — Ох, Гленни… -Хармониан, видимо, они его помнят. -Ага. И судя по всему, он что-то натворил. Поднявшийся на ноги второй архангел, которого, видимо, звали Ари, выглядел чуть взрослее своей подруги по несчастью, но ни капельки не лучше. Его локтевые сгибы покрывали места от уколов — наверное, Аларимаэль пил его кровь чаще. Лицо словно выточили из камня — настолько резкие и угловатые у него черты, разве что губы мягкие и сочные. Его оставили топлесс, а растянутые рваные штаны держались только его собственными молитвами и кусочком верёвки. Короткие светлые волосы пушились, делая его похожим на одуванчик. В серебристо-белых глазах полыхал огонь жизни, что совсем не сочеталось с внешним изнурённым видом. -Soni hanarlen Reemeri**? — спросил он аккуратно. -Ты помнишь что-нибудь на общерэмерианском? — поинтересовался Грайс. Хармониан покрутил рукой, что означало «относительно». -Сможешь им что-нибудь объяснить? -Придётся напрячь мозги… — он похрустел шеей. -Кто вы? — спросил Ари с настолько диким акцентом, как будто выговаривать каждое слово ему стоило неимоверного труда. -Нас прислали друзья. Мы хотим вас освободить и спрятать. Вы сможете нас спустить? — спросил Сильверштейн на более-менее приличном общем языке. -Сирил сможет. Я попытаюсь. Сил почти нет. — отрывисто произнёс Ари. — Замок хитрый. Вам нужен ключ. -Я взломаю. -Не поможет. Аларимаэлю надоело, что мы его взламывали, — он поставил этот. Если попытаетесь взломать, то сюда сбежится охрана. Четвёрка едва ли представляла себе, что творилось в этот момент за дверью. У Эбигейл всё не так и плохо начиналось: светская беседа, попытка отвлечь одинокого сторожа от его работы… Но то ли на последний этаж предусмотрительно ставят малоадекватных, то ли мужчина изголодался по женщинам, а вид полуголой богини его возбудил, но через пару минут он набросился на девушку явно не с целью по-дружески обняться. Эбигейл не растерялась, и врезала ему со всей силы, так что он отлетел к двери и обмяк. Из пробитой головы засочилась кровь. Богиня сдёрнула ключ от клетки с его шеи и протолкнула его под дверью. -Хармониан, смотри! — Грайс кивнул на блестящую металлическую безделушку, оказавшуюся на пороге. Вор подкрался и поднял ключ. -Ну вот, и ничего взламывать не нужно. Спасибо, невидимый союзник! — он улыбнулся впервые за долгое время и быстро вернулся обратно, освобождая пленников. Архангелы тряхнули крыльями, словно выбивая из них пыль. Штейнботы хотели уже уносить ноги, но Ари остановил их, указывая на Сирил. Девушка вытянула руку и напрягла кисть. В жестяном шкафу что-то заскрипело и застучало, пока не послышался лязг металла, а в руках у неё не появился огромный трезубец. Парень подошёл к образовавшейся двери и вытащил лук и колчан со стрелами. Затем оба прошептали ещё одно заклинание, и оружие превратилось в витиеватые татуировки на их правых плечах. Только после этого архангелы шагнули в окно следом за своими спасителями. -Вам лучше держаться покрепче. — сказал Ари, хватая Грайса за руку, разгоняясь и прыгая с крыши. Аметштейн едва не сорвал самую грандиозную кражу за всю карьеру своего напарника воплями, но здравый смысл его нечеловеческой сущности вовремя подавил желание кричать от переизбытка адреналина. Они забыли, что всё это время их связывала верёвка. Хармониан и сам едва не заорал, когда один из архангелов взлетел, но Сирил вовремя схватила его за руку и понесла следом. Эбигейл, спустившаяся этажом ниже, лишь наблюдала, как пленники и их полумёртвые спасители летят над столицей в темноте. Через несколько часов Штейн отправил Салли сообщение о том, что операция выполнена, все живы, никого не поймали. Нахтенштерн