Наш мир погрузился во мрак.

Аларимаэль прерывисто задышал, прислонившись к холодной кирпичной стене фабрики и смакуя её влажный заплесневелый воздух. Может, вампирам и не нужен кислород, но тиран вдыхал машинально. Впервые за годы своего правления старший Уорлахи был так сильно напуган. Точнее, не он, а Тень — Гул’Мани. Повстанцы выиграли, Эбигейл вернулась, Йоран займёт трон — все счастливы. Но не тиран. Он строил это королевство страха и почитания 12 лет, и всё разрушилось в один миг! Хаос бы их всех побрал! Что теперь с ним будет? Они убьют его? Посадят в клетку и будут возить из города в город, чтобы жители бросались в него испорченной едой? Запрут навсегда в подземелье, пока его человеческая оболочка не рассыпется в прах от недостатка свежей крови в рационе? Неизвестность пугала Гул’Мани, мешая трезво думать и состряпать план своего чудесного спасения. «Всё кончено», — воодушевлённо произнёс голос в голове Аларимаэля. -Заткнись! Это всё ты виноват! Из-за тебя я не могу вырваться из этого тела и сбежать! Ты дал вампирше нас укусить! — прошипел тиран. — Теперь мы сдохнем напару: если убьют твоё никчёмное тело, то уничтожат и меня. «Тогда зачем ты сбежала? Осталась бы на солнце, чтобы мы сгорели — и дело с концом». -От страха, ублюдок! Я не хочу гореть заживо! Я чувствую боль, которую тебе причиняют! «Рано или поздно нас здесь всё равно найдут». -Мне наплевать. Пусть находят. Я дам последний бой. — Аларимаэль выдохнул и принялся отстёгивать длинный плащ от своего платья. Его пальцы дрожали так сильно, что в конце концов он не выдержал и рванул его. Пуговицы глухо покатились по влажному бетонному полу заброшенной фабрики. Плащ шумно съехал по плечам тирана в собравшиеся лужи, и ткань начала темнеть от воды. Старший Уорлахи опустился на корточки и привалился к стене, затем закрывая глаза. -Я так устала от этих революций… Франклин старался идти как можно бесшумнее. Он знал фабрику как свои пять пальцев, поэтому помнил, где валяется крупная арматура, которая будет громыхать. Револьвер ходил ходуном между пальцами. Кто так распорядился, что ему придётся убить тирана? Ему, калеке с дрожащими руками и блёклыми глазами. Почему не Йои? Он не меньше пострадал — его практически лишили права на престол, убили родителей, отправили в изгнание. Но он хотя бы опытнее, сильнее, умеет управляться с оружием, а Франклин… Он ни разу не стрелял, кроме как в детстве, когда отец был жив. Могрейн редко бывал дома, возвращался поздно, уставший от целого дня тренировки солдат или решения проблем королевства вместе с Ферали. Поэтому и обучение Фрэнка стрельбе проходило нечасто. Револьвер казался тяжелее обычного — возможно, из-за полного барабана патронов — Кель обычно носил не больше двух на случай самообороны, хоть и понимал, что промажет, но хотя бы сможет отвлечь обидчиков и спасти Винни или Салли, пока будут бить его. За всё время жизни с ними ему ни разу не пришлось воспользоваться этим трюком, но ради безопасности патроны он не вынимал. Послышались торопливые шаги. Фрэнк повернул голову и обнаружил нишу, в которую смог спрятаться. Словно прилипнув к стене, он осторожно проковылял в углубление и прижался ещё сильнее. Шаги становились ближе. Кель прижал револьвер рукоятью к груди, готовясь выстрелить в случае необходимости. Но вошедший быстро миновал парня в укрытии. То был Йои. Его не заботил издаваемый шум — он понимал, что не сможет убить Аларимаэля собственными руками — даже волшебные свойства гитары не навредят вампиру, одержимому Тенью. Наследник престола надеялся отвлечь тирана, чтобы Франклин затем смог его застрелить. Где-то глубоко в подсознании теплилась надежда, что Аларимаэлю можно будет сохранить жизнь, если получится склонить его сдаться добровольно. Он и так потерял абсолютно всё: контроль, армию, союзников, — так что сопротивляться ему было незачем. Завернув за угол, он разглядел силуэт сидящего на бетонном полу человека. Пробивающееся сквозь дыры в ветшающем здании солнце отражалось в лужах и едва освещало помещение. Приглядевшись ещё лучше, Йоран увидел струящиеся по плечам почти белые спутанные волосы. Да, это был он. -Элли, братик? — позвал его Йои. Фигура медленно повернула к нему голову. Красные глаза полыхали ненавистью, как у загнанного в угол хищника. -Я никогда не был твоим братом, Йоран. — холодно проговорил Аларимаэль и поднялся на ноги. — Моя мать умерла при родах. А папаша быстро забыл о ней — нашёл себе эту дракониху Сакуру. -Я не знал об этом. — удручённо произнёс Йои. — Ты поэтому убил родителей? На лице тирана появился звериный оскал. Голос перешёл на ядовитое шипение. -Нет. Этот сосунок хотел, чтобы его наконец-то полюбили, а не шпыняли, потому что он неудачник. А я привела его к той власти, которой бы он никогда не добился. Ваш папаша не отдал бы ему престол и корону. Йоран опечаленно посмотрел на Аларимаэля. Он знал, что это говорила Тень. Видимо, склонить Гул’Мани на свою сторону не выйдет. -Все мои усилия обратились в прах. Потому что вернулся ты и решил изобразить из себя героя. Жаль, что я не убила того трижды проклятого порченного, потому что он никак не хотел говорить, где ты. -Фрэнк не знал. Ты зря его пытала. — сурово ответил Йои. Тень гортанно рассмеялась. -Это больше не имеет значения. Теперь, когда ты последний из рода Уорлахи, а этот кретин всё равно сдохнет, как только выйдет отсюда, мне терять нечего. — тиран выпрямился и словно стал выше. — Пора покончить с твоим родом раз и навсегда. -Ты не убьёшь его! -О нет, нет-нет-нет… — Тень засмеялась, двигаясь на Йорана. — Его убьёшь ты. Пригнувшись, тиран бросился на Йои, тут же парировавшего выпад и отпрыгнувшего в сторону. Гул’Мани явно не старалась сберечь Аларимаэля, поэтому упала почти плашмя, но прыжком поднялась на ноги и снова кинулась на младшего Уорлахи. Наследник престола понял суть слов Тени: стоит ему смертельно ранить тело своего старшего брата, как он убьёт не только Гул’Мани, но и бывшего хозяина. Поэтому единственной тактикой было уворачиваться, пока не найдётся план получше или здесь не окажется подкрепление в виде Калеба, Джебраила и Айзака, которые бы смогли вытянуть Тень из Аларимаэля. Тиран неумело атаковал Йорана, но тот вновь отпрыгнул. -Не смей уворачиваться, сукин сын! — заскрежетал противник. -Я не буду тебя бить! — крикнул Йои и помчался дальше по цеху, где раньше тренировался Винни; запрыгнул на шаткие перекинутые балки и с ловкостью акробата отбежал от платформы, на которую вскарабкался Аларимаэль. Тень явно не обладала теми боевыми премудростями, которым младший Уорлахи учился уже 12 лет, поэтому балки начали гудеть и двигаться с каждым шагом тирана. Он шёл быстро, сминая ботинками истончившийся ржавый металл. И вот их отделяло полтора метра. Старший Уорлахи прибавил скорости и вновь ринулся на Йои. И когда между ними осталось расстояние вытянутой руки, Йоран подул на ладонь, с которой на тирана полетела кристаллическая пыль — одно из самых примитивных заклинаний и вызывало кратковременную потерю зрения. Хрустальные драконы нередко прибегали к нему в случае опасности. Аларимаэль взвыл от боли и, запутавшись в собственных ногах, упал на колени, прижимая ладони к глазам. -Ты маленькая тварь! Я убью тебя! Убью! Йои искал пути отступления — они оба сейчас оказались на тупиковой платформе, которая никуда не вела. Внизу ждали груды металлолома, балки не выдержали бы второго преследования и могли сложиться под их весом, из-за чего пострадал бы Аларимаэль. На потолке виднелась отходящая металлическая обшивка, но цепляться за неё было рискованно — Йорану пришлось бы прыгнуть на тирана, оттолкнуться от него и зацепиться. Шанс успеха очень мал. Скорее всего, младший Уорлахи упадёт на старшего, и они откатятся на балки, и тогда погибнут напару. Тиран поднялся на ноги и, всё ещё вытирая красные слезящиеся глаза, неуверенно двинулся на расплывавшегося перед ним наследника престола… …И вдруг Аларимаэль вздрогнул и поднял правую руку к глазам. На ладони виднелась дыра от прошедшего навылет патрона. Йои обернулся и увидел тяжело дышавшего Фрэнка, стоявшего на ограде из арматуры с револьвером наперевес. Его лицо выражало страх и облегчение, руки подрагивали, но пальцы плотно сжимали рукоять. -Франклин, Франклин, мой дорогой Франклин… — засмеялась Тень, обращая мокрое от слёз лицо к нему. — Неужели ты думал, что этим сможешь мне навредить? — он указал на ладонь, которую всё ещё держал на уровне глаз. — Я вампир! Понимаешь? Меня не берёт оружие! -Ты зря торопишь события, Гул’Мани. — тяжело выдохнул Кель, на ощупь спускаясь с ограды. Рука тирана начала ярко гореть. Под кожей словно скопились светлячки, разлетавшиеся по всему телу Аларимаэля. Он с ужасом посмотрел на свои руки, затем перевёл взгляд на Йорана и Фрэнка. -Что ты в них подмешал, щенок?! -Розовый яд. — ответил Кель с отвратительной улыбкой. Старший Уорлахи хотел броситься обратно по балкам и убить Фрэнка за причинённую боль, но вместо этого начал душераздирающе кричать. Светлячки словно вырвались из-под его кожи и теперь превратились в яркий золотой вихрь, подхвативший тирана и начавший крутить его по всему цеху. Аларимаэль пытался выбраться, орал, вырывался, но его засасывало всё глубже и глубже. Наконец он завис в воздухе, и его тело сковало в распятии. Из спины вырывался густой чёрный дым, а яркий свет вихря рассеивал его. Тиран предпринял последнюю попытку вырваться, но вдруг что-то словно хрустнуло, хлопнуло и обвалилось. Он застыл, издав скрипучий звук