Наш мир погрузился во мрак.

Йои проснулся раньше всех. Несмотря на бурное веселье накануне, бывший наследник престола чувствовал себя лишь слегка уставшим, но больше от битвы с войском тирана, чем от танцев и странных травяных напитков. Потянувшись как можно бесшумнее, чтобы не разбудить Калеба, и взяв ключ с тумбочки, Уорлахи выскользнул из комнаты и потихоньку направился к молельне, где держали Аларимаэля. Йорану было совестно за то, что он развлекался, пока его брат сидел в пустой каморке, пусть за ним и присматривала миссис Страсберг. В молельне теплились огоньки нескольких свечек — видимо, кто-то ходил здесь совсем недавно. Создавалась уютная атмосфера в приятном полумраке и тишине, нарушавшейся только потрескиванием волшебного пламени. Йои улыбнулся: он редко мог похвастаться тем, что встал рано, до тренировок с Орденом. Он не молился: не было особой нужды — к Хаосу обращались только в сложные времена. Но сидеть в этой безмятежной тишине было наслаждением, поэтому он проводил здесь хотя бы полчаса свободного времени, чтобы успокоиться. Сейчас… Сейчас его ждали другие дела. Ключ тихонько щёлкнул в замочной скважине, и Йоран вошёл в темницу Аларимаэля, затем закрывая за собой дверь. Старший Уорлахи лежал на полу, укрывшись тонким одеялом и поджав под себя ноги. Почувствовав, что кто-то пришёл, блондин приоткрыл глаза и зевнул. -Доброе утро, Элли. — мягко произнёс Йои, смотря на Аларимаэля. -Привет. — он сел и потянулся, разгоняя кровь по затёкшим мышцам. -Прости, я хотел прийти вчера ещё раз… — младший стыдливо отвёл руки за спину и поводил большим пальцем ноги по полу. -Ты бы вряд ли смог со мной поговорить. Я быстро заснул. — старший покрутил головой, пытаясь размять шею. -Элли? Он кивнул. -Я… отказался от престола. Аларимаэль потёр побаливавшие от долгого плача глаза и прочистил горло, больше чтобы оттянуть время на правильную расшифровку сказанного своим братом. После этого он качнул головой и удивлённо посмотрел на Йорана. -Почему, Йои? Разве ты не за это сражался? Младший помотал головой. -Я… Сражался за солнце и возвращение Земель Парадокса к жизни. Но не за трон. Честно говоря, Калеб насилу заставил меня сказать людям, что я — это я. — он нервно хихикнул, а потом сник и присел на пол, скрестив перед собой ноги. — Я не король, братик. Вояка и мечтатель, скорее. Но не король. Я ведь в Оийенбурге не был 12 лет, так что не знаю, что там творится. Только до фабрики за тираном добежал, а потом ушёл. Старший нахмурился. -Тогда кто станет королём, если не ты? Других потомков рода Уорлахи, кроме нас с тобой, не осталось. Я, как ты видишь, не могу и не хочу возвращаться. Ты отказался… -Фрэнк. -Фрэнк? — на секунду Аларимаэль удивился, но потом спокойно выдохнул. — Да, он очень спокойный и рассудительный. Думаю, из него выйдет отличный король. — блондин почесал затылок. — Ты уже написал указ об отречении? -Нет. Я пойду сегодня в парламент вместе с Фрэнком, чтобы его сразу короновали. — Йоран пожал плечами. -А что потом? Йои вопросительно посмотрел на своего брата. Аларимаэль нахмурился, отвёл глаза и пояснил: -После отречения. Чем ты будешь заниматься потом? Ты уйдёшь куда-нибудь, останешься здесь или ещё что-то? Фиолетовые глаза просветлели. -Я никуда не уйду. Буду жить в Кладке со всеми остальными. Ангельское Святилище ведь совсем рядом, так что я смогу видеться с тобой каждый день. Ещё я решил тоже податься в изучение драконьих способностей, так что… Меня ждёт удивительная жизнь, полная экспериментов и открытий. — он всплеснул руками и хихикнул. Аларимаэль грустно посмотрел на него. -А что ждёт меня? — сдавленно спросил он. — Ангелы посадят меня в темницу? -Нет, братик! Конечно нет! Если леди Эбигейл откажется принять тебя, то я заберу тебя — попрошу вождей драконов о приюте. Ангелы никого не держат за решёткой. Их цель — нести свет и излечение, а не травмировать ещё больше. Так что они должны хотя бы исцелить тебя. Блондин тихонько вздохнул и посмотрел на свои руки. -Мне… страшно, Йои. -Братик, с тобой ничего плохого не случится. Я всегда буду рядом и не дам тебе навредить. Тем более, ты рассказал правду о случившемся, так что бояться нечего — твоя совесть чиста. — как можно бойче произнёс