Наш мир погрузился во мрак.

Алесэна вновь опустила руки в воду, позволяя прозрачным малькам прошмыгнуть между пальцами. Богиню не покидало предчувствие, что скоро случится нечто такое, что изменит их мир к лучшему, но она старалась унять тянущее ощущение в груди: слишком рано предсказывать исход Третьей Революции. Она не видела будущего, ничего не знала о том, что происходило за стенами королевского дворца; не могла явиться на поле боя и изменить ход событий. Алесэна мало чем отличалась от других людей — лишь ярко сияла и следила за тем, чтобы физическое светило появлялось в небе вовремя. В остальном она беззащитнее, чем кажется — как и Эбигейл, которую так вероломно украли из её Святилища. Кто-то шёл по священному лесу. Босые ноги бесшумно наступали на траву, а шлейфом за человеком, словно обозначая его следы, распускались полевые колокольчики, лютики, тысячелистники, иван-да-марья, иван-чай, зверобой. Среднего роста, бледный, худощавый, но с заметным рельефом мышц, в чёрной майке и джинсах, он казался обычным молодым парнем, случайно забрёдшим сюда. Выделялись только белые татуировки по всему телу и на щеках и его необыкновенные глаза — ярко-зелёные с рисунком хризантемы серого цвета. На поясе висело его оружие — некое подобие пращи, сделанное из двух длинных плотных кожаных ремней, соединённых посередине, но работали они иначе — полоски были вдеты в кольца на увесистых каменных шарах, а на их концах закреплялись большие острые крюки, так что в драке парень брался за перекрест ремней и размахивал ими, как страшными моргенштернами, а не метал камни. Тёмно-каштановые длинные волосы были собраны в два хвоста, некоторые локоны сплетены в тонкие косы, а спереди выпущено несколько прядей. На его лице отразились годы жизни в отвратительных условиях вдали от дома: острый подбородок, выпирающие скулы, обветренные губы, мешки под глазами, обмороженная розоватая кожа даже на тонком носу. Несмотря на то, что двигался он тихо, Алесэна уловила, что кто-то направляется в её владения, и развернулась лицом к этому созданию. Парень раздвинул заросли папоротника и наконец-то вышел к поляне, на которой сидела богиня. На её лице появилась добродушная улыбка (насколько она могла так выглядеть при в общем-то пугающем виде Алесэны). Пришедший долго моргал, пытаясь привыкнуть к яркому свечению, исходившему от богини. Его глаза слегка слезились, но через пару минут он перестал щуриться и стирать ручейки с щёк. -Давно тебя здесь не было, Эврил Дитя Леса. Парень усмехнулся и присел на землю после долгого пути, затем скрещивая ноги перед собой. -Шесть лет пролетели, как один миг… — произнёс он певучим хрипловатым голосом, словно не разговаривал несколько дней, и поднял глаза на деревья. От его пристального взгляда с одного из них сорвался лист и упал в пруд. -Как дела в Алдридже? Эврил вздохнул и покачал головой. -Не меньше проблем, чем здесь. Озлобленные ангелы, весь верхний мир погребён под толстым слоем снега, а в нижнем происходят какие-то странности. — его причудливые глаза перешли на Алесэну. — Алдриджские охотники там больше не нужны. Людей в верхнем мире почти не осталось: они либо гибнут от нехватки еды, либо за ними приходят ангелы. Природа почти мертва. Лучше уж оставлять все силы в лесах Рээм’Белоорэ, чем пытаться не умереть там. Наши родные земли погибли от рук других существ. Теперь все мы возвращаемся туда, куда нас отправили Забытые. Пока я пришёл сюда один, но скоро вернутся и остальные: Леви, Тиронд, Эшли. Давным-давно, ещё до появления Солнца и Луны, Забытые отправились со своими армиями в другие миры, стремясь освободить их от Теней. Так они нашли Алдридж. Его магические параллели, позволявшие перенестись из одного места в другое, совпадали с Рээм’Белоорэ раз в несколько лет. Но для Забытых это не стало помехой — они умудрились ускорить портал и пройти туда. Новый мир встретил их ещё большим количеством Теней, которых, естественно, не пожалели клинки рыцарей. Помимо них здесь жили и другие существа, скрывавшиеся от мерзких Теней — их тоже назвали ангелами, несмотря на то, что они не были похожи на детей Солнца из Рээм’Белоорэ. Пока Забытые осматривались, они нашли прятавшихся на деревьях странных созданий, похожих на животных. Эврил принадлежал к тем странным созданиям — алдриджским охотникам. Они выглядели, как люди, но на этом их сходство заканчивалось. Охотники не умирали, почти не старели, умели превращаться в разных животных и управляли силами природы. Забытые отправили охотников в леса всех новых миров, чтобы те охраняли флору, фауну и само спокойствие в этих местах, ведь по закону Контрариума в любой момент могли появиться деструктивные расы, способные убить природу. Так Эврил и оказался здесь — его поставили охранять Рээм’Белоорэ, как и некоторых других охотников, рассредоточившихся в разных частях густых лесов Земель Парадокса. Но однажды все они вернулись на свою Родину в тщетных попытках спасти её от своих ангелов. С уходом хранителей природа впала в анабиоз и больше не просыпалась. -Как Этёрна? — тихо спросил охотник, стоило ещё одному листку приземлиться в воду. -Она… ушла из культа. — Алесэна качнула головой. — Но связь не разорвала. Этёрна жива. Эврил выдохнул с облегчением. -Больше всего на свете мне хочется забрать её и уйти домой. Не быть бродягой и одиночкой. Тысячи лет я ждал, пока появится хоть кто-то, кого я смог бы так полюбить, как её. — голос охотника задрожал, но он быстро вытер набежавшие слёзы с глаз и тоскливо посмотрел на богиню. В тот же момент послышался громкий шорох огромных крыльев. Ворон мягко приземлился на ветку. -Госпожа-госпожа! — радостно каркнул он. — Всё готово! Эврил непонимающе взглянул на птицу, затем переводя взгляд на Алесэну. -Ты… вовремя вернулся, Дитя Леса: ожидается большая битва. Возможно, вскоре Эбигейл вернётся домой. -Мне стоит принять в этом участие? — шкодливо улыбнулся Эврил, позабыв о том, что пару секунд назад он едва не расплакался от усталости и тоски. -Как хочешь. Ты всё-таки охотник. — богиня пожала плечами. -В Алдридже не так много возможностей спасти свой родной угол, чем здесь. — он поднялся на ноги и потянулся. — Я пойду. -Будь осторожнее, Дитя Леса. Без тебя эти земли погибнут. -Я бессмертен, леди Алесэна! — охотник засмеялся, подпрыгнул в воздухе и превратился в гигантскую сову. Ворон спустился с ветки и недовольно каркнул. -Ох уж мне эти алдр-риджские охотники! — он тряхнул головой, позволяя перьям взбодриться, и выклевал застрявший между ними лист. -Что, ты недоволен, что Эврил не обменялся с тобой любезностями, как это случалось всегда? — Алесэна повеселела. — Хаос, тот случай с соломой, запутавшейся в твоих перьях, был уморителен! -Это унизительно! — фыркнул Ворон. -Признай, ты соскучился по нему? — дружелюбно произнесла богиня. -Ни за что! — он помотал головой. -А я вот соскучилась. Думаю, не одна я. — Луна придвинулась к воде, набрала её в свои ладони и подула на них, посылая очередное пророчество, адресованное лишь одной её служительнице. -Вы об Этёр-рне, госпожа? Алесэна кивнула и подняла глаза на звёзды. Сегодня они сияли намного ярче обычного. Даже луна казалась больше. -Скоро мы пойдём домой. — произнесла богиня одними губами. В Аркеноме Драккери наконец-то наступило затишье. Все мао, отправлявшиеся на войну, ушли в пещеры Мантикоры, где находилась статуя их королевы-матери и главного хаотического божества — Шилейн, — чтобы провести там ночь в молитве о победе в предстоящей битве. И теперь одинокий Джебраил мерно шагал туда-сюда по капитанскому мостику, пытаясь успокоиться: за показным хладнокровием, написанном на лице, и словесной готовностью идти на войну скрывалось волнение. Что если его убьют? Кто тогда присмотрит за творениями их со Штейном рук? Кто снова откроет театр и будет там солировать и режиссировать постановки? Кто… позаботится о самом профессоре? Никто, кроме него. Он может и не думать о том, куда летит его рука, пока в ней покоится Меджибрэй: тот сам управлял действиями своего хозяина. Да и никто не знал о том, чья кровь текла в жилах изобретателя, что играло ему на руку, потому что его не могли упрекнуть в излишней трусости. Но сейчас Нахтенштерн чувствовал подступающий к горлу ком — верный знак того, что ситуация вышла из-под его контроля, и теперь он едва держал себя в руках, чтобы не запаниковать. Всё неправильно. Всё не так. Слишком много неоправданных рисков. Что их ждёт за воротами Оийенбурга? Какая у Аларимаэля армия? Только ли это некроманты или кто-то ещё? Успеют ли ири примчаться к началу битвы? Придёт ли на помощь Орден Железной Розы, где бы он ни находился? Ведь у них наследник престола и тот ненормальный, ответственный за этот сыр-бор. Стоит отчаявшимся людям увидеть Йорана, как у них поднимется дух — кто-то, может, переметнётся на сторону повстанцев. Но это лишь мысли в потоке волнения. Джебраил не знал, чего ожидать. С одной стороны, больше всего на свете он желал сейчас вернуться в Оийенбург, восстановить театр — своё главное детище — и оказаться в доме Штейна, где его всегда ждали с распростёртыми объятиями. С другой, хотелось