Грустный Король

      Ещё днём, не к спеху говорить про вечер, каждый нашёл, чем ему заняться, но сколько бы работы не должны были они выполнить — сбор за одним большим столом в саду столовой было обязательным обеденным мероприятием, где собрались все, кому не лень. Небо были чисто, обогревало солнце и лучше погоды для празднования победы были не найти. Стоило Зену аккуратно вывести Ксавьера на его новенькой коляске во двор, как за ними тут же спрыгнул с крыльца и Компот, впоследствии останавливаясь средь кустиков какой-то растительности и начиная её жевать. Длинный деревянный стол, покрытый скатертью с изображением цветов, был полон множества угощений и красивых блюд, гости уже подходили, и не прекращала, как пчёлка, всё приносить угощения тётушка Лира — главная повариха в столовой. Эйдриан тут же встретился взглядом с, уже ставшими действительно важными друзьями, Макото, Ники, Ксеоном и Марком. Конечно, дружить сразу же с двумя королями мечтать мог каждый, но на данный момент, они такие же люди, как и все здесь.       Они не высший свет, они не знать — они просто люди, что пережили ужас, а сейчас должны и вновь не знать покоя, решая вопросы управления и восстановления. Будет ли плохо, если они возьмут один день выходной? Зен подвозит Ксавьера ближе к столу, а затем, садится с ним рядом на деревянную скамью. Сейчас он должен быть рядом с ним. Грустный Король замечает Компота, что вдруг запрыгивает к нему на коленки и ложится на них клубочком, и юноша лишь скромно улыбается, впоследствии пряча эту свою прекрасную улыбку, прислоняясь лбом к плечу, сидящего рядом, Зена. Марк, наблюдая за этим, лишь слегка удивляется увиденному. Когда он видел улыбку Ксавьера в последний раз? Искреннюю улыбку? — Ты видел? — маг наклоняется к Ксеону и спрашивает тихо. — Он кажется совсем другим человеком. — Да и ты уже не тот, — улыбается Ксеон, толкая правителя в бок, — вот, что творит с людьми любовь. Неужели, ты такой опытный, и не знаешь этого? Ха-ха.       Ники стоял посреди кладбища и, облокотившись о холодные серые прутья ограждения одной из могил, долго не мог понять, почему это происходит именно с ним. Порой, ему казалось, что всё вокруг — лишь сон, что скоро закончится и он проснётся посреди снежной метели, как когда-то, только там ему никто уже не поможет. В груди затаилось множество сомнений, множество печалей, а вот сейчас он у могилы своей гарпии, что порой заменяла ему людей. Сидеть порой на поляне, облокотившись на неё и читать книгу, бороздить просторы небесные и ловить руками звёзды — было его самым главным утешением. Ничто не сможет ему заменить любимую питомицу. При столкновении с драконом, она погибла, поранив крылья и разбившись о землю. Юноша вздохнул, прошёлся рукой по её надгробному камню и, поджав губы, наконец решился уйти. Нет в мире ничего, что не кончалось бы рано или поздно. — Пойдём к столу, Ники, — таррэ поднимает взгляд и видит перед собой Яна. С тех пор, как тот, раскрыв свой настоящий облик, спас юношу, когда он падал, уже никто не сомневался в его настоящем происхождении, да и сам Ян, как будто бы принял себя таким, какой он есть. Наверное, просто боялся, что его разница в возрасте со всеми здесь будет их всех смущать и отталкивать, но, как оказалось, он лишь больше привлёк к себе внимания, — там организую праздник в честь победы над демоном. — Ты ведь уже знаешь, что я там буду, верно? Ты ведь всё знал заранее? — с усмешкой спросил Ники. — Ты существуешь уже столько времени, ты изрядно подготовился ко всему этому. — Нет, даже я не могу знать наверняка, — отвёл взгляд ангел, — ты понимаешь…в любой момент всё могло свернуть с пути того будущего, которое представало предо мной. Мы могли и не победить. Вариаций происходящего, на самом деле, много, и то, что мы пришли к вот этому, — он указал рукой на деревню, — мирному и нежному — лишь благодаря нашему труду, а не моим предсказаниям. Такого понятия, как судьба — нет, мы сами её пишем. Есть лишь то, что, более вероятно, произойдёт, но не