Йоран. Аларимаэль нахмурился и опустил взгляд на свои стопы. -Твои друзья не будут против, что ты сбежал ко мне? -Нет. Они не знают. Да и мне всё равно, что они подумают: я не могу тебя бросить одного, когда тебе страшно и плохо. — фыркнул младший Уорлахи. -Здесь намного безопаснее, чем ты думаешь, Йои. Я боюсь только своего будущего… Или его отсутствия — пока и сам не понял. Так что не волнуйся за меня. — блондин запрокинул голову и посмотрел в потолок. — Я справлюсь и с этим. -Элли? -Указ об отречении сам себя не подпишет, Йои. — спокойно проговорил старший Уорлахи. — Иди. И… Да пребудет с тобой Хаос. Аларимаэль не выглядел настроенным на дальнейший разговор, поэтому Йоран кивнул своему брату и вышел из темницы, вновь закрывая её на ключ. Возможно, старший и был прав — ему здесь намного безопаснее. Конечно, без шикарной королевской кровати или фуршетов, как во дворце, но блондину это словно и не было нужно — он вполне смирился со сном на полу, обычной едой и крошечной каморкой, где его держали. Йои сильно удивился, выйдя в молельню и столкнувшись с Винни, сидевшим на одной из лавок. Мальчик как будто ждал бывшего наследника престола. -Ты ничего не видел. — с полуусмешкой воскликнул Уорлахи, указав на Винсента пальцем. -Здесь держат твоего брата? — с интересом спросил Кира, поднимаясь с лавки и подходя к Йорану. -Д-да, но… Только не говори об этом Мэрроу или Дэе. Элли не имеет ничего общего с тираном, кроме внешней оболочки, и то частично — многие черты пошли от Тени, вселившейся в него. — Йои вздрогнул. -Мне незачем им об этом говорить. — младший келираи чуть улыбнулся. -Как ты понял…? -Услышал, как ты называл его братом. -Хм… Логично. — Йоран хихикнул и завёл руки за спину. — У тебя есть ко мне какой-то разговор? Не думаю, что ты бы просто так встал с утра пораньше и ждал бы меня в молельне, а не в холле. -Да, я… Хотел бы поехать с тобой в Оийенбург. Мне нужно попрощаться с Фрэнком, потому что… Мы с ним вряд ли увидимся ещё очень долгое время. — взгляд Винсента стал грустным, и мальчик опустил глаза, покусывая нижнюю губу и потирая плечо. -Это вполне можно устроить. Встретимся в холле через 20 минут. — Йоран улыбнулся и быстро вспорхнул по ступенькам, оставляя Винсента одного. Мальчик оглянулся, чтобы убедиться, что он здесь один, и подошёл к двери в темницу Аларимаэля. Сквозь щели он увидел сидевшего на полу полуголого парня, опустившего голову, вытянувшего перед собой плохо забинтованные ноги и теребившего повязки на руках. Кире всегда хотелось увидеть тирана, чтобы просто посмотреть ему в глаза, но сейчас он понял, что имел в виду Йои, упомянув, что Аларимаэль не имел ничего общего с бывшим правителем. Он выглядел совсем маленьким и хрупким, как будто ему не исполнилось и 20 лет. Просто истерзанный и грязный ребёнок, каким-то образом оказавшийся в оболочке взрослого. -Эй, я вижу тебя. — блондин напряжённо облокотился на стену и теперь пристально смотрел на Винни своими колокольчиковыми глазами. Кира тихонько сглотнул, смотря на пленника Аркенома. В памяти всплыл портрет тирана в кабинете директора приюта. Нет. Это… другой человек. Совсем другой. От него веет смирением и скорбью. От тирана же — самоуверенностью и чем-то тёмным. -Кто ты? — тихо спросил блондин. -Винсент Эмерсон Кира, келираи. — вполголоса ответил мальчик. -Ты… друг Йои? Винни кивнул. Аларимаэль едва заметно расслабился и осторожно переставил руки впереди себя, затем опускаясь на четвереньки и подползая к двери. -Что с тобой? — голос Винсента звучал совсем чужим и отстранённым. -Я не могу встать. — посетовал блондин, опустившись на колени. -Там мало места? -Н-нет. Проблема в моих ранах. -Тебе помочь? — Кира наконец-то обрёл контроль над собой. — Я мог бы принести целебную воду, чтобы заживить их. -Не нужно, правда. Я в безопасности, пока ранен и не могу сам ходить. -Что в этом безопасного? — возразил мальчик. -Я… не могу сбежать. Или не могу захотеть сбежать. — он на секунду перевёл глаза на ноги и вздохнул. — Не суть. -Ты так и не сказал своё имя. — Винни удивился, что произнёс эту фразу. Он знал, как звали человека за дверью, но почему-то неохотно в это верил. -Н-не знаю. — парень поёжился и опустил голову. — Кажется, теперь у меня нет