повернуть обратно и снова утаиться на морском дне — переждать сражение и возможные неприятные последствия. Пока выигрывал голос разума: он должен закончить то, что начал, пусть и ценой собственной жизни. Тем более, Айзак сказал, что ждёт от него… многого, а он не мог вот так предать своего друга. Мужчина остановился посреди комнаты, почувствовав чей-то пристальный взгляд у себя на затылке. Недовольно фыркнув, потому что кто-то посмел нарушить его предпаническое состояние своим появлением, Джебраил повернулся лицом к двери. На пороге замерла Салли. Она тоже выглядела не лучшим образом: уставшая, взъерошенная, синяки под глазами от недосыпа, длинные огненно-рыжие кудри спутаны в кривые паутинки, пижама большевата и висит на её плечах — едва можно дать 15 лет из-за этого по-детски милого внешнего вида. Нахтенштерн кивнул ей, стараясь скрыть раздражение: он предвкушал эмоциональный садомазохизм, где его разум и паническая атака начнут сражение друг с другом за право управлять дальнейшими действиями изобретателя. Но всё рухнуло! Ох уж эта девчонка! -Вы так и не ложились? — спросила она приглушённо. -Мне… Не нужен сон. — фыркнул Джебраил. -Значит, это правда, что Вы не человек? — Офелия тихо усмехнулась. Нахтенштерн закатил глаза и театрально вздохнул. Страсберг хихикнула и вошла в комнату. -Тебе-то чего не спится? — изобретатель облокотился на стол, заваленный картами местности и чертежами. -Я… волнуюсь. — честно призналась Салли, поправляя съехавший с плеча рукав. -Ты никогда не дралась? -Только за хлеб на помойке. — она растерянно вздохнула. — И то, с животными. Выигрывала нечасто. -В таком случае… — Нахтенштерн выпрямился и прошёл в другую часть капитанского мостика, затем открывая шкаф и роясь в нём. -…Будем реалистами и запрём меня здесь? — невесело спросила Страсберг. — Ничего хорошего из этого не выйдет: я всё равно найду выход отсюда, потому что не могу сидеть сложа руки, пока все мои друзья сражаются. -Нет. — Джебраил наконец-то выпрямился и вернулся к девушке, затем протягивая ей ружьё. — Возьми. Это драконий винчестер. Ты сможешь оставаться на расстоянии и стрелять. Даже толком не прицеливайся — служители Хаоса зачаровали этих крошек, чтобы они палили по врагам без промаха. Руки Офелии боязливо прошлись по ребристой кристаллической поверхности винчестера. Детали сделаны из чёрного переливающегося материала — холодного, но лёгкого, с узором под рыбью чешую на прикладе. В отличие от обычных винтовок, у этой не было патронов — она стреляла волшебными зарядами, которые увеличивали свою силу от магии стрелка (на то это и «драконьи винчестеры»), но и обычный смертный мог управлять ими без риска для своего здоровья. Противника не разрывало на части, как у волшебных рас, но убивало легко. -Спасибо, Джебраил. — Салли упёрла винтовку себе в плечо и посмотрела поверх дула. — Я испугалась, что Вы выпустите меня на поле боя со сковородкой наперевес. -Ха-ха, очень смешно. — буркнул Нахтенштерн. — Нам не нужны глупые смерти, Офелия. Каждое создание на вес золота: нас не так и много. Если только какое-нибудь чудо не произойдёт, и на нашей стороне не окажутся люди из пары городов и целый отряд хорошо обученных драконов. Но… чудес не бывает. -И это говорит мне человек, который создал те самые чудеса, которые и не снились людям. — девушка опустила винтовку. — Мне казалось, вы верите во что-то подобное. -Я верю в Хаос. Как и многие живущие здесь создания. И в точные расчёты. Но… Чудеса — это вовремя пришедшие совпадения, точный расчёт природы и действия некоторых сложных законов относительной физики. — Джеб поднял голову и посмотрел в потолок со скучающим видом. -Я всегда считала, что чудеса существуют. Моя мама говорила, что нужно просто верить во что-то хорошее — и оно обязательно случится. Если бы не эта вера, то я не оказалась бы в Культе Луны и Ворона и не познакомилась бы с Фрэнком и остальными. Джебраил выдохнул и снова взглянул на девушку. -Тебе… стоит поспать ещё пару часов. Битва — не чудо, её выиграть надо, а без физических сил такое не сделаешь. Салли усмехнулась и, поблагодарив изобретателя за оружие ещё раз, вышла из комнаты. Стоило Нахтенштерну остаться одному, как он обошёл мостик и остановился возле стола, теребя ленты на рукавах своего пиджака. «Верить во что-то хорошее», да? Какая чушь. Это называется самоубеждением, а не чудом. Но в сложившейся ситуации сердце — не любитель споров между разумом и паникой в голове Джеба — легонько ёкнуло. Сейчас все средства хороши, чтобы поднять свой дух. Нахтенштерн поёжился и закрыл глаза, считая до десяти. Руки сами собой сложились в жесте молитвы. «Я верю, что Айк в порядке. Я верю, что к нам подоспеет подкрепление. Я верю, что мы все выживем. Я верю, что мы победим. Я верю… Что мы скоро встретимся.» Комната больше не захлёбывалась ярким светом, как это было до того, как Бладвинг открыла врата памяти Винни. Теперь он узнавал это место — гостиную его дома в Кладке. Ультрафиолетовые лампы делали её похожей на дискотечный зал где-то в космосе, но без них многолетние труды Мидамару Киры погибли бы. Одна из ламп нависала даже над горшочком с венком из лютиков. Винсент удивлённо взглянул на первое творение своих рук и едва коснулся пальцем маленького жёлтого цветочка. Мама до сих пор ухаживала за ним спустя столько времени? Наверное, это было одним из немногих воспоминаний о её пропавшем сыне, поэтому она хранила горшочек с сорной травой среди чудес ботаники. Кира услышал шаги и обернулся. Это была она, его мама. Найтингейл держала небольшую лейку с резным орнаментом в одной руке. -Мама? — позвал Винни. — Я здесь! Мам! Но она не слышала его. Винсент попытался коснуться женщины, но та отступила от него на шаг и оказалась перед тем самым горшком с лютиками, затем наклоняя носик лейки и поливая цветы. Женщина начала тихонько намурлыкивать песню под нос — ту самую, которая преследовала Киру всё это время. Несмотря на то, что мама пела совсем тихо, Винни слышал надрыв и слёзы в её голосе. В горле першило — он хотел заплакать вместе с ней, но не мог, поэтому он подошёл поближе и положил руку на плечо матери. Стоило Найтингейл пропеть последнюю строчку, как она положила свою ладонь на пальцы Винсента. Мальчик встрепенулся. Она… почувствовала? -Винни? — её голос сел от слёз. Младший келираи проснулся, прежде чем она смогла повернуться к нему. По его лицу текли слёзы. -Нет… мама… — шёпотом произнёс мальчишка, стирая тонкие ручейки с щёк. Едва успокоившись, он ощутил, что кто-то пристально смотрит на него сзади и развернулся. Несмотря на царившую в спальне полутьму, Кира увидел тень, возвышавшуюся над его кроватью. Ярко-зелёное пламя вырывалось из её глазниц, но не опаляло кожу. Винни отшатнулся от стены, но тень так и осталась недвижимой. Цветные глаза метнулись к кровати Дэи, над которой тоже нависали очертания кого-то с горящими глазами. Винсент хотел позвать на помощь, но звуки застряли в глотке. Тень отлипла от стены и вышла из неё наполовину, как барельеф на своде собора, прижимая костлявый палец к губам. То был мужчина в тёмном капюшоне, надвинутом на его лицо. -Не буди остальных. — вполголоса произнесла тень, затем качая головой и цокая языком. — Ох уж мне эти сонные маяки — вечно всё портят. -Ч-что? — спросил Винни одними губами, но служитель Хаоса уловил вопрос в мерном гуле спящего Аркенома. -Сонные маяки, дитя моё, — это заклинание, придуманное сапфировыми драконами — охранниками Сафайрийю. Оно помогает общаться через сны и находить дорогу тем, кто пропал или потерялся. Когда ты спишь, другой дракон посылает тебе видение, чтобы напомнить, что тебя всё ещё любят и ждут, пусть и очень далеко. -Мама посылает мне сонные маяки? Служитель Хаоса кивнул. -Она почувствовала что-то, когда я коснулся её? -Да. Подобные видения — это одна из разновидностей осознанных сновидений, где вы оба можете что-то делать. Увы, но твоя связь с родным домом настолько тонка, что ты не можешь появляться в маяках в осязаемой форме — только призраком. Однако… Твоя мать почувствовала, что ты был рядом и откликнулся на её зов. Добрый знак для неё: ты жив. Добрый знак для тебя: жива и она. — служитель Хаоса сложил руки на груди. — Тебе стоит поспать. Нас для того здесь и расставили, чтобы вы отдохнули и не видели тревожных снов. Но маяки… От нас не зависят. -Спасибо… — Винни кротко кивнул и снова укрылся одеялом, сразу же проваливаясь в следующий сон. Айзак Штейн не привык спать по ночам. Даже когда он был человеком, его больше прельщало время после заката, нежели утро: меньше шума, меньше любопытных глаз, меньше бытовых мыслей. Он засыпал с первыми лучами солнца, а просыпался после обеда. Конечно, истерзанный режим сна отвратительно отразился на его и без того хрупком здоровье, заставляя испытывать частые приступы астмы. Джебраил, хоть он и мог не спать вообще, с боями отправлял своего друга в кровать и засыпал рядом с ним, согревая профессора своим непривычно тёплым (после холодных железяк мастерской) телом. От воспоминаний о былом Штейн затянулся сигаретой и выдохнул в воздух струйку дыма. Может, он и состоял наполовину из