Грустный Король

      Ветер взметал далеко в вышину зелёную, предательски сорванную с ветвей деревьев, листву, разносил по песчаным дорожкам пыль и песок, отчего прохожим приходилось прикрывать свои смуглые лица плотными платками, за серебряные кольца прицепленные к их лёгким головным уборам, дабы уберечь свою голову от палящего солнца. Рядами выстроились песчаного оттенка каменные домишки, крайне бедные и потрёпанные, вдоль которых стояли то бочки с водой, то ящики с различным продовольствием, коляски для перевоза различного груза, деревянные доски с какими-то объявлениями да тонкие, сломанные и погнувшиеся деревянные заборчики, рассчитанные для разделения территорий домов.       Вельян — крупный остров по-соседству с Фенрисом, который раньше даже считали материком. Представляет он из себя самую простую пустыню, располагающую лишь несколькими оазисами, на территории которых и расположена парочка деревень, заселённых в основном рабочей силой Фенриссюэля — королевства, которому и принадлежит данный остров. Место это, с какой стороны не смотри, в какой-то степени жуткое. Бедность, постоянная работа и изнеможение, полная зависимость от тех торговых путей, которые пролегают между ними и Фенрисом, что, если бы таковые исчезли, то и все проживающие в деревнях, наверное, почти сразу же бы покинули этот мир. Именно сюда отправляли на каторгу, в пучину невероятной жары и преступности, беспорядка и ежеминутного труда ради властей, лишь смакующих то, на какие муки тут обрекаются люди и эльфы. Особенно здесь принижают эльфов, называя их рабами, однако королевство истинных эльфов Августа пусть и недовольно таким раскладом дел — менять ничего не спешат, сильно будучи зависимы от чужого одобрения и мнения: «Вы ведь только истинных эльфов признаёте, зачем же вам спасать всяких других?». В основном деревни Вельяна были в ответе за обработку, продажу и поиск различного товара, вся суть их деятельности заключалась в переправке на Фенрис и остальные материки множество полезных поставок, и зачастую Вельян скорее был посредником между продавцом и покупателем.       Песок Вельяна в некоторых его участках был необычным, как и различные растения, что обладали невероятными волшебными свойствами, которые нигде более найти было нельзя, но и добыть подобное было крайне сложно, поэтому на остров и сгребали всех, кого не лень, дабы таким образом увеличить и количество такого эксклюзивного вельянского товара, который продавался по всему миру по невероятно огромной цене, хотя людям пустыни от продажи своих же богатств прилетало даже меньше, чем десять процентов от полной прибыли — всё шло в лапы властей Фенриссюэля. — Так, говоришь, камень, что передавался в твоей семье из поколения в поколение оказался камнем алых магов? — хриплым голосом, с усмешкой, проговорил старик, закинув ноги на деревянный столик и выкуривая трубку. Он сидел в небольшой таверне напротив своего собеседника, иногда покручивал сережку в своём длинном эльфийском ухе, а иногда сдирал с подушечек пальцев, испачканных в грязи, кожу. Он был заведующим таверны, работал тут столько, сколько помнит себя, и совсем недавно получил нового поселенца себе в работники. — Ага, — Зен кивнул, подперев рукой щёку и сдерживая зевок. Находиться и работать здесь было для него самой настоящей пыткой, в особенности — здешняя одежда. Привыкнув к белоснежным рубашкам, плащам, штанам и сапогам, здесь ему было крайне непривычно примерять на себя обычные хитоны с фибулами, скрепляющими эту ткань, в которой было просто невозможно работать. Если бы он так ходил в знатном обществе Фенриса, то кто-то из господ не удержался бы одним лишь снятием заколки и развязыванием пояса просто взять и раздеть парня до гола — но в Вельяне это считалось чуть ли не преступлением, поэтому беспокоиться, в принципе, было не о чем. — Я не знал, почему этот медальон с алым камнем отвергает магическую силу других людей, а признаёт мою, хотя я вовсе и не алый маг, по крайней мере, я так считал… — Ха-ха, родимый, ты не алый маг, не глупи, — рассмеялся старик. — Ну, может я не алый маг, но, по-крайней мере, потомок Великих Воителей и верный муж Ксавьера, — Зен довольно улыбнулся, но слегка удивился, когда услышал, как заведующий громко и хрипло смеётся над ним, не находя возможности успокоиться, но торопясь сказать кое-что. — Да ты бредишь наяву, милок! — смог наконец взять