более. — Да-а, священники бы тебя за такие слова зарыли, — засмеялся Ники, медленно направляясь к главной тропе вместе с Яном, — на самом деле, ангелы — это создания Создателя? Бог есть? — Ангелы — лишь просто раса, я родился в обычной семье, просто вскоре начал замечать, что у меня медленно растут крылья, что я могу летать, что могу смотреть в будущее, но я не был таррэ. Ведь таррэ рождаются от монстров, а мои родители — люди, — Ян мягко улыбнулся, — но ангелов очень мало, за всю свою жизнь я встретил лишь одного, такого же, как я. Не знаю, по какой причине и зачем, но раз мы есть — значит есть, это не что-то божественное, на самом деле. Да и кто в ежедневной суете волнуется о божественном? — Действительно, — согласился юноша.       Стоило всем собраться за одним столом, как время стало лететь невероятно быстро за лишним бокалов вина, за лишним куском жареной курочки или ложечкой десерта. Люди толкали разгорячённые речи, поздравляли с победой, выпивали за здоровье и только ближе к вечеру всё чуть утихло. Загорелись свечи в лампадах уличных фонарей, ветер похолодел, но не намного, тихие разговоры сливались с пением птиц неподалёку в лесу, а Ксавьер пытался найти взглядом, недавно ушедшего куда-то, Зена, а также и брата своего, что тоже незаметно ускользнул из поля зрения. Юноша выпил последний стакан вина и облокотился о спинку своего кресла, осторожно поглаживая, всё ещё дремлющего у него на коленях, Компота. Это спокойствие казалось ему подарком и истинным наслаждением после того, что успело произойти за последнее время. Неподалёку разговаривали Рюу и Ян, когда как первый заметно стушевался после последних, чёрт знает о чём, слов ангела; Ванс и Каин за столом всё соревнуются, кто больше выпьет; курит сигару Кемаль, сидя на ветке лимонного дерева; Лиам с Орэки о чём-то спорят горячо, а там сидит Такума, порой стараясь двоих своих друзей заткнуть — в общем, вечерняя идиллия. — Ксавьер, — юноша вздрагивает и тут же поднимает взгляд на человека, что подсел к нему, а это был Ксеон, — как самочувствие? — Нормально, хотя ног не чувствую, — вполне спокойно ответил Грустный Король. То ли так на него подействовало вино, то ли праздник душевный, но его губы и голос слегка подрагивали от накатившей волны эмоций, комок у горла, глаза на мокром месте. — На самом деле, важнее только то, что ты жив. Ты бы знал, как Зен упёрто шёл к своей цели спасти тебя и не убить вместе с демоном. Он решился пойти против прочих правителей, не спал ночами, перелистывая книгу Великих Воителей, всё время в поисках. Конечно, ему больше всего помогли именно навыки Орэки, он попытался взять алую магию за основу своей, что у него и получилось — ты жив, здоров. И знаешь, не только Зен мечтал спасти тебя, — шатен ласково улыбнулся, поглаживая Ксавьера по плечу, — я тоже изрядно волновался, но разве мог я что-то сделать? — Спасибо, — он улыбнулся, роняя капли слёз, а после, и вовсе не способный сдерживать их весь поток. Ксеон вздохнул и осторожно приобнял Грустного Короля, как можно ласково поглаживая того по спине, — я так виноват перед всеми вами… из-за меня произошло столько бед… — Почему винишь себя, когда как эта вина на плечах всех нас? — Райнер слегка отстранился. — На самом деле, я бы сказал, ты виноват уж точно меньше всех, если виноват вообще. И да, на твоём месте я бы не стал так убиваться, ведь рядом с тобой теперь такой прекрасный парень, как Зен. Потомок Великих Воителей, вон какой боец. Радуйся давай, а не слёзы лей, или лей, но только от счастья.       Так и закончился вечор, столь мирный и спокойный. После него лишь некоторые удосужились помочь убраться, а затем, все разошлись. Стоило Ксеону отвезти Ксавьера в его комнатку и выйти в коридор, как он увидел Зена и Марка, да как второй отдаёт какую-то коробочку ему в руки и они слегка по заговорщически друг другу улыбаются. Райнер лишь мотает головой и уходит в противоположную сторону коридора, к своей комнате. Ох уж эти странные парни, пора бы шатену тоже от всего этого отдохнуть.