имени. И… никогда и не было. Но Йои называет меня «Элли». В смысле, пока это моё имя. Или прозвище. -Разве бывают безымянные люди? — Винсент непонимающе взглянул на блондина. -Если данное им имя не означает их содержания, то да. Вдобавок… Боюсь, тиран отобрал у меня имя, данное при рождении. Так что я вдвойне без имени. — он пожал плечами. Младший келираи жалостливо вздохнул и качнул головой. -У меня в своё время пропала память обо всём, кроме моего имени. -Правда? — блондин выглядел потрясённым. -Да. Роу говорит, что это ворота памяти захлопнулись. И я не понимал своего содержания, имея при этом имя. — он потёр лоб. — Долго не понимал. Почти всю жизнь. -Звучит страшно. А теперь как? -Память вернулась. — Винни усмехнулся. -Ну вот и отлично. — пленник слабо улыбнулся, насколько позволяло его состояние. — Для тебя всё хорошо… продолжилось. -"Продолжилось»? Разве не «закончилось»? Аларимаэль помотал головой. -Если бы «закончилось», то вместе с этим закончилось бы и твоё развитие. А так ты продолжаешь жить, как раньше. Либо по-новому. Это… Намного лучше. — он снова поёжился. -А для тебя «закончилось» или «продолжилось»? Блондин задумчиво хмыкнул и постучал указательным пальцем по губам. -Боюсь, для меня и не начиналось. Я ведь так и не пожил по-настоящему. Изредка моменты были, которые можно назвать «жизнью». А остальное, так, выживание. — он сглотнул. — Я помню, когда-то в учебниках писали, что послушникам при вступлении в культ Солнца и Феникса дают новые имена. Может, если мне разрешат вступить… Хотя бы стать чьим-то рабом, то дадут новое имя. Тогда и начнётся новая жизнь. Моя. Которой никогда толком и не было. Кира жалостливо улыбнулся в ответ. -Мне пора. Нужно… закончить кое-что. -Надеюсь, мы ещё увидимся, Винсент. — тепло произнёс старший Уорлахи и медленно пополз обратно. Кира помчался в холл, боясь, что опоздал к Йои, но бывший наследник престола только вышел из своей спальни с кожаной курткой в руках. После сражения на ней осела пыль и осталось несколько кровавых разводов и брызг, но Йорана это как будто не волновало — он даже не потрудился их оттереть. -Ты так и поедешь? — аккуратно спросил Винни, кивая на куртку младшего Уорлахи. -А что такого? — спросил он с безумной улыбкой, но затем мягко усмехнулся, встретившись с удивлённым взглядом младшего келираи. — Не то что бы я разбирался во влиянии внешнего вида на отношение людей ко мне, но… — он вздохнул. — Я не хочу выглядеть так, будто готовился к своему отречению или будто мне не всё равно. От излишнего церемониала тошно. Поэтому я просто буду собой — тем самым Йораном Уорлахи, который пропал на 12 лет и вдруг появился откуда ни возьмись. Пожав плечами, Винни быстро забежал в свою спальню, забрал куртку, которая тоже немало повидала во время сражения, и поторопился следом за бывшим наследником престола. Они молча прошли на первый этаж, и Йои снова нажал на кнопку на стене, затем вывозя запылённый мотоцикл со следами дождевых капель. Драконы запрыгнули на железного коня и помчались прочь из Аркенома, в сторону Оийенбурга. Маали остановился неподалёку от столицы, на полпути к соседнему городу — Корхенйоки. Фрэнк проснулся, потому что его разбудила Салли, уже успевшая торжественно одеться и привести себя в порядок. Её волосы были собраны в аккуратную высокую причёску. Короткое платье с пышной юбкой выше колен подчёркивало грудь и ноги. Образ довершали белые кожаные ботильоны с лёгкими дымчатыми разводами. При этом на ней не было украшений или макияжа — Салли сочла это излишеством. -Ты выглядишь бесподобно… — вздохнул Франклин, поёжившись от собственного голоса: для него сейчас всё звучало очень громко после стольких лет контузии. -Спасибо, Фрэнки. — Офелия лучезарно улыбнулась. — Тебе тоже пора вставать. Йои не будет долго ждать. Кель устало кивнул и побрёл в сторону ванной. Стоило ему включить свет и закрыть дверь на защёлку, как он подбежал к зеркалу и уставился на своё отражение. С одной стороны, в голове возникали одни и те же вопросы: зачем его исцелили? Он не просил этого. Зачем это понадобилось Салли? Его убивали только наркотики, а к своим физическим изъянам он уже давно привык — справился бы и потом. С другой стороны, с тех пор как Фрэнка