в это время готовился к осаде Аша’Ра и ходил кругами по капитанскому мостику, ожидая отмашки. И вот Офелия вбежала в комнату, крича от восторга. Джебраилу словно только это и было нужно. Он повернул раструб к себе. -Мортиферон! На другом конце послышалось шипение. -С-слуш-шаю, Дж-жебраил? -Полный вперёд! Курс на Аша’Ра! -Повинуюс-сь! Аркеном резко дёрнулся и пришёл в движение, набирая скорость выпущенной из револьвера пули. Со столов полетело всё, что до этого на них лежало. С полок упало несколько свободно стоявших книг — одна прилетела в голову Итану, и он врезался в стену, но зацепился за выступ и не упал; а вторая шлёпнулась на Шаграта. Повинуясь кошачьим инстинктам, он весь вздыбился и с криками забился под стол, закрывая глаза ладонями. Салли на капитанском мостике отлетела на несколько сантиметров. И только капитан судна остался на месте, крепко держась за штурвал. -Что здесь происходит?! — послышался звонкий напуганный голос с южным акцентом. Страсберг обернулась и увидела двух человек. Оба смуглые, худые, но жилистые, с прямыми носами, пухловатыми губами и янтарными глазами, оплетенные ультрафиолетовыми лампами, направленными на их сердца и головы. Говоривший — небольшого роста, кудрявые волосы медного цвета спускаются чуть ниже плеч, одет в наскоро накинутую жёлтую рубашку и расшитые шаровары. Его спутник — высокий, с белоснежными волосами, слегка собранными заколкой и доходившими до рёберной дуги, и каскадом красных кос до поясницы, в обычной белой рубашке и кремовых узких джинсах, с длинными вишнёвыми ногтями. Они держали по миске и ложке в руках. Судя по пряному запаху, это было карри. -Что здесь происходит?! — повторил рыжий, так и не получив ответа. -Мы идём на таран, дорогой друг. — ответил Джебраил безэмоционально, а потом искоса посмотрел на напуганную Офелию, полулежавшую у стены. — Знакомься, — это Люцерн Сайрен — старший служитель культа Солнца и Феникса. А это Джузо Нэйтан Крессентмун — его помощник. А это мисс Офелия Страсберг из Оийенбурга — знакомая Айзака Штейна. -Наше почтение. — улыбнувшись, Люцерн поклонился, прежде чем его лицо вновь стало серьёзным и местами раздражённым. Его помощник лишь кивнул. — А теперь объясни, какого Хаоса мы идём на таран?! Тебе жить надоело?! -Мы начинаем Третью Революцию, дружище. И для этого нам нужно освободить мао. -Мы что?! Ты, верно, шутишь? — ангелы едва стояли на ногах от тряски внутри Аркенома. Удивительно, что карри до сих пор не рассыпалось по полу. -Меня воодушевляет твоя поддержка, дорогой Люцерн. — Джебраил улыбнулся уголками губ. — Но время настало. -О Хаос, только не говори мне, что ты решил её начать! — прохныкал ангел. — Я экстренно катапультируюсь в таком случае! -Нет. — мужчина ловко лавировал между деревьями. — Это начали за нас. Армия уже готовится. Я лишь вношу свою лепту. Люцерн страдальчески закатил глаза. Выражение лица его помощника не изменилось ни разу. -Пойду отполирую Шаламейн. — главный служитель развёл руками, развернулся на пятках и вышел, Джузо — следом за ним. -Прошу прощения за поведение моих друзей — они довольно восприимчивы к подобным темам. — всё тем же безэмоциональным голосом проговорил Джебраил, снова разворачивая к себе раструб. — Мортиферон, побыстрее! Нам нужно успеть туда до ночи, иначе вместо благодарных жителей мы получим стаю озверевших от страха кошек! -Я пытаюс-сь, но ес-сли бы мне мож-жно было… -Я пожалею об этом… — вздохнул Нахтенштерн, качая головой, а затем закричал: — Мортиферон, активировать полный потенциал! -Как прикаж-жете! Аркеном зажужжал, засвистел, запищал, а потом понёсся, как болид Формулы-1 на гонках перед финишем. Показания