Наш мир погрузился во мрак.

Часы едва пробили 6 утра, но Йои уже не спал и сидел на капитанском мостике, потягивая молоко через трубочку. Сквозь толстое фронтальное стекло виднелся рассвет. Розовые полосы ползли по горизонту, сливаясь с ослепительными ярко-оранжевыми всполохами. Небо наверху ещё отдавало синевой, в которой запутались россыпи гаснущих звёзд. Силуэт леса грозно нависал над Аркеномом Маали, словно непробиваемая стена. Где-то вдалеке в туманной дымке мутно сверкали огни городов. Вода Корхенйоки переливалась золотом, словно доспехи королевы русалок во время битвы. Мерцала и обшивка самого здания, дрейфовавшего в реке — словно метеорит, упавший в воды и испускавший приятное свечение. Только сейчас на Йорана свалилось осознание того, что он отрёкся от престола и стал не просто принцем-изгнанником, а свободным драконом, как и почти все в Ордене. Не нужно думать о политике, о которой он и так не хотел слышать. Не нужно смотреть в глаза людей, ждавших его столько лет, словно ангела с небес, чтобы избавить их от страданий. Не нужно слышать причитания. Не нужно помогать восстановить эту страну после тирании. Он просто Йоран Уорлахи. Не «Высочество», не наследник престола. Всё так, как он и хотел: Аларимаэль выжил, его не казнили, на троне другой человек, все счастливы. Йои откинулся на спинку капитанского кресла и снова посмотрел в окно, делая очередной глоток. Скоро они все вернутся в Кладку. Младший Уорлахи с трудом вспоминал, как его возили туда пару раз ещё ребёнком. Он отлично помнил только одну вещь: там царила чистая магия. Историческая родина манила и звала. Наконец-то он найдёт своё место в этом мире. Потребуется время, чтобы восстановить заброшенный город, но раз тирана нет, можно не торопиться. Рука уцепилась за свисавший с потолка микрофон. Время приближалось к семи утра. Предвкушающе улыбнувшись, Йоран зажал кнопку, и где-то за дверью послышался писк громкоговорителя: -Доброе утро, обитатели Аркенома Маали! Говорит капитан судна! Через двадцать минут мы выдвигаемся в сторону Кладки! За бортом отличная погода. Будьте готовы к пошатыванию и раскачиванию. Хорошего всем дня! Палец отпустил кнопку. Йои расслабленно стёк ниже по креслу и отставил опустошённый стакан. За спиной открылась дверь. -Не рановато ли? — фыркнул Калеб, лениво потягиваясь и почёсывая поясницу. -Самое оно. — младший Уорлахи хихикнул и поставил стопу на второе колено, затем закидывая руку за голову. -Ты так спешишь вернуться в Кладку, где нас встретят лишь запустение и развалины? — удивлённо произнёс Мираи. — Где нам придётся начинать всё сначала? -Я уже начал всё сначала, Калеб. — умиротворённо ответил Йоран, смотря на горизонт, разгоравшийся всё ярче. Драк’Тару беспомощно пожал плечами. Его до сих пор немного напрягало то, что младший Уорлахи отрёкся от престола и ушёл из Оийенбурга, поэтому глава Ордена теперь не знал, что ожидать от бывшего принца и относился к нему с толикой опаски. -Неужели ты не хочешь домой? — ярко-фиолетовые глаза переметнулись на Калеба. — Разве ты не счастлив, что всё закончилось, и мы можем зажить так, как никогда не жили до этого? -Я… Не знаю, Йои. Мне страшно, что мы придём туда и ничего не увидим. Кто знает, что случилось с Кладкой после нападения? А вдруг… Вдруг Аларимаэль не пожалел её и сжёг дотла? Что тогда делать? Нам понадобятся сотни драконов, чтобы восстановить её! — затараторил Мираи, а потом резко выдохнул и задумчиво взглянул на Йорана. — И мы не узнаем об этом, пока не окажемся там. — его глаза просветлели. — Нужно выдвигаться. Полный вперёд, Йои. -Калеб? -Полный вперёд! — настойчиво повторил он, опираясь на подлокотники кресла. — Мы должны добраться до дома, чтобы понять, что нужно делать! Я подготовлю остальных — просто жми на газ! Младший Уорлахи решительно кивнул и поднялся с кресла, затем подходя к раструбу, через который мог связаться с Арсеником. -Эй, Арсеник… Как думаешь, сколько тебе понадобится топлива, чтобы развить максимальную скорость? Огненный демон закряхтел в ответ. -Пару вёдер — не меньше. Оглянувшись и кивнув Драк’Тару, Йоран одними губами произнёс: «Поторопитесь». Неожиданно Аркеном Маали, который так резко проснулся после сообщения Йои, зашевелился. Драконы, ещё не успевшие привести себя в порядок, побежали мыться и одеваться. Служители Хаоса приготовили завтрак и теперь ждали по стенам холла, когда весь Орден пожалует к столу. Вскоре комната наполнилась голосами драконов, обсуждавших происходящее. Громче всего звучало одно слово — «Кладка». Разве что Мэрроу говорила о возвращении без особого энтузиазма: она понимала, что её там никто и ничего не ждёт, поэтому на ум приходила только её скорейшая кончина в водах Балтийского моря, где погибла вся её семья. Не выглядела особенно радостной и Ламентия: у неё не было дома и родных, так что она не знала, что будет делать дальше, во второй раз за всю свою жизнь. Впервые ей пришлось это пережить, когда она осталась одна во время Первой Революции и решилась уйти в культ Луны и Ворона, не имея других вариантов. Сейчас… Она снова стояла на распутье. Ей не хотелось возвращаться в Святилище, но и в Кладке для неё бы не нашлось места. Рэйвен шла со всеми не столько из приличия, сколько из надежды на то, что поймёт, в чём состоит её предназначение. Когда трапеза почти подошла к концу, Аркеном резко взвизгнул и стремительно поплыл вверх по течению Корхенйоки. Если бы не служители Хаоса, то вся посуда и мебель оказались бы разбитыми на полу, но вместо этого предметы начали парить в воздухе. Драконам повезло чуть меньше: их разметало по холлу, но только благодаря скорости реакции они приземлились более-менее грациозно, а не в одну большую кучу в углу. -Куда его так понесло?! — взволнованно вскрикнул Найтшэйд, держась за Мандрэйка, чтобы не упасть. -Йои хочет как можно скорее добраться до Кладки. — спокойно ответил Мираи. -Мог бы и предупредить, что мы начинаем движение! — фыркнула Гелио, опиравшаяся на стену. -Вы же знаете его… Импульсивность, все эти вещи. — хмыкнул Калеб. Воды Корхенйоки взметались в воздух и разливались по берегам. Аркеном нёсся по ним со скоростью болида Формулы-1. Вокруг мелькали бескрайние поля и редкие города людей. Вот и столица Рээм’Белоорэ пролетела мимо. Йоран даже не взглянул на неё. Его глаза устремлялись к горизонту, куда бесконечно тянулась главная река Земель Парадоксов. У последнего города людей на их пути — Муленбурга — ему нужно резко вывернуть на сушу, потому что иначе они зайдут на территорию южных шудлоков, а для тех очередное появление огромного бегущего здания точно станет крайне странным событием — Аркеном Драккери и так снёс электрический забор на их землях, — а Маали может врезаться и в дом Саэтроя, за что младшего Уорлахи не похвалят. Йои молился всем Забытым, чтобы Кладка осталась там, где она была: не хотелось после триумфа Ордена видеть уныние на лицах, потому что их родные места сровняли с землёй. Может, не всё так и плохо: драконы всегда строили на века, так что их дома сложновато сломать, особенно потому что они находятся высоко на деревьях. Тихонько вздохнув, Йоран снова сконцентрировался на горизонте. Пленнику Аркенома Маали пришлось хуже всего. Он не мог уцепиться за стену или подняться на ноги, его не поддерживало левитирующее заклинание, поэтому бедное израненное тело швыряло по всей каморке, как щепку в шторм. Аларимаэль не кричал: не было сил даже на это. Только надеялся, что он всё-таки выживет в этой чудовищной тряске. Кое-как он смог перекатиться к единственным крепко закреплённым предметам в темнице — раковине и унитазу, — снял с руки повязку и обвязал один её конец вокруг трубы, а другой — на своей лодыжке. Более-менее зафиксировавшись на одном месте, он развязал кусок ткани на другой руке и не без труда привязал своё запястье к ещё одной трубе, держа концы ветоши зубами. Закончив с этим, он обессиленно опустился на пол и закрыл глаза. Тряска не прекращалась, но блондина не било об стены, и он мог спокойно лежать и дожидаться конца неожиданного утреннего приключения. Муленбург уже виднелся на горизонте. Йоран поглубже вдохнул и крепко взялся за руль, затем резко поворачивая его в нужную сторону. Аркеном Маали плавно прошёл по дуге, не задев при этом свисающие