механизмов, но своей человеческой сущности не потерял. В последние 12 лет работать по ночам стало невыносимо: он понял, что означала пословица о том, что самый страшный час — перед рассветом. Для профессора «страшным часом» было в принципе всё его существование, когда он не заставлял себя спать. Отрезанный от внешнего мира, кормящийся только слухами своих «ушей», находившихся во всех городах Рээм’Белоорэ, одинокий, воющий от невыносимой тоски по тем временам, когда здесь жил Нахтенштерн, и они вместе чертили новые проекты на бумаге. Куда пропали те счастливые моменты? Почему он должен сидеть здесь совсем один и ждать чуда, теша себя призрачными надеждами на то, что однажды Джебраил вернётся? У него зазвонил телефон. Поглощённый в свои думы Айзак не сразу заметил это, а потом резко бросил аппарат перед собой на стол и включил голограммную связь. -Я слушаю? — резковато произнёс профессор, опершись лбом на ладонь. Появилась фигура Нахтенштерна, и Штейн вздрогнул. -Пора. — быстро произнёс Джеб. -А… Уже?! — Айк с трудом смог осознать, что сейчас говорит со своим другом без посредников. -Не теряй время. — холодно произнёс изобретатель, но затем его вид и голос смягчились. — Мне… тоже многое хочется тебе сказать, но не сейчас. Нам нужно довести начатое до конца. Ты знаешь, что делать. -Встретимся на поле битвы? -Встретимся. — Нахтенштерн кивнул и завершил звонок. В Аркеноме Маали становилось шумно. Служители Хаоса громко перешёптывались на стенах и будили драконов на битву. Роузанна, Мэрроу, Герд и Ламентия уже вышли из своих комнат и сидели за столом в холле. Разговаривали только Акер’Ман и Альдхольм, но о чём-то отвлечённом, не имевшем отношения к предстоящей битве, — вроде того, чем они будут заниматься в ближайшие пару дней. Мэрроу молча смотрела в потолок, сдерживаясь от плевания в него: служители Хаоса не позволили ей пройти на кухню, чтобы приготовить поесть, поэтому теперь гремели кастрюлями, пока она мучилась от скуки. Ламентия же уставилась на пол. В её животе трепетали бабочки, а по спине носились мурашки, но вовсе не из-за предстоявшей битвы. Некомфортное состояние, которое она испытывала в последний раз много лет назад, снова вернулось, и Лавкрафт старалась заглушить его, чтобы не дать другим повода подумать, что она струсила. Вовсе нет! Она ничего не боится. Просто… чёртовы бабочки. Одеты все были совсем не так, как полагалось людям, отправлявшимся на полномасштабную войну — никаких доспехов, лат, щитов. Драконы словно собрались на какую-нибудь вечеринку байкеров в Оийенбурге. Роузанна надела чуть мешковатые светлые затёртые джинсы, заправленные в высокие чёрные кеды с голубыми шнурками, очередную белую футболку, но теперь с картой Земель Парадокса, считая остров Хасэгава и Аамуран; несколько плетёных браслетов на руках и голубую кожаную куртку с небольшими цепями на груди и вышивкой герба Ордена на спине. Её перламутровые волосы были собраны в пучок на затылке, несколько кудрей выбивались и свисали на её лицо. Герард шёл на битву в бирюзовой кожаной куртке с бронзовым наплечником в форме волчьей морды на правом плече, с кучей бус из янтаря и бирюзы, кожаных расклешённых штанах цвета бензиновых пятен, таких же перчатках без пальцев со шнуровкой на тыльной стороне и в старых заношенных кроссовках, никак не вязавшихся с его одеждой. Мэрроу оделась как обычно — в свои камуфляжные штаны, берцы, чёрную обтягивающую майку, чёрную куртку с ремнями на воротнике, груди и талии и неизменную бандану. Ламентия тоже вышла в обычном виде, но вместо плаща на ней красовалась серебристая куртка с заклёпками-черепами. Разве что оружие у всех свисало с ремней на поясе или за спиной. Лишь Лавкрафт приходилось держать Рошель в руках — коса больше нигде не помещалась. Дверь спальни Сонни и Гелио скрипнула, и ребята вышли к остальным, потягиваясь и зевая. Хроно собрала дреды в высокий хвост, чтобы не мешали во время битвы, облачилась в майку кричащих неоновых цветов, янтарную кожанку со свисающей по шву на спине и рукавах бахромой, украшенной бусинами, оранжевые шорты с эффектом хамелеон и такие же полусапожки на устойчивой подошве. Сэккиа не стал заморачиваться по поводу своего внешнего вида — он привык, что волосы лезут ему в глаза; надел обычную белую майку, белую кожанку с лёгкими перламутровыми переливами, драные светлые джинсы и высокие белые кеды. Старшие драконы поздоровались с новоприбывшими — кто-то весело, а кто-то не очень. Несколько минут спустя открылись двери ещё двух спален — близнецов Труборг и братьев Курри. Все четверо выглядели на редкость отдохнувшими — обычно Дастин и Джаспер засиживались за играми допоздна, а Кёйя перечитывал и анализировал свои записи по ночам, не давая спать Маифунэ. Но сегодня все решили выспаться: если зазеваешься, то можешь отправиться к праотцам и попытки переиграть уровень не будет. Кёйя шёл сражаться в ярко-голубой кожаной куртке с жёлтыми язычками пламени по нижнему краю на голое тело, шортах, державшихся на ремне с огромной пряжкой в форме японского дракона, и гетта. Маифунэ не отставал от своего брата — на его ярко-зелёной кожанке не было рукавов, тело скрывала салатовая футболка в размывах, на руках — перчатки без пальцев под цвет куртки; штаны того же оттенка, что и футболка, при этом попадающие под квалификацию удлинённых шорт чуть выше колена, и тоже в гетта. Близнецы Труборг носили золотые кожанки на голое тело, затёртые драные джинсы и кеды. Отличить их можно было только по причёскам. Все они надели кожаные куртки с вышитой эмблемой Ордена Железной Розы на спине — служители Хаоса сделали одежду износостойкой, чтобы в ней можно было не только драться, но и долго путешествовать, кататься на мотоцикле и падать с него без ссадин на теле. Вдобавок, эти куртки считались символом единения оставшихся на Рээм’Белоорэ драконов — обитатели Аркенома Маали принадлежали к одной подпольной организации, боровшейся с тираном и его приспешниками… Как байкерский клуб со своими нашивками. Каждая куртка была особенной — и цвет, и количество молний, и заклёпки, и ремешки отличались для каждого дракона, — но общей оставалась вышивка герба серебряными нитями, слегка переливавшаяся в тусклом освещении холла. Вскоре из гостевой комнаты прихромал Франклин. Из-за своего происхождения он не получил куртку, но служители Хаоса сшили ему новую одежду вместо старых грязных лоскутьев — чёрную безрукавку с капюшоном и большим количеством карманов — на груди, по бокам и на животе, — сине-белую полосатую кофту с длинными рукавами, тёмные джинсы из эластичной ткани, плотно прилегавшие к ногам и ягодицам, и высокие крепкие ботинки до середины голени. На поясе висел револьвер с полным барабаном отравленных патронов. На руках — перчатки без пальцев на случай, если придётся куда-то взбираться. И на бёдрах — несколько небольших сумок, в которых лежали лекарства, наркотик, сигареты и сложенное письмо Йоханны Страсберг. Длинные жидкие волосы собраны в пучок на затылке, из-за чего на висках виднелись проплешины, но Фрэнка это мало волновало — на войне не до внешнего вида и попыток скрыть залысины. -А вот и герой сегодняшнего дня. — усмехнулся Герард. — Готов? -У меня есть другие варианты, кроме «Да»? — слабо улыбнулся Кель. -Есть. «Нет», и ты отдаёшь мне пистолет, чтобы я пошла и отомстила этому ублюдку. — Мэрроу предвкушающе улыбнулась. -Ты на поле боя нужнее. — хмыкнула Бладвинг. -Даже помечтать не даёшь! Обидно-то как… — Мизерикорд цокнула языком. — А я бы нашпиговала его пулями, как фаршированное яблоко! -Оставь мечтания для другого дня. — Роузанна цокнула языком, на что Мэрроу показала ей язык. -Зачем такие заморочки? — прошипела Ламентия со своего места. — Просто махнуть по нему косой — и нет проблем. Акер’Ман хлопнула себя по лбу и покачала головой. -Я… пожалуй, убью Аларимаэля сам. — скромно заметил Франклин, бездумно потирая револьвер пальцами. В спальне Дэи и Винни шли последние приготовления. Старший келираи поправляла воротник своей изумрудно-зелёной куртки с эффектом хамелеон и золотыми состаренными шипами на плечах. Её вьющиеся волосы были наполовину собраны в высокий хвост, а оставшиеся кудри струились по плечам. Бриджи камуфляжной расцветки облегали бёдра и затягивались под коленями. Завершали образ берцы того же цвета, что и украшения на куртке. Винсент же снова заплёл нижний слой волос в тонкие косы, а передние пряди верхнего слегка прихватил резинкой посередине длины. Светло-голубая куртка вся искрилась и переливалась — её кожа оказалась перламутровой. Чёрные драные джинсы, конечно, вряд ли спасли бы его ноги от ударов, но раз уж Дэя шла в бриджах, то почему Кира тоже не мог появиться на поле боя эффектно? Кеды блестели из-за нашивок чуть ли не больше куртки. Крест Хаоса словно ловил яркие переливы и горел изнутри всеми цветами радуги. Когда Амадэя закончила поправлять свою одежду, она ласково коснулась плеча Винни. Тот слегка встрепенулся и вздрогнул. Хэнкки молча кивнула на дверь. Кира поднялся на ноги и с сожалением посмотрел на комнату. Сражаться не хотелось. Страшно. Но он обещал Питеру и Шандрис, что вернётся. Так оно и