Грустный Король

— Брат, это безумие, — с грустью вымолвил Ксавьер, садясь за обеденный стол, напротив Марка. — Ты вытащил из него информацию, всё, почему бы не убить его? Он ведь больше не нужен, а вдруг ему взбредёт в голову сотворить что-то? Ты видел его взгляд? — Тем не менее, ты его отпустил, — улыбнулся маг, складывая руки на столе и внимательнее всматриваясь в лицо Грустного Короля. — Но ещё кое-чего не знаешь, Ксавьер. Уже много лет складывают легенды о том, что «один из потомков Великих Воителей придёт в королевство севера и перевернёт всё в нём вверх дном, и приведёт к гибели непоправимой». В народе эту легенду «Черным клеймом» прозвали. Кто бы мог подумать, что потомок великих воителей может стать «чёрным клеймом», на момент их жизни такие легенды ещё не были сложены, и жилось всем поспокойнее. — Это лишь ещё одна причина его уничтожить, — с некоторым гневом вымолвил Грустный Король, провожая взглядом дворецкого, что принёс Марку и Ксавьеру обед. — Я на дам ему изничтожить моё королевство. Раз у него есть какая-то сила, которая может уничтожить такую огромную площадь, то его смерть — единственное спасение! — Или же… — Марк усмехнулся, беря в руки хрустальный бокал с вином. — Подойти к этому с другой стороны и… попытаться подчинить его силу нам. Магической силы в нём почти нет, иначе бы, он смог бы освободиться от цепей, значит, единственное его оружие — книга. Пока он будет работать во дворце, а книга находиться у экспертов — всё будет нормально. Со временем он подчиниться нам и тогда… в наших руках будет огромная мощь древних, разве не так? Правда, меня смущает, что, как у Чёрного клейма, у него нету особых умений тёмной магии. Я не чувствую в нём её вообще. — Так тут замешаны ещё и Тёмные маги? Ты вообще издеваешься надо мной? Ты, ради силы, идёшь на слишком большие риски (чёрт, тёмная магия для использования даже под запретом), а я слушаюсь твоих слов, потому что ты мой брат и ты довольно умен, но Марк, ты начинаешь перегибать палку, — Ксавьер сжал кулаки. — Я больше не могу рисковать своим народом ради силы. Моё королевство и так достаточно сильно. Я всё решил. Завтра состоится казнь Зена Эйдриана! Ты больше не возьмёшь надо мной верх… — Грустный Король подорвался с места и быстрым шагом покинул обеденный зал. — Ваше Величество, а как же обед? — с грустью выкрикнула служанка, что только что хотела поставить тарелку с едой для её господина. — Не хочу, — дверь зала захлопнулась одновременно с его ответом. Даже в моменты, когда Ксавьер, очевидно, злился, его тон не был полон какого-либо гнева, а был так же спокоен, лишь иногда звучал так, будто правитель с силой выдавливал из себя слова.       Лицо Марка покинула улыбка, но он ничего не сказал, лишь покрутив в руках бокал с вином. Его не волновало, с какой грустью на него глядели служанки и дворецкие, не волновало и то, что они всем видом умоляли мага пойти за братом. Его волновало лишь утверждение Грустного Короля, которое пестрило чувствами, для такого полубесчувственного правителя, как он. — Ты совсем не умеешь повелевать, Ксавьер, — прошептал себе под нос Марк. — Убивать ведь легче, чем подчинять.