над рекой строения человеческого города. Выход на берег оказался жестковат: слишком поздно выдвинулись гигантские железные ноги, поэтому на мгновение святилище село на мель, а затем, как поверженный великан, закряхтело, сжалось и начало подниматься над землёй. Речная вода лилась водопадами из ниш, в которых прятались ноги, песок разлетался в стороны острыми крупинками и сёк прибрежную траву. Отряхнувшись, Маали сделал шаг и побрёл на юго-запад — в сторону небольшого полуострова, на котором примостились Кладка и Святилище Солнца и Феникса. Очнувшиеся от анабиоза насекомые летали у реки. Стрекозы переливались, как разлитый бензин на асфальте, а их хрупкие, почти стеклянные крылышки трепетали. Испуганные внезапным появлением огромного здания белоснежные бабочки снова приземлялись на примятую траву. По раскиданным камням носились потревоженные ящерицы. Разбуженные и всколыхнувшиеся обитатели реки пытались забыть о том, что только что их едва не снесла какая-то железяка, сделанная глупыми людишками с берегов. Прибрежные пейзажи сменились на поля, пестревшие от обилия цветов и трав, наконец-то оживших и тянувшихся к солнцу. Здесь трудились пчёлы, понимавшие, что вот-вот настанут холода, а мёда в колониях как не было, так и нет. Крошечные трудяги дерзко жужжали со всех сторон. Даже появление Маали их не испугало: нужно работать, работать и ещё раз работать. Впереди несколько месяцев зимы и голода. Затем Аркеном остановился перед стеной леса и втянул в себя ноги. Оказавшись полностью на земле, святилище открыло главные двери, бывшие запертыми много лет. Медленно, словно пробуя почву под ногами, драконы, уже объединившиеся с Йои, вышли на улицу. В воздухе висели предосенние ароматы: душистые полевые цветы, начинающая преть листва, нагревшаяся земля. Лес вокруг Кладки как будто приветствовал своих блудных детей весёлым пересвистом птиц и волшебными огоньками, мерно кружившимися вокруг стволов. Драконы замерли, задрав головы повыше, почти к небу, где кончались кроны деревьев. В каждом сердце появлялись чувства ностальгии, безграничной тоски по дому и некоего облегчения, что хотя бы лес остался на своём положенном месте. Первым шаг сделал Калеб, а за ним поспешили и все остальные. Весь Орден молчал, прислушиваясь к любым посторонним звукам, но… Всё было так же, как и многие годы назад: гудение ветра, поскрипывание древесины, магический гул блуждающих огоньков Синдрагосы, похрустывание веток и листвы под ногами. Древние силы, охранявшие священный лес, пронизывали вены и капилляры внутри драконов и их ангельского оружия. Некогда истощившаяся энергия, которую приходилось замещать злостью и желанием отомстить, восполнялась с каждым шагом. В душах царило умиротворение и тянущее ожидание от встречи с родным домом. Даже кресты Хаоса сияли ярче обычного, словно янтарь подсветили изнутри. Кроны деревьев сплетались всё сильнее, образуя естественную темноту внутри чащи. Некоторые ветви скрестились так сильно, что превратились в арки — этакая живая архитектура. И вот в самом центре появился он — великий Шенарбр и его потомки, на ветвях которых испокон веков драконы строили свои дома. Винни вспоминал своё видение, когда Бладвинг открыла его ворота памяти. Всё было также. Вот и те самые главные врата, которые он видел. Они не были закрыты. Калеб приложил руку к одной из створок и посмотрел на ветви Шенарбра, высившиеся над ними. Не казалось, что они здесь одни. Как будто… Кто-то следил за ними. Со всех сторон слышались какие-то первобытные звуки: завывание, треск, топот, шёпот, шорохи. Мираи прикрыл глаза, пытаясь различить их. Вместе с этим Орден Железной Розы положил свои руки на оружие, готовый к сражению в любой момент. -Здесь… Кто-то остался. — тихо произнёс Драк’Тару. -Не может быть. Всех должны были эвакуировать. — возразила Роузанна, нервно теребя оплётку на хлысте. Калеб оглянулся на неё через плечо. -Ты же знаешь. Не все драконы подчиняются приказам. — его взгляд снова перешёл на створки. — Будьте осторожны. Мы не знаем, что скрывается за этими воротами. — его руки мягко толкнули разделявшие их двери, сразу же