вытащили из темницы во время Второй Революции, и он впервые увидел своё отражение, он не раз думал о том, как бы выглядел, если бы с ним ничего не случилось. Мысли материализовались, но привыкнуть к этому было трудно. Он осторожно ткнул себя в щёку, проверяя, не иллюзия и не сон ли это, но ничего не случилось — только десна откликнулась неприятным ощущением, что на неё давят. Затем Франклин умылся и снова уставился на своё лицо, думая, что сейчас эта иллюзия сойдёт, как грим. Но нет, его истинные черты остались на месте. Быстро приняв душ, Фрэнк вылетел из комнаты. На кровати его ждала стопка с одеждой, приготовленной местными служителями Хаоса. Парень ожидал нечто вычурное и уже хотел облачиться в то, в чём он бегал по фабрике, но такое чувство, что его мысли прочитали: джинсы и белая рубашка. Кель вздохнул с облегчением и принялся одеваться. Через час мотоцикл Йои остановился у стен Оийенбурга, и они с Винсентом наконец-то пошли пешком. Бывший наследник престола был полон решимости покончить со своей монархической династией раз и навсегда. Правы те люди, говорившие: «С Аларимаэля началось, Аларимаэлем и закончится». Мысль об этом отозвалась тянущей болью в груди. Его брат снова остался в своей темнице совсем один. Хоть бы никто его не трогал во время отсутствия младшего Уорлахи… Винсент думал лишь о том, что он, возможно, в последний раз видит Фрэнка и Салли. Новым монархам будет не до него в первые пять лет, пока они восстанавливают полуразрушенную страну с её убитой экономикой и бедными пьяницами во всех городах. Да и сам Кира должен освоиться на своей позабытой Родине, на что уйдёт не один месяц. Мальчику щемило сердце от тоски, что шесть лет более-менее приличной жизни, где его никто не шпынял и не дразнил, подошли к концу вот так неожиданно. Но хотел ли он остаться с Франклином? Как бы странно это ни звучало, нет. Винсента не прельщала роль придворного. Он просто хотел нормальной жизни, насколько у драконов может быть нормальная жизнь — с магией, приключениями и соплеменниками. Оийенбург словно вымер. Обычно относительно загруженные улицы пустовали, даже свечники не ходили от фонаря к фонарю. В тишине лишь слышалось отдалённое чириканье птиц в окрестных лесах и гудение электронных табло, на которых обычно вывешивали голограммы новостей. В годы правления тирана на многих из них красовались портреты Аларимаэля, но теперь это были просто сменявшие друг друга синие полосы разных оттенков. Осень всё приближалась, так что дневное небо переставшего быть привычным серого оттенка создавало атмосферу одиночества. -Город будто вымер. — констатировал Винсент. Йоран хмыкнул. -Сейчас только 7 утра, Винни. После сражения не все так хорошо восстанавливаются, как драконы. Вдобавок отсутствие солнечного света перебило режим сна для многих людей: они ведь даже не знали, что делают все свои дела на ночь глядя. Вдалеке виднелись три круглые крыши здания парламента. С них давно сошёл весь лоск, и некогда блестящие серебристые черепицы потускнели от грязи. Здесь редко заседали: Аларимаэль разогнал парламент со своим воцарением, потому что считал, что ему не нужна помощь. Он оставил себе нескольких министров, следивших за «безопасностью» в стране, но и тех он «показательно» казнил раз в несколько лет. Джебраил и Айзак пообещали всё устроить, когда Йоран между делом сообщил им, что отречётся от престола. Стоило драконам войти в парламент, как послышались десятки голосов. На своих местах сидели те самые министры (или их потомки), которых разогнал тиран. У другой стены толпилась маленькая кучка журналистов — не просто так информационные табло молчали. Некоторые держали камеры, готовые заснять процесс передачи власти. Йои миновал большой зал и поднялся по лестнице наверх. На балконе над входом стоял Фрэнк, оперевшись на балюстраду. Кира в неверии уставился на Келя. -Думаю, вам двоим стоит поговорить. — с полуулыбкой произнёс Йои, осторожно похлопав Винни по плечу и отойдя в сторону. Мальчик вспорхнул по каменным ступеням наверх и остановился около своего бывшего опекуна. Слов не находилось: младший келираи не знал об исцелении парня. -Ф-Фрэнк? — взволнованно позвал Винсент. -Привет, Винни. — Франклин улыбнулся, взглянув на