спазма. Из глаз выкатились слёзы. Старший Уорлахи начал тонуть в воронке, пока не оказался стоящим на коленях в самом начале цеха, откуда стрелял Франклин, и куда уже перебрался Йоран. Вся его одежда была изорвана в клочья, и теперь тирана знобило. По его коже текла кровь. Он выглядел меньше и тоньше, как будто ему было 17, а не почти 29. Обычно невероятно длинные белые волосы вылезли из-за плеч, теперь доставали до лопаток и приобрели золотистый оттенок, затемнённый влагой, пылью и грязью. В последний момент его глаза, до этого светившиеся золотом, потухли и приобрели колокольчиковый цвет. -О Хаос… — Аларимаэль растянулся по полу и сжал простреленную руку, на которой быстро затягивалась рана. Из его голоса пропали металл и шипение — он звучал очень тихо и мягко. Затем он поднял глаза на стоявших перед ним парней и слабо закричал: -Чего вы ждёте? Ну же? Добейте меня! Добейте! Вы должны это сделать! Что вы стоите?! Я должен умереть! Понимаете?! Йоран присел рядом с ним на пол и помог подняться на колени. -Йои, пожалуйста! Пожалуйста, убей меня! Я не должен оставаться в живых! — младший Уорлахи грустно посмотрел на него. — Не смотри на меня так! Ф-Франклин?! Прошу, дай мне револьвер! Я должен умереть! Это опасно! Понимаете?! Опасно оставлять меня в живых! — он горько заплакал и закрыл лицо руками. Йои обнял Аларимаэля. -Нет! Нет, что ты делаешь?! Убей! — его голос снова ослаб от всхлипов. — Убей… пожалуйста… я должен… после всего… -Ты всё такой же маленький ребёнок, Элли. — тепло произнёс Йои, пригладив его спутанные грязные волосы. -Прошу, приговори меня к смерти! Это будет достойным наказанием за то, что я совершил! -Нет-нет-нет. Это ведь сделал не ты, а Гул’Мани. -Я не хочу жить, Йои! Не хочу! — на секунду он перестал стенать, и его глаза прояснились. — Тюрьма! Отправь меня в тюрьму! Позови любого садиста-тюремщика, чтобы он убил меня! Йоран осторожно отстранился от Аларимаэля и беспомощно посмотрел на него. -Фрэнки, заткни уши. — наследник престола достал гитару. -О Хаос, ты сжалился! — восхищённо произнёс старший Уорлахи. — Как же я рад, Йои! Спасибо! Спасибо, что… Он начал играть, но это было не уничтожительное соло, а песня покоя, способная отправить в глубокий сон на несколько дней. Аларимаэль осел на землю и закрыл глаза. Его дыхание стало размеренным, и последние слёзы потекли по щекам из-под сомкнувшихся век. Йои наклонился к нему и поцеловал в лоб. -Сладких снов, братик. Фрэнк убрал руки от ушей и непонимающе посмотрел на Йои. -Что это было? -Я его усыпил. — Йоран пожал плечами и провёл разорвавшимися от долгой игры подушечками пальцев по коротким волосам на затылке. -Что теперь делать? Мне… позвать кого-нибудь? Наследник престола помотал головой. -Оставь нас здесь ненадолго. Я принесу его сам. -Тебе не будет тяжело? — удивлённо спросил Фрэнк. Йои горько усмехнулся. -Я дракон в конце концов. Уж какой-нибудь способ придумаю. — он сник. — Мне просто… хочется побыть одному. Хоть немного. Восстановиться. Скажи всем, что мы победили, и я приду. Кивнув, Франклин засунул револьвер в кобуру и неторопливо пошёл с фабрики обратно к воротам, где их ждала вся объединённая армия. Но не тут-то было — Калеб, Азриэль и Салли стояли неподалёку от входа. -А… Привет, ребят. — Фрэнк неуверенно посмотрел на всех, а затем поспешил натянуть на голову капюшон, чтобы скрыть своё уродство, ставшее ещё явнее в солнечных лучах. -Фрэнки! — Салли кинулась к нему с объятиями и чмокнула в щёку. -Где Йои?! Что случилось?! — взволнованно спросил Мираи. -Он попросил оставить его одного ненадолго. Если вкратце, то тиран гонялся за ним по всему цеху, Йои его ослепил, я выстрелил, а потом… Случилось что-то странное. Аларимаэля затянуло в золотой вихрь, крутило по всей фабрике, а потом он оказался перед нами… Но совсем другим. Не… вот этим тираном. А обычным парнем. А потом он заплакал, и Йои его вырубил песней. Вот… и всё. — Фрэнк уставился на мысы своих ботинок. Драк’Тару выдохнул и посмотрел сначала на зияющую темноту входа на заброшенную фабрику, а затем на Келя, которого всё ещё обнимала рыжеволосая девушка. -Служители Хаоса подкинули не ту розу в яд. Либо… Та роза как-то разъединила Аларимаэля и Тень, поэтому так вышло. — Калеб пожал плечами и убрал руки в карманы, затем отходя от них и смотря в небо. -Фрэнки… Шаграта убили. — сдавленно произнесла Салли. -Как… убили? — в неверии спросил Кель. -Он закрыл телом своего старшего брата. Мао не хотят его воскрешать, хоть у нас и маленький дивизион архангелов на поле. Я умоляла их, но… Фрэнк обнял Офелию. -Всё будет хорошо. По крайней мере, он умер героем. — парень выдохнул. — Винни уже знает? -Д-да. Он попрощался, а потом ушёл к остальным драконам. Сказал, что ему нужно немного прийти в себя, прежде чем он сможет с тобой поговорить. -Эй? — Азриэль подлетел к ним. — Ты же тот парень, который устроил эту заварушку? -Если ты о Третьей Революции, то да. Я Франклин Кель. — он протянул руку архангелу. -Я Ари. Сын Моурнер Хельсинг. — Азриэль пожал его ладонь. -У Моурнер есть сын? — удивлённо спросил Фрэнк. -Ага. Меня тиран в клетке много лет продержал. Мама сюда ради меня пришла. -Я думал… Это ты их привела. — Кель кивнул Страсберг. -Нет. — она помотала головой. — Я только предложила сюда прийти, чтобы поискать книги в Архиве, а Моурнер меня поддержала. Я никогда не догадывалась почему. -Во всяком случае… — Грэйсноу засунул руки в карманы. — Я перед тобой в долгу. Благодаря тебе меня освободили, и я наконец-то встретился с мамой. Архангелы могут исполнять кое-какие желания. — он вытянул руки перед собой и похрустел пальцами. — Проси. Фрэнк в неверии посмотрел на Ари, а затем на отстранившуюся Салли. Он может загадать желание? Но… Какое? Воскресить кого-то? Нет, Антонио умер героем, а всех тех людей, чей прах развеян над полем, слишком много. Что-то для Салли и Винни? Но чего они хотят? Мать Салли отдала ему письмо, а мать Винни ждала его дома. Он почувствовал боль в горле — первый симптом того, что пора было курить. Как только он потянулся в сумку за сигаретой, то сразу остановился. -Я могу просить излечения? Чтобы больше не принимать наркотики? — скромно спросил Фрэнк. Азриэль улыбнулся. -В чём вопрос? Раз-два, и вылечу… -Погоди-погоди. — Салли встала между Ари и Франклином, а затем повернулась к парню. — Ты же можешь попросить полного исцеления. Не только от наркотиков! -Могу. Но не хочу. Мои шрамы никогда не сойдут, а Ари придётся убить все силы на моё лечение. За 12 лет я привык к этому облику, насколько бы он ни был уродливым. — Кель кисло улыбнулся. -Ну что там? — спросил архангел, привставая на мысочки. -Прошу, постой! Помолчи, Фрэнк! — Салли закрыла рот парня рукой. — Раз он не хочет просить, то это сделаю я. Мне ведь можно? -Ну… наверное, если это не убийство. — Азриэль завёл руки за спину. -Можно ли… исцелить Фрэнка полностью? Всё его лицо и тело? Грэйсноу усмехнулся. -Вы милая пара. Не вижу в этом большой проблемы. Отойди от Фрэнка на пару шагов. Стоило Офелии отойти от него, как Азриэль прикрыл глаза, сложил руки в молитвенном жесте и что-то прошептал на хаотическом языке, после чего резко щёлкнул пальцами. Франклин сжался в клубочек, истошно крича. Щипало каждую клеточку, каждый шрам. Скальп словно рвался пополам. В конце он упал на колени, тяжело дыша, и закрыл лицо руками. -Готово. Ты жив? — Азриэль нахмурился. -П-порядок… — выдохнул Фрэнк. — С-спасибо. -За хорошие дела не жалко. Удачи вам. — Азриэль вспорхнул и улетел обратно к воротам. Офелия опустилась на колени перед Келем, нежно перехватила его запястья и убрала руки от его лица. Фрэнк зажмурился, когда Салли сняла с него капюшон, а её пальцы провели по восстановленному лицу. Его кожа стала гладкой и бледной, без следов шрамов. Спина чувствовала тепло одежды. Ноги больше не болели. От контузии не осталось и следа — Фрэнк отчётливо слышал каждый звук. Вместо жидких сальных выпадающих волос на голове выросли длинные вьющиеся пряди — тёмные, но с рыжеватым отливом, доставшимся от отца. Блёклые глаза приобрели изумрудный оттенок. Но самое главное — он не хотел курить и не чувствовал накатывавшую слабость. -Фрэнки… — Страсберг едва не плакала, смотря на него. — О Хаос… — она стиснула его в объятиях и прильнула к губам своими. -Что со мной? — сдавленно спросил он, затем смотря на свои руки. — Это… Мои руки? — он прижал ладони к своему лицу, а затем коснулся волос. — Они… Не выпадают! Из темноты заброшенной фабрики появился Йоран, нёсший на закорках спавшего Аларимаэля. Стоявший неподалёку Калеб подлетел к нему, и Йои опустил старшего брата на землю. -Величество! Хаос, больше никогда так не делай! — срывающимся голосом произнёс Мираи, сжимая наследника престола в объятиях. Младший Уорлахи тихонько засмеялся и обвил его руками, затем кладя голову на его плечо. -Прости, Калеб. Я вымотался. Прости. -Ничего, мы отдохнём дома. Всё хорошо. -П-подожди… Сейчас… — Йоран отстранился и подбежал к Фрэнку. — Хаос… Фрэнк? Это ты? Тот ошеломлённо кивнул. -Йои, у тебя есть зеркало? Я… понятия не имею, как выгляжу. Кивнув, наследник престола наколдовал зеркало из кристаллов и отдал его Франклину. Кель взглянул на себя и заплакал навзрыд. -Эй, Франклин, ты никогда не был плаксой! Соберись! — Уорлахи неловко обнял его. — Салли, я сломал Фрэнка! У него шок! Как это вышло? Девушка в двух словах рассказала ему про архангела и попытки загадать желание. В конце Йои рассмеялся. -Ну что ж… Да, Фрэнк так выглядит. По крайней мере, должен был. Справедливость… восторжествовала. -Кстати