будет. В последний момент перед тем, как Дэя открыла дверь, Винсент обнял её со спины. Девушка осторожно развернулась в кольце рук мальчишки, ободряюще ему улыбнулась, обняла и погладила по щеке. -Не волнуйся, солнышко. Я буду с тобой рядом. Мы обязательно победим. Винни кивнул и выпустил Амадэю, затем глубоко вдохнул и вышел в холл следом за ней. Калеб уже давно собрался и стоял одетый в их с Йои комнате. Наследник престола всё никак не мог проснуться, хоть Мираи и тыкал в него между делом, пока бегал туда-сюда. Йоран ненадолго открывал глаза, что-то бормотал и снова засыпал. И теперь Драк’Тару смотрел на него с упрёком, но где-то в глубине его глаз сияла шаловливая искорка. -Эй, Величество, просыпайся! Войну так всю проспишь! — Калеб снова ткнул Йои в плечо. -М-м-м… Ещё пять минуточек, Калеб… — зевнул Йоран, переворачиваясь на другой бок. Мираи был не из робкого десятка — и не с такими справлялся. Он поднял ногу, обутую в крепкий чёрно-фиолетовый ботинок, и занёс её над наследником престола. Один пинок, и тот оказался распростертым на полу, пока глава Ордена потирал руки. -Тебе патологически не нравится, когда я сплю, Калеб… — зевнул Йои, хихикая и потирая ушибленные ягодицы. -Мне не нравится опаздывать на битву, Величество. Тем более, на решающую. Так что шевелись побыстрее, а я подожду в холле. С этими словами Мираи вышел ко всем остальным. Йорану ничего не оставалось, кроме как принять быстрый (и довольно прохладный, поскольку бедного Арсеника за утро заэксплуатировали почти до выгорания) душ, наскоро вытереться, почистить зубы, найти подходящую для повода одежду (точно не королевскую мантию), поправить воротник и рукава рубашки под его пурпурной кожанкой, чтобы не получить затрещину от Калеба, вечно следившего за порядком; расправить нитки своих драных джинсов, завязать ботинки, схватить свою гитару и выбежать из спальни. -Фуф! Я успел? -8 минут 43 секунды. Новый рекорд, Величество. — хмыкнул Драк’Тару, поглядывая на часы. Йои картинно поклонился. Несколько человек в тёмных плащах начали накрывать на стол. Завтрак состоял из фруктового ассорти, творога с мёдом и тостов с джемом — достаточно, чтобы сохранить у драконов чувство сытости на ближайшие несколько часов. Наконец-то все уселись за стол и затарахтели вилками и ложками в полной тишине. Никто даже не переглядывался, как во время обычных трапез. Сегодня все были поглощены своими мыслями о предстоящем. Кто-то нервничал. Кто-то предвкушал свой выход после многих лет тренировок. Кто-то считал, что быстро расквитается с врагами. Кто-то хотел, чтобы это поскорее закончилось. Кто-то уже планировал, чем займётся потом. Кто-то вообще плевать хотел на мысли о войне — еда важнее. В холле повисла тишина, стоило драконам и Фрэнку закончить есть. 13 пар глаз и один — Герда — уставились на наследника престола. Ну конечно же, вдохновляющая речь перед молитвой и выходом… К которой он не готовился. Йоран давно перестал соответствовать параметрам короля: он превратился в простого парня, любящего поиграть на своей гитаре, пошутить и посмеяться. Он ленился убираться в своей комнате, но с готовностью шёл на тренировки. Ведь… короли — они не такие, да? Они серьёзны, поглощены делами — на хобби не остаётся времени; чистоплотны, в отличие от него, и за ними не нужно гоняться другим, чтобы напомнить о том, что у них воротник на рубашке не поправлен. Но больше всего он ненавидел готовить речи, особенно вдохновляющие. В самый неподходящий момент он забывал то, что хотел сказать, и впадал в ступор, пока кто-то другой не говорил что-то коротенькое и отрывистое, чтобы заполнить тишину. В такие моменты Калеб заметно краснел и постыдно закрывал глаза рукой: в его негласные обязанности когда-то входило проверять, как Йоран подготовил речь, и Мираи не справлялся с ними не по своей вине. Потом они оба наплевали на это: торжественных поводов не так и много, а провожать каждого патрульного на кладбище словами напутствия просто смешно. Калеб заметно напрягся и приготовился гореть со стыда. Йои встал. Ярко-фиолетовые глаза опустились на мысы его ботинок, после чего младший отпрыск Уорлахи, пра-правнук великого дракона Партурнакса выпрямился и заговорил так, что его голос отразился от стен Аркенома Маали, с которых слушали бесконечные тени служителей: -Вы знаете, я не люблю растекаться мыслью по древу, поэтому обойдёмся без долгих речей и напутствий. — его взгляд пробежался по всем собравшимся, а затем остановился на Калебе в чёрной кожаной куртке с серебристыми эполетами, с которых свисали цепи. — Пойдёмте вернём солнце и наши дома и уберём моего брата с престола. Со всех сторон послышался одобрительный гул. Кто-то из служителей начал аплодировать. Йои кивнул, всё ещё задумчиво смотря на Мираи. На секунду их взгляды пересеклись. Улыбка Драк’Тару сияла гордостью. Йоран выдохнул с облегчением — он справился. Затем драконы и замыкавший эту процессию Фрэнк вышли из холла и спустились в молельню — за 12 лет Орден ни разу не посещал её в полном составе. Слышалось то же самое пение, что и в тот раз, когда Франклин оказался здесь с Йоханной Страсберг. Звуки заполоняли всю комнату, делая момент поистинне торжественным. Каждый прошёл мимо полок и взял по одной цветной свече. Первыми к алтарю направились Йои и Калеб как самые главные в процессии, поднесли фитили к горевшему посередине зеленоватому огню и поставили свечи в углубления. Потом сложили руки в молитвенном жесте, склонили головы, неразличимо зашептали что-то на общерэмерианском языке и отошли на несколько шагов от алтаря. Следом за ними подошли Роузанна и Мэрроу, близнецы Труборг, братья Курри, Винни и Дэя, Ламентия и Герд, Франклин, Сонни и Гелио. С каждой свечой пение становилось всё громче и выразительнее, а молельня наполнялась радужным светом маленьких огоньков. Служители Хаоса зажигали и ставили свои свечи по всем углам комнаты — под потолком, на выступах, на подоконниках витражных окон. Вскоре молельню залило красками. Тени на стенах выглядели ещё больше обычного, но в этот раз все обитатели Аркенома Маали тоже стояли и молились, как и Орден Железной Розы. Десятки шёпотов звучали, как подтон пению на хаотическом языке, делая его таинственнее и глубже. То было завораживающее зрелище. Франклин поднял голову и увидел Йоханну на одной из балок. Она взглянула на него в ответ и кивнула, затем поднесла кончики пальцев к губам и сердцу и вытянула руку к нему, так что он видел её ладонь, — жест, означавший «удачи, я буду молиться за тебя». Стоило молебну закончиться, как драконы направились ещё ниже. Винни немного подождал, пока все пройдут вперёд, и поровнялся с Франклином, тащившимся в конце. Парень сразу же заметил переливавшуюся куртку, подсвечивавшую лицо и волосы мальчика, и улыбнулся при виде своего подопечного. -Привет, боец! Готов? — бодро поздоровался он. Винсент едва мог подавить волнение — внутри всё дрожало и сопротивлялось происходящему, но он терпел. Пропустив вопрос мимо ушей, Кира поднял свои разноцветные глаза на Келя и впился в него взглядом: -Фрэнки, пообещай мне кое-что? — произнёс он чуть трясущимся голосом. -Конечно. Что ты хочешь? — он немного нагнулся, чтобы лучше слышать, что говорит мальчик. -Пожалуйста, не умри и не попади в передрягу, из которой тебя придётся вытаскивать. — его тон стал серьёзным — даже дрожь унялась. -Довольно специфическое желание, — Франклин покачал головой, — учитывая, что я здесь один покалеченный и не обладаю магией, а только силой своего тела и пистолетом. -Пожалуйста? Мне будет спокойнее знать, что ты дал мне это обещание. — Винни молитвенно сложил руки на груди и прикрыл глаза. -Хорошо. — Кель положил руку на плечо Винсента. — Я обещаю, что выживу и не попаду в передрягу, из которой меня придётся вытаскивать. — он улыбнулся в конце. — Тогда и ты пообещаешь мне одну вещь. -Что? — спросил Кира спокойно. -Ты тоже не умрёшь. -Я дракон. Мне сложно умереть. Но так и быть. — его ладошка легла на локоть Фрэнка. — Мы встретимся с тобой после битвы. -Не проблема. Обнимемся? Сначала младший келираи чуть колебался, но затем протянул руки своему опекуну и стиснул его в объятиях. Так он пытался показать, что любит Фрэнка и будет его ждать. Когда они отстранились друг от друга, Винни прикоснулся пальцами к губам и сердцу, затем вытянул ладошку и приложил её к груди Франклина — тот же жест, что показала парню Йоханна, — взял его за руку и повёл по ступенькам следом за остальными. Они вышли туда, откуда началась когда-то безумная новая жизнь — в хозяйственные помещения. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как Винсента и Франклина приволокли сюда Ламентия и Рошель. Они смутно помнили обстановку комнаты, но от нахлынувших воспоминаний внутри появилось тепло. Йои ударил по куску стены, и тот отъехал, открывая вход в комнату, в которой стояли мотоциклы. Это были не мопеды с жёсткой амортизацией, будто едешь на велосипеде без резины по выбоинам, а удобные двухместные чёрные железные кони с пламенным мотором. Все члены Ордена разбились по парам, как жили в комнатах, и драконы постарше прыгнули за руль, разве что Фрэнк остался без водителя. Ламентия поехала на мотоцикле одна: Рошель приобрела свою гуманоидную форму на время поездки, чтобы не стеснять движений своей подруги. Тогда добрый дядюшка Герд, который тоже жил один, предложил ему пассажирское кресло на своём байке, чему Франклин был несказанно рад: его не прельщала перспектива управлять железным конём самому или пытаться подсесть к кому-то третьим. Аркеном Маали словно раскачивался — он вылез из воды и подошёл к обрыву, на который всегда высаживали кладбищенских патрульных. Стоило ему остановиться, как на землю с жужжащим звуком начал опускаться трап. Когда он полностью открылся, Мираи нажал на газ, махнул рукой и рванул с места. За ним с весёлыми криками последовали и все остальные. Винни не чувствовал страха — его успокаивало тепло Дэи за рулём и поток воздуха в лицо, хоть мальчишка и не ощущал ветра — мотоциклы словно неслись вне пространства и времени. Зато Фрэнк вцепился в Герарда руками и ногами, вперемешку матерясь и молясь от страха: он ожидал что вот-вот слетит с «этой чёртовой железяки, будь она трижды неладна». Его попутчика это крайне забавляло, и он посмеивался себе под нос, стоило Келю запищать девчачьим голосом: «Мама, прости, что я решил податься в революционеры!». Мотоциклы оглашали рокотом все окрестности, что не прошло незамеченным и для ближайшего города — Варгенвульва. Ранее его навестил Иллидартас Святая Скорбь, всё ещё сохранявший связь с культом Луны и Ворона, поэтому видевший Лунные Пророчества. Он-то и поведал жителям о том, что близилась финальная битва, где понадобятся дополнительные силы. Естественно, ему поверили не все — многие потеряли надежду и топили горе в спиртном, но Гардарм — один из молодых рыбаков, так и не сумевших смириться с бедственным положением, взял все приготовления в свои руки. Как это часто бывает, у юных и дерзких достаточно харизмы, чтобы повести за собой полки в бой. Он уговорил старых морских волков помочь ему. Той же ночью, пока Орден отсыпался в тёплом Аркеноме, почти окоченевшие моряки стояли под мокрым снегом и готовили десятки лодок к отплытию. Судна пришлось спрятать под доками, чтобы охранники тирана не заподозрили неладное. Когда всё было готово, люди собрались вместе в таверне хоть немного поспать, и поставили дежурных, чтобы не пропустить звуки приближающихся мотоциклов, о которых им говорил пророк. Стоило лишь Гардарму заступить на пост, как Орден выехал из Аркенома. Услышав свист своего молодого командира, морские волки, притворявшиеся пьяными, повскакивали с мест, связали напившихся вусмерть охранников, оставили их дрыхнуть в подсобке и бросились к суднам. По Корхенйоки, уже позабывшей о некогда процветавшем судоходстве, поплыли лодки с десятками людей, налегавшими на вёсла — им нужно было успеть в столицу, прежде чем начнётся финальный бой. И в какой-то момент их молитвы Хаосу были услышаны — судна понеслись по реке с невероятной скоростью, будто их кто-то толкал. Вёсла только успевали опускаться в воду, как моряки преодолевали очередной изгиб реки. А пока группы будущей объединённой армии подбирались к полю перед стенами Оийенбурга, в доме Айзака Штейна шли последние приготовления. Профессор расхаживал туда-сюда по кухне. Он перенастроил оставшихся штейнботов, нарочно сделав ошибку в программировании их систем, так что не только Хармониан Сильверштейн отличался девиантным поведением, но и Грайс и пара других живых мертвецов. Что касаемо архангелов, бывшие пленники королевского дворца чувствовали себя чуть лучше и готовились принять участие в Революции — натачивали и чистили оружие с самого момента пробуждения. -Не так быстро, дети мои. — Айзак закурил, войдя в комнату Ари и Сирил. Ребята посмотрели на него с удивлением и непониманием. -Что не так? — Азриэль превратил лук и стрелы в татуировку. Штейн поманил их пальцем за собой. Переглянувшись и пожав плечами, архангелы последовали за профессором, направившимся в свою мастерскую, где на одной из каталок разложил схему королевского дворца, над которой уже корпел Гленни. -У вас троих будет отдельное задание. — мужчина склонился над картой и ткнул пальцем в северные въездные ворота. — Согласно моим источникам во дворце, над воротами есть сторожка — маленькая комнатка с небольшим арсеналом и парой ленивых охранников, которые больше играют в картишки, чем охраняют столицу от мнимых набегов мятежников. — Айзак прыснул со смеху. — Хе-хе, мнимых… — он прочистил горло и продолжил: — А ещё там в самом углу есть маленькая такая кнопочка, закрытая сверху стеклянной коробочкой. Вам нужно влезть в сторожку, по возможности не навредить охранникам — они не виноваты, что нами правит диктатор… -Оглушить-то их можно? — спросила Сирил, покусывая губы. -Можно. — Айк кивнул. — Просто не убивай их. — он почесал переносицу. — Затем находите эту коробочку, расшибаете её к чёртовой бабушке и жмёте на кнопку. -Зачем? — нахмурился Грэйсноу. — Мы же привлечём лишнее внимание к Революции. Иначе можно было бы решить всё бескровно… Относительно, конечно. -Потому что нам нужно выманить Аларимаэля на поле боя. — откликнулся Гленниэль, уже слышавший этот план из уст профессора. — Вы, разве, не видели леди Эбигейл во дворце? -Нас не выпускали из клетки! — фыркнул Азриэль, относившийся к Гленни, мягко говоря, с некоторой опаской и высокомерием. -Согласно всё тем же моим источникам, которые, между прочим, помогли Хармониану и Грайсу найти вас, — продолжил Штейн, — Аларимаэль держит Эбигейл и Феникса во дворце замаскированными под наложницу и птицу в клетке. Как их освободить, никто не знает, кроме самой богини и тирана. Если вы попытаетесь взять штурмом дворец так, то погибнете или снова окажетесь в клетке. Не думаю, что вам двоим снова хочется мочиться в уголок, а? Азриэль презрительно фыркнул и поёжился от воспоминаний. -И что дальше? — спросила Эвидан. — Вот мы нажмём на кнопку и…? Айзак затушил остатки сигареты о подошву и бросил их в старую жестяную банку, до краёв полную окурков. -Переждите на крыше дворца. У Аларимаэля мало времени, чтобы подготовить свои войска, так что он должен будет вывести свою армию раньше, чем объединённые силы начнут брать город штурмом. Это не займёт у него больше часа. Как только он выйдет из дворца, вы вломитесь туда любым способом и начнёте искать Эбигейл и Феникса. Сделайте то, что она скажет, чтобы освободить её. Тогда мы переломим весь ход битвы. После этого… — он пожал плечами. — Можете присоединиться. Не думаю, что нам это понадобится, но мало ли. -А нам обязательно брать с собой Гленни? Его за километры видно в таком виде. — недовольно произнёс Ари. -Да, потому что он изучал эту карту не один раз и знает, где и что хранится, но поскольку он пацифист и не будет драться, ему нужна помощь. — терпеливо объяснил Штейн, затем обращаясь к архангелу. — Ради всех Забытых, пойди переоденься во что-нибудь монохромное, а то в тебя начнут палить сразу же, как ты вылетишь из дома. Гленниэль добро усмехнулся и полетел в свою комнату, оставляя профессора и архангелов в мастерской. -Ари, напомни-ка мне, в чём твоя проблема с Гленни? — попросил Штейн, переводя глаза с дверного проёма на серебряно-белого архангела. Грэйсноу фыркнул. -Не нравятся мне такие, как он. Больно мягкий. Ещё и пацифист. -И что же плохого в том, что у Гленни такой характер? — удивился профессор. -Его легче сломать, чем нас. -Ты не думал, что ему пришлось ничуть не лучше? Да, вас посадили в клетку и качали кровь, но он потерял своего лучшего друга и не видел его уже 12 лет. — спокойно объяснил Айзак, хоть в его глазах и блестел металл: никто не имел права плохо отзываться о его подопечном, даже бессмертный архангел. -Вы об Итане? — спросила Сирил. -Да, о нём. -Именно это его и сломало. — девушка тихо вздохнула. — Итан принял удар на себя, а потом его завалило. Я говорила с Гленни, потому что я хорошо к нему отношусь — он очень милый и добрый. -Прекрати. — глухо рыкнул Азриэль, но Эвидан резко наступила ему на ногу, и второй архангел подпрыгнул, сжимая стопу. -Поэтому он и не любит драться и убивать — боится, что ещё кто-нибудь пострадает. Ари же… Не поймите неверно. Он тоже был таким когда-то… -Никогда! — фыркнул Грэйсноу. -Мне и вторую ногу тебе отдавить? — глумливо спросила девушка, закатывая глаза. Азриэль показал ей неприличный жест, а потом отошёл в другой конец мастерской, стараясь расходить ногу, чтобы она перестала болеть. -…Просто озлобился, пытаясь защитить нас обоих. Безрезультатно. Надо мной тоже издевался тиран. Иногда просто так, чтобы посмотреть, как Ари злится. — Сирил прикусила губу. — Это было любимой забавой Аларимаэля. Стражники говорили, что он постоянно так делал в тюрьмах — находил пленников, которые прикипели друг к другу и пытал одного, смотря на то, как сходит с ума другой. После этого Ари начал делать вид, что ему наплевать на меня. А потом привык. — она опустила взгляд. — Он пытался меня спасти, но это выбило из его головы сострадание. И теперь Ари ненавидит людей с сильной эмпатией, как у Гленни. Штейн покачал головой. -Благородно. Однако… Озлобленность не приводит ни к чему хорошему. Да, ты