Грустный Король

      Время близилось к вечеру. За горизонтом догорал закат, и яркие солнечные лучи проникали сквозь щели меж множества деревьев и их листвы, пока застывший лес постепенно затихал, наполняемый последними тихими криками птиц. Всё как будто бы застыло в предвкушении ночи, купаясь в лучах заходящего солнца и тоскуя по прошедшему дню, и Хитоши не переставал удивляться этой неповторимой атмосфере. Такого утончённого спокойствия и тишины он никогда не чувствовал в океане, постоянно сотрясаемом странным шумом. А сейчас он мог поклясться, что не слышит ничего, кроме топота копыт Клэр, отдалённого пения птиц и шороха листвы. Теплота солнечных лучей так расслабляла его, что он чуть не забыл укутаться в лоскутный тёмный плащ, который Клэр раздобыла для него, чтобы не позволить ультрафиолету слишком сильно воздействовать на его кожу.       Хитоши пока что не мог ходить, поэтому Клэр услужливо везла его на своей спине, заранее успокоив юношу тем, что он вовсе не такоё тяжёлый, чтобы это как-то затрудняло её. Он был очень благодарен ей за то, что она, буквально, идёт у него на поводу, поэтому пообещал в будущем отплатить ей за доброту должным образом. Как раз, стоило солнце почти полностью скрыться, вдали послышалось чьё-то звонкое пение и бодрая музыка, создаваемая с помощью лютен и барабанов. Это крайне сильно напоминало какое-то празднование, и если Хитоши это заставило широко раскрыть глаза в удивлении, то Клэр лишь мягко улыбнулась и тихо произнесла: — А вот мы и у окраин Анастьюис — главного города Анастеи.       Она ускорила свой шаг, пока не перешла на бег, предварительно сказав Хитоши держаться покрепче за её талию. Он не понимал, что происходит, но чем быстрее они двигались, тем скорее он смог разглядеть меж ветвей и кустов самый настоящий огромный костёр и множество людей, поющих и танцующих вокруг него на фоне ярко освещённого города, уходящего в гору. С силой вылетев из кустов, Клэр отталкивается задними копытами и делает высокий прыжок прямо через костёр, отчего Хитоши чуть не давится воздухом от столько захватывающего манёвра, а как только девушка приземляется, то, под оханье людей позади, с той же самой скоростью, пробегает к главным воротам для прохода в город. — Клэр, ты просто… невероятная… — еле выдавил из себя юноша, так и не сумев прикрыть рот и глаза от удивления. — Ха-ха, в детстве я часто любила прыгать у костра, так что я прыгаю достаточно высоко, — немного хвастливо произнесла она, сбавляя темп и притормаживая у прутьев ворот, — думаю, после того как заедем в город, надо будет найти какой-нибудь домик для ночлега. — Как скажешь, — улыбнулся Хитоши, рукой осторожно поглаживая Клэр по пушистым каштановым волосам, — спасибо тебе! — Вы из деревни? — спрашивает стражник у ворот, а, получив утвердительный ответ, лишь взглядом проверяет гостей на безопасность, а после медленно поднимает ворота. — Проезжайте!       Клэр с благодарностью кивает, и Хитоши лишь следует её примеру, после чего они оказываются на одной из главных дорожек города, что ведёт всё выше и выше к главному дворцу. Но, туда им нужды держать путь не было и, проехав несколько метров, они свернули в узкий переулок меж одноэтажными домиками, разглядывая деревянные домишки, заглядывая в окна и стараясь найти что-то, что напоминало бы постоялый двор. Улицы города тонули в тишине, многие жители уже разбрелись по своим домишкам и легли спать — большинство из проживающих тут существ всё-таки были рабочими и занятыми созданиями. Анастьюис — дисциплинированное место, нарушение законов и этических норм здесь достаточно строго наказывалось, в отличие от королевства Льюис, расположенном на Лью.       Слушая размеренный стук копыт по, вымощенной отполированными камнями, дорожке, Хитоши с некоторой грустью любовался видом этого прекрасного наземного города. Это сильно отличалось от каменных пещер в темноте, глубоко под водой. Он чувствовал, что здесь, в мире света и воздуха, дом значил больше, чем просто «место, где можно поспать». Заглядывая к окна этих жилищ, он видел множество различной мебели, свечей, украшений и прочего декора, созданного наземными, и это в разы отличалось от пустых каменных стен, от жёсткой каменной кровати с подушкой из сорванных водорослей. Он чувствовал некий уют, который, скорее всего, позволял существам не чувствовать одиночества, которое Хитоши чувствовал в своём родном доме всегда, и не мог спастись от разъедающего чувства, ощущение того, что он один.       