себя в руки он. — До нас тут доходили истории о происходившем, и были у нас такие же проблемы, как на Фенрисе, но то, что ты, да тот самый Эйдриан — упаси Создатель меня в это поверить, ха-ха-ха, нашёлся же шутник! Да что же такому человеку великому, да тут и оказаться по направлению Его Величества-то, м? Нет-нет-нет, героев после их победы никогда рабами не делают, а ты — раб! А камень твой, скорее всего, обычная подделка, ха-ха-ха, вот и не отвергает твоей силушки магической! А теперь лучше принимайся за работу, потомок ты наш, ха-ха-ха! Да и при том, — мужчина вдруг слегка нахмурился, взглянув исподлобья, — Грустный Король да при муже? Все мы знаем, что он не умеет любить, а если вдруг и привязался к кому-то, то… это может быть лишь очередной частью его планов. — Ч-что вы имеете ввиду? — Эйдриан сжал в руках медальон, слегка закусывая губу и заметно напрягаясь. То, что сказал ему сейчас старик уж совсем не радовало его сердца. — Грустный Король не умеет любить, он всегда окутан печалью, отстранён от обычной жизни, но, вместе с этим, скрываясь в тени, он прекрасный стратег и ненавидит отдавать то, что принадлежит ему. Все уже очень давно знают, что он смотрит только в будущее своего королевства и своего благополучия, а такое чувство, как любовь, не существует для него в принципе. Он любит смерти, ты видел, с каким спокойствием и хладнокровием он убивает? А я вот видел, на войне, когда ему было ещё совсем мало лет, но ему пришлось сражаться. Если такие как ты могли скрыться в трущобах, то ему, как принцу, было суждено обороняться, а я был одним из армии Эль-Пьера… наш отряд был призван защищать будущего короля, вот только когда мы пришли к нему, он уже уложил целую стайку разведчиков одним лишь старым мечом. И мы были рады, но… тогда-то я и заметил, с каким правителем мы будем иметь дело. Его взгляд был пуст, будто бы, ему становилось легче от того, что плохие люди умирали от его руки. Всё стало очевидно — пока ты на стороне Эль-Пьера, пока исполняешь его правила — ты будешь под крылом и защитой самого короля, но только ты преступишь черту… — старик тут же притих, опуская взгляд, а затем, выдержав паузу, тут же поднялся. — Всё, хватит болтовни, пора возвращаться за работу!       Эйдриан проводил старика взглядом и, глубоко вздохнув, при этом ощутить травяной запах от дыма из его трубки, что его клубился в воздухе, надел на шею медальон и вновь принялся за свою работу. Пока что от него требовалось лишь прибираться столики таверны и разгружать товары, что привозят на повозках, но совсем скоро он мог бы и получить повышение, чтобы увеличить заработок и стать чуть ли не правой рукой старика. Однако, до этого ещё долго, а пока что, проводя мокрой, рваной и в пятнышко тряпкой по глади деревянного стола, он всё не упускал из головы мысли о сказанном ему заведующим. Про армию Эль-Пьера Зен слышит не впервые, и каждый раз, когда кто-то упоминает её, то на их лицах отображается то ли грусть, то ли ненависть, что Эйдриану тут же становится понятно — что-то с этой армией не чисто было. — Ты разговаривал со стариком? — парень резко обернулся и увидел перед собой молодую эльфийку, разгуливающую в одной набедренной повязке и с перебинтованной плотненько грудью, что, видно, служило для неё верхним атрибутом одежды. Зен слегка усмехнулся и кивнул ей в ответ, одновременно с этим пробегаясь взглядом по её необычным розоватым волосам, вьющимся и достигающим поясницы по длине. — Меня Сильвия, если что, зовут. Ты ведь Зен Эйдриан, тот самый, да? Лучше не пытайся доказать это старику, он просто нетерпим к таким героям, как ты. Когда-то он и сам был им, но обернулось это всё не очень хорошо, — девушка уселась за стол и закинула ногу на ногу, сложив руки на груди, — в конце концов, с ним поступили жёстко. — Старик сказал, что был в армии, в отряде, что должен был защищать будущего короля во время войны… что он имел ввиду? И если у него был такой высокий статус, то почему он сейчас здесь? — глаза Эйдриана тут же загорелись любопытством. — Я могу ошибаться, так как история давнишняя, передавалась из уст в уста, но во время войны был образован отряд особого назначения. Этот отряд был призван стать приближёнными будущего короля, клялся защищать его и выполнять любые приказы. Конечно же, туда входило не так уж и много человек, каждый из них был представителем достаточно знатных