Грустный Король

      По каменной запылённой дороге, подскакивая на каждой кочке и нарушая тишину лошадиным ржанием, неслась золотая карета, да так быстро, что занавески у её окон только и делали, что сходили с ума, развиваясь на ветру. Стук деревянных колёс порой казался настолько сильным, что появлялось ощущение, будто бы карета вот-вот развалится и, каждый раз шепча об этом извозчику, в ответ удавалось получить лишь довольное: «Да не волнуйся, моя красавица и не такое переживала! Даже буран — и всё ещё крепка!». Его самодовольный голос доверия не внушал, но выбора не оставалось. Всё внутри кареты наполнилось запахом цветущих полей и, выехав на песочную дорогу, наконец преодолев рассадник камней да ухаб, наступило долгожданное спокойствие и мягкое движение. Наконец можно было прислушаться к пению птиц, подвязать занавеску и выглянуть в окно, не боясь быстрой скорости и изучая местную природу. Природу, столь же изысканную и яркую, какой очень давно не приходилось её видеть.       У обочины сидели два лисёнка, любопытными глазами проводив карету и заставив Ксавьера мягко улыбнуться им вслед, а затем его внимание привлекли, представшие невдалеке, небольшие деревенские дома и овощные плантации. Совсем недавно они пересекли по каменным дорожкам цепь гор Франглейда — самые большие горы, наверное, всего Фавельяна, верно ограждающие город Филюй — главный город Фенриссюэля, от остальных, приграничных, городов. Сентская котловина была одним из крайне оживлённых мест и остаётся им до сих пор, ведь именно отсюда по всей стране расходятся спелые овощи, фрукты и множество полезных ископаемых, что добываются в рудниках и шахтах гор Франглейда. А назвали эти горы так потому, что тем, кто первый покорил самую высокую вершину этих гор был обычный человек — Лукас Франглейд, которому, как и полагается, поставлен каменный монумент у самого подножия гор как раз в том месте, откуда он начал свой подъём. Когда они пересекли поля и плантации, то остановились у крепких каменных крепостей, что стеной ограждали деревню от внешнего мира, в центре которых находились железные ворота в виде перпендикулярных к друг другу прутьев. — Откуда и куда держите путь? — к карете, запряжённую лошадьми, подошли высокие крепкие мужчины в серебряных доспехах и с эмблемой Фенриссюэля на груди. — Это карета Его Величества Ксавьера, будьте добры пропустить, мы направляемся на бал в город Филюй по приглашению Его Величества Рэнджи, — объяснил извозчик. — А можем ли мы быть уверенными, что вашего юного Короля Ксавьера не хватит демон и он не разрушит всё наше поселение? — усмехнулся второй стражник. — Из-за него год назад центр Филюя — дворец Его Величества Рэнджи — без остатка сгорел, что за год его получилось восстановить лишь с помощью большого количества магов, а теперь вы вдруг направляетесь туда на бал? Как только Его Величество смог простить это? — Вы стоите тут, чтобы языками чесать, или работать? — со стороны врат к карете подходит девушка в таких же доспехах и несколькими клинками за спиной. — Живо открыли ворота и пропустили Его Величество Ксавьера, пока я вам всем бошки не снесла! — Д-да, мэм! — в испуге выпалили стражники и как можно быстрее пустились к механизму, открывающему ворота. — Что-то вы их совсем распустили, — проворчал извозчик, — казнил бы их на месте за такое обращение в адрес правителя. — Приношу свои извинения за этих недоумков, — девушка поклонилась, прижав кулак к груди, — добро пожаловать, Ваше Величество, в деревенское поселение Франглейд! — она перевела взгляд на Грустного Короля, что высунулся в окно. — Благодарю, — достаточно холодно ответил он, грустным взглядом провожая каменные стены и отвлекаясь на множество жилых домов и людей. Деревня была ухоженная, красивая, с невероятно чистыми, узенькими и миловидными улочками, обязательно имея при себе арсенал из множества красивейших цветущих деревьев и кустарников. Дорожки, выложенные ровными, отшлифованными, тёмными камнями смотрелись невероятно хорошо меж домов из разных видов дерева.       