пытался обмануть тирана, чтобы спасти Сирил, но… -Сострадание причиняет боль! — фыркнул Азриэль. — Я много раз это видел!.. -И это говорит сын помощницы главного служителя культа. — вздохнул Штейн. Грэйсноу уставился на профессора и подошёл поближе, забыв об отдавленной ноге. -Что?! -Ага, я знаю, что ты сын Моурнер. А она знает, что ты сидел в клетке, как дикий зверь. Из-за тебя она согласилась помочь одной девушке стать дьяволом и ради этого отправилась в столицу, где всему её народу угрожала опасность. И ради чего? Чтобы взять штурмом дворец и освободить тебя. — Айзак вытащил сигарету и закурил. — И после этого ты говоришь мне, что сострадание причиняет боль? Хочешь обесценить поступок своей матери, кинувшейся на амбразуру, чтобы спасти тебя? За одно мгновение дерзкий архангел словно сделался крошечным, больше похожим на маленького ребёнка. Его губы задрожали, а взгляд рухнул на пол. -Гленни сострадает всем, потому что знает, что хотя бы так сможет удержать нас на плаву. Возможно, я бы вывел себя из строя, если бы не он и его добрые слова, заставлявшие меня бороться со своими тёмными желаниями. То, что сделал Аларимаэль, заслуживает наказания. Но тебе стоит жить дальше… -Где моя мама? — спросил Азриэль задыхающимся голосом. -Всё ещё в столице. Готовится выйти на поле боя вместе с остальными дьяволами. — Штейн затушил сигарету. — Послушай, малыш, если ты поможешь Гленни, то я вычислю, где будет стоять отряд твоей матери, и отправлю тебя туда… -Нет! — Грэйсноу помотал головой. — Я должен найти леди Эбигейл и Феникса и помочь им. Так будет лучше. -Другое дело. — Айзак улыбнулся. Шкаф Фауста ломился от ярких вещей: он обожал фуксию, ярко-голубой, жёлтый и постоянно искал лоскутки такой ткани на помойках товаров ремесленников, чтобы сшить себе что-нибудь новое. Но где-то в самом углу шкафа висела старая белая футболка с капюшоном, чёрные штаны и на полу стояли единственные неприметные грязные кроссовки. Осторожно сняв с себя очередной шедевр швейной мысли кричащих цветов и сложив его на кровати, Гленни не без досады надел обычную одежду и собрал волосы так, чтобы пряди не выбивались из причёски и не падали ему на глаза. Пара штрихов — и от обычного человека его отличали только крылья за спиной и татуировка двух вееров на плече. -Ну наконец-то! Тебя только за смертью посылать! — проворчал Азриэль, стоило Гленни вернуться. -Прости. — смущённо произнёс Фауст. Ари выглядел так, будто готов был начать метать молнии и орать на него, но Сириэль дёрнула его за рукав и шикнула. -Полетели уже! Работы много! Три архангела вышли из странно выглядевшего дома профессора Штейна. В небе ярко горела полная луна, ни разу не убывшая за двенадцать лет. Стояла тишина — видимо, наступило раннее утро — не больше четырёх часов. Ребята расправили крылья, словно стряхивая с них оковы и столетнюю пыль, и взмыли высоко над городом, покрывшимся утренней дымкой. Гленни молча указал на ворота и устремился к ним. Сирил и Ари после многих лет заключения были не так резвы и еле догнали Фауста. Вскоре троица бесшумно приземлилась на крышу сторожки. -Нам нужно разделиться. — шёпотом произнёс Гленниэль. — Один должен остаться здесь и следить, чтобы другие стражники нас не заметили, другой глушит сторожей, а третий ищет кнопку. -Ты знаешь, где она? — спросила Эвидан. Архангел кивнул. -Я останусь на стрёме. — произнесла девушка. — Идите. Только быстрее. Азриэль кивнул Гленни, и они осторожно влетели в открытое окно сторожки. Судя по кислой вони и отвратительным красным рожам спавших сторожей, здесь была попойка. Грэйсноу поёжился, вспоминая запах алкоголя от стражников, приходивших поиздеваться над ними с Сириэль. Он ждал, что его захлестнёт волна мести, но архангел безразлично посмотрел на вонючих людей, а затем сделал жест, означающий, что Фауст может искать кнопку. Тот кивнул, пригнулся и осторожно засеменил вдоль стены, пробираясь вглубь комнаты. Наконец он заметил неяркий блеск среди коробок с оружием и присел на корточки. Так и есть — стеклянная крышка на небольшой красной кнопке, только закреплена крепко и не поддавалась, как бы он её ни двигал. Гленни не хотел нашуметь, поэтому крепко сжал руку на стекле, стискивая зубы, и надавил, пока оно не треснуло в его ладони. Несколько капель крови упало на пол. Всё ещё сжимая осколки крышки, Гленниэль закрыл глаза и нажал на кнопку. Тишина. Он приоткрыл глаз и нажал ещё раз. Снова тишина. Собираясь нажать ещё раз, Фауст недовольно поджал губы… Начала играть тихая музыка. Архангел обернулся на Азриэля. Тот кивнул ему, и они вдвоём как можно скорее вылетели на крышу, где их ждала Эвидан. -Смотрите! — Сирил указала в направлении севера. Музыка становилась всё громче. В отдалении зажглись огни. Сигнальная башня! Они сделали это! Тревога завизжала во всех городах, пробуждая обычных загнанных людей и стражников, министров и тюремщиков. «ЭТО СОПРОТИВЛЕНИЕ, ЭТО ПРИЗЫВ К ОРУЖИЮ!!!» Во всех окнах Оийенбурга загорелся свет. Люди высыпали на улицы и смотрели на загорающуюся сигнальную башню их города. Затем свет появился и в окнах дворца. -Мы сделали это! — обрадовалась Сирил. Гленни улыбнулся и вытер кровоточившую ладонь о свои штаны. Ари кивнул им обоим. -Вы должны лететь. — Фауст указал взглядом на дворец. -А ты? — спросили они хором. -Я нужен Айзаку на поле боя. Вдобавок, он не показывал мне карту дворца. Вы разберётесь лучше меня. Удачи. И увидимся потом. Сириэль прижала пальцы к губам и сердцу и протянула ему ладонь. То же сделал и Азриэль. -Да пребудет с тобой Хаос. На том они разлетелись в разные стороны, готовясь к самой масштабной диверсии в истории Рээм’Белоорэ. Эбигейл пыталась не выдать своего присутствия в тронном зале, прячась за троном и собираясь подложить Аларимаэлю очередную свинью в виде розовой пыльцы на одежде и короне, чтобы он с воплями побежал переодеваться. С некоторых пор её забавляли эти крошечные шалости, вызывавшие у тирана жуткие боли. Но только она приготовилась осыпать его пыльцой, как с улицы послышалась музыка. Перед глазами богини проносились картинки прошлого. 6 лет назад во время Второй Революции звучала та же музыка. Тревога?! Мысли Аларимаэля прервались, и он встал с трона, затем подходя к окну и отодвигая тяжёлую штору. Сигнальные огни зажглись везде. На улице собирались люди. Луна, казалось, сияла ярче обычного. -Хаос бы их всех… — он сжал кулаки. -Ваше Величество! — в тронный зал вбежал охранник. — Там… -Мятеж, я знаю. — сухо ответил тиран, отходя от окна. — Объяви призыв к оружию для всех охранников! В случае неповиновения — смерть! Разбуди тюремщиков и скажи, чтобы они тоже готовились к выступлению! Меня не беспокоить! -Слушаюсь! — охранник пулей выбежал из зала. Аларимаэль скривил губы и резко вышел, хлопнув дверью. История ничему не учит людей: 6 лет назад они уже собирали против него крошечное войско, которое сумело частично победить, освободить почти всех заключённых из темницы и убить парочку лучших тюремщиков, но не сейчас. Тиран ждал этого момента, оттачивая своё мастерство некроманта на трупах, остававшихся после «обеда». Он муштровал охранников, чтобы те не струсили и положили свои жизни за него из-за его угроз расправы над их родственниками. Некоторые думали, что они очень хитры, раз отправляли свои семейства в другие города. Но он достанет их и там. Жалкие глупцы. У него везде есть глаза и уши. Открыв ключом одну из запертых дверей под лестницей, Уорлахи шагнул в пустую комнату и рванул на себя искусственную плитку на полу — люк в подвал. Спустившись по тёмным витым ступеням, он вошёл в зал, полный мёртвых людей, стоявших, словно терракотовая армия. Все его жертвы «обеда» стали объектами эксперимента. Кровь архангелов, за потерю которых он убил охранника, в тот день охранявшего их комнату, нужна была ему не как лекарство от вампиризма, а чтобы дать трупам жизнь и сделать их своими марионетками. А устройство четвертованных штейнботов показало ему, как лишить их воли, чтобы мертвецы не решили сбежать или вернуться домой. Конечно, аппараты, сделанные руками припугнутых придворных механиков, оказались не такими совершенными, как у профессора Штейна, но волю они подавляли неплохо — никто так и не смылся. Холодная рука тирана опустила вниз рычаг, и глаза мертвецов зажглись. Все они безмолвно смотрели на своего создателя, ожидая его приказаний. Он гадко засмеялся, предвкушая безоговорочную победу. «Зачем мы это делаем?» — услышал он тихий мужской голос в своей голове. -Что за… Кто здесь?! Убью! — Аларимаэль оглянулся по сторонам. «Зачем мы это делаем?» — повторилось в его голове. -Мы убиваем мятежников, потому что власть принадлежит только мне и мне! И точка! — рыкнул он. «Твоё время никогда и не наставало, Гул’Мани.» Аларимаэль оскалился. -Ты меня раздражаешь! «Я был глуп. Меня никогда не любили, поэтому я позволил тебе поглотить мою душу.» -Ты всегда был глупым никчёмным ребёнком. — фыркнул тиран. — А теперь я приведу нас к такой власти, которая тебе и не снилась. «Власть, основанная на страхе? Это неправильно. Нас не должны бояться. Пожалуйста, остановись!» -Иди к чёрту! Ты никто! Лишь зачаток