него. -Фрэнки, э-это ты?! — грудь Киры опала. — Серьёзно?! Как… как это получилось?! Ты же… вчера… был другим. Или на тебя так солнце влияет? — пролепетал он. -Магия архангелов, малыш. — парень пожал плечами. -Вау-вау-вау! Ты… ты только взгляни на себя! Ты тоже больше не урод! Ты теперь здоровый! -Так непривычно это слышать, но… Спасибо? — Кель слабо усмехнулся от волнения. -Правда, ты классно выглядишь! Как и подобает королю. Парень нервно хихикнул. -Представь себе, как странно, когда ты засыпаешь калекой, которому поручили неподъёмную миссию убийцы, а просыпаешься нормальным человеком, которого внезапно коронуют. — Фрэнк вздохнул и посмотрел на пол перед дверями в главный зал. Впервые за утро он смог расслабиться, потому что рядом с ним был Винни — один из немногих, кому парень доверял по-настоящему, поэтому мог не прятать свой страх за маской сдержанности. -Также странно, как засыпать фриком, а просыпаться драконом. — Кира хихикнул. — Всё… меняется, да? В один день не знаем, кто мы на самом деле такие, а в другой узнаём, но от этого не становится легче. С этим приходит и груз проблем и обязанностей. -Слова не мальчика, но мужа. — Кель тепло улыбнулся. — Думаю, из тебя вышел бы неплохой советник. Что… скажешь? Винсент покачал головой и посмотрел туда же, куда до этого смотрел Фрэнк. Кель удивлённо уставился на него, и непонимание на его лице сменилось смирением. -Винни, ты уходишь? Мальчик кивнул. -Да, Фрэнки, ухожу. -Но… почему? Мы сможем переехать в нормальный дом и зажить по-новому. Ты, я и Салли. Как… семья. -Моё место с ними, понимаешь? — Кира оглянулся на Йои, стоявшего у стены, и на мгновение его голос зазвучал отчуждённо. — Они — драконы, я — дракон, мои родители — драконы. Я не смогу жить с тобой, как раньше. — он посмотрел Фрэнку в глаза. — Да, мы с тобой 6 лет вместе, но мне нужно вернуться домой. Меня мама ждёт все эти годы, присылает маяки по ночам. А ты… ты теперь король. У тебя другие трудности, и я не могу быть одной из них. -Я понимаю. — Кель тяжело вздохнул. — Но, Винни, малыш… Приходи хотя бы иногда. Пожалуйста. Я всегда буду рад тебя видеть. Как бы там ни было, ты так и останешься моим подопечным. -Я буду, Высочество. — он задорно улыбнулся. -Ребят, там все собрались вроде. — подал голос Йоран. -Одну секунду, хорошо? — попросил Кира и, недолго посмотрев на Франклина, заключил его в объятия. — Береги себя и Салли, хорошо? Мы… увидимся однажды. -Я обещаю, что всё будет хорошо. Мальчик отстранился и выбежал на улицу. Присев на ступеньки, он почувствовал, как по лицу потекли слёзы. Так закрылась эта глава в его жизни, но она всё ещё отзывалась болью. Франклин чувствовал себя подавленным после прощания с младшим келираи, но отменить церемонию он не мог, поэтому вместе с Йои они спустились в главный зал. Защёлкали вспышки фотоаппаратов, камеры начали проецировать происходящее на табло и в прямой эфир всех каналов. Йоран тихо выдохнул и подошёл к главной трибуне, стоявшей посередине и обращённой к парламенту и прессе. Он не умел давать вдохновляющие речи для своих собратьев, а здесь собрались незнакомые люди. В зале не было Калеба, который бы поддержал его в трудную минуту. Но внутренне бывший наследник престола чувствовал, что весь Орден его поддерживает. Возможно, они даже включили прямую трансляцию и смотрят на него. Поэтому младший Уорлахи откашлялся и начал говорить громко и чётко. -Я Йоран Уорлахи Первый, законный наследник престола Рээм’Белоорэ, правитель расы людей. Сегодня, 28 августа 20ХХ года, я отрекаюсь от престола в пользу Себастиана Франклина Келя, сына военного советника Могрейна Келя, верой и правдой служившего моему отцу Ферали Анастеру Уорлахи. Я приношу клятву, что не буду претендовать на престол, равно как и мои потомки. Один из министров принёс Йои указ об отречении и передаче престола и указал, где Уорлахи должен был поставить подписи. Следом за ним расписался и Франклин. Йоран отошёл от трибуны, уступая место Фрэнку. Его трясло не меньше бывшего наследника, но каким-то образом Кель совладал со своими эмоциями. Его голос прокатился по залу эхом. -Я Себастиан Франклин Кель, сын военного советника Могрейна Келя и новый правитель расы людей на Рээм’Белоорэ. Я клянусь