Ты всегда пытаешься уничтожить, а не умело подчинить…

      Грустный Король прошёл в свои покои, хлопая дверью и тем самым пугая служанку, что в это время меняла простыни на кровати для своего господина. Она взглянула на него с некоторым испугом, пока он стоял облокотившись о дверь и переводя дыхание после быстрого шага и той злобы, что бушевала у него внутри. Он мог пойти на всё, полностью подчиняться брату и его словам, если бы только это не ставило под удар всё то, что было у Ксавьера. А что у него было? Лишь это королевство и этот дворец, хранящий всю ту его печаль и грусть — самые сильные его эмоции и чувства. — Выметайся, — сказал он девушке. Её руки заметно задрожали от такого резкого приказа, но она не могла ослушаться и, оставив не заправленное в пододеяльник одеяло, выбежала из покоев Его Величества.       Грустный Король улёгся на кровать, закрывая руками лицо, отчего белая рубашка, в которой он всё это время ходил, слегка задралась. Конечно, как настоящий правитель, он носил и королевскую накидку, но он её скинул сразу же, как только зашёл в свои покои. А терпения уже вовсе не было. От происходящего так и хотелось кричать, рвать и метать. Он ещё помнил, как он ждал приезда своего дорогого брата спустя столько месяцев, и всё смог испортить всего-то какое-то ничтожество, и плевать, какая у него фамилия, он — просто букашка, ничего не понимающая в жизни. Ксавьер разгневанно подумал, что, как же Зен глуп, что он никогда не поймёт, каково это — поссорится с Марком — с братом родным, но брюнет тут же вспомнил…:

«Я ничего не теряю, смерть ничего у меня не отнимет, ибо у меня ничего и нет~»

«Подарок моего умершего брата»