совести, которой у меня никогда и не было! Я вырву тебя с корнем, как только закончу начатое! — его красные глаза посмотрели на ожидавших приказа мертвецов. — Убить всех! Пленных не брать! В атаку! Медленной ленивой походкой ожившие трупы последовали за тираном на поле боя, по дороге сгребая любое валявшееся оружие. Долина у Оийенбурга понемногу заполнялась прибывшими. Здесь было немало людей из ближайших городов — Корхенйоки и Скранштадта, — успевших низвергнуть наместников тирана и охранников и вырвавшихся на сражение. Поодаль стоял Аркеном Драккери, из которого стройными рядами высыпали южные шудлоки с Саэтроем Кхан’Тантрумом и Грэлем Хасэгавой во главе. Тони держался ближе к своим отцу и брату, готовый порвать любого. Заметив Салли с винчестером наперевес он почтительно кивнул, но в разговор вступать не стал. Шаграт искренне боялся, что струсит и сбежит, стоит ей только сказать ему что-нибудь, что он не знал или о чём старался не думать. Например, о том, что он может погибнуть. Ему хотелось быть храбрым и сильным, но больше этого он хотел жить и исправить свои ошибки. Здесь же, под холмом, в тени Аркенома, штаб развернул и Джебраил, переодевшийся в другой костюм, совсем не похожий на театральный реквизит — золотые греческие сандалии, невыгодно оттенявшие его бледные ступни, кожаный белый топ, больше похожий на короткую безрукавку, открывавшую его накаченный пресс, и обвязывавшуюся вокруг его тела, так что концы ткани встретились на его пупке и собирались пряжкой со звездой Хаоса. Подходящие кожаные штаны плотно прилегали к ногам, но оставляли достаточно места для движения. Почти вся кожа на его руках и теле была покрыта хитроумными татуировками, словно рассказывающими какую-то историю, но из-за их витиеватости понадобились бы дни, чтобы её понять и расшифровать. На лице — неизменные гогли. Голова не покрыта, и тёмные волосы вновь торчали во все стороны. Рядом с ним стоял Меджибрэй, готовый в любой момент превратиться в боевой топор. На крыльце Аркенома Драккери, скрестив ноги, сидел Итаниэль с двусторонней глефой в руках. Люцерн и Джузо, обмотанные проводами от ультрафиолетовых ламп, ждали команды в штабе. Старший служитель прятал за спиной легендарный меч Шаламейн, сделанный из пера Феникса. К ним незаметно присоединились и некоторые жители Оийенбурга, сумевшие улизнуть из города через песчаную косу. Вместе с ними вышли и Мэльдра с дьяволами. Увидев друг друга, старшие служители обменялись рукопожатиями и начали обсуждать стратегию боя. Ещё через несколько минут открылся портал, и на поле вышло несколько отрядов дьяволов из северного Святилища вместе с колонной архангелов, покинувших Аркеном Раама со своими родителями. Послышался рёв моторов, и на поле наконец-то появился Орден Железной Розы, чем несказанно удивил присутствовавших. Драконы оставили мотоциклы в лесу, чтобы в случае опасности экстренно отступить и вернуться в Аркеном Маали. Среди людей прокатился рокот: они увидели настоящего наследника престола и шушукались о том, как сильно он возмужал. Йоран смутился и прижался к Калебу, словно ища поддержки. -Это твой народ, Величество. — Мираи усмехнулся. -Мне… неуютно, что они на меня так пялятся. — тихо произнёс младший Уорлахи. -Поприветствуй их, что ли? Так ты повысишь их дух. -Я боюсь, Калеб! -Ничего не бойся. Тебе ими править. Йои громко сглотнул и остановился напротив людей. Его губы задрожали, он старательно подавил панический вопль и помахал им. -А… Здравствуйте? Я… Йоран Уорлахи. -Это же Йоран Первый! -О Хаос! -Он жив! -Наш король жив! Тихонько усмехнувшись, он снова помахал людям рукой и побежал за Драк’Тару. -Мне стыдно, Калеб. -Привыкнешь. Вскоре весь Орден оказался в штабе. Калеб и Йои обняли Джебраила и наконец-то поблагодарили его за спасение 12 лет назад, на что тот скромно отмахнулся. Остальные лишь учтиво пожали ему руку, потому что не помнили изобретателя или не могли обойтись с ним так же фамильярно, как и наследник престола и глава Ордена. Затем все поприветствовали старших служителей и вождя южных шудлоков. -А это наша светлая голова за всей этой кутерьмой — Франклин. — Йоран кивнул на Фрэнка, нервно теребившего револьвер. -О… Так это была Ваша идея? — Джеб попытался скрыть разочарование внешним видом Келя за своим удивлением. Он ожидал встретить мускулистого гиганта или пронырливого коротышку, но никак не искалеченного урода. -Д-да… Я… — парень почувствовал себя неуютно из-за пристального взгляда глав разных рас и слегка покраснел. -Фрэнки?! — закричала Офелия, спрыгивая с крыльца Аркенома Драккери и подбегая к нему. — Фрэнки!!! -Салли! — он засмеялся и заключил её в объятия. -О Хаос, Фрэнки, я так рада тебя видеть! — она улыбнулась и прижалась к его груди. -Салли? — Винсент подошёл поближе, услышав знакомый голос. -Винни?! — глаза девушки расширились от шока при виде мальчика. -П-привет… А я… дракон, как оказалось. — он стеснительно улыбнулся. Страсберг обняла его. -Ты стал ещё краше, малыш. — прошептала она ему на ухо, а потом слегка отстранилась, рассматривая его. — Как это случилось? Как ты узнал? -Долгая история. Мне не хватит времени всего рассказать. — Кира огляделся. — Где Тони? -Со своими. Он жутко боится и никого к себе не подпускает. Я думала поддержать его, но он сбежал от меня. -Странно. Я ожидал другой реакции. — Фрэнк покачал головой. -Он молился всю ночь со своими. — пояснила Офелия. — Думаю, он увидел что-то плохое, и это его тревожит. — на её лице вновь возникла кроткая улыбка. — Как же я рада вас видеть, мальчики! Понемногу гул голосов разномастной армии начал стихать. Джебраил нервно ждал, когда появятся северные шудлоки или войска тирана, но ни тех ни других на горизонте не было. -Эй, Джеб? — Йои постучал по его плечу, чтобы привлечь внимание. -Ну? — изобретатель пристально посмотрел ему в глаза. -Каковы наши действия? -Пока дождаться ири. Айзак должен был отправить своих архангелов в сторожку, чтобы они включили тревогу. Так и случилось. — Нахтенштерн оторопел, взглянув ещё раз на пришедших людей, и пробормотал: — Я и не думал, что сюда придут из других городов. — он помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. — Теперь Аларимаэль должен сделать свой ход, чтобы мы знали, с чем имеем дело. В этот момент архангелы должны будут найти Эбигейл и Феникса и освободить их… Не успел Джебраил договорить, как послышался рокот, но не тот, который создают волчьи лапы. Лязг, шипение, шлёпание… Всё слилось в отвратительную какофонию и заставило всех замолчать. Ворота столицы открылись, и из Оийенбурга ровными рядами начали выходить немногочисленные охранники, оставшиеся на стороне тирана, страшные тюремщики с огромными орудиями в руках и полчища мертвецов, вооружёных до зубов. Все они создали шеренги вокруг стен и ждали указаний Аларимаэля, сидевшего на троне между двумя зубьями крепости. -А вот и мой брат… — вздохнул Йои, смотря на тирана. В лунном свете вампир в алых одеяниях выглядел болезненно бледным и уставшим. Не то что бы у кровопийц был исключительно цветущий вид, но старший Уорлахи выглядел пугающе. -Что это за…? — спросил Калеб, приглядываясь к армии узурпатора. -Жертвы «обеда». — мрачно вздохнул Меджибрэй. — Их никто не хоронил. Он и его некроманты оживляли этих существ годами, чтобы потом выпустить во время мятежа. -Но… мертвецов же легко убить. — возразила Роузанна, хоть её кишки и скручивались в склизкие узлы от волнения. -Да. Их легко убить, но не людям, которые видят родные лица. — вполголоса произнёс Джебраил. -Тиран — продолжал Меджибрэй, — не ожидал, что против него соберётся объединённая армия. Он пытался проводить эксперименты на других расах, но шудлоков невозможно оживить магией — их дух слишком быстро покидает тело, а драконы превращаются в блуждающие огоньки. Что касаемо первых хаотических рас… — он взглянул на старших служителей культов. — Хаос сразу обращает их в прах. -А прах невозможно оживить. — закончил Калеб. -Именно, юный вождь. — Эксихак кивнул. — Поэтому тиран и обратился против своей же расы, желая отбить атаки устрашением. -Это просто омерзительно… — вздохнул Йои, снова смотря на армию. Из ворот всё выходили ожившие создания, некогда бывшие мужчинами и женщинами. Счёт уже шёл на сотни. Бладвинг застыла на месте, кусая губы и теребя рукоять хлыста. Калеб осторожно тронул её за плечо, и Роузанна медленно повернула на него голову. -Мы… не справимся. — одними губами произнесла она. — Их слишком много. -Не паникуй. Скоро подойдут северные шудлоки. — Мираи приобнял её за плечи. — Мы обязаны справиться. -Нас убьют к этому времени! Драк’Тару обнял её крепче и начал мурлыкать, чтобы успокоить Акер’Ман. Люди, услышавшие и объяснение Меджибрэя, и слова Роузанны заметно приуныли. В глазах начали затухать огоньки. Йоран переглянулся с Калебом, надеясь на его помощь, но тот был слишком занят тем, что успокаивал не только распаниковавшуюся Роу, но и драконов помладше, вроде Гелио и близнецов Труборг. Остальные в штабе напряжённо наблюдали за воротами города. Аларимаэль сеял панику и чувствовал, что победа перетекает ему в руки. Но не тут-то было! Заметивший