начавшие открываться с тихим скрипом. Глазам блудных детей предстала картина, о которой они мечтали только в своих снах: всё было на месте. Главную площадь покрывали золотые опавшие листья, которые гонял ветер. В домиках и магазинчиках, облепивших корни Шенарбра и его потомков, горел свет. Откуда-то слышался неразличимый гул голосов и позвякивание бесчисленных серебряных колокольчиков на ветру. Здесь кто-то был. Но кто…? Женщина с голубыми волнистыми волосами стояла перед ними. Для своих 35 лет она выглядела слишком молодо — в ней ничего не изменилось, словно время на той фотографии застыло. Разве что нежная улыбка, с которой она обнимала своего малыша, сошла с лица и уступила место чуть поджатым губам с опущенными уголками рта. Её звали Майя Юкия Толлас-Кира, или же Найтингейл, как она была известна среди обитателей Кладки. -Майя? — подала голос Гелио, знавшая эту женщину. Та кивнула. -Ты… — чуть охрипшим голосом произнесла она, силясь вспомнить имя Лимпи. -Гелио Олеандри Хроно. — напомнила она, улыбнувшись. -Ох, дитя… — Найтингейл подошла к ней и крепко обняла, затем отстраняясь и смотря на остальных драконов. — Так вы и есть Орден Железной Розы? Все хором кивнули. Калеб сделал шаг вперёд. -Почему вы остались здесь? -Я отправилась искать своего мужа и ребёнка после нападения тирана. От моего мужа остался лишь огонь. Моего ребёнка забрали солдаты как трофей. Какой мне смысл спасаться? Я осталась здесь. — её голос прозвучал горько и отрывисто. — Несколько драконов тоже не успели эвакуироваться. По крайней мере, мы сохранили всё в целости. — она ненадолго перевела взгляд на Шенарбр, а затем на Орден. — Кстати, вы не видели моего малыша? Мальчик, пятнадцать лет, келираи? Винни, стоявший всё это время позади, вздрогнул, услышав последние слова женщины. Его глаза беспомощно смотрели на неё, пытаясь привлечь взгляд к себе, но та словно не замечала этого. Рядом с ним оказалась Гелио и осторожно взяла его за руку. -Это твоя… мама, Винни. Майя Юкия Толлас-Кира. -Я знаю. — он грустно опустил глаза. — Ох, Хаос, Гелио… Что я ей скажу? Так просто же не подойдёшь со словами: «Привет, мам, я твой сын. Прости, что не захаживал 12 лет — у меня была амнезия». — он саркастично усмехнулся. -Я познакомлю вас ещё раз. Она хорошая женщина. -Боюсь, она не поверит. -Ш-ш-ш, всё будет хорошо. Доверься мне. — Лимпи посильнее сжала его руку и повела за собой. Всё это время Калеб расспрашивал Найтингейл о положении в Кладке. Как оказалось, здесь остались двадцать драконов — никого из родственников вновь прибывших. Все 12 лет эти отщепенцы считались пропавшими без вести для остальных. На самом же деле, они стали новыми хранителями Кладки и ангельского Святилища: латали дома, если те вдруг начинали требовать ремонта, убирались внутри, торговали, работали. Жизнь практически не изменилась, не считая того, что здесь обитало такое ничтожное количество драконов. Калеб же в двух словах описал произошедшее на поле боя и представил Майе Йорана, отказавшегося от престола. Младший Уорлахи боялся, что Толлас-Кира его убьёт, но та радостно отнеслась к знакомству с ним и сказала, что для неё большая честь жить в одном месте с королём, хоть и бывшим. Потрясённые драконы двинулись к своим домам. Остались лишь Мэрроу, Ламентия, Гелио и Винсент. -Майя? — Хроно снова подошла к ней, ведя за собой Киру. -М? — женщина удивлённо воззрилась на них. Что-то в чертах лица смущавшегося мальчика казалось ей знакомым, но зацепка постоянно ускользала от её мыслей, поэтому она не могла узнать его. -Это Винсент Эмерсон Кира. Ваш сын. Найтингейл промолчала, уставившись на младшего келираи. В ярко-голубых глазах сменялись эмоции за эмоциями: непонимание, отрицание, страх, надежда, принятие, любовь, тоска… Она рассматривала его черты лица и теперь узнавала в них невинное личико трёхлетнего мальчишки. Становилось тяжело дышать: наворачивались слёзы радости и горя. -Спустя 12 лет… Ты наконец-то нашёлся, Лютик. — с трудом проговорила она. -Мама… Мамочка… Я… Прости… — пробормотал мальчик сдавленным голосом. Майя крепко обняла Винни и принялась целовать его в обе