о справедливости. — вмешался Калеб. — Что мы будем делать с этой горкой никчёмности? — он кивнул на спавшего Аларимаэля. Йоран сразу же сник и серьёзно посмотрел на Мираи. -Я никуда его не отпущу. -И это после всего, что он сделал? — Калеб замахал руками. — После убийства твоих родителей и чёртовой тучи жителей, которых мы перебили ещё раз? После того, как тебе пришлось скрываться? После всех бед, вроде разорения, голодовок и смертей на улицах? Величество… Это неправильно! -Калеб, это дело рук Гул’Мани, а не Аларимаэля. -Но впустил-то её он! Так что наказать надо его! Отправить к фералам, например — те точно с ним разберутся. Такой урок преподадут — в жизни не забудет! — Драк’Тару стукнул кулаками друг о друга. — Желательно, чтобы это сделала Шона собственной персоной. -Прекрати! — вскрикнул наследник. — Ни к каким фералам мы его не отправим! Нельзя наказывать меч за то, что им убивал воин. Мой брат останется рядом со мной, и я буду лично за ним следить. -Ты не боишься, что он обернётся против тебя при первой же возможности? — настороженно спросил глава Ордена. -Он не сможет. Когда вихрь улёгся, он просил, чтобы мы убили его. — хладнокровно произнёс Йоран. — Даже готов был на истязания в тюрьме. -Потому что боялся, что его линчуют. — Калеб скрестил руки на груди, но, заметив осуждающий взгляд Йои, выдохнул. — Это храбро и благородно с твоей стороны, Величество, но беспечно и опасно. Он преступник. Извинений будет недостаточно, чтобы искупить вину за содеянное. -Это не его вина, Калеб. — упрямо ответил Уорлахи. — Ты можешь допросить его хоть сейчас, если мне не веришь! Приведи Роу и всех служителей Хаоса, раз этого будет мало! Но Элли останется со мной! И точка! — он топнул ногой. Мираи закатил глаза и снова посмотрел на бывшего тирана. -Йои… Я не могу оставить его на свободе. Понимаешь? В любом случае его придётся допросить и наказать — это правила нашего народа. Но как наказать — зависит от того, что мы услышим от него. За ложь я его убью. За правду… — он повёл плечами и вздохнул. — Посмотрим. -Хорошо. — кивнул Йоран. — Но только по правилам. Мы не отдадим его на линчевание и безопасно доставим в Аркеном. Калеб кивнул. Уорлахи чуть приободрился от услышанного. -А теперь нам пора идти во дворец и восстанавливать тебя в правах. Йои отвёл глаза в землю и тяжело выдохнул, потирая шею сзади. -Я… я не пойду. Изменившись в лице, Мираи уставился на наследника престола испепеляющим взглядом. -Что?! — резко спросил он. — Что значит «не пойду», Высочество?! Мы же ради тебя воевали! И ты собираешься вот так взять и уйти?! -Я не могу, Калеб! — он резко напряг ладони. — Я даже не король, понимаешь? Любой другой бы сразу выбил себе престол, а я 12 лет сидел без дела. Даже не думал о том, что когда-нибудь я окажусь здесь. У меня совести не хватает показаться людям. Они верят, что я решу все их проблемы, восстановлю нашу страну, но я… даже свою рубашку криво застёгиваю, а потом хожу так, пока ты мне замечание не сделаешь. Меня никто не учил быть монархом — я воин и дракон, а не король и человек. — он бессильно опустил руки, и с них посыпалась кристалльная пыль, накопившаяся от стресса. — Людьми должен управлять человек. Я не один из них. -И что ты предлагаешь? — нахмурился Мираи. -Пусть Фрэнк взойдёт на престол. Едва успокоившийся Кель подскочил на ноги, услышав эту фразу и подошёл к разговаривавшим. -Я?! На престол?! Йои, а не слишком ли много чести для сына бывшего военного советника? Уорлахи положил руку на его плечо. -Ты мудрее меня, Фрэнк. Ты жил в городе во время тирании и знаешь, что нужно делать, чтобы восстановить Рээм’Белоорэ. -А ты что тогда будешь делать? — Драк’Тару прозвучал безэмоционально. -С вами останусь. Я же дракон, потомок Партурнакса как-никак. Мне давно пора принять то, что мне не место в мире людей. Да и Винни подкинул мне теорию с музыкой, так что теперь у меня работёнка есть — может, даже Кёйя-сенсей разрешит мне стать его помощником. — он поводил мыском ботинка по земле. -Ты… неисправим, Йои. — Калеб улыбнулся. Фрэнк удивлённо посмотрел на главу Ордена и наследника престола и задумался: а ведь Йоран прав в своих суждениях о том, почему он не может стать королём. Он никогда не видел те заброшенные квартиры, где ютились Франклин, Офелия, Винсент и Антонио. Он не общался с обычными людьми на улицах и не узнавал на следующий день, что они погибли от голода. Он не видел свалку ремесленников, куда отправляли непроданный товар. Ему не приходилось там же искать пропитание. Он не мылся в грязной воде. Йои понадобилась бы вечность, чтобы вникнуть в проблемы жителей человеческих городов. А Франклин прочувствовал это на своей шкуре. Да и… Может, Уорлахи и было 24, но он недостаточно повзрослел и оставался всё тем же сострадающим мальчишкой, каким был в детстве. -Ладно. — Фрэнк цокнул языком. — Предположим, я согласен стать королём. Но что если моя кандидатура не устроит парламент или самих жителей? -Устроит, конечно. — Йоран хихикнул. — Ведь революцию-то ты устроил, а не я. И все об этом знают. Поэтому завтра я подпишу отречение от престола и передам власть тебе. А сегодня… Надо отдохнуть. — он кивнул. — Не прощаюсь. Йои вновь поднял Аларимаэля на закорки и пошёл следом за Калебом. Стоило им скрыться из виду, как Фрэнк посмотрел на Офелию и нащупал её руку. -Что ты будешь делать теперь? -Я и сама не уверена. — она постучала указательным пальцем по подбородку. — Вроде как я хотела уйти в Культ Луны и Ворона, но потом Айзак позвал меня работать к себе, вдобавок, я перед ним в долгу, так что… Не знаю. — она взрыхлила землю мыском ботинка и начала катать камушек. — Культ — значит я уеду на крайний север, опять близко к Варгенвульву. Айзак — значит я останусь здесь, но буду много времени проводить с ним, чтобы довести изобретательство до ума. -Ты не могла бы стать королевой? Девушка резко выпрямилась и ошалело посмотрела на парня. -Я… Я… Хаос. — она хлопнула себя по лбу и провела ладонью по лицу. — Почему я, Фрэнки? -Мы прошли через огонь, воду и медные трубы. И теперь я не знаю, как без тебя жить. А ещё я твой должник за всё, что ты для меня сделала: за революцию, за твою доброту, хоть я и выглядел омерзительно; за поддержку, за риски, за… это желание. — он развёл руками. — Помнишь, ты говорила, что у тебя просто не было другого выхода, чтобы сбежать из дома? Теперь у тебя есть выбор, и я хочу сделать для тебя хоть что-то хорошее взамен. Мы… даже не будем играть дурацкие свадьбы — я знаю, как сильно ты их ненавидишь. Мне нужна сильная мудрая девушка, равно как и этой стране. Офелия засмеялась. -Я согласна. Так и быть. Но это не означает, что я буду часто появляться во дворце. Всё-таки я должна спасти Айзака от смерти. -Договорились. — Кель протянул ей руку. Страсберг вновь засмеялась и заключила его в объятия. Понемногу поле боя начало опустевать. Первыми ушли русалки и жители Варгенвульва, чьи лодки так же быстро доплыли до дома, как и от него. Разве что юный Гардарм остался на берегу. Стоило его землякам скрыться из виду, как он подошёл к воротам, где от солнца прятались вампиры и полусонные дьяволы, и нашёл Иуду, чертившего на рыхлой земле палочкой план их нового жилища. -Вы ведь Иуда Искариот? Главный вампир поднял глаза на человека и расплылся в улыбке. Ну наконец-то хоть кто-то узнаёт его на улице и называет по имени, а не уничижительно — «кровопийцей». -Он самый. Чем могу быть полезен? -Я Гардарм из Варгенвульва… -Слышал, что ты поднял свой город на восстание. Юноша кивнул. -Такой молодой, а уже качества лидера. Так что ты хотел? -Могу ли я… Попросить, чтобы меня взяли в вампиры? Я видел, как бесстрашно вы боролись на поле. — он заложил руки за спину. — Меня всю жизнь терзает какая-то пустота. Я в моряки-то подался, чтобы её заполнить, но потом судоходство прекратилось, и жизнь стала совсем в тягость. Я и в петлю лезть хотел, но… Всё время меня что-то останавливает. А теперь, когда вам наконец-то дали права, я хочу помочь. -Кольтира! — свистнул Иуда. — Радость моя, иди сюда! В одно мгновение вампирша оказалась рядом со своим господином. -Я слушаю. -Это тот мальчик, который спас тебя от нехорошего живого гада, чуть не раздробившего тебе череп? -Да, господин. — она перевела взгляд на него. — Я всё никак не могла найти тебя, чтобы поблагодарить за спасение. Ты был бесподобен, когда разрубил этого тюремщика! Гардарм смутился и кивнул. -Кольтира, что скажешь, подойдёт нам это юное создание? -Что вы имеете в виду, господин? — она наклонила голову набок. -Он хочет стать вампиром. Человеческая жизнь ему не мила. Глаза вампирши расширились. -Он крайне храбр, господин. -Ну что ж… Семья у тебя есть, Гардарм из Варгенвульва? -Нет, я сын моря. Меня в порту младенцем бросили. — отрапортовал он. -В таком случае закон мне тебя обратить не запрещает — сам попросил. Теперь иди сюда, ложись и закрой глаза. Будет немного больно. — клыки Искариота вытянулись и вонзились в его губы. Следом за ними ушли и северные шудлоки. Особенно счастлив был вернуться домой вождь Фиери: он вновь мог увидеть своих детей и красавицу-жену. Не менее счастлива была и Бланчефлоэр: вождь остался в живых, так что она всё ещё могла дразнить его, особенно Расмуса с его скверным характером. Затем домой направились и южные шудлоки. Грэль был несерьёзно ранен, но Саэтрой закинул его себе на спину и повёз в свою лачугу, чтобы вылечить. Семейство Шаграт возвращалось домой сломленным, но не побеждённым: их сын искупил свою вину и погиб