смятение в рядах войнов Франклин выпрямился, прочистил горло и запел подзабывшийся за две революции гимн Рээм’Белоорэ, прославлявший все живущие здесь расы. В этой довольно долгой песне есть общая строфа и припев. Куплеты же некогда составили сами расы, затем сделав их частями своих собственных гимнов. Фрэнк не умел толком петь — его голос не завораживал так, как пение Винни, но сейчас его умения ничего не значили: он просто знал, что это нужно сделать. Быстро смекнув, что настал его час сиять, Йои начал играть на гитаре, подхватывая музыку гимна. Заслышав знакомые слова, вся объединённая армия запела общую строфу. Парадоксов Земля, Где родились Солнце и Луна, Корхенйоки в их лучах, В Парадоксов Землях. Нас боги защитят, Да восторжествует Хаос, Проводи наши души в высокие чертоги В Парадоксов Землях. Пусть ангелов на поле боя и было всего двое, они громко запели свою часть гимна. Мы все выжили, Но потеряли свои хрупкие формы, Мы построили себе Святилище, Где дом наш рядом с Эбигейл. Мы будем пробиваться сквозь шторм, Через Тени и ночь, Мы Дети Света! Следом за ними агрессивно запели дьяволы: В нашем Святилище холодно и темно, Мы живём под лунным светом, Среди переливающихся снегов — Наших песков времени. (Кто мы?) Мы Дети Ночи! (Кто наш бог?) Наша леди Алесэна! Затем все расы начали петь общий припев. Через века и эпохи Хаос направляет нас, Каждое мгновение он пробивает себе дорогу, Будущее расплывчато, но мы останемся в нём. Пришло время жить, Пришло время умереть, Но это наши Земли Парадоксов! Не успели все допеть припев, как за спинами объединённой армии прокатилось эхом гортанное рычание. В темноте сверкали яркие огни волчьих глаз. Слышалось клацание зубов. Наконец-то! Северные шудлоки, ведомые своим вождём-цербером Фиери и его помощницей Бланчефлоэр, подбирались к полю брани. Вдруг выше них зажглись красные искры — по воздуху следом за ири плыли вампиры. -А эти что здесь забыли…? — удивлённо вздохнул Мираи. Северяне скандировали название своей столицы единой хрипящей волной. Эшеры размахивали оружием. В унисон с ними зарычали южане, лязгая амуницией. Подойдя ещё ближе, собачьи завыли свой гимн: Мы храбры, Нас ведёт король Джемал, Мы вооружены, Мы порвём своих врагов, Мы дикари, Мы раскрошим черепа, Горька-горька эта ночь, Дети Юма! Следом за ними зарычали и кошачьи: Она, что ходит, дышит огнём, Не как остальные, Проливая кровь вокруг себя, Наша мать Шилейн! Сладок воздух поля брани, Пахнет сумасшествием, Призови своих детей из колыбели, Наша Аша’Ра! Пока ири приближались, армия снова запела припев. После него вступил Орден Железной Розы, представлявший драконов и Кладку. Мы, мы Создания кристаллов, Мы, мы Пугающие призраки, Проснитесь же Волшебники-молниеносцы, Станьте же Огнедышащей гордостью Синдрагосы! Наконец-то настала очередь людей: Нас притягивает друг к другу, Мы не знаем почему, Мы люди, Боремся за свою жизнь. Где мы были раньше? В пропасти Вселенной. Жизнь здесь много значит, Мы защитим свои земли. Несмотря на то, что вампиры в момент создания не населяли Земли Парадокса, а потом и вовсе не считались расой, они тоже начали петь свой гимн, да так громко, что до тирана долетали не отдельные слова, а целые предложения. Мы сдерживаем свои обещания, Нас укрывает ночь, А это наш бог — Наш отец Иуда, Поцелованные и укушенные им, Нашим отцом Иудой, Мы пришли за победой! Ряды объединённой армии сомкнулись, стоило двум новым расам влиться. Глаза у всех блестели светом надежды на победу. Даже Роу и младшие драконы успокоились, стоило им пропеть гимн со всеми остальными. В штаб вошли вождь ири и его помощница, а следом за ними влетели Иуда с Кольтирой, которую Искариот негласно назначил своим военным советником. -Здравствуйте, господа союзники! — отец вампиров поклонился всем вождям, Йои и Нахтенштерну. -Как вы здесь оказались? — спросил Калеб, но без тени презрения — скорее, его снедало любопытство. -Скажи спасибо своему другу… Фрэд? Фаддей? -Фрэнк. — Франклин закатил глаза. -Да! Фрэнк. — Искариот закивал. — Благодаря ему мы здесь. Он рассказал моему военному советнику — он кивнул на растерявшуюся Кольтиру, — о своём плане. И мы решили поучаствовать. — он откашлялся и перестал улыбаться. — А теперь обойдёмся без излишнего церемониала — иначе я бы приехал верхом на слоне в сопровождении пышной свиты. Сразу к делу. -Разве Аларимаэль не один из вас? — Йои приподнял бровь. -Ваше Величество, вы думаете, что мы на стороне тирана? — фыркнул Иуда. — Он ведёт на нас охоту за то, что моя наместница его обратила! Вы не знаете, в каких условиях мы живём! — он посмотрел на Кольтиру, затем на Салли и драконих. — Э-эта информация не для нежных ушей. -Что ж… Что за «дело»? — спросил Джеб. -Ух ты, я удивлён, что не услышал: «Ты же Иуда, ты предатель, мы не хотим с тобой говорить…» — он театрально закатил глаза, а потом снова стал серьёзным. — Я живу не одно тысячелетие на земле, знаете ли. И за это время я понял: если хочешь как-то выжить, то всегда имей козырь в рукаве — тогда тебя не обезглавят, не четвертуют и не сожгут. — Искариот заложил руки за спину. -Ближе к делу! Мы теряем время! — рявкнул Саэтрой. -Да-да. — он кивнул. — Так вот… я слежу за всеми вампирами, которых обратил мой клан. Во всех течёт моя кровь. — его глаза просияли кроваво-красным. — Поэтому я могу проникнуть в разум любого из них, чтобы посмотреть, чем они заняты. Ну, знаете, чтобы прийти на выручку или убить в случае нарушения наших законов. — он остановился и посмотрел на Йорана. — Я знаю, чем занят Аларимаэль, куда он пойдёт, какая у него армия. -Говорите? — попросил Йои, даже не почувствовав страха перед вампиром, хоть голодный взгляд словно прожигал в нём дыры. -А! — Иуда поднял вверх указательный палец и покачал им. — Услуга за услугу, Ваше Величество! -Что вы хотите? -Я хочу признания вампиров одной из рас Рээм’Белоорэ, разрешение на работу и закрепление за нами той земли, где мы живём. При этом я дам вам клятву, что мы не будем убивать живых людей или уничтожать природу. -Это можно устроить. -По рукам! — Искариот протянул младшему Уорлахи ладонь, и тот пожал её. — Итак, господа… В распоряжении Аларимаэля находится огромная армия мертвецов. — он кивнул на Оийенбург. — Некромантов, как ни странно, среди них нет. И пара десятков людей, всё ещё сражающихся на его стороне по разным причинам. -А Тени? — спросил Люцерн. — Они есть? -Эм… — Иуда поднял глаза к небу. — Видите ли… — он посмотрел на Йои. — Аларимаэль и есть Тень. -Что?! — возопили все. -Да-да. Я покопался в его голове, чтобы узнать всё, что нужно для возможной революции. Итак, давным-давно, когда Аларимаэль имел неосторожность увлечься тёмной магией, он вызвал из недр Хаоса одну Тень — Гул’Мани. — увидев выражения лиц своих собеседников Иуда вздохнул. — Не переживайте, это не высшая Тень — помощь Рыцарей Хаоса здесь не понадобится. Гул’Мани пообещала Аларимаэлю власть над Рээм’Белоорэ, если он согласится поселить тьму в своей душе. То есть, со временем Гул’Мани должна была высосать его и убить, чтобы стать сильнее и вырваться, либо тоже обратить его в Тень. — он пожал плечами. — Её цели мне неизвестны. Но! — он снова поднял вверх указательный палец. — Поскольку моя наместница его укусила, она практически задушила эту Тень внутри Аларимаэля. Всё, что в нём живёт — это крупица Гул’Мани, и она практически мертва. Разве что её мерзкий характер прилип к нему. Если вы убьёте его, то уничтожите и Гул’Мани. Есть, конечно, вариант очистить его от вампирского проклятья, но я не знаю, как это делается. Во всяком случае, не будет вампиризма — Тень уйдёт. -О Хаос, Иуда… Вам всё же нужно поставить памятник при жизни! — улыбнулся Йои. -Что вы, Ваше Величество! Я не гордый. — он хихикнул. — Памятники мне не нужны. Только наш клочок земли и права. -Спасибо вам… -Э-это ещё не всё! Я вижу его глазами. В любом случае вам придётся с ним сразиться. Я помогу вам найти его. -Это будет неоценимой помощью с вашей стороны! -Да не проблема. Ну что, пойдём драться? — Искариот потёр руки. -Знаете, Иуда… Странно, что я это говорю, но я рад, что ваш клан будет биться бок о бок с нами! — радостно произнёс Йоран. -Благодарю. — он кивнул. Стоило им выйти из штаба, как раздался голос тирана со стены — стражники принесли ему мегафон, чтобы он мог говорить с мятежниками. -Ваша прелюдия затянулась, хоть и позабавила меня песенками и танцами. — он фыркнул. — Мятежей я не потерплю! Либо вы все расходитесь с огромными штрафами, которые в жизни не выплатите, либо я вас всех четвертую! Йои сложил руки рупором. -Нет! Мы никуда не уйдём! Победа или смерть, братик! -А вот тебя-то я и не заметил, Йоран. Уж больно ты затесался среди своих дружков-вояк. Сдавайся по-хорошему, и я пощажу их. -Я не собираюсь сдаваться! -Что ж… Это твоё финальное обдуманное решение? -Да! Иди сюда и разберись со мной, как мужчина! Аларимаэль засмеялся. -Я король, Хаос меня побери. А ты — трус, сбежавший из-под крыла своего брата. Но раз ты решил подставить людей, к которым ты успел так сильно привязаться… Мертвечина — в атаку! Стена оживших трупов медленно двинулась на объединённую армию.