щеки, увлажнявшиеся слезами. Его окружило знакомое тепло и запах, присущий только его матери: дождь, смешанный с цветами. Женщина повторяла: «Мой Лютик, ты нашёлся, ты наконец-то нашёлся». -С-спасибо… — всхлипнула она, подняв глаза на Гелио. Лимпи улыбнулась и поспешила за остальными. Кира и его мама так и остались стоять, крепко обнимая друг друга. -Мэрроу? Девушка вздрогнула, услышав до боли знакомый голос, и медленно повернулась к его обладателю. В последний раз она слышала его за секунды перед взрывом на «Лютике». По её лицу заструились слёзы. Перед ней стоял высокий парень с кудрявыми короткими волосами аквамаринового цвета. Несколько прядей падали на лоб. Его точёное лицо с правильными чертами пересекал широкий шрам. В ушах блестели серьги в виде черепов. Одет он был в коричневую кожаную куртку с меховым воротником, выцветшую кофту некогда кремового цвета, облегающие штаны под стать куртке и сапоги. Парень опирался на трость с набалдашником в виде драконьей головы. С шеи свисал до боли знакомый медальон. -Этого не может быть… Аарон… ты… ты жив?! -Немного покалечился. — со смущением произнёс он, ковыляя всё ближе к ней. — Не знаю, как ты примешь меня с одной нормальной ногой, но я пойму, если ты больше не захочешь встречаться… — он стыдливо теребил набалдашник трости. Зератулаи разразилась рыданиями и бросилась на шею своему жениху, стискивая его мёртвой хваткой и дрожа всем телом. У Аарона дёрнулись губы, и по лицу покатились горькие слёзы. -Я никогда, слышишь, никогда тебя не брошу! — зарычала Мэрроу, вцепляясь в его одежду. — Я умерла, зная, что тебя больше нет! Я не хотела жить! Она рыдала, как обезумевшая. Её всхлипы больше походили на звуки свирепого зверя, на глазах которого измучили и убили его вторую половину. Аарон не смел ничего сказать своей любимой — только крепко обнимал её и терпел вибрацию от голоса на своей груди. Он успокаивающе коснулся губами её лба. Мэрроу на секунду перестала плакать, задрала голову и оставила на его губах тот горький поцелуй с привкусом слёз и крови, означавший любовь, прошедшую через смерть. -П-пойдём… — с трудом выдохнул он, сдерживая истерику. -Куда? -Домой. Мизерикорд замерла, широко раскрыв глаза. -А у нас есть дом? Аарон кивнул и приобнял её за плечи свободной рукой, затем ковыляя вглубь Кладки. Сразу же за потомками Шенарбра начиналась гранатовая роща, выросшая из того самого бесконечного ящика, который здесь в своё время закопала команда «Лютика». Между ними и «сел на мель» морской корабль, который Аарон Китанава Райнер строил в последние 6 лет своими силами. Стоило Мэрроу это увидеть, как она начала громко смеяться сквозь слёзы. -Я-якорь мне в глотку, Аарон… — она едва могла говорить и от душивших рыданий, и от смеха. — Этот чёртов ящик… Хаос бы меня побрал… Он засмеялся вместе с ней, пускай и хотелось плакать. Они оба умерли дважды: во время взрыва и после того, как очнулись и узнали, что они оказались совсем одни. Течение развело их по разным сторонам моря, где затонул «Лютик». Аарону пришлось так же несладко, как и Мэрроу: он практически лишился ноги. Каким-то чудом гребной винт не разломал кости, но сорвал почти все мягкие ткани. Когда его поймали драконы, оставшиеся в Кладке, он был близок к тому, чтобы отправить в Сафайрийю, но с помощью кристаллов ему остановили кровотечение. С тех пор он и жил здесь, надеясь, что Мэрроу, спасшая его своей магией, как и он её — своей, скоро вернётся. Шаги становились всё громче и ближе. Ламентия узнала бы их из тысячи. В своё время она постоянно вслушивалась в звуки, пытаясь уловить этот мягкий шорох по траве. Словно дикая кошка подбиралась к своей добыче, готовая выскочить из засады. -Этёрна? — тихо позвал мужской голос. Ламентия обернулась на звук. Глубже в лесу стоял Эврил Дитя Леса. Впервые за долгое время в её груди почувствовалось шевеление. Она забыла это ощущение за все годы без него. -Эвви… — хрип сорвался с её губ. Алдриджский охотник медленно подошёл к ней. Глаза Рэйвен заволокло тёмной плёнкой слёз. Она кинулась ему на шею, неслышно плача. Эврил дрожал от душивших его рыданий. Его руки обвили её талию, а