героем. Они будут скучать, но однажды встретятся на охоте матери Шилейн. Разошлись и люди из других городов. Они могли больше ничего не бояться и готовиться к переменам. Все надеялись и верили, что новый король скоро примет новый указ, который вернёт жизнь в нормальное русло. Люцерн и Джузо наконец-то вернулись в своё Святилище, где их ждали проснувшиеся ангелы. Какого же было удивление главного служителя и его помощника, когда их встретило не запустение, к которому они готовились, а всё тот же родимый дом, что и 12 лет назад. Ангелы объяснили, что когда они проснулись, то всё так и выглядело. Ближе к вечеру смогли уйти и дьяволы вместе с архангелами, считая Ари, Сирил, Итана и Гленни. В отличие от ангелов, они не спали все 12 лет, поэтому Мэльдру, Моурнер и всех остальных ждал родимый дом и едва проснувшаяся Алесэна. Алдриджские охотники и Иллидартас Святая Скорбь пропали как-то сами собой — их исчезновение никто толком и не заметил. Но зато густые леса ожили, и на заснувших зелёных деревьях листья начали менять цвета на осеннюю палитру. Айзак ушёл ночевать в Аркеном Драккери. Но поболтать с Нахтенштерном так и не получилось — они оба заснули, как только смыли грязь битвы и легли в кровать. Туда же пришли и Фрэнк с Салли, привели себя в порядок и ушли спать в комнату девушки. И только драконы, ушедшие в середине действа, не пошли спать сразу. Многие просто лежали на полу хозяйственных помещений Аркенома Маали. С трудом верилось в то, что они смогли пройти через эту битву. Не хотелось ничего — только немного тишины и покоя. Калебу и Йои пришлось доставлять Аларимаэля окольными путями, чтобы его не растерзала Мэрроу. Как только парни вошли в Аркеном, к ним сразу слетелись служители Хаоса, которым и отдали бывшего тирана, чтобы заключить его под стражу в молельне. -Я схожу за Роу. — безэмоционально произнёс Калеб. — Встретимся там. Йои кивнул и, подождав, пока Мираи уйдёт, стёк по стене на пол. Сейчас начнётся допрос, и он никак не поможет своему брату. Да, ему нечего скрывать: люди не так устойчивы к голосам Теней, особенно когда первых беспокоит что-то непоправимое. В случае Аларимаэля это был Ферали — их с Йои отец. Но что если Калеба не убедят слова бывшего тирана, и он всё равно решит убить его во что бы то ни стало? Нет, Йоран не позволит этому случиться! Он выкрадет своего брата, и они сбегут куда-нибудь в лес, где их больше никто не найдёт, и там младший позаботится о старшем. Или же…? Что если он и вправду совершает ошибку? Может, стоило убить Аларимаэля там, на фабрике, пока Йои пытался отдышаться? Но за что? Ведь он невиновен! И он всегда был хорошим и добрым старшим братом, пусть отец и пытался доказать обратное. Йоран поднялся на ноги и решительно направился в молельню. Навстречу ему поднимались Мираи и Бладвинг. -Вы притащили его сюда? — спросила Акер’Ман удивлённо. — Если кто-то из наших узнает, то ему крышка! -Не узнают. У нас договор со служителями Хаоса, что они никому не скажут об этом. — строго ответил Калеб и вставил ключ в скважину двери. Аларимаэль сидел в маленькой комнатке с тёмными обоями и деревянным полом. В нише были раковина и туалет. Бывшего тирана привязали к стулу, и его запястья плотно стягивала верёвка, из-за чего они опухли. Старший Уорлахи были весь изранен — с ним явно не церемонились, пока тащили сюда. -Калеб, пожалуйста, только не бей его! Он ничего плохого не сделает! — жалобно попросил Йои, молитвенно складывая руки на груди. -Мне, конечно, хочется убить тирана, но с ранних лет меня учили справедливости. — холодно отчеканил Мираи. — Так что если он ни в чём не виноват, и Роу докажет это, я не стану его бить. Возможно, мы даже отвяжем его от стула, но из каморки он не выйдет — не хочу, чтобы Мэрроу разнесла весь Аркеном в щепки. Йоран посмотрел на Бладвинг в поисках поддержки, но она покачала головой, заметив его щенячий взгляд. Калеб закрыл каморку с обратной стороны, чтобы сюда не вошли остальные драконы. -Разбуди его. — Драк’Тару кивнул младшему Уорлахи. Тот перевернул гитару и заиграл медленную мелодию. Глаза бывшего тирана потихоньку раскрылись, но стоило ему увидеть вошедших, как он задрожал и начал горько плакать. -Пожалуйста… Пожалуйста, убейте меня! Я не могу жить после всего, что натворил! — его голос звучал совсем мягко. -Аларимаэль Уорлахи! — достаточно громко осёк его Калеб. Бывший тиран содрогнулся и чуть не перевернул стул под собой. -Прошу, не называйте меня этим отвратительным именем! Я не хочу быть связанным с тираном! Я не тиран! Я не хотел этого делать! Я просил её остановиться! -Кого? — жёстко спросил Мираи. -Тень. Гул’Мани. Это были её планы. Я… не хотел. Честно. -Как появилась эта Тень? Ты призвал её? -Она… — начал Аларимаэль более-менее твёрдым голосом. -Стоп! — от возгласа Мираи бывший тиран подпрыгнул на месте. — Ты можешь нас обманывать. Роу, проверишь, врёт он или нет? Бладвинг кивнула и подошла к старшему Уорлахи, затем кладя ладонь на его лоб. -Продолжай. Аларимаэль сжался от ужаса, но понял, что ничего не сможет поделать — ни выбраться, ни забиться в угол. Поэтому он громко сглотнул, шмыгнул носом и снова заговорил: -Мой отец ненавидел меня за то, что моя мать умерла при родах. Он не хотел меня ни видеть, ни слышать, ни разговаривать. Поселил на другом этаже и пытался не встречаться. У меня там даже своя кухня была… — он вздрогнул. — Потом он привёл Сакуру, и у них появился Йои. Сакура жалела меня, но отец был непреклонен. Стоило Йои прийти ко мне, как его уводили. Я просто хотел быть одной семьёй с ними. И тогда я услышал голос Гул’Мани. Она обещала, что меня все будут любить, если я позволю ей проникнуть в душу. — он всхлипнул. — Я не знал, что так случится! Когда она соединилась с душой, меня вышвырнуло. Я стал всего лишь бесплотным голосом, умолявшим её не делать того, что случилось. Она меня не слушала. А когда на нас напали вампиры, Гул’Мани перестала разрастаться, но я не смог выбросить её из себя. Роузанна с трудом отвела руку от лба бывшего тирана и тяжело произнесла: -Всё это правда. Его душа чиста. -Как она может быть чистой?! Там была Тень! — возразил Калеб. -Его душу выбило из тела, а оно стало сосудом для Тени. Он ни в чём не виноват. Ты же знаешь, что у таких, как он, воля не к чёрту. -Калеб, пожалуйста… — слабо попросил Йои. Аларимаэль снова заплакал и прижал колени к животу. -Пожалуйста, убейте меня, если хотите. В этом не будет ничего зазорного. Я понимаю, что вы мне не верите. Я бы тоже в это не верил после всего случившегося. Но меня всегда учили говорить правду. Мираи удивлённо воззрился на него. -Но ты же не виноват. Почему тогда ты просишь, чтобы тебя убили? Боишься линчевания теми, чьих родных убила Тень? -Нет. Я не боюсь. Я буду только рад, если меня забросают камнями за содеянное. Нельзя было поддаваться… Столько жертв… Я видел, что она с ними делала. Калеб покачал головой. -Почему умерла твоя настоящая мать? -Отец говорил, что из-за меня… -Я слышал, что у неё было слабое здоровье. Она была при смерти, когда рожала. Рано или поздно она бы всё равно умерла. — грустно произнёс Йои. -А ты откуда знаешь? — подозрительно спросил Драк’Тару. -Подслушал разговор родителей. Наш отец переложил ответственность на моего брата, потому что… так легче, когда знаешь, кого винить. Калеб оторопел и покачал головой. -Я не понимаю людей. — он поднял взгляд на бывшего тирана, затем подошёл к нему. -Вы… убьёте меня? — хрипло спросил Аларимаэль, пытаясь сдержать слёзы. -Нет. Драконы — справедливые существа. Я убил бы тебя, если бы ты врал. Но раз лучшая воительница Ордена говорит, что твоя душа чиста, то я не пойду против принципов нашего народа. — Драк’Тару развязал верёвку, стягивавшую руки бывшего тирана, и тот сразу же прижал опухшие кисти к груди. — Но ты никуда не выйдешь отсюда. Не все умеют так быстро прощать. Даже если мы докажем, что ты не виноват, не факт, что тебя пощадят другие. -Я… останусь здесь навсегда? — обессиленно спросил Уорлахи. -Возможно. Для твоей же безопасности… -Мы можем отправить его к ангелам! — вмешался Йои. -Ты думаешь, леди Эбигейл захочет принять его после случившегося? -Она ведь тоже проникает в разум людей, когда берёт их в послушники. Если она увидит, что мой брат не виноват, то примет его! Калеб кивнул. -Хорошо, пусть так. Но пока мы не доберёмся до Святилища, он останется здесь. Пойдёмте отсюда — надо отдохнуть после сражения… -Можно мне задержаться ненадолго? — спросил Йоран боязливо. Драк’Тару закатил глаза. -Только без глупостей, Йои. Мы добрые драконы, но ты знаешь, как некоторые относятся к твоему брату. -Знаю-знаю. Я просто хочу с ним поговорить. -Хорошо. Пойдём, Роу. Стоило им выйти, как Йои подошёл к своему брату. Тот всё ещё дрожал, плакал и прижимал к себе руки. -Тебе больно, братик? — жалостливо спросил Йоран. -Н-не обращай внимания. — он крепче прижал кисти к груди и отвернулся, стараясь не встречаться с младшим Уорлахи взглядом. -Дай мне посмотреть? — Йои протянул ему руку. -Скоро пройдёт. — Аларимаэль закрыл кисти телом. — Не переживай за меня. Младший присел на пол напротив старшего, скрестив ноги перед собой. -Братик? Эй, братик? Он кивнул и шмыгнул носом. -Я люблю тебя. Всё будет хорошо. Ты теперь в безопасности. Аларимаэль всхлипнул. -Как ты можешь любить меня, Йои? По моей вине всё это случилось. Мама сражалась до последнего. Я надеялся, что она победит, но силы были неравными. — он искоса посмотрел на Йорана и улыбнулся сквозь слёзы. — Совсем как ты сегодня. Она бы гордилась тобой. Ты