***

Ночь. Зен осторожно спускает коляску с Ксавьером со ступенек крыльца и везёт его к лесной тропе, что с первого взгляда кажется непроглядно тёмной. Грустного короля это заметно напрягает, и он всё не может перестать закусывать губу, потирать руки, не до конца понимая, что же задумал его любимый. Не то, чтобы он ему не доверял после того, как тот спас ему жизнь, но, всё же, давление ощущалось сильное. А Эйдриан лишь осторожно вёз его по тропе, что со временем стала более светлой благодаря свечению луны. Пусть не такому и яркому, как солнце. А природа уже вся затихла, лишь только сверчки подавали свои голоса, да неугомонные совы. Темно, но вот фонарь, значит, пускай немного, но известная дорога.       И вот, тропа выходит на берег небольшого озера, а озеро — не простое. Оно светится, а в нём, бурлит, кипит магическая сила, в виде маленьких салютов магической энергии, будто бы кто-то из-под воды просто разбрызгивает краску, что вырываясь из воды, в воздухе растворяется и превращается в, быстро исчезающий, разноцветный дымок. Обычное озеро стало вдруг колодцем магии, и это невероятное зрелище, стоило им придти, завладело всем вниманием Ксавьера. А в каких-то местах в водной глади отражалось звёздное небо, что в какой-то момент могло показаться, будто бы они это не в реальности видят, а на полотне какого-нибудь фантастичного художника. И всё же, правитель даже чувствовал кожей каждую небольшую яркую вспышку. — Ксавьер, — Зен тут же становится на одно колено и серьёзным взглядом смотрит на любимого, а стоит тому на него взглянуть, как Эйдриан тут же убирает из-за спины руку и протягивает к тому раскрытую коробочку с двумя золотыми, украшенными драгоценными камнями, кольцами. — Ты выйдешь за меня?       Грустный Король широко раскрывает глаза и чувствует, как по всему телу проходится мелкая дрожь. Он прикладывает худые руки к своему рту и вновь ощущает подступающий к горлу комок. Совсем он стал плаксивый. А здесь такой момент. — Н-но ведь я постоянно приношу проблемы… не умею и делать что-то нормально, а сейчас даже не могу ходить… — неуверенно стал проговаривать он. — Да и за последнее время я так провинился перед тобой, что… ты серьёзно? Ты предлагаешь это мне? Ты точно всё обдумал? — Ксавьер, я люблю тебя сильнее, чем что-либо в этой жизни, — с серьёзностью проговорил Эйдриан. — Ты для меня всегда будешь лучшим. Слышишь меня? Я люблю тебя.       Юноша не сдерживает слёз и тихо всхлипывает, впоследствии, улыбаясь сквозь слёзы и осторожно кивая. Зен реагирует на это невероятно счастливой улыбкой и тут же обнимает своего возлюбленного, затем отстраняясь и надевая ему одно кольцо на палец, второе — себе. Будучи невероятно счастливым, он кладёт свою руку на щеку любимого, а затем, робко и осторожно целуя, как можно нежнее накрывая своими губами его и не сдерживая улыбки чрез этот поцелуй. — Марк был прав… любовь действительно меняет человека… Продолжение следует?