датчиков зашкаливали. У Салли всё плыло перед глазами от перегруза, и она уже оставила попытки подняться. Застигнутые врасплох ангелы уронили миски с карри и рухнули плашмя в пролитую еду. До этого неплохо державшийся Меджибрэй слетел со своего места и воткнулся неподалёку от Антонио, ошалевшего от ужаса и молившегося всем известным ему божествам, крестясь каждой конечностью. Итан более-менее безопасно спикировал и спрятался на нижней полке, надеясь, что в него ничем больше не прилетит. -Мы приближ-жаемс-ся! — произнёс Мортиферон грозным голосом. -Цель — электрический забор! -Ещ-щё трис-ста метров… с-сто… -ОГОНЬ! — заорал Джебраил. В жизни южных шудлоков редко что происходило после Революции, запечатавшей их на этом клочке земли. Разве что в импровизированной теплице что-то поспевало, и они могли поесть, или какой-нибудь дикий зверь кончал жизнь самоубийством об электрический забор, и всё племя собиралось, чтобы проделать подкоп и снять свой обед. Но даже в самых странных мечтах их вождь Саэтрой Кхан’тантрум или его помощник Грэль Хасэгава не могли представить себе, что однажды то самое ограждение, заставлявшее их страдать в течение 12 лет, начисто снесёт обезумевший Аркеном Драккери. В этот момент все шудлоки мирно пили чай из сушёной травы (что чаем-то трудно назвать), даже сам Саэтрой. Охранники ограды играли в карты. Никто не успел понять как, но на скорости не меньше трёхсот километров в час в переднюю часть забора сбоку влетел Аркеном и разнёс его, каким-то чудом не размазав охранников по земле в однородную кровавую кашицу. З-зюх — и — хрясь! От ограждения осталась только задняя часть без электричества, потому что распределитель стоял там, где теперь валялась груда искорёженного металла и проводов. Аркеном резко затормозил и опустился на землю. Вся раса рэмерианских мао высыпала на улицу, считая самого вождя, превратившегося для безопасности в мантикору. Их глазам предстала невероятная картина бескрайнего поля, примятого железными ногами, и нехилой траншеи. Охранники в панике не могли шевельнуться. Неподалёку стоял Драккери, едва не дымясь. Впервые за многие годы внутри него стало абсолютно тихо, поскольку все обитатели находились в шоковом состоянии и не понимали, живы они или уже нет. Действия начались после того, как один из фермеров, старина Токкай, громко и смачно обматерился. Он не мог сдержать счастья настолько, что наложил в штаны, по его же собственным уверениям. Огромная страшная мантикора с ярко-красной гривой оглушительно зарычала, призывая жителей схватить охранников. И им стоило бы пуститься наутёк, но страх приковал к одному месту, поэтому мао быстренько связали своих мучителей и объявили их пленными. Саэтрой снова превратился в гуманоида и подкрался к траншее, смотря на неё глазами-блюдцами и протирая стёкла своих круглых очков краем бордовой кофты. В человеческом обличье он тоже не отличался красотой, а в зверином внушал смертельный страх. Но народ его боготворил. Высокий, жилистый, с красноватыми жёсткими волосами в неровных волнах, горевшими ореолом вокруг его головы и шеи; бордовыми миндалевидными глазами с чёрным ободком по внешней части радужки; прямым носом, словно выточенным из камня, ярко очерченным носогубным треугольником, так что от носа расходилось две линии, словно поднимавшие его скулы; губы похожи на терракотовый парусник, на остром подбородке — аккуратно стриженная бородка, соединявшаяся тонкими полосками волос с бакенбардами. Несмотря на то, что ему было лет тридцать пять — сорок, по виду он напоминал студента старших курсов из-за своего стиля одежды: он носил кофты с длинными рукавами и затёртые тёмные