вырос очень сильным, мудрым и заботливым. Как она. Йои улыбнулся, но тут же сник. -Может, если бы отец поговорил с тобой, всё было бы иначе. -Я не знаю. — он опустил голову, позволяя своим длинным спутанным волосам скрыть лицо. -Ты хочешь есть? Или пить? -Н-нет. Всё хорошо. Младший Уорлахи поднялся на ноги и обнял старшего. Тот отропел и замер, стараясь не дышать. Затем Йоран отстранился и заткнул за ухо светлые пряди, скрывавшие лицо Аларимаэля, осторожно поглаживая его по щеке. Глаза бывшего тирана наполнились слезами. -Зачем ты это делаешь, Йои? Я недостоин жалости и ласки. -Глупости. Каждый этого достоин. Всё будет хорошо, вот увидишь. Тебя подлечат в Святилище. А я всегда буду рядом с тобой. Потому что ты мой старший братик. -Йои, пойдём уже! — крикнул Мираи из-за двери. -Сейчас иду! Младший Уорлахи снова обнял старшего и поцеловал в лоб. -Не грусти здесь, хорошо? Я вернусь так скоро, как смогу. Я люблю тебя, Элли. Отстранившись, он вышел. Аларимаэля душили рыдания. Он слез со стула и отполз в угол, обнимая себя и тихо плача. К тому моменту, как Калеб, Роу и Йои вернулись в хозяйственные помещения, драконы наконец-то смогли встать и помочь остальным. Они ошалело переглянулись, как много лет назад, когда только попали в Аркеном Маали, и кинулись обнимать друг друга, довольно мурча. Даже обычно сторонившиеся телячьих нежностей Мэрроу и Ламентия оказались в чьих-то руках. Внезапно оружие, лежавшее на полу, засветилось и приобрело очертания людей. То были проснувшиеся ронэ’дорэй — «дети-оружие», ангелы ребят, заснувшие на долгие годы. Эмоциональная куча, в которую превратился Орден Железной Розы, больше не сдерживалась. Со всех сторон слышался смех, лились слёзы радости, звучали похвалы и «Хаос, ну ты и вымахал (а)». Вся дружная толпа двинулась в целебный бассейн — после битвы у многих появились лишние царапины и синяки. Пол был усеян грязной одеждой, освободившись от которой, драконы и ангелы ныряли в прохладную воду. Ламентия после прыжка бомбочкой вынырнула и раскинула руки, громко смеясь и выставляя напоказ свою обнажённую грудь с чёрными венами и сосками. Взрослые драконы в шоке закрыли глаза младшим, даже Найтшэйду и Мандрэйку. Обычно серьёзный Кёйя резвился в воде и брызгался с Маифунэ и Винни, а те объявили себя союзом и попытались утопить старшего Курри, но он вырвался, как скользкий уж и окатил их целой волной. Йои гонялся по всему бассейну за Калебом, пытаясь использовать его в качестве надувного матраса или доски для сёрфинга. Мэрроу показывала неприличные корабельные трюки, включавшие и плевание целыми фонтанами в своего противника. Более-менее отдохнув и восстановившись, драконы и ангелы разошлись по своим комнатам, чтобы помыться и переодеться. Немного успокоившись, Аларимаэль посмотрел на свои израненные руки и ноги. Он не помнил, как это вышло — видимо, пока его крутило в золотом вихре, зацепился за металлолом. Всё щипало и горело, особенно перетянутые запястья. Бывший тиран снял лоскутья нижней рубашки, покрепче вцепился в ткань и закончил начатое, разорвав её на полоски. Перекинув импровизированные бинты через плечо, он пополз к раковине — не смог встать на ноги — и попытался оттереть сочившуюся кровь. Ногти становились грязнее от застревавших под ними сгустков. Одеяние слетело, когда Аларимаэль утонул в вихре, иначе он мог бы порвать и его на тряпки. Он выключил воду и снова осмотрел остатки своей одежды, думая, что мог бы использовать, чтобы смыть кровь. Оставались только тканевые шорты и грязная рваная майка. Бывший тиран стянул с себя майку и начал выполаскивать её под краном, пока она не приобрела бело-кровавый цвет. Наплевать. Надо помыться. Он принялся тереть своё тело мокрой одеждой. Понемногу грязь смывалась, но когда ткань слишком сильно напитывалась кровью, то по коже размазывались красные полосы. Залив пол и себя водой, но кое-как отмывшись, Аларимаэль отжал майку, превратившуюся в отвратительную тряпку, и вытер кровь с раковины, а затем повесил ткань сушиться на край. Снова опустившись на пол, блондин перехватил один конец лоскутка от рубашки зубами, а другой обмотал вокруг кисти, потом проделал то же самое со второй. С ногами вышло легче — он смог задействовать обе руки. Кровь и влага просачивались сквозь повязки, но Аларимаэль не обращал внимания. Ему лишь нужно было забинтовать себя. Наконец закончив, он отполз обратно в угол и прислонился спиной к стене, тяжело вздыхая. Зачем его только оставили в живых? Конечно, можно снять одну повязку и крепко обмотать её вокруг шеи, чтобы задушить себя, но идея не казалась такой уж правильной. Что-то подбивало Аларимаэля остаться и посмотреть, что же будет дальше. Он начал напевать ту колыбельную, которую Сакура пела, укладывая спать Йои. В эти моменты блондин прятался за дверью, чтобы послушать мягкий сладкий голос мачехи. …Спи, милый, пусть теплом заря, Как волнами пламени, хранит тебя. Спи, милый, дай всем чувствам расцвет, И любовью наполнит сердце новый рассвет… * Допев последную строчку, Аларимаэль снова расплакался и обнял сам себя. Он скучал по Сакуре, так нежно относившейся к нему, хоть отец и запрещал ей это делать. Стоило только Ферали уехать в другой город, как для старшего Уорлахи начинался рай: Сакура разрешала ему быть рядом с ней и Йои, есть, учиться и играть вместе; жалела и ласкала его. Один раз Аларимаэль упал и повредил коленку. Мачеха заботилась о нём — приходила по ночам, пока Ферали спал, и смазывала больной место, бинтовала его, приносила драконье молоко с мёдом и печенья. И Гул’Мани убила её его же руками. Наверное, Сакура умерла с ненавистью к пасынку. Единственный человек, который любил его, возненавидел парня перед смертью. От этого становилось совсем горько. Блондин закрыл глаза и словно увидел первую ночь после того, как повредил коленку. Отец наорал на него за ужином, когда обнаружил лужицы крови на этаже сына и то, как мальчик хромал. Ферали решил, что его сын — размазня и симулянт. Теперь Аларимаэль сидел на кровати и тихонько плакал от боли и обиды, что родной отец так обошёлся с ним. -Элли, мой мальчик, ты здесь? — дверь в его комнату приоткрылась, и вошла Сакура. Она никогда не называла его полным именем — только это короткое милое «Элли», похожее на трель соловья. Аларимаэлю становилось щекотно, когда его так называли, особенно мачеха с её нежным голосом. Он вытер слёзы и опустил голову, чтобы она не увидела его заплаканное лицо. -Ох, Элли… — Сакура села перед ним на колени и жалостливо посмотрела на него, затем протягивая руку и нежно убирая пряди с лица. — Больно? -Д-да… — выдохнул он дрожащим голосом. Ярко-фиолетовые глаза рассмотрели расшибленную коленку. -Ты упал? Он кивнул. -Я… Оступился на лестнице и ударился об угол ступеньки. -Как здесь можно симулировать, если у тебя кровь течёт? Да и выглядит она плохо. Ох, не понимаю я Ферали. — Сакура покачала головой, но от упоминания имени отца мальчик всхлипнул. — Элли, ш-ш-ш, мальчик мой… — она взяла его за руку. — Постарайся не заснуть, хорошо? Я схожу за лекарствами и обработаю твою ногу. Аларимаэль снова кивнул. Стоило Сакуре выйти, как он начал плакать, но теперь из страха, что она не вернётся. Прошло не так и много времени, как вдруг королева вошла в его спальню. Карманы её халата были чем-то набиты. Она закрыла дверь на ключ, чтобы никто им не мешал, а затем выложила добытые вещицы на прикроватную тумбочку: несколько мазей, бинты, полную бутылку цветочного молока и несколько печений, завёрнутых в салфетку. -Немного сладкого, чтобы ты успокоился, дорогой. — она вручила ему съестное. — Ферали даже не дал тебе нормально поесть. — Сакура покачала головой и снова присела перед ним на колени. -Почему ты это делаешь, мам? — спросил мальчик, стирая очередные слёзы. — Отец ведь узнает… -Шёл бы он… — она махнула рукой, смочила кусок бинта в какой-то целебной жидкости и приложила к ране. — Потому что ты поранился, Элли. -Но… отец сказал мне самому о себе позаботиться. -Дети о себе едва могут позаботиться, мой мальчик. Особенно после такого. — она убрала кусок бинта и начала готовить повязку на своих коленях, распределяя по ней мази, издававшие нежные травяные запахи. -М-мам… — он снова всхлипнул. -Тише-тише, дорогой… — она принялась бинтовать его коленку. — Я не знаю, кого из тебя хочет вырастить отец, но это точно неправильно. Тебе забота нужна, хоть какая-то ласка и понимание. А он… — Сакура вздохнула, завязывая бинт. — Ну, почти как новенькая. Ходить сможешь? Аларимаэль качнул ногой и кивнул. Королева поднялась с пола и обняла мальчика, целуя его в лоб. -Я люблю тебя, Элли. Сильнее, чем ты думаешь. -Я… тебя тоже, мам. -Спи спокойно. -Ты придёшь завтра? -Конечно, мой мальчик. -Спасибо за угощение. Она улыбнулась и тихонько вышла из его комнаты. Арсеник давно столько не работал. Драконы всё подбрасывали и подбрасывали ему топливо, а он кипятил и кипятил для них воду. В дверь Дэи и Винни постучали. На пороге оказались Гелио, Мэрроу и Роузанна. -Что случилось? У нас женское совещание, не считая Ламентии? — Амадэя усмехнулась. Гелио хихикнула. -Не совсем. У тебя же ещё осталась та расчёска, которой я хотела дреды распутать? -Осталась, конечно. Ты решилась наконец? -Да. Хочу Киду сюрприз устроить. -Заходите. В шесть рук быстрее получится. Может, ещё Винни попросим помочь. Естественно, Кира согласился, так что вооружившись разными гребнями и расчёсками они впятером (Гелио тоже) принялись распутывать дреды, которые, как оказалось, девушка заплела после