загрубевшие ладони поглаживали по спине, скрытой чёрной рубашкой. -Ты жива… Хвала Забытым, ты жива… — он взял её лицо в ладони. — Я был там, на поле битвы. Хотел прорваться к тебе, но мы с остальными пытались отбиться… Она тихонько всхлипнула и заставила его пригнуться чуть сильнее, затем целуя в губы. Он мученически усмехнулся. -Пойдём? -В лес? Он кивнул. -Если где-то есть жизнь, то где-то должна быть и смерть. Таков закон Контрариума. — он слабо улыбнулся, с трудом сдерживая слёзы счастья. -Я скучала… — пробормотала она, обвивая его талию рукой. -Знаю. Я тоже скучал. Ламентия (тогда ещё Этёрна) всегда отличалась от своего народа — русалок. Она родилась с чёрными волосами и глазами и управляла не столько водой, сколько самой живой эссенцией в телах других. За это её прозвали драконом смерти и пытались не иметь с ней дел. Однажды, когда она сидела на берегу от нечего делать, из леса вышел Эврил Дитя Леса. Эксцентричная русалка, убивавшая одним только взмахом руки, стала его верной подругой, пока ему не пришлось вернуться в Алдридж. Одинокая Этёрна, отказавшаяся вернуться в Корхенйоки, ушла в культ Луны и Ворона. Поскольку она была намного сильнее прочих, то смогла выдержать превращение и обзавелась Рошель. Однако ей пришлось закрыть своё сердце, разрывавшееся от тоски по ушедшему Эврилу. На площади остались стоять лишь Майя и Винни. Женщина скинула с себя оцепенение и снова посмотрела на своего сына. Воспоминания, обычно причинявшие ей боль, наводнили голову, придавая сладость этому моменту. Её мальчик вернулся, и теперь он был сильнее, чем когда-либо. Совсем юный, но уже такой взрослый. Она смотрела в его глаза и видела счастливое дитя, вернувшееся домой, и юношу, прошедшего через многое, чтобы стать тем, кем он был сейчас. Он мог ей даже ничего не рассказывать: она словно знала обо всей его жизни в эти годы. Майя ещё раз обняла Винни. -Теперь и нам с тобой пора домой, Лютик. Ты ведь… помнишь, где мы живём? — на секунду в её голосе появилась неуверенность. -П-помню… — Кира вытер подсохшие дорожки слёз с щёк. — Я… был здесь, когда Бладвинг раскрыла мои ворота памяти. А потом во сне. -Во сне…? — тихо переспросила она. — Ты… ответил на маяк? Он кивнул. -Ведь ты звала меня всё это время, да? Я видел один и тот же сон, где ты пела колыбельную, но вместо тебя там был яркий свет. В последний раз я видел тебя, и хотел прикоснуться… Майя улыбнулась. -Я чувствовала, что кто-то был за моей спиной, Лютик. Сначала думала, что это Мидамару, но потом поняла, что это другая сущность. Менее устойчивая в реальном мире. — она взяла его за руку и повела следом за собой вдоль знакомых улочек, по которым он шёл в видении. Ничего не изменилось, разве что навстречу иногда шли незнакомые драконы — те самые оставшиеся. Пару раз встретились и члены Ордена, жившие с ним на одном дереве. Оказалось, Кёйя, Маифунэ, Гелио и Сонни были его соседями, чему мальчик несказанно обрадовался. Майя распахнула дверь в большой дом, походивший на украшение для торта. Мысли Винсента тоже наводнились воспоминаниями из детства. Он узнавал вещицы на полках, кадки с растениями и тот самый венок, росший в горшке. Толлас-Кира всё ещё пыталась привыкнуть к возвращению сына, поэтому не мешала ему осваиваться и терпеливо смотрела, как он медленно ходит по гостиной и всё осматривает. Кажется, только вчера она держала его на руках — такого маленького и тёплого, не перестававшего смеяться и колдовать, а теперь перед ней стоял невероятно красивый дракон со знаками отличия Синдрагосы, близкий и далёкий. За 12 лет столько всего изменилось, и женщина боялась, что не сможет наладить с ним контакт. Возможно, он начнёт обвинять её в том, что она не вышла искать его после облавы. Или что недостаточно хорошо звала во сне. Или что не очень тепло приняла его. -Мамочка? — позвал он, подойдя к ней. -Д-да, Лютик? Он улыбнулся и обнял её. Майя тихонько засмеялась, поглаживая его по спине и едва притрагиваясь к кончикам волос, потому что не знала, можно ли ей будет их коснуться. Почувствовав неуверенность в движениях своей матери, Винни взял её за руку и положил ладонь