джинсы. Возможно, взрослому вождю и не подобало так выглядеть, но из-за того, что его народ страдал, Саэтрой решил не сидеть, как прекрасная девица в башне, а вместе с ними сажал корнеплоды в теплице и делал подкопы, чтобы вытащить добычу, поэтому и одевался попроще. Видимо, за такую близость к сородичам его и обожали. И вот он стоял и смотрел на траншею и поле, скрестив руки за спиной. Двенадцать лет эта непроглядная тьма перед ними выглядела, как витражное стекло из-за сеточки, а жужжание распределителя заглушало рёв водопада Немо, обрушивавшегося в озеро Мантикора и скрывавшего от глаз пещеры с тем же названием. Монумент в виде этого мифического создания поблёскивал серебром в свете луны среди воды, словно мантикора выпрыгивала из озера. -Ваше Мантикоршество! — Грэль, небольшой черноволосый зеленоглазый парнишка с вечно грустным взглядом, вежливо дёрнул его за рукав. — Что прикажете делать с охранниками? -Запереть в подвале. Кормить редькой. Забор разобрать и переплавить в слитки — пригодится в будущем. И мы с тобой идём в Аркеном. — резковато профырчал Саэтрой. -Будет сделано. — Хасэгава кротко улыбнулся и пошёл объявлять волю вождя остальным своим громким звонким голоском. Кхан’тантрум передёрнул плечами и слабо усмехнулся. Близость свободы своего народа сводила с ума. Неужели они наконец-то смогут вернуться к позабытой нормальной жизни после стольких лет лишений, когда приходилось находить изобретательные способы прокормиться и не потерять рассудок? Мысли прервались скрипом двери в Аркеноме Драккери. Вождь мао медленно повернулся на шум, готовый в любой момент превратиться в мантикору и устроить кровавую баню. Но из Архива на негнущихся ногах выполз Антонио, размахивая белой футболкой. -Мир! Всем мир! Здесь свои! — кричал он ломающимся от страха голосом. Да, сумасшедшая гонка его напугала, но больше этого он боялся того дня, когда вернётся к своим сородичам, которых бросил на произвол судьбы и убежал в столицу искать приключений на свой хвост. -Ваше Мантикоршество… — Грэль настолько разогнался, что затормозил пятками, дабы не врезаться в своего вождя. -Тони! — послышался с другой стороны голос Ирии Шаграт — его матери. Женщина, ходившая почти всё время в обличье полукошки, бросилась к своему сыну. Шудлок оказался придавленным к земле и крепко сжимал свою мать в объятиях, гладя пушистую шерсть на её плечах и спине. К ним подбежало несколько шудлоков поменьше — младшие братья и сёстры Антонио. Они прижали бедолагу так, что он не мог выбраться. И в конце к нему подошли ещё два взрослых полуирбиса — его старший брат и отец. Котята сползли с Шаграта, так что он смог присесть на корточки. Беглец выглядел так, будто его загнали в ловушку и вот-вот выпорят. В обличие кошки он, наверное, держал бы хвост между задними лапами. -Встань. — пророкотал Митчелл — глава семейства Шаграт. Тони повиновался, готовясь к долгой лекции и отлучению от дома. Но огромные лапы сжали его в крепких объятиях. Отец бубнил ему что-то на ухо, чуть не плача. Брат держал лапу на плече. И вроде бы трогательная семейная картина нарушилась тем, что к ним прискакал на четвереньках старый ирбис — Боргир Шаграт — дед Тони. По некоторым меркам жизни ему исполнилось 90 лет, но силы в нём не убавилось. Разве что иногда он себя странновато вёл, как и многие деды в таком возрасте. Потому что кто ещё мог похвастаться на землях южных шудлоков башней из жестяных банок, кроме старины Боргира? Никто. И верхом на нём сидела Тикка Шаграт — бабушка Тони. Чаще всего она говорила метафорами, но после трёх «ба, ты о чём вообще?» могла двинуть лапой по загривку и объяснить свои слова. И эта парочка