Второй Революции и поклялась, что избавится от них, когда свергнут тирана. Наконец-то настал этот знаменательный день, но со своей копной она бы одна управилась за полдня. Просить Сонни Хроно не решилась — хотелось удивить его новым образом, так что пришлось обратиться к своим «сёстрам» по Ордену. Как ни странно, никого не пришлось долго упрашивать или подкупать готовкой завтраков. Вскоре пол возле них был усеян выпавшими волосами, державшимися в дредах. Гелио чувствовала опьяняющую лёгкость от убранного веса, и её светло-голубые длинные волосы топорщились во все стороны сухими макаронами. -Пока иди в ванную, приведи это дело в порядок, а я сейчас приду и немного их освежу. — Дэя подмигнула Хроно. Убрав беспорядок тем же способом, которым Хэнкки всегда убирала мусор — заключая его в кристалл и взрывая молнией, — она вошла в ванную и взяла ножницы. -Только не коротко. — предупредила Лимпи. -И не собиралась. Заметно будет, но не настолько. -Смотри у меня. Кида я могу и побить, если ему не понравится, а себя — нет. Дэя усмехнулась и вычесала оставшуюся копну, затем аккуратно обрезая 12-15 сантиметров. Волосы доставали теперь до локтей девушки, а не до поясницы. Затем Амадэя чуть сильнее укоротила несколько прядей у лица Гелио. -Если Киду ты сейчас не станешь нравиться ещё больше, то тогда его побью я. Хроно засмеялась. Хэнкки чуть подсушила её волосы и подправила пару несовершенств. Наконец-то Лимпи смогла взглянуть на себя в зеркало. -О Хаос… Дэя, как у тебя всегда получается так хорошо стричь? -Не знаю. Видимо, моё призвание, кроме как поделки мастерить. -Спасибо! — Гелио приобняла её и вышла к остальным. Мэрроу, Бладвинг и Винни тоже оценили её новую причёску и пожелали удачи с Сонни. -Эй? Аларимаэль оглянулся и увидел в полутьме силуэт на стене — явно не его. Блондину стало не по себе: он надеялся, что это не очередная Тень, которая пришла полакомиться его отчаянием и превратить в марионетку. -Я бы позлорадствовала, что ты оказался взаперти, как я в темнице, из которой вылезла, но не буду. — мрачно усмехнулась женщина. Старший Уорлахи наклонил голову вперёд, вновь позволяя волосам скрыть его лицо, чтобы не смотреть на силуэт и не думать о том, что его начнут соблазнять всеобщей любовью и свободой. Женщина цокнула языком. -Помнишь меня? Я Йоханна Страсберг. Ты пригласил меня на «обед», после которого я не вернулась к своему боссу, а ведь ему нужна была моя помощь! -Мне жаль, что так получилось, миссис Страсберг. — глухо произнёс Аларимаэль. — Я умолял Гул’Мани не делать этого. Я очень рад, что вы оказались намного умнее и проворнее. -И всё-таки тобой управляла Тень, а? — женщина отделилась от стены и оказалась в комнате. В полутьме её зелёные глаза полыхали ярче. -Да. Но я сам виноват… — напряжённо ответил бывший тиран. -Я знаю всю остальную историю. Служители Хаоса следили за допросом. Аларимаэль вздрогнул. Как они могли поместиться в эту каморку, если Калеб, Роу и Йои оставили ему только квадратик метр на метр, где он и ютился всё это время? Раз Страсберг вышла из стены, то эти существа следили оттуда. И сколько их было? Десятки? Сотни? Наверное, никто не поверил его словам, кроме драконов. Он надеялся, что Йоханна пришла прикончить его. Но женщина нагнулась к нему и пристально посмотрела на лицо, видневшееся из-под грязных спутанных прядей. -С тобой явно не церемонились, пока тащили сюда. -Заслуженно. — вздохнул он, стараясь не смотреть на Йоханну. Страсберг опустилась на корточки и протянула ему ладонь. -Дай мне руку, дитя. -З-зачем? — внутри блондин дрожал, но внешне старался не шевелиться. -Я не сделаю тебе больно. Просто хочу увидеть, что с тобой происходило, раз к тебе явилась низшая Тень. Аларимаэль боязливо протянул ей перебинтованную кисть, и Йоханна накрыла её своими ладонями с двух сторон. Перед её мысленным взором пролетали неясные очертания и размытые картинки из жизни бывшего тирана. Почти все они были полны горя и обиды, звуки — крики и мольбы, раз за разом. Лишь малая толика показывала его счастливым рядом с Сакурой и Йои. Служительница Хаоса отпустила его руку. -Что твой отец делал с тобой, мальчик? Судя по твоим воспоминаниям, он был настоящим монстром. Он бил тебя? Кричал? Угрожал? И вновь при упоминании отца Аларимаэль всхлипнул. -Ну-ну, дитя не плачь. Не плачь. -Он наказывал меня просто так. Любил запереть в комнате или лишить еды на пару дней. Я голодал и не мог учиться. И меня опять наказывали. Отец много кричал. Он только на людях был прекрасным мудрым королём и главой семьи, но за всем этим скрывался монстр. Он пускал слухи, что я идиот, который не хочет учиться, что мне ничего не светит, кроме как умереть, так и не взойдя на престол. Он даже… ничего не хотел слышать, когда я разбил коленку — всё равно заставлял бегать вокруг дворца и не останавливаться. Его даже Могрейн просил остановиться, но отец в своей манере говорил, чтобы его не учили воспитывать нерадивого сына. Я и хотел бы учиться… Если бы это не означало наказание. -Почему ты не сбежал? -Куда бы я подался? Все знали, как я выглядел, так что меня вернули бы обратно. Отец объявил бы за меня награду. Йоханна покачала головой, и блондин вздрогнул под её взглядом. -На тебя привыкли вешать вину, и ты вот так просто мирился с этим? Он кивнул. -У меня не было другого выхода: либо жить вот так, либо сопротивляться и терпеть побои. Страсберг окинула его пронзительным взглядом и осторожно положила ладонь на его щёку. -Стоит обработать твои раны, мальчик. -Не нужно. Всё пройдёт. -Ты уверен? Они до сих пор кровоточат. -Да. Уверен. — он кивнул. -Может, тебя выпустить, чтобы ты немного походил? Аларимаэль помотал головой. -Мне сказали сидеть здесь, иначе убьют. — он снова вздрогнул. -Тебя так и притащили сюда в одних шортах? -Нет. Я замотал одеждой раны. -Может, тебе хотя бы принести поесть и какое-нибудь одеяло, чтобы ты не мёрз? -Н-нет, не… — он задрожал. -Ну уж нет. Я скоро вернусь. — она снова слилась со стеной и исчезла. Веселье в холле шло полным ходом. Драконы и ангелы, разодетые в яркие вещи, болтали, пили, ели и танцевали. Близнецы Труборг стояли за диджейским пультом и включали забойные рок-песни, под которые хотелось трясти хаером. Даже служители Хаоса отплясывали в центре холла друг с другом. Гелио ещё раз выдохнула. Она волновалась, не зная, что скажет Сонни, когда увидит её. Но вот и он, стоял в свете красных и фиолетовых прожекторов, отражавшихся от его жёлтой футболки и светлых джинсов, попивая коктейль. Девушка сжала кулаки. Ей будет наплевать, если он скажет, что ему не нравится, как она выглядит. Ей наплевать. Она нравится сама себе. Что он думает — наплевать… Она подошла к нему. В свете прожекторов её голубая майка и шорты переливались красным перламутром. Она никогда ещё не чувствовала себя такой неуверенной. -Привет, Кид. — выдавила она, пытаясь привлечь его внимание. Сэккиа развернулся к ней лицом и удивился увиденному, а затем улыбнулся в той умильной манере, от которой у Хроно таяло нутро. -Хаос меня в одно место, Гелио! Ты… выглядишь потрясающе! Она смутилась. -Спасибо. Сонни взял её за руку. -Я и забыл, как ты выглядела без дредов. Так даже красивее. -Да ты льстец, Сонни. — она усмехнулась. Он засмеялся и помотал головой. -Я не льстец. Просто влюблённый идиот. Она хихикнула и поцеловала его в щёку. Сонни покраснел от смущения и обнял её. В другой стороне холла Калеб отловил Герда и устроил ему допрос с пристрастием. -Так ты келираи или обращённый? Герард ухмыльнулся. Он наконец-то не скрывал свой пурпурный глаз и выглядел расслабленнее обычного. Либо виной его исключительно хорошего настроения была газировка с мороженым из коровьего молока, от которого драконы пьянели, в отличие от человеческого алкоголя. -Не то и не другое. -Тогда какого Хаоса ты хрустальный и полуночник? Это же… Странно. — Калеб поводил пальцем по своему бокалу с зелёной травяной жидкостью. -Я патологический идиот. -С чего это? -Когда я был маленьким, то принял кристаллы за леденцы. Проглотил пару штук — и начал меняться. Побоялся сказать родителям о случившемся — наврал, что глаз травмировал в драке с какими-то людьми. — он отпил из своей кружки. — Потом ещё и волосы отстриг, чтобы лиловые пряди никто не увидел. -Но при этом ты умеешь использовать магию кристаллов? -Не особо. Они долго не держатся — сразу же рассыпаются, ещё и от них туман в воздух поднимается. -А некромантов ты в обличии волка убивал? -Ага. Ты ж сам наблюдательный такой — засечки на могилах нашёл. -И по ночам в полнолуние тоже ты выл? -А кто ж ещё? Сказку про китов я специально выдумал — не все знают, как кричит кит. Я тоже не знаю. — он хихикнул. — У полуночников в полнолуние непроизольное превращение происходит — тут уж никак не отвертеться. — Эй, Калеб? -Ну? -Ты с Йои в отношениях? Мираи засмеялся. -Я? С Йои? С чего ты взял? -С того, что ты с ним везде и повсюду. Ты нервничал так, когда надо было его во дворец вести, а вернулся… Спокойный. — Альдхольм взболтал свой коктейль в кружке. — С Роу ты точно быть не можешь, потому что она зареклась в отношения вступать, чтобы не быть, как её сестра. Драк’Тару нервно засмеялся и потёр ключицу. -Нет, правда, мне кажется, что между вами что-то есть. -Я всего лишь его наставник. — Калеб пожал плечами. — Ещё скажи, что между Кёйей и Дэей что-то есть. Нет. Просто интерес. Как и между нами с Йои. -Ну смотри. Кстати, где он? Калеб встрепенулся, залпом осушил коктейль и пошёл на поиски пропавшего Уорлахи. Аларимаэль уплетал овощную похлёбку