родов, и… Ксавьеру это не нравилось. Он любил быть в тени, но отряд всегда провоцировал свету освещать его, контролировался каждый шаг мальчика, из-за чего потом произошёл большой скандал… — девушка на момент затихла, опустив взгляд. — Время было послевоенное, тяжёлое даже для правительства и, как бы сказать, Ксавьеру не доставало заботы, наверное, хоть от кого-нибудь… типа, все были углублены в свои проблемы, в том числе и его родители, и хотя отряд должен был это компенсировать, короля эти люди только раздражали. И, в итоге, когда Ксавьера короновали, каждого, кто состоял в отряде, низвергли в самый настоящий ад. Кто-то остался в Эль-Пьере, но уже без высокого статуса, а кого-то отправили на Вельян, а в то время здесь было всё в разы хуже с условиями жизни. Старик был тем, кому не повезло, хотя он был главой отряда и на войне даже получил травму, защищая правителя. Я, наверное, не преувеличу, если скажу, что старик был в него, даже, наверное, влюблён? — Теперь понятно, почему он даже думать не хочет о Ксавьере и героях, ему неприятно и больно вспоминать это всё, — тихо проговорил парень, сжимая тряпку в кулаке правой руки, — я идиот, зря я только стал давить на него. Но… но его страх и недоверие неоправданны, Ксавьер сейчас изменился! Уж я-то это точно знаю. — Не знаю, Зен, не знаю, — Сильвия мотнула головой и поднялась с места, подтягивая бинты на груди, — я не думаю, что это и вправду так. В общем, есть только один выход — включай мозги и следи за ним. Суть в том, что именно по этой-то причине все так и не могут простить его за то, что он натворил, будучи демоном. Некоторые думали, что в него и не вселялся никто. Потому что Ксавьер не добряк, он Грустный Король, но он и не плакса. Да, у него грустное выражение лица, но не потому, что ему грустно или кого-то жаль. Ему скорее противно, противно ото всех и от всего. — Да что ты знаешь! — фыркнул Зен, уже не выдерживая и не хотя слушать всё это. — Я послушаюсь твоего совета, но не говори, что Ксавье такой плохой и ужасный. Ты не была рядом с ним столько, сколько я. Я знаю его лучше, и у меня всё под контролем! Всё, за работу!       И только вечером, идя по улице, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а тесные улочки освещались лишь несколькими факелами на квартал, Зен, ступая босиком по песчаной дорожке меж домиками, только сейчас начал чувствовать некоторое беспокойство. Слова старика, слова Сильвии сильно его задели, заставили задуматься и заволноваться. Он мог списать это всё на легенды, ведь истории, передающиеся из уст в уста, изменчивы, неточны и, порой, крайне преувеличены. И всё-таки, что-то внутри призывало его верить в услышанное, даже сильнее, чем хотелось бы. Эйдриан берёт в руку медальон и прикрывает глаза, резко останавливаясь. В момент сражения с Ксавьером, тогда, он услышал чей-то голос у себя в голове, что помог ему в использовании камня, но понять, кто это был, так и не получилось, что заставляло уже целый год парня мучиться от этого.       Зен открыл глаза и невзначай заглянул в окно дома, напротив которого остановился — его взгляд привлекли стоны и ритмичные вздохи, уханья, а так же какой-то глухой стук, который обычной бывает от кровати из древесины, когда та покачивается и ударяется о стены, если рядом с ними расположена. Парень даже не удивился, ведь там, за окном, он видел с какой страстью пара из девушки-эльфийки и парня-мужчины занимаются любовью, не сдерживая своих голосов и чувств. Эйдриан поздно осознал, что этой девушкой как раз является Сильвия, и что она, обнимая партнёра за шею, уже в открытую смотрит на Зена и довольно усмехается, отчего парень тут же отводит взгляд и проходит мимо. Ничего особенного, в таком месте, как Вельян, никто бы не постеснялся заняться подобным хоть на улице — на это всё равно никто не отреагирует. Тут нету правил или законов, а те, кто следит за порядком, не обращают внимания, если кто-то на улице вдруг развлекается хоть сам с собой, хоть с кем-то. Это всё равно происходит не часто, потому что все, без исключения, постоянно заняты работой и рабским трудом. — Поскорее бы вернуться к тебе, Ксавье… — Зен чувствует, как от живота поднимается какой-то жар, и он просто садится на корточки посреди дороги, зарываясь руками в свои волосы и крепко закрывая глаза. — Не хочу ни видеть, ни слышать ничего в этом отвратительном месте! Продолжение следует…