себе на голову, затем прикрывая глаза. Толлас-Кира удивлённо посмотрела на него, а потом, мягко улыбнувшись, пригладила его волосы и поцеловала мальчика в лоб. -Ты вырос таким красивым, мой Лютик. -Спасибо, мам. — он слегка смутился. -Хочешь увидеть свою комнату? Ты помнишь её? Винни неуверенно пожал плечами. Несмотря на раскрывшиеся ворота памяти, в его голове не собирался образ детской, даже приблизительно. Он не помнил ни как выглядела его кровать, ни игрушки, ни цвет стен и пола. А были ли у него вообще игрушки? Кажется, да, но какие? -Я… напрочь забыл. Если честно, я вообще потерял память на много лет. Те ребята, с которыми мы приехали, помогли мне восстановиться. -Я знаю, Винни. Поэтому мои маяки никогда не получали ответа, и ты не понимал, что происходит. — она погладила его по щеке. — Но я до последнего верила, что ты выжил. Здесь остались призрачные драконы, и я просила их посмотреть, что с твоей душой: жива ли она или бродит в других мирах. И они сказали, что тебя оторвало. Ты как бы здесь, но в другом виде. — Майя тяжело вздохнула, проведя большим пальцем по его скуле и едва сдерживая слёзы. — Я собиралась выйти из Кладки, когда стало бы безопаснее. Путешествовать в ночи очень сложно, особенно за пределами леса: много отчаявшихся людей, готовых растерзать даже за кусок хлеба. До этого прочёсывала окрестности каждый месяц, надеялась зацепиться хоть за какую-нибудь подсказку: клочок одежды, прядь волос, кровь… Что угодно! Но там ничего не было. Многие говорили, что я вряд ли найду тебя, а если мы и встретимся, то ты меня не вспомнишь. И вот ты здесь! Моё самое заветное желание сбылось! -Мне так жаль, что я не мог вернуться… — он опустил глаза на свои стопы. Она покачала головой и снова обняла его. -Лютик, что теперь жалеть? Нужно радоваться, что всё закончилось, и мы снова вместе! Мы заживём по-новому, ты и я. Но это не значит, что я посажу тебя под замок, потому что ты исчез — ты всегда сможешь видеться с друзьями! Винни мило улыбнулся и поцеловал её в щёку. -Спасибо, мам. -Пойдём-пойдём, покажу тебе комнату… Все спальни находились этажом выше. Дом явно был рассчитан на несколько поколений или на большое количество жильцов: пять спален, две ванные, огромная кухня. Соединявший их коридор казался невероятно просторным из-за большого количества окон и света от них. Везде стояли какие-то растения — явно питомцы погибшего отца семейства. -Мам, а у нас есть кто-то ещё? Майя покачала головой. -Тогда зачем нам столько комнат? — удивлённо спросил Кира. -Мидамару надеялся помириться со своей роднёй и пригласить их в гости. — она пожала плечами. — Зная их… Не лучший план. -Почему? — мальчик нахмурился, растворяясь в поисках чего-нибудь о семье своего отца, но той стены, о которую он бился, пытаясь вспомнить о своих корнях, не было — только пропасть и пустота. -Они довольно строги. Наверное, все японские драконы такие. Тем более, он сбежал оттуда, потому что не горел желанием подаваться в войны и следовать традициям. Японцы такому не рады. — Найтингейл снова покачала головой и взъерошила свои волосы на затылке. -А твои…? -Не одобрили мой брак с японцем, отринувшим традиции. Не видела их с той поры, как вышла замуж. И не хочу. — на секунду на её лице появилось упрямство, но затем женщина прикрыла глаза и пожала плечами. — Мы изгои, мой Лютик. И папа, и я… -И я, мам. Меня тоже ненавидели и обходили стороной, когда я жил в приюте с человеческими детьми. — тихонько добавил младший келираи. -Но теперь мы вместе. А изгоям лучше держаться друг за друга — сломать сложнее. — она усмехнулась, остановившись у светло-зелёной двери, украшенной выцветшими розовыми, жёлтыми и голубыми звёздами. — Вот и она — комната, куда я заходила почти каждый вечер… Майя осторожно повернула ручку и зажгла свет. У детской был эркер, поэтому её форма напоминала пресс-папье. По светло-голубым обоям спускались орнаменты в виде золотистых цветов. Интерьер состоял из небольшой светлой деревянной кровати, на которой лежало 12 бумажных свёртков — по числу лет, сколько Винни не было дома, — застеленной старым коричневым плюшевым покрывалом; стола