с хлебом за обе щеки. С его плеч свисало тонкое одеяло, от которого стало чуть теплее. Рядом с ним стоял стакан цветочного молока и тарелка с печеньями. Впервые за долгое время на его лице появилась радость. Знакомая еда и тепло приносили немного уюта. -Кстати, дитя…? -Элли. — тихо произнёс он. -"Элли»? -Моё имя. -Хорошо. — она улыбнулась. — Сакура тебя так называла? -Йои тоже. Им не нравилось выговаривать «Аларимаэль». Честно говоря, я ненавижу это имя. Зато отец обожал его повторять. — он отставил пустую миску и принялся за печенья. -Тебя отправят дальше куда-нибудь? Он кивнул. -В Святилище к ангелам. Я боюсь — не знаю, как леди Эбигейл отнесётся к моему появлению. -Не стоит. Ангелы дружелюбнее служителей Хаоса, знаешь ли. И они могут лечить душевные раны. Так что с тобой всё будет хорошо. -Это… похоже на тюрьму? -Нет, что ты. Боишься снова оказаться взаперти? Бывший тиран кивнул и посильнее завернулся в одеяло, а затем отставил и пустую тарелку. -С-спасибо, миссис Страсберг. Вы очень добры. — он скромно улыбнулся. — Я должен ещё раз попросить прощения за то, что с вами случилось… -Да ладно, это в прошлом. — она усмехнулась. — Чувствуешь себя лучше, Элли? -Вполне. Вам ничего не будет за то, что вы принесли мне поесть? -Нет. Служители Хаоса вольны делать то, что считают нужным. Да и помощь — это наша главная миссия. — Страсберг вновь присела на корточки перед ним. — Ты ведь и так был взаперти всё это время. Фигурально, конечно. — её пальцы мягко убрали волосы с его лица. — Ты даже не выглядишь, как тиран. — она нежно погладил его по щеке, как собственного ребёнка. — Просто маленький мальчик, запутавшийся в происходящем. Аларимаэль выглядел совсем иначе. Даже черты лица были острее. Красные глаза, полыхающие огнём. Надменная улыбка. — её пальцы бережно придержали его за подбородок, пока Йоханна осматривала его лицо. — Ты же выглядишь мягким. И глаза у тебя светлые-светлые, как колокольчики. Только вот грустный ты очень. Он прикрыл глаза. -Сакура тоже так говорила. -Ты скучаешь по ней? -Да. Она была мне как мама. Йои пошёл в неё характером: он заботливый, мудрый, но упёртый. -А ты — в свою мать. Говорят, она была мягкой и нежной. Блондин прикусил губу, стараясь не заплакать из-за упоминания женщины, которая дала ему жизнь, но так и не стала для него родной. Йоханна по-матерински обняла его и погладила по голове. -Я приду завтра. А ты пока поспи. Всё будет хорошо, Элли. -Спасибо вам. — он приобнял её одной рукой. — Доброй ночи, миссис Страсберг. -Да хранят тебя Забытые, мой мальчик. — она улыбнулась и скрылась на стене, после чего блондин поджал коленки к груди, завернулся в одеяло, подложил руку под голову и закрыл глаза. Калеб забежал в их с Йои комнату, где и нашёл Уорлахи, лежавшего на кровати в чистой одежде. Он ничего не делал — просто пялился в потолок. -Ты напугал меня, Вел… Йои. — Мираи смутился. -Прости. Я боялся, что испорчу всем праздник своей кислой миной. -Переживаешь за своего брата? Йоран приподнялся и сел, скрестив ноги перед собой. -Это ведь несправедливо, Калеб. Мы здесь, веселимся, пьём, едим, а Элли там, совсем один, без еды и воды. -Ты же понимаешь, что случится, если мы попытаемся его привести сюда? Никакая доза коктейлей не заставит Мэрроу забыть о том, что из-за тирана погибла её семья. Она страшна в гневе — разорвёт твоего брата в клочья магией крови. — Калеб поёжился, вспомнив перевоплощение Мизерикорд. -Но мы могли бы принести ему хоть что-то. Помочь. Он ведь жутко напуган: сначала душу вернули в тело, потом притащили в неизвестное место, связали и допросили, а в конце оставили в каморке. -Не переживай, уже всё сделали. — Йоханна наполовину вынырнула из стены. -Миссис Страсберг? — удивлённо произнёс Йоран, смотря на неё. -Она самая. — женщина хихикнула. -Как он? -Не в лучшем состоянии. Но я принесла ему еду, молоко и одеяло. Мы мило поболтали. Я заглянула в его прошлое, постарела от этого ещё лет на сто. В остальном… Элли — милый ребёнок. Запуганный, виноватый, но милый. -О Хаос. Спасибо, миссис Страсберг! — Йои улыбнулся. -Да не проблема. Поблагодари Калеба за его излишнюю справедливость и почитание законов. — она вновь испарилась. Йоран расслабленно упал на подушки, раскрыв руки. -Эй, Йои, мне уйти или побыть с тобой? — осторожно спросил Драк’Тару. -Я в порядке. — он усмехнулся и встал. — У нас там вроде вечеринка. Наверное, такого праздненства Аркеном Маали не видел ещё ни разу. Присоединялось всё больше служителей Хаоса. По холлу летали мыльные пузыри, переливавшиеся всеми цветами радуги в свете прожекторов. Танцевали так, будто завтра никогда не наступит. Коктейли — алкогольные и безалкогольные — лились рекой. В особенности отплясывал Кёйя: его тело двигалось плавно и будоражаще, он отдавался музыке полностью, словно это была его стихия, а не молнии и знания. Никто и не подозревал, что под пьянящим действием победы, коктейлей и ритма сенсей может быть таким отвязным. Не отставал и Маифунэ, хоть ему и не хватало грации его брата в танцах, но отжигал он по полной программе. Стоило им с Кёйей сойтись на танцполе, как казалось, что сражаются две стихии. Йоран быстро влился во всеобщее веселье, выпив пару травяных коктейлей. От прежней грусти и волнения не осталось и следа. Его отросшие пряди в чёлке вымокли от пота и пены во время одной из песен, так что начали завиваться на концах, что казалось Калебу очень милым. Близнецы Труборг всё прыгали за диджейской установкой без устали, иногда даже отплясывали что-то друг с другом и орали слова песен, какие помнили или могли разобрать. Мэрроу позабыла обо всех своих несчастьях, надравшись алкогольных коктейлей и протанцевав с Гердом почти всё время. Ламентия пила какую-то чёрную жижу и выглядела от этого даже счастливее. Иногда она тоже выходила потанцевать, но без партнёра. Как ни странно, опомнились драконы ближе к часу ночи — не так и поздно, учитывая масштабы вечеринки. Накатывала сонливость, и вскоре и без того поредевшая толпа, лишившаяся заснувших с последними лучами солнца ангелов, растаяла. Драконы из последних сил помогли служителям Хаоса навести хоть какой-то порядок в холле, и когда посуду расставили по местам, а пол оттерли от пены, Орден смог разойтись по комнатам. Никто не ожидал того, что произошло потом. Как только Йоран заснул, его глаза открылись, и им явился живописный пейзаж опушки, залитой предзакатным солнцем. Пели птицы. Начинали распускаться ночные фиалки, издававшие нежный сладковатый аромат, переплетавшийся с солоноватым запахом моря. В воздухе летали зонтики семян деревьев, словно танцевавшие на ветру. -Что за…? — Йои поднял глаза на небо и увидел паривших над землёй японских драконов. Один из них помахал ему лапой и спикировал к земле. Его тело зависло полукольцом вокруг Уорлахи. -И ты здесь? — послышался голос Маифунэ. -Т-так вот какой ты? -Красивый? Бесподобный? Пугающий? — он засмеялся. -Чешуйчатый. — выдавил Йоран, чем вызвал смех младшего Курри. -А вон там Кёйя. — Хоук поднял лапу и вытянул коготь вверх, где парил второй дракон. — Он говорит, что нам надо всех дождаться, а потом пойти к горе Синдрагосы. -К горе Синдрагосы? — удивлённо переспросил бывший наследник престола и посмотрел в том же направлении, куда была обращена морда старшего Курри. Где-то на горизонте виднелась высокая гора, вершина которой терялась за облаками. Путь до неё шёл через поле подсолнухов, реку и лес. Не успел Йоран вымолвить хоть что-то, означавшее безысходность от того, что даже во сне ему приходилось куда-то путешествовать, как рядом с ним начали появляться остальные. Вот на траве сидел Калеб, рядом с ним — Роу. Мэрроу недоверчиво озиралась по сторонам: она никогда не медитировала, а после своей смерти сразу же оказалась на горе Синдрагосы. Громко вздохнула Ламентия: ей ни разу не доводилось здесь бывать. Рядом с главой Ордена полулежал Герард. Дэя сидела на коленях, прикрыв глаза. Сонни и Гелио держались за руки. Винсент закинул кисть за голову и подставил лицо бризу. Близнецы Труборг появились последними и издали удивлённое «А!». -Старший брат, все в сборе! — крикнул Маифунэ. — Спускайся! Кёйя плавно снизился и завис над землёй. Его хвост и длинное тело плавно опускались и поднимались. -Что происходит? — спросил Калеб, встав с земли. -Синдрагоса зовёт. — гордо ответил Соул. — Нам нужно добраться до вершины горы, прежде чем мы проснёмся. -А я-то здесь что делаю? — растерянно поинтересовалась Зератулаи. — Я же покалеченная. -А я вообще мутировала. — прошипела Ламентия. -Если мать всего сущего хочет вас видеть, значит на это есть свои причины. — терпеливо пояснил Кёйя. — Нам нужно идти. Времени мало. Орден последовал за братьями Курри, плывшими по воздуху впереди них. Сумерки сгущались. Застрекотали цикады. На деревьях заблестели светлячки. Послышались нежные трели соловья. Бурная река катала камни по дну с шумными брызгами. Среди драконов царило идеальное молчание — каждый вслушивался в звуки природы, ради которых некоторые и обращались к медитации. Особое наслаждение получали вновь прибывшие. Их сердца трепетали от воспоминаний о подобных моментах: ночной дендрарий, штиль на море, крыльцо лесной избушки… Подсолнухи мягко шуршали, стоило задеть их листву. Птицы летали над полем и иногда приземлялись на цветки, чтобы поужинать семенами. Пахло влажной землёй и чем-то маслянистым. Даже в сумерках подсолнухи сияли так же ярко, как и солнце. Когда Орден дошёл до речки, небо заблестело миллионами крохотных звёзд, отражавшихся от