чокнутых стариков сшибла с ног всю остальную семью, так что они сидели на земле пушистой толпой, обнимая Тони в человеческом обличье. Следом из Аркенома вышли Джебраил и Салли. -Приветствуем, ваше Мантикоршество! — Нахтенштерн изящно поклонился и снял цилиндр, затем покрутив его на пальце и вернув на макушку. -Здравствуйте… — Салли отвесила реверанс. -Здра-а-асьте. — протянул Грэль, чувствовавший себя неловко в компании такой очаровательной дамы и слегка красневший из-за этого. -Так-так-так, Джебраил Нахтенштерн… — произнёс Саэтрой низким спокойным голосом и протянул ему руку. — Давно не виделись, старый друг. Джеб улыбнулся и пожал ладонь вождя мао. -Чем же южные шудлоки заслужили такой приятный сюрприз? — Саэтрой кивнул на груду металла. -Ты так и не потерял деловой хватки, Рой. Мантикора криво усмехнулся. -Жизнь заставила стать попроще. — он пожал плечами. — Чем могу быть полезен? -Думаю, нам стоит зайти в Аркеном и поговорить. -Грэль, за мной! Четвёрка последовала в Драккери. Советник мао пытался держаться подальше от Офелии, чувствуя, как его щёки пылают от смущения. За свою недолгую жизнь он ни разу не видел таких девушек, да и в племени старался ни на кого не обращать внимания, решив посвятить себя служению вождю. Иногда его тускло блестящие глаза искоса поглядывали на неё. Но стоило ей заметить взгляд, как Хасэгава быстро отводил его себе под ноги. Они поднялись в холл библиотеки, где вовсю летал Итан, расставлявший упавшие фолианты по полкам. Неподготовленный Грэль пискнул и спрятался за спину Саэтроя. Вождь лишь хрипло рассмеялся и взъерошил его волосы. -Э-это архангел? — беспомощно спросил советник. -Ага. Никогда не видел? — Кхан’тантрум подмигнул ему. -Н-нет, ваше Мантикоршество. -Вот теперь увидел. Джебраил сел за свой стол. Теперь беспорядок царил не на нём, а вокруг него, потому что все бумаги разлетелись. Нахтенштерн принял самый невозмутимый вид. Но только он хотел открыть рот, как краем глаза заметил торчащую рукоять Меджибрэя, воткнувшегося в пол. Вот этого мужчина не смог выдержать, поэтому поднялся со стула, подошёл к топору и выудил его из новой трещины. -Кхм-кхм… Итан?! — позвал он. Архангел повис в воздухе. -Джеб? -Повесь Меджибрэя на место, пожалуйста. Благодарю. — он кивнул Хаундвальду, а потом повернулся к гостям. — Прошу садиться. Для Салли происходящее казалось сюрреализмом. Несколько дней назад она ещё сидела в столице, думая, что самое странное, что ей приходилось видеть — это Винни с его разноцветными глазами. Обычная жизнь, обременённая смертью матери и отвратительным отношением отца, теперь казалась позабытой, как чёрно-белая плёнка в проекторе. Скольких известных людей королевства она встретила за эту неделю? Сколько раз ей пришлось проявлять изобретательность, чтобы заставить их делать то, что она захочет? Интересно, мама занималась тем же самым? При упоминании Йоханны девушка грустно улыбнулась, но затем почувствовала на себе изучающий взгляд Грэля. Советник снова смутился и посмотрел в другую сторону. Всё это время Джебраил вещал уверенным голосом. Он говорил о плане Фрэнка, о внесённых коррективах, о том, что уже сделано. Хасэгава быстро что-то записывал кривым почерком, который понимал только он сам. Саэтрой старательно пытался осознать происходящее и переварить информацию. За последние годы ему не приходилось даже думать о подобном, так что возвращение к жизни вождя, а не равного всем шудлока, проходило довольно болезненно. -И когда мы выступаем? — спросил Кхан’тантрум, почёсывая бородку. -Как только получим весточку от Ордена. Явно, что наш друг решил сначала найти их, а потом уже говорить с северными. — Джебраил