править справедливо, чтить традиции прошлых правителей, соблюдать договоры с другими расами и восстановить Рээм’Белоорэ после тирании Аларимаэля Уорлахи Пятого. Моей королевой и главной советницей будет Офелия Эрика Страсберг. — он оглянулся на дверь и увидел, как Салли мягко вплыла в помещение. — На этом я объявляю начало новой эры — правления династии Кель. Министры повставали со своих мест и принялись аплодировать. Журналисты бросились к новоиспечённому королю, его королеве и бывшему наследнику престола. Если Фрэнк и Салли ещё хоть как-то отвечали на вопросы прессы, то Йоран молча вышел на крыльцо, перевернул гитару, висевшую за его спиной, и принялся наигрывать песню. В здании парламента все затихли, смотря на такого дикого и грязного отрекшегося Уорлахи. Его глаза блестели волшебным огнём, переливавшимся в свете фотовспышек и ламп здания. Скромно улыбнувшись, он поклонился и ушёл вместе с Винни, который ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть на Франклина и Офелию. Рээм’Белоорэ словно отряхнулся ото сна. Новости о том, что Йоран отрёкся от престола, распространились по всем городам. Табло мерцали, вновь и вновь показывая «экстренные новости». Кто-то порицал и упрекал Йои за то, что после 12 лет его изгнания он вот так взял и поставил крест на своей династии. Каковы были его причины вдруг бросить свой народ, когда они нуждались в нём больше всего? Ведь он стоял с ними плечом к плечу на поле боя и не давал противнику прорваться и смять армию повстанцев. Благодаря ему у воинов поднялся боевой дух. И вот он, их герой, их ангел спасения, подписал бумаги и ушёл. Некоторые же согласились с решением Йорана: династия Уорлахи изжила себя и едва ли смыла бы грязь с запятнанной репутации после узурпации власти Аларимаэлем, которому дали кличку «Проклятый». Так что это было стратегическим отступлением, чтобы народ смог прийти в себя после террора. Ещё меньше люди понимали, почему королём стал сын военного советника. Некоторые старожилы помнили Франклина и сильно удивились, увидев его таким. Они знали, что его пытали 6 лет. Некоторые даже видели это несчастное существо, бредущее с рынка или помойки, волочащее следом за собой сумки с едой и запчастями. Но внешность — не главное. Главное то, что Йои выбрал его правителем. Ни кого-то из министерства, ни главу Ордена Железной Розы, ни Айзака Штейна и Джебраила Нахтенштерна, за ночь собравших журналистов и парламент. Нет, он выбрал простого парня, который привёл с собой такую же простую девушку. После того, как улеглись вопросы прессы, а министры поздравили Фрэнка с воцарением, парень переоделся в менее торжественную одежду (в ту, в которой он бегал по фабрике) и ушёл из дворца туда, куда ноги вели его всё время, что они жили в заброшенном здании — в дом, где прошла его жизнь до Первой Революции. Благо, идти было недалеко — перелезть через забор дендрария и пробежать через жилые кварталы. Над Рээм’Белоорэ сгущались сумерки, когда Кель остановился. Среди домов с высокими готическими крышами скрывался остов сгоревшей постройки. Неужели… никто и не ждал его? Где его родители? А сестра? Она родилась? -Вот я и дома… — глухо выдохнул Фрэнк, проходя через обугленный дверной косяк. Стояла тишина, и только ветер выл в этой ловушке из пыли, сажи и паутины, свисавшей с каждого уголка. Местами остов порос мхом, ярко выделявшимся на закоптелой поверхности. Фрэнк не моргал и смотрел на единственную комнату, где не обвалилась крыша — зал. Здесь когда-то стоял стол, за которым его мать смешивала травы. Там — кресло, в котором сидел отец. По стенам — шкафы с книгами и посудой. Посередине — игрушки Франклина. Затем его разум вынырнул из воспоминаний, и глазам представала чудовищная картина запустения и разрухи. Что солдаты тирана сделали с его семьёй? Выжил ли хоть кто-то? И всё-таки стол ещё остался. Он потерял свою глянцевитость и величавость стола травницы, но пока ещё стоял, как обугленный постамент. Кель подошёл к нему и осторожно провёл ладонью по поверхности. На его пальцах осталась сажа, послышался скрип ногтей по углю. Фрэнк прикрыл глаза, снова погружаясь в воспоминания. Рука нащупала шкатулку на шее, после чего парень снял её и поставил на более-менее прямую