кристально чистой воды. Гладкие камни переливались в свете звёзд, подсвечивая реку и мерно плававших в ней рыб. Драконы перепрыгивали по дорожке из валунов, чтобы перейти на другой берег. Кёйя и Маифунэ внимательно следили, чтобы никто не запутался и не упал в воду. В лесу пахло нагревшейся смолой сосен и чем-то особенным, магическим и холодным. Пение птиц почти умолкло. Слышались перешёптывания блуждающих огоньков, облеплявших деревья и свисающих с веток. Они мерно спустились к Ордену и выстроились в длинную цепь вдоль дорожки, по которой братья Курри вели остальных драконов. Перешёптывание превратилось в едва различимое пение. Наконец Орден оказался у подножия горы Синдрагосы. Снизу она казалась ещё выше, но Винни и Сонни смотрели на неё с заговорщицкой улыбкой: уж они-то знали, как карабкаться на вершину. Кёйя и Маифунэ опустились на землю и приобрели свой гуманоидный вид. -Взбираться наверх нужно всем вместе. — таинственно произнёс Соул. Драконы переглянулись. Винсент и Сонни вышли вперёд и принялись карабкаться по знакомой проторенной дорожке. Следом за ними пошёл весь Орден, не задаваясь вопросом о том, почему братья Курри не могли поднять их на самый верх. Они хватали друг друга, если видели, что кто-нибудь сейчас упадёт, и помогали дотянуться до следующего каменистого отростка. А на последнем выступе, где Сэккиа поднимал Киру на своих плечах, теперь появилась каменная ступень. Вскоре 14 драконов вылезли на вершину горы. Перед ними парила в воздухе струящаяся женщина в голубом. Вокруг неё мерно покачивались всё те же блуждающие огоньки. Синдрагоса повернулась к Ордену лицом и широко улыбнулась. -Здравствуйте, дети мои! Драконы почтительно поклонились своей богине. -Нет-нет, не кланяйтесь! — она замахала руками. — Я сама обязана поклониться вам. Ведь сегодня вы совершили невероятный подвиг, достойный настоящих героев. Вы храбро сражались с противником и помогли вернуть солнце на Земли Парадокса. Вы не щадили злодеев и проявили милосердие. — её глаза скользнули по Калебу и Йои. — За это я решила наградить вас всех. Теперь подходите по одному. Давайте же, кто смелый? Драконы переглянулись и вдруг уставились на Калеба как на главу Ордена. Пожав плечами, Драк’Тару подошёл к богине. -Ох, юный вождь хрустальных драконов. Все эти годы ты показывал исключительную выдержку и хладнокровие, заботился о своих соратниках и приносил смерть силам зла. Твоё благородство и уважение к традициям нашего народа вызывает моё искреннее восхищение. Протяни мне руку, дитя. Мираи подал богине свою ладонь, и женщина перехватила её своими. Под его пижамной футболкой на боку появилось лиловое сияние. Синдрагоса отпустила его руку. Калеб попытался незаметно рассмотреть, что же произошло под его одеждой, и увидел татуировку в виде дракона с кристаллами вместо шипов на шее. Глаза главы Ордена расширились, а дыхание перехватило. -Пламя? Благодарю, мать всего сущего! — он зажал рот ладонью от радости. -И тебе спасибо, дитя. — она поклонилась ему. — Кто ещё не боится? Следующей вышла Роузанна. По дороге она улыбнулась шокированному Калебу и похлопала его по плечу. -Юная Милиала. — Синдрагоса улыбнулась. — Ты стала гордостью для своих родителей. Все эти годы ты помогала соратникам пережить горе разлуки с родными. Из-за тебя один дракон наконец-то вспомнил свою семью. Твои ронэ’дорэй сметали некромантов и мертвецов на своём пути. Протяни мне руку, дитя. Светящиеся пальцы обвили мозолистую ладонь воительницы, по спине которой пополз перламутровый дракон, словно состоящий из призрачной материи — его очертания не были резкими, а рассеивались блестящей радугой на коже Бладвинг. -Благодарю, мать всего сущего. Да пребудут с тобой Хаос и Забытые. Синдрагоса элегантно поклонилась. Стоило Роу развернуться к своим, как она радостно вскрикнула. Навстречу ей вышел Герард. -А вот и наш блудный сын… — засмеялась богиня. -Мать всего сущего, прошу, избавь меня от проклятья. Я могу даже без пламени обойтись — мне бы только кристаллы вытащить и снова стать собой. — взмолился Альдхольм. -Что, больше не можешь? -Не могу. Я не хрустальный и не полуночник. А ведь родился вторым. Покачав головой, Синдрагоса вытянула руку. Герард непроизвольно открыл рот, и из него посыпались кристаллы, сразу же скатывавшиеся с горы и разбивавшиеся о камни. Хантер упал на колени и закашлялся, держась за горло. -Спасибо, мать всего сущего… — просипел он, всё ещё откашливаясь и собираясь вернуться к Ордену. -Подожди, дитя. Протяни мне руку? -Но я недостоин! — возразил он. -Недостоин? — фыркнула богиня. — Мальчик мой, да ты спас целую расу от истребления своей магией, а другой не дал заснуть на поле. Мне напомнить, как ты своих однополчан воспитал и не дал впасть в уныние? Нет, Герард. Ты достоин быть пламеносным. Альдхольм встал и протянул ладонь. По его предплечью зазмеился волк с драконьими крыльями и хвостом. -Благодарю, мать всего сущего. — он поклонился. Она учтиво кивнула. -Ты иди! — Дастин в очередной раз ткнул брата в бедро. -Нет, ты! — ответил Джаспер, тыкая его в ответ. -Подойдите вдвоём, дети мои. — усмехнулась богиня. Близнецы Труборг засеменили к ней, плотно придвинувшись друг к другу. За спинами они держались за мизинцы. -Юные спасители. Как только до вас дошло, что вы можете стать одним целым? Я так испугалась, когда вы слились в первый раз! -Прости нас, мать всего сущего! — произнесли они хором. -Было бы за что. Вы многого добились, дети мои. Вами будет гордиться вся семья. Протяните руки. Синдрагоса взяла их за ладони. У близнецов засветились ноги, и драконы, раскрывшие пасти, теперь украшали правое и левое бедро братьев. Дастин и Джаспер обнялись и вернулись к своим однополчанам. Теперь к богине поковыляла Гелио. -Храбрая врачевательница. Благодаря тебе они оставались живыми и здоровыми. И не менее храбрая в бою. Так много мертвецов полегло от твоего посоха. Протяни мне руку, дитя. Хроно взволнованно подала свою ладонь. Её дракон словно искрился от молний и примостился чуть ниже груди, опоясывая кожу, как лента. -Какой красивый… — Лимпи улыбнулась. — Благодарю… -Тебе спасибо, дитя. Настала очередь Амадэи. Старший келираи заметно нервничала, но Винни обнял её, как это делала она до сражения. Хэнкки хихикнула и взъерошила его волосы, а затем подошла к Синдрагосе. -Юная келираи. Ты помогла узнать ещё больше о драконах. Надеюсь, твой брат пойдёт по твоим стопам. Тебя не способна обуздать клетка — ты всё равно вырвешься. Твои моргенштерны не знают жалости. Протяни мне руку, дитя. Дэя чуть замешкалась, а потом вытянула ладонь. Двухцветный дракон обвился вокруг её предплечья, а его морда довольно смотрела с ладони девушки. -Благодарю, мать всего сущего. Она кивнула. Хэнкки шла обратно, уставившись на свою ладонь, и едва не врезалась в Кёйю и Маифунэ, элегантно поднявших руки над её головой и избежавших столкновения. -Ох, братья Курри… Я даже не знаю, как вас одарить и какими эпитетами величать. Третья татуировка дракона дарует возможность превращаться в истинную форму вне Сафайрийю. Теперь протяните мне руки, мои герои. Соул и Хоук подали богине свои сухие ладони. Дракон Кёйи взвился к его лопаткам, широко расправив крылья. У Маифунэ же крылатое создание зависло над выпиравшей тазовой костью. Ребята молча поклонились и пошли обратно. Следом вышли Сонни и Винни. Для них это была вторая татуировка дракона. Синдрагоса хихикнула, увидев мальчиков. -А вот и мои новые бесстрашные любимцы. Вы рисковали своими жизнями, чтобы спасти близких, вне зависимости от их расы. Вторая татуировка дракона дарует возможность превращаться в истинную форму в Сафайрийю. Протяните мне руки, дети мои. Новая татуировка появилась у Сонни на шее, а хвост спрятался за ухом. У Винни же дракон притаился на боку. Но из оставшихся трёх драконов никто не спешил подойти к богине. Та окинула Мизерикорд, Рэйвен и Йои ожидающим взглядом, но потом решила подзывать их сама. Видимо, они решили, что недостойны дара богини. -Мэрроу, твой черёд. -М-меня одарят? Но я же тромвэра! — возразила девушка, выйдя вперёд. -Даже тромвэрай могут быть героями. Подойди ко мне, девочка моя. Как только Синдрагоса взяла Зератулаи за руку, по предплечью Мэрроу пополз красный водяной дракон. Она не могла отвести глаз от новой татуировки. -Благодарю, мать всего сущего. -Пожалуйста. Этёрна? -Драконам смерти тоже полагается дар? — Ламентия усмехнулась и пошла к богине. -Конечно. Потому что этот дракон смерти убил больше пятидесяти мертвецов. Лавкрафт засмеялась и протянула Синдрагосе руку. Чёрный дракон поплыл по её спине, обнажая страшный оскал. Поклонившись, Рэйвен поскакала обратно, пританцовывая и делая пируэты в воздухе. -Йоран? Уорлахи больше всего боялся, что назовут его имя, даже отошёл ближе к краю. Но теперь он тяжело двигался к богине. -Как благородно ты поступил, отринув престол. -Я не могу взойти на него после случившегося. Я дракон, а не человек, а людьми Рээм’Белоорэ должны править такие же, как и они. Моё место рядом с моим народом. И я не брошу своего брата. Синдрагоса кивнула и протянула ему руку. -Ты достойный потомок Партурнакса. Он бы гордился тобой. Йои переплёл пальцы с богиней. По его солнечному сплетению потёк жар. На коже появился насыщенно-фиолетовый дракон с огромными чешуями-лепестками вокруг головы. Уорлахи осторожно отошёл от богини и прижал ладонь к татуировке. -Я так горжусь вами, дети мои. — Синдрагоса улыбнулась. С неба словно посыпались звёзды — блуждающие огоньки накрыли вершину горы мерцающей волной.