напрягся. -Но ты же можешь связаться с ними сам? — задумчиво спросил Мантикора. -А? -Б! — он показал язык. — Система связи Аркеномов. Раама же у них? Нахтенштерн сжался и ссутулился, как будто его ударили. -Раама… но там же все архангелы! -Какая разница? — нетерпеливо спросил вождь, подтягивая колени к животу. — Ты отправил их к северным? -Да. — изобретатель медленно кивнул. -И чего ты ждёшь? Орден можно искать целую вечность. А ири ещё добираться до нас не одни сутки даже в истинном обличье. Так что ты должен предупредить их! Мои ребята готовы выдвигаться хоть сейчас: они голодные и злые, порвут любого за кусок мяса. А уж эту тварь-тирана — подавно. На другом конце Рээм’Белоорэ, где-то во льдах гор севернее Варгенвульва находится древний город Юма — столица земель северных шудлоков, или народа ири. Пришедшие из Скандинавии, они не боялись холода, поэтому и поселились там, в своей горной колыбели, убаюкиваемые ледяным ветром и журчанием незамерзающего водопада Найя. Аркеном Раама (или «Престол»), некогда размещавшийся неподалёку от драконьей Кладки, теперь прочно осел возле дома вождя Цербера. Десятки архангелов, живших здесь, прервали свои обычные дела, услышав незнакомый звук, раздававшийся откуда-то изнутри их жилища. Местные служители Хаоса удивились не меньше, и тени устремились вниз по стенам. Следом за ним — несколько храбрецов — архангелов постарше. В закрытой комнате стояли голографические колодцы связи, из-за которых помещение погружалось в ярко-голубой свет. Служители превратились в свои гуманоидные формы и нажали на нужную кнопку. В этот же момент подоспели и архангелы. Джебраил как можно быстрее объяснил им суть проблемы и свою просьбу, боясь, что королевская система безопасности отследит сигнал и найдёт их. Как только трансляция закончилась, присутствующие молча уставились друг на друга. -Кто пойдёт? Служители пожали плечами. Один из них вытянул из рукава соломинки и выставил руку перед всеми. Каждый вытянул по одной. В конце концов короткая досталась одному из хозяев Аркенома. Но никто и не расстроился. Он превратился в тень и быстро вскарабкался на стену, затем просачиваясь сквозь неё и бесшумно вбегая в дом вождя. Предводитель ири в этот момент укачивал двух своих наследников. Им было несколько недель от роду, глаза совсем недавно открылись, и теперь они доставляли больше беспокойства, чем обычно. Но вождь не терял надежды: он слишком любил свою жену, чтобы позволять ей нянчиться с детьми, когда она может размахивать мечом на тренировке. Цербер принюхался. -Здесь… кто-то. -Пахнет магией и Хаосом. Он положил задремавших щенков в кроватку и повернулся к двери. Высокий, крепкий, широкоплечий… трёхголовый. У каждой своё имя — Викторлинн, Расмус, Хэммингиан, — но одна фамилия — Фиери. Все с длинными угольно-чёрными волосами, смугловатые, сероглазые. Викторлинн — самый старший, носил венец вождя с кулоном в виде головы цербера на лбу. Прямой нос с горбинкой из-за перелома в далёком детстве. Влажноватые тёмные губы. Ямочка на подбородке. Расмус — средний. Он побледнее своих братьев, с острыми ушами, в которых блестят серьги. Длинноватый кончик носа. Больше похож на эльфа, чем на волка. И Хэммингиан — младший. У него ястребиное веснушчатое лицо, пластырь на переносице из-за последней тренировки. Волосы короче, чем у остальных — до ключиц. Вождь вышел из комнаты, чтобы не разбудить таких же трёхглавых щенков. И за дверью его ждала тень, нашептавшая то, что передал им Джебраил. Фиери и сам не понял, вздохнуть с облегчением или с горем. С одной стороны, мао свободны, а это точно внушает надежду на благоприятный исход всей этой авантюры. Да