обгоревшую дощечку, затем заводя и открывая крышку. Руины наполнились звуками старой песни, настолько же проржавевшей и сломанной, как и этот дом. Новый король едва помнил подлинные ноты, поэтому картинка в его памяти осыпалась, словно пепел. Тиран убил его семью. Всю. Солдаты говорили, что отец погиб, когда они штурмовали тюрьму. Мать могли пытать в соседней комнате, но она не «знала» того, что «знал» Фрэнк, поэтому ей не сохранили жизнь. Как и его сестре. Но от этих мыслей не становилось как-то грустно, чтобы парень расплакался. Нет. В душе была пустота, как и в этом доме. -Так и знала, что тебя здесь найду. — послышался голос Салли, и Франклин обернулся, закрывая шкатулку и вновь вешая её на шею. -Откуда? -Интуиция. — Страсберг пожала плечами и зашла в руины. Она уже успела переодеться и выглядела по-обычному. Её взгляд тоскливо прошёлся по комнате. — Ты здесь жил? Фрэнк кивнул. -Я надеялся, что найду хоть кого-то. Но… меня никто не ждал. Никогда. Я жил с мыслью, что однажды наберусь смелости и приду сюда. Родители бы начали плакать и охать из-за моего уродства. Но потом бы привыкли: я всё-таки их сын и остался бы им, несмотря на все мои раны. Если бы я узнал раньше, то вряд ли бы пережил это. Сошёл бы с ума от горя. — он горько усмехнулся. -Но теперь… -Всё в порядке, Салли. Я готовил себя к этому. Солдаты говорили, что моего отца растерзали при штурме тюрьмы. Мама… видимо, её пытали, как и меня, но она не выдержала. -Мне жаль, Фрэнки. — она положила руку на его плечо. Он тихо выдохнул и залез в карман штанов. -У меня для тебя кое-что есть. Одна служительница Хаоса попросила передать. — Кель выудил сложенный лист и отдал его Страсберг. Офелия осторожно развернула его и облокотилась ладонью о стол, затем бегая глазами по строчкам. От каждого слова у неё всё шире раскрывались глаза. -Мама… жива? Франклин кивнул. -Она сбежала из темницы и укрылась в Аркеноме Маали. Теперь она едина с Хаосом, поэтому не может контактировать с внешним миром. -Фрэнки… — Салли улыбнулась, хоть по её щекам и текли слёзы. — Спасибо большое. — она обняла его. -Она попросила меня позаботиться о тебе. Девушка засмеялась и уткнулась в его грудь, всё ещё сжимая письмо от матери в дрожащих руках. -Ты попрощался с Фрэнком, но не с Салли? — удивлённо спросил Йои, когда они с Винни вышли из Оийенбурга и запрыгнули на мотоцикл. -Я попрощался с ней вчера, когда вы с Фрэнком сражались с Аларимаэлем на фабрике. — устало вздохнул Винсент. -Не жалеешь, что уходишь от них? -Нет. — мальчик помотал головой. — Моё место в Кладке, а не во дворце. Вдобавок, мама ищет меня. Я должен вернуться. Она и так 12 лет посылала мне маяки по ночам, потому что знала, что я где-то брожу. — в глазах Киры просияли слёзы. — А ты? Ты не жалеешь, что отрёкся от престола? -Я? Жалею? Нет, Винни. Я счастлив, что наконец-то свободен, и над моей головой не висит «Йоран, ты должен взойти на престол». — он засмеялся, примостившись на краешке сидения. -А если бы Элли не смог выжить? Ты бы всё равно отрёкся? -Я бы не просто отрёкся, но и ушёл бы из Ордена. Куда глаза глядят. У меня не было бы смысла жить без него. — он кисло усмехнулся. -А как же Калеб? А изучение драконов? Он пожал плечами и серьёзно посмотрел в небо. -Может, я и вернулся бы обратно. Но через много-много лет, когда бы воспоминания улеглись. -Так… нечестно, Йои. Было бы, по крайней мере. — Кира скрестил руки на груди. Йоран кивнул и завёл двигатель. -Знаю. Меня бы мучила совесть. В итоге… Я слабый, так что вернулся бы через неделю. Не выживу я один. Я не виверна. Даже не полностью дракон. Кира запрыгнул на багажник и крепко обнял младшего Уорлахи со спины. Из темницы доносился тихий плач. Аларимаэль сидел, прислонившись к стене и запрокинув голову. Его ноги беспомощно лежали перед ним, неспособные двигаться от острой боли. Он пытался встать, но его тело словно отключило эту функцию. Одна нога дрожала и пульсировала в бедре, а на вторую даже наступить было нельзя — лодыжка сразу же начинала болеть и подгибаться. Видимо, полученные травмы во время превращения были намного серьёзнее, чем он думал. Блондин опустил голову и прикрыл мокрые от слёз глаза. Бесполезно. Всё это бесполезно. Он не встанет. Это его кара