Ксавьер вновь отвёл взгляд и поудобнее уселся на сидении в карете, грустно осматривая пустое — противоположное, где должен был бы ехать Зен, но где-то пару недель назад уехал непонятно куда, оставив от себя лишь небольшую смятую записку и то самое кольцо на пальце — не более того. Юноша понимал, что сильно виноват перед людьми и на протяжении ещё долгого времени ему придётся отрабатывать всё то, что успел погубить. Пусть тогда он был не он — это никого не интересует. Ущерб — есть ущерб, и он должен быть возмещён. Как сказал ему Зен, только под предлогом высокой платы ему позволили спасти Ксавьера. Но какого бы мнения не были о нём остальные правители, народ, кроме людей его земель, активно его осуждал. Да, именно Ксавьер должен платить, но платит Зен — принимает заявки на чёрную работу от обычного люда, прислуживает Фенриссюэльскому дворянству, сдувает с них пылинки, передаёт письма и половину вырученных денег за свои «подвиги» отдаёт Рэнджи. Грустный Король не раз предлагал мужу взять деньги из казны Фен-Пьера, на что и Марк не был против, но тот отказывался, лишь повторяя одно: «Это нужно использовать на восстановление твоего королевства».       От скуки, юноша развернул заветную записку, которую прочитал уже столько раз, что почти что выучил её:

«Любимый Ксавье, Понимаю, что когда ты найдёшь это письмо и обнаружишь, что меня нету ни в комнате, ни в библиотеке Фен-Пьера, ни в окрестностях — ты будешь сильно злиться. Но, поверь, я ушёл не от тебя, я ушёл, скорее, для тебя. Спустя год после окончания войны стало появляться много работёнки, которую мне нужно сделать, хоть это и идёт в минус к нашему общему времени, но мы ведь и так всё время были вместе. Я должен отплатить правителям за всё, что было у них отобрано, хотя и думаю, что это всё крайне несправедливо и неправильно, но, не дай Создатель, если попытаться спорить всё может вновь прийти к войнам, которых на нашем веке произошло уже излишне много или же — они могут захотеть тронуть тебя и заставить оплачивать долги, этого я не хочу допускать. Люблю тебя всем сердцем, целую, твой Зенни».

      Юноша вздрогнул, как только его отдёрнул от собственных мыслей голос извозчика: — Нам осталось пересечь котловину, проехать меж гор Монтфлит и Торсмут и мы как раз въедем в город. Удивительно, что на территории одного лишь Фенрисссюэля, а так много горных цепей! — с улыбкой изрёк извозчик. — И как это необычно, что горы Торсмут расположились как бы полукругом недалеко от главного дворца. Какой вид, наверное, открывается из окна его! Слева одни горы, чуть поодаль, справа, ещё одни, и уже в разы длиннее! — Оставь своё восхищение на потом, Герман, хорошо? — Ксавьер слегка нахмурился и вновь сложил записку, поспешно убрав её в карман. — Тебе ещё несколько дней там жить, успеешь всем насладиться.       После случившегося Ксавьер старался быть как можно добрее с каждым, с кем общается, даже если этот человек был ему не по вкусу. Всё из-за того, что он ощущал своё шаткое положение в обществе после случившегося и, как ему казалось, не имел права быть наглым и жестоким сейчас. Молва создала своё видение ситуации — виновен Грустный Король. И более того, он показал себя, как самый слабый из только существующих правителей. Но разве, однажды, тоже самое не произошло и с предком Рэнджи, когда ещё было только первое сражение с силами ада? Правда, возможно, суть в том, что тот тогда умер и именно потому народ не ополчился против «героически погибшего» — так и говорили. Зачем Зен спрашивал у знати разрешения не убивать Ксавьера? Чтобы правителя предоставили лично ему, не убили впопыхах? Именно этого боялся Зен и именно так поступил, чтобы потом прислуживать каждому, кто попросит? Слава Создателю хотя бы за то, что он позволил им всем выжить.       На самом деле, Зен сам говорил Ксавьеру о том, что он добивался лишь одного: либо спасти самому, либо убить, но только не чужой рукой и не чужим оружием. Он хотел разобраться со всем этим сам, так как уже тогда очень любил Грустного Короля и не доверял буквально никому. Но по итогу он смог что-то сделать лишь благодаря чьим-то подсказкам, что чужим голосом раздавались среди его множества мыслей, вначале заметно напугав его.       «Кто-то должен же навести порядок и, как раз, это будет наш виновник во всех этих событиях. Разве же это не справедливо?» — с усмешкой говорили в дворянстве и, наверное, были правы, ведь как можно найти иной выход, когда всё как на ладони. — Ваше Величество, правду ли говорят, что органы власти сменились у всех королевств? — с любопытством спросил Герман, лишний раз полоснув лошадей поводьями. — Не сильно и сменились, просто теперь, кроме Верховного канцлера, правой рукой короля будет Верховный совет из его приближённых, опять же, под управлением и канцлера, и короля, — пожал плечами Ксавьер, грустно выдыхая, — я хотел взять в верховные канцлеры Зена, плевать каким способом, но он отказался. Сказал, что он не хочет высокого положения в обществе. — Сделать предложение королю разве уже не высокое положение в обществе? — засмеялся Герман, отчего правитель слегка стушевался и отвёл взгляд в окно.       Так они и продолжали путь в Филюй, через горы да равнины, примерно несколько часов, пока не поравнялись с высокими, до боли знакомыми, воротами города, что с войны были восстановлены, как Ксавьеру показалось, по тем же чертежам, что и когда-то. На самом деле, восстановка Филюя продвигалась так быстро, потому что в прислуге у Рэна было крайне много магов, а сами здания построены по относительно новым чертежам. Кстати, это и есть главное отличие Фенриссюэля от Эль-Пьера. В Эль-Пьере преобладали древние, просто усовершенствованные, каменные постройки, которые были сделаны по старым чертежам, что успели исчезнуть или стать украденными. — Это Его Величество Ксавьер, отворите ворота! — прокричала стража, ничего иного и вовсе не сказав, но взглянув на правителя заметно осуждающим взглядом. Ксавьер лишь отвёл печальный взгляд в сторону. — Ваше Величество, попрошу вас покинуть карету и пройтись по улицам, мне нужно привести лошадей в порядок, уж быстро мы мчались, бедняжки устали, — проговорил извозчик, заводя лошадей к конюшне и приветствуя местного конюха взмахом руки, — отсчитайте минуток двадцать и возвращайтесь, всё будет готово!       Ксавьер лишь глубоко вздохнул и поднялся со своего места, покидая карету после того, как извозчик распахнул перед ним дверь. На улице было достаточно тепло, поэтому юноша решил снять с плеч длинную зелёную мантию с золотыми вышивками и украшениями, оставив в карете. Будучи правителем, на бал его отправляли одетым с иголочки, при том, в вещи брата, которые тот надевал ещё в очень далёком прошлом — уж намного Ксавьер физически не имел возможности сравниться с Марком. В целом его костюм представлял из себя вполне простое одеяние: тёмно-зелёная жилетка с, вышитыми золотыми нитями, розами поверх белоснежной, заправленной в кюлоты, рубахи с кружевным жабо-воротником, украшенным ярким голубым драгоценным камнем. А так же, как обычно это всегда и было, на ногах красовались невысокие ботфорты. И как бы красиво это не смотрелось, на практике такая одежда в тёплую погоду была словно пыткой.       Юноша решил пройти по главной улице вперёд, осматривая дома, что-то вспоминая, подмечая, отвечая лёгким поклоном на приветственные поклоны людей, заметивших правителя. На самом деле, в такие моменты он любил вспоминать о том, что успело приключится с ним за всё время и уже не раз обрабатывал в голове неожиданное возвращение Каина к жизни, сборище всех Великих Воителей, что вызвались быть советниками Ксавьера, резкое появление алого мага, каких никто доселе и не встречал вовсе. Столько событий одновременно однажды случилось, что не хватает даже и года, чтобы об этом забыть или отвлечься. Да, сейчас у них совсем другие проблемы: восстановление Эль-Пьера, его жизни, политики и экономики, поиск новых Источников Магии, новая страница приобретения статуса в обществе и какой-то значимости. Тем не менее, никогда нельзя забывать, благодаря кому и чему удалось начать всё с нового листа, а не погибнуть. Продолжение следует…