и ири не закроют в Юме, как тех в Аша’Ра. С другой стороны, пора выдвигаться к полю боя. А это значит оставить наследников или даже погибнуть. Сердце сводило от ужаса. Но… быть может, они вырастут уже под солнцем, а не в свете синих ламп. Цербер быстро прошёл в главный зал дома. Жена пока не вернулась. Как он только ей скажет…? -Бланчефлоэр?! — позвали все три головы громовым голосом. Спустя несколько мгновений в зал вошла девушка. Её фиолетовые волосы доставали до поясницы, один висок сбрит, так что осталась лишь тёмная щетина, на нём — поперечные зигзаги под ноль. Самая близкая к нему прядь заплетена в косу. В ушах по две серьги, но не в мочках, а в хрящах. У неё тонкие брови, на правой сбрито две полоски. Лиловые горящие глаза, полные необъяснимого безумия. Острый нос. Две родинки на правой щеке — одна ближе к скуле, другая — к уголку рта. Губы светлые, небольшие. Острый подбородок. Руки и спина покрыты татуировками красных цветов, похожих на пионы, и шрамами от колючей проволоки, на левой лопатке и пояснице они даже пересекаются. Одета она в потрёпанную кожаную тёмно-коричневую жилетку, под которой ничего нет — ни футболки, ни лифчика; заношенные штаны из материала того же цвета, с ремнём с большой бляшкой, красиво облегающие её крепкий зад; и сандалии, представляющие собой высокую плоскую платформу и ремни из грубо обработанной кожи, пришитые к подошве. За плечом неизменно висит стальная бита с отверстиями. Если Бланчефлоэр нажмёт на кнопку на ручке, то наружу выйдут шипы из острых гвоздей. Фиери относился к своей советнице как к собственной дочери, поскольку воспитывал с ранних лет. Её родители ушли добровольцами на Первую Революцию и погибли. Он же искренне надеялся, что она не пойдёт по их стопам, но гены взяли своё, и Бланчефлоэр Хьякинзэ стала очень опасным противником. Она даже заставила сделать её советницей, победив других претендентов. Несмотря на юный возраст, девушка неплохо владела стратегией, могла строить войска, командовала стражей, проводила тренировки. Так что Цербер вроде и радовался её успехам, но при этом страстно желал, чтобы она бросила это дело. Она коротко кивнула вместо поклона. -Сир? -Собирай войска — Нахтенштерн освободил мао. -Как прикажете, сир. — она странно улыбнулась и уже направилась в казармы. -Бланчефлоэр? — позвал Викторлинн помягче. Девушка повернулась лицом к вождю. -Я хочу, чтобы ты осталась в Юма. Улыбка сошла с её лица, уступив место угрюмой злобе. Лиловые глаза засветились красным. -Это несправедливо, сир! Я должна сражаться со всеми! — её голос звучал, как наждачная бумага. -Кто-то должен присмотреть за наследниками! — возразил Расмус. -А королева? Она идёт с вами? Головы переглянулись и ответили хором. -Нет. -А я зачем тогда? -Понимаешь… мои дети родились недавно, им нужен достойный воспитатель и регент, если я не вернусь со сражения. — серьёзно проговорил Викторлинн. -А мне нужна крупномасштабная зубодробилка! — вскрикнула она, чуть не уронив биту. -Ты ведь мне как дочь, Бланче! -Сир, я советница вождя! — произнесла она бесстрастнее, но в глазах у неё пылала злость. — Я должна идти и защищать его ценой своей жизни! И я посмею ослушаться вас и возглавлю армию! Иначе! — её голос сорвался и скрипнул, как когти по стеклу. — Я никого не пущу! Цербер покачал головой. -Иногда ты действуешь мне на нервы… — пробормотал Хэммингиан, кривя губы. Она злобно уставилась на него и показала пальцами, что следит за ним. -Так и быть, иди. Но если с тобой что-то случится… -Да где б моя не пропадала! — перебила она, широко улыбнувшись, и пошла в казармы, поигрывая битой на плече. Цербер лишь покачал всеми тремя головами.