      "Нет, он ещё как знает," — пронеслось у правителя в голове. Сейчас так хотелось провалиться сквозь землю, забыть обо всём и просто тихо пролежать остальную часть дня в кровати. Почему, если он Король, ему приходится жить по какому-то дурному расписанию? Жизнь Королей сладка? Как бы не так.       Ксавьер не знал, сколько времени прошло, так как он и не заметил, как уснул. Он знал лишь эту идиллию во сне, когда вся боль и печаль отступает от сердца, он знал это чувство того, чего никогда не будет в реальности. Но с каждым разом, когда он просыпается, на душу, будто камнем, падают все эти чувства, начинают сжимать его горло, заполнять голову и доводить до беспорядочного дыхания да дрожащих рук. Но если обычно он мог полежать несколько минуток, чтобы усмирить этот пыл, то сейчас он не мог себе этого позволить не из-за шести вечера на циферблате часов, а из-за фигуры, что вторглась в его покои. — Ты… — Грустный Король приподнялся, отчего рубашка, немного расстегнувшаяся в процессе его неспокойного сна, слегка съехала с плеча. Его волосы были растрёпаны, а сонный, но всё такой же печальный взгляд, заставил дворецкого слегка усмехнуться. — Зен. — Ваше Величество, Вам не стоило подниматься. Можете продолжить спать. Ваш брат взял на себя все обязанности, все бумаги, что должны были подписывать Вы, — на лице Зена сияла довольная усмешка, как и обычно, как и всегда. И это заставляло Ксавьера испытывать ужасную неприязнь. Как это ничтожество может строить из себя что-то стоящее? — Почему ты направился в моё королевство? Что ты забыл тут? Почему тебе не сиделось на месте? — натягивая на плечо рубашку, спросил правитель. Его волновала та легенда, рассказанная ему Марком. — Понимаете, — протянул Эйдриан, подойдя к Грустному Королю и слегка наклонившись. — Однотонность надоедает. Находится постоянно в одном и том же месте, заниматься одниМ и тем же делом — ненавистно мне. Я хотел сменить обстановку и, так же, найти того, кто смог бы мне расшифровать книгу, вот и всё, — он прикоснулся рукой ко лбу Ксавьера, отчего тот слегка вздрогнул и от нервов прикусил губу. Лицо этого парня было так близко, что правитель забыл как вообще двигаться. — У Вас всё ещё жар. Плохо. Хорошо, что я взял с собой полотенце и холодную воду. — Что? — правитель не понял его последних слов, а после прикоснулся рукой к своему лбу сразу же после того, как Зен убрал свою ладонь. — Жар? — И только сейчас грустный Король почувствовал, как же тяжела его голова, как же горят щёки и ослабевает тело. Потому он беспомощно облокотился на подушку, прикрывая глаза. — Да. Когда я заходил к Вам, примерно час назад, чтобы похвастать своим костюмом дворецкого, вы спали, да так беспокойно, что у меня появились некоторые подозрения, что Вам плохо. Подойдя ближе, я увидел, что вы весь красный, плачете да стонете. Коснувшись вашего лба, нормально было бы предположить, что у Вас жар, — объяснил Эйдриан. — Я старался сохранить Ваше тело в холоде, чтобы Вам стало легче, даже окно открыл, но, видимо, Вам снова не хорошо. — Ты помог мне? — после услышанных легенд и от дурманящей голову лихорадки, Ксавьер удивился этому поступку со стороны, теперь уже, дворецкого — бывшего нарушителя. — Разве ты не должен хотеть уничтожить моё королевство? — Что? Хотеть уничтожить Королевство, котое самое лучшее в торговле, условиях жизни и продвижении талантов может только глупец. Вы каждого преступника спрашиваете об этом, Ваше Величество? — Зен смочил полотенце в холодной воде, что он принёс в покои в маленьком контейнере, а после, подойдя к обессиленному правителю, приложил полотенце к его лбу. — Только тебя, — на выдохе вымолвил Король, слегка хмурясь от холодка, что из-за полотенца пробежал по всему телу. — В легенде говориться, что ты… уничтожишь моё Королевство, — он взял Эйдриана за руку, которой тот держал ему полотенце на лбу. — Не делай этого…       Зен широко распахнул глаза, совсем не ожидая, что тот схватит его за руку. Его глаза, полные печали, покрасневшее из-за жара лицо, но до безумия очаровывающее, буквально загипнотизировали дворецкого, сосредоточив на себе всё его внимание. Эйдриан, придя в себя, уже больше не смог выдавить из себя ухмылку, просто отстранившись от правителя и убрав свою руку от него. Полотенце уже почти упало, но Ксавьер смог удержать его своей рукой. — Я ничего не способен сделать с Вашим королевством, да и мне это не нужно. Легенды я эти слышал, но это не относится ко мне. « Относится,» — подумал Ксавьер. — «И поэтому ты завтра умрёшь…» — Ваше Величество, — Грустный Король вздрогнул от неожиданной резкости в голосе дворецкого. Зен взглянул на него, неприятно хмурясь и сжимая кулаки. Только сейчас правитель смог заметить какой-то шрам, что пересекал правую бровь дворецкого, слегка заходя на веко. Что это было? — У меня конфисковали амулет, но он нужен мне. Я могу его как-нибудь вернуть? — Ты, видимо, сильно любил своего брата? — Ксавьер внимательно взглянул на дворецкого, так же вспоминая и свою ситуацию с Марком. — Нет, я ненавидел его, — серьёзно ответил Зен. Его голубые глаза слегка сощурились, в то время как правитель совсем не мог поверить в его слова. — Это долгая история, но в основном, мой брат всегда всё решал за меня, не слыша моего мнения. Однажды, я заявил о себе, да так, что между нами началась драка. Это ужасное прошлое. — Почему ты рассказал мне это? Разве это не твоя личная жизнь? — Это не секрет, — коротко ответил парень, беря полотенце и снова макая его в холодную воду. — Отдыхайте и, Ваше Величество, не сочтите за грубость, но… берегите своего брата. — Подожди. Откуда ты знаешь, что он мой…       Но дверь уже закрылась и комната наполнилась тишиной. Ксавьер неверующим взглядом ещё несколько минут смотрел на дверь, до тех пор, пока не осознал, что ещё никто в его жизни не вызывал у него таких эмоций, да так часто. И ещё никто в его жизни не вёл себя на столько же загадочно, насколько обычно вёл себя Грустный Король. Правитель чувствовал, что жизнь Зена не полна тех ситуаций, при которых он бы постоянно ухмылялся. Он чувствовал, что эта ухмылка, лишь то, чем его новый дворецкий пытается заглушить свою печаль. — Ничего, завтра твои муки оборвутся, — прошептал парень, откидывая полотенце в сторону.