такого же цвета, что и кровать, с четырьмя ящиками; удобного плетёного кресла, подвешенного рядом — на нём можно было передвигаться от одного края к другому, отталкиваясь в сторону, потому как крепление держалось в специальном желобе; среднего шкафа в выцветших детских карандашных рисунках и обилия полок со сказками, фотографиями и игрушками. Винни замер на пороге, пытаясь не захлебнуться в потоке воспоминаний. Очередная стена разлетелась в щепки: он узнавал каждую вещицу, каждый предмет мебели, пусть и смутно. Здесь словно витал дух того трёхлетнего малыша, и Винсент видел, как тот неловко ходил по комнате на своих крохотных ножках, запрыгивал в кресло и с весёлым смехом катался по комнате, как он прыгал на кровати, как пытался читать книги. -Вспомнил? — Майя неловко улыбнулась, смотря на его лицо, озарившееся изнутри. Мальчик кивнул и сделал шаг. Под ногами тихонько скрипнули доски. -Что это? — он кивнул на кровать. -Это… Всё твоё, Лютик. Можешь открыть. Каждый твой день рождения я приносила подарок, чтобы мы смогли отпраздновать, когда вернёшься. — её улыбка едва скрывала скапливавшиеся в уголках глаз слёзы. Винни осторожно приземлился на кровать и начал открывать свёртки по порядку: на каждом стояла цифра, сколько ему должно было исполниться. Казалось бы, старые детские игрушки не должны были его заинтересовать и впечатлить — в конце концов, он успел вырасти и пройти революцию, но мальчишка сидел и с упоением рассматривал каждую вещицу, иногда спрашивая об их предназначении. Здесь были и украшения, и книги, и небольшие магические артефакты, которые помогли бы ему развить волшебство. По его спине бежали мурашки, подрагивали коленки, но Винсент улыбался и посматривал на Майю, с трудом сдерживавшую слёзы. Женщина присела рядом с ним, заваленным подарками, и оказалась вовлечена в объятия. Они оба плакали от счастья, что наконец-то всё позади. Но самым главным подарком среди всего прочего был браслет, увешанный подвесками. Их было 15, каждая — настоящее произведение искусства, изящно выполненные, очень детальные, с яркой эмалью, а когда они ударялись друг о друга, то издавали тонкий серебряный звук. -Подвески очень красивые. — Винни улыбнулся, рассматривая их и поглаживая по поверхности пальцами. -Их мастер остался здесь. Я каждый год заказывала новую. Хочешь примерить? -Он сойдётся? — мальчик неуверенно протянул ей руку. Женщина осторожно обернула цепочку вокруг запястья и застегнула её. Браслет свободно висел, чему удивился Кира. -Спасибо, мам. Мне всё очень понравилось. -Пожалуйста, Лютик. — она хихикнула, а затем встала с кровати и подошла к одной полке, затем снимая с неё что-то. — Винни, ты помнишь? — она протянула ему игрушку в виде котёнка. -О… Хаос… — у него расширились глаза, а на губах появилась широкая детская улыбка. — Это же… Мурк! Я с ним ни на секунду не расставался, когда был маленьким… — произнёс мальчик дрожащим голосом и взял игрушку, затем обнимая её. Этот ничуть не постаревший небольшой плюшевый серый котёнок сопровождал малыша Винни почти всю его жизнь. Кира всегда был очень осторожен с Мурком, поскольку считал его своим лучшим другом, разговаривал с ним. Даже на прогулки Винсент выходил с маленьким рюкзачком, из которого торчала мордочка его игрушки. В тот день, когда всё изменилось, Винни не успел забрать Мурка с собой, и тот так и остался сидеть на его кровати в гордом одиночестве. Вернувшаяся домой Майя не расставалась с игрушкой, словно надеясь, что котёнок принесёт ей удачу в поисках своего юного хозяина. Но со временем женщина убрала его на полку, чтобы не плакать от воспоминаний. Неожиданно Винсент лёг на колени своей матери, как маленький ребёнок. Она улыбнулась и осторожно погладила его по голове, затем начав петь ту самую колыбельную, которую Винни так часто слышал в своих снах. За все эти годы её голос не изменился и напоминал соловьиные трели. Нежные пальцы, слегка огрубевшие от работы, легонько переплетали пряди. Материнское тепло ощущалось всё сильнее. Кира расслабился и прикрыл глаза. Наконец-то он добрался до дома, которого у него никогда толком и не было.