за связь с Гул’Мани. Зачем? Зачем он только позволил своему отчаянию завладеть разумом и согласился на сделку? Он сжал руку в кулак и ударил по стене. Боль расползалась по ранам с утроенной силой, из-за чего блондин тихо зашипел и прижал кисть к груди, дуя на костяшки и тряся ладонью. Он поёжился, пытаясь подавить крик отчаяния. Его губы дрожали. Так ли это правильно, что он смиренно терпит боль? Может, стоило бы попросить излечения? Но что это даст? Аларимаэль медленно съехал по стене на бок и прижал колени к груди. Будь он даже здоровым, ничего не изменится. Его не выпустят отсюда. Ему не даруют прощение. Теперь это его судьба: смиренно ждать конца, как скотине перед бойней. Он больше не человек. Просто раб. Раб своей собственной глупости. Раб её последствий. Каждый, кто когда-либо увидит его, должен швырнуть в него камнем, потому что он раб. Он заслужил скотское отношение к себе. Из горла вырвался хриплый стон. А чего ещё он ожидал? И были ли у него ожидания всё это время, что он провёл вне своего тела? Только собственной смерти. И того момента, когда его душа полностью зачерствеет, и он перестанет оплакивать каждого убитого тираном. Но становилось хуже: он горевал и плакал по всем жертвам, чем докучал Гул’Мани. Теперь, будучи в своём теле, он понимал, что попал в ловушку. Везде тюрьма, везде заключение, везде клетка. Он просто раненый зверёныш, от которого вот-вот избавятся. Как? Аларимаэль и сам не знал, но надеялся, что быстро и безболезненно. -Почему ты считаешь, что случится нечто подобное? — послышался женский голос над его ухом. — Разве тебе не пообещали, что всё будет нормально? Блондин выдохнул и приоткрыл глаза. Влажная плёнка стекла парой мелких горячих слёз по его грязным щекам. -Потому что я никому не нужен. От меня нет никакого толку, особенно сейчас. Я просто безымянная человеческая оболочка, которая зачем-то обременяет этот мир. -Но… ты же знаешь, что это не так? Само твоё существование имеет смысл для многих. Пока ещё никто об этом не знает, кроме твоего брата, но скоро всё изменится. Тебе пока нельзя сдаваться. Это ещё не конец, Элли. Только самое начало. Он снова прикрыл глаза. Тёплая рука Йоханны Страсберг нежно погладила его по висевшим клочьями волосам, слипшимся от крови и грязи. Как только Винни и Йои вернулись в Аркеном Маали, Кира закрылся в спальне. Дэя уже ушла на тренировку, так что он мог побыть один и обдумать произошедшее. Перед внутренним взором стояли глаза Салли и Фрэнка в тот момент, когда он сказал, что не сможет остаться. Офелия расплакалась и не хотела в это верить — всё умоляла его обдумать своё решение ещё раз. Франклин же… Винсент вздрогнул. «Приходи хотя бы иногда». Но будут ли ему здесь рады? Вряд ли. Больше не будут. Это прожитая страница его жизни, открыв которую он переживёт больше боли, чем приятных воспоминаний от того, каким он был и как обращался со своими друзьями. Младший келираи взял свою гитару и подключил её к комбику, затем пробежался медиатором по струнам, проверяя настройку инструмента. Его пальцы начали потихоньку блуждать по ладам, извлекая негромкие звуки импровизированной песни. Это не было кавером на чьё-то существующее творение, нет. Это была его душа, прощающаяся с дорогими ему людьми. Жизнь так несправедлива. Почему он не мог всегда быть милым и приятным со всеми, а не напуганным задирой? Теперь в воспоминаниях этих людей он останется не собой, а сломленным призраком, не знавшим о своей сущности. Гитара звучала всё громче. Звуки раздавались гулким эхом, уходящим под самую крышу здания. Словно лебединая песня про его завершившуюся историю в этом мире как странного мальчика с мутациями. Музыка обретала всё больше силы, словно восставая из пепла. Всё громче и громче… Громче и громче… Он запрокинул голову. Его глаза сияли огнём. В руках появилась какая-то сила от раскалённой крови, тёкшей по венам. Струны горели изнутри, словно тысячи звёзд наводнили их и теперь отдавали свой свет. Последний аккорд. Такое чувство, что вокруг всё взорвалось. Но нет — это захлопнулся очередной том его жизни. Он свободен. Он по-настоящему свободен. Винни плакал, и слёзы стекали по губам, растянувшимся в улыбке. «Я скоро вернусь, мам. Потерпи ещё чуть-чуть…»