Юноша почувствовал, как по его щеке скатывается капля воды, а когда он прикрывает глаза и рукой касается щёк, понимает, что эта вода катится из его глаз мелкими каплями, на вкус солёными и неприятными. Он почувствовал ком у самого своего горла, ему начало казаться, будто бы его сейчас стошнит, но единственное, что происходило, так это всё чаще и быстрее лились слёзы, а дыхание ускорилось, заставляя его грудь слегка содрогаться. Клэр услышала его всхлипы, которые он не мог по глупости заглушить, и очень удивилась, когда, обернувшись, увидела его заплаканное лицо. — Хитоши, что случилось? Почему ты плачешь? — заботливо спросила она. — Я… Я просто так счастлив оказаться здесь. Ещё недавно у меня не было ни единой надежды на то, что я когда-то смогу жить, как наземные… — прерываясь всхлипами и вздохами, проговорил он.       Хитоши мягко улыбается и смотрит на свою спасительницу заплаканными глазами, с усердием протирая их, но недостаточно хорошо. Он чувствует нескрываемое счастье и веру, впервые, во что-то хорошее. Подняв взгляд, он осматривает еле освещённый переулок и замечает, как его пересекает какой-то человек в чёрной мантии, в капюшоне, который слетает с его головы из-за быстрого шага и дуновения ветра. Юноша широко раскрывает глаза, когда лучше приглядывается к неизвестному, и, заворожённый, не смеет пошевелить и пальцем, пока тот не ускользает в переулок меж парой прилавков. Эти волосы, этот взгляд, это лицо, хоть и в профиль, Хитоши никогда ни с чем не спутает. — Л-лиам… — шепчет себе под нос юноша и моментально спрыгивает с Клэр. Задыхаясь от волнения, всё ещё глотая слёзы и пытаясь стереть с лица влажные дорожки, он несётся по направлению к нужному повороту, полностью игнорируя удивлённые выкрики его спутницы. Два закрытых прилавка, он проскальзывает между ними, чувствует некий лавандовый аромат, но больше не видит его силуэта — ничего кроме, пустой улицы. Но это его не останавливает. Добежав до очередной развилки и стараясь перевести дыхание, он смотрит сначала налево, а затем направо, где и находит нужную фигуру.       Он чувствует, как в боку начинает что-то колоть, а мышцы ног отзываются на каждый очередной шаг тупой болью, но он продолжает бежать, пока, наконец-то, не догоняет преследуемого, останавливая его за плечо. Парень в чёрной мантии разворачивается, и Хитоши явно может рассмотреть в тьме узкой улочки эти яркие алые глаза, прищуренные немного устало и с лёгким неодобрением. Сердце русала пропускает удар, когда он осознаёт, кого видит перед собой. Эти тёмные фиолетовые волосы, проницательный взгляд, сомкнутые тонкие губы… невероятной внешности вампир. Клэр успевает добежать до угла, как видит этих двоих и тут же уматывает на несколько шагов назад, скрываясь за поворотом, дабы не мешать ответственному моменту в жизни этого наивного русала. " Кто бы мог подумать, что это произойдёт так быстро?» — подумалось девушке. — Л-Лиам… — пролепетал Хитоши, тут же отпуская его и становясь излишне серьёзным, даже, как будто недовольным. — Ты… Ты не пришёл тогда… — Как ты… ты же тот русал? — вампир явно удивлён, но старается не показывать этого, взглядом исследуя тело собеседника, не находя у него хвоста и неуверенно вглядываясь в его заплаканные глаза, но, кажется, впоследствии вникнув во всё происходящее, он лишь разворачивается к юноше всем телом, осторожно стягивая со своего тела чёрную мантию. Хитоши еле сдерживает голос, когда видит перебинтованное тело парня, в некоторых местах пропитанное свежей кровью. — Меня ранили не на войне, а после, в совсем другом месте, так что слухи неправдивы. Я уверен, ты хотел спросить меня об этом. На протяжении года мои раны не заживают и я страдаю от потери крови, и не уверен… что я должен делать. Сейчас тебе лучше вернуться обратно и… — Нет! Я проделал весь этот путь ради тебя! — тут же запротестовал юноша, хватая вампира за руку. — Ты можешь… выпить моей крови. Кровь русала… необычна по своему свойству и… — Я уже очень давно не пил кровь существ, помимо животных. Это клятва, которую дают все вампиры, — Лиам отводит взгляд в сторону, немного хмурясь от боли в районе груди, — и я не уверен, что смогу остановиться… Я не хочу сойти с ума и без разбора нападать на кого-то ради того, чтобы выпить их кровь. Я могу превратиться в убийцу и это пугает меня… — Лиам, — Хитоши робко касается кончиками пальцев щеки вампира, а затем большим пальцем раздвигая его губы и нащупывая острые вампирские клыки, от которых у него на какую-то долю секунды даже замирает сердце и ему становится трудно дышать, — пусть это будет ценой за то, что ты не пришёл ко мне в тот злополучный вечер. Я уверен, что всё будет в порядке, Лиам. — Нет. Нельзя. Даже если это не скажется негативно на мне, то ты… можешь стать зависимым от моих укусов, — вымолвил Лиам, убирая руку Хитоши от своей щеки и тут же разворачиваясь, — был рад тебя увидеть, но больше… не смей ко мне приближаться.       Всё вокруг как будто бы застывает, и русал уже не знает что делать. Он просто стоит на месте, с грустью смотря вампиру вслед, провожая его взглядом до тех пор, пока тот не скроется за очередным поворотом и не заставит утонуть улицу сначала в тишине, а затем в долгих, протяжных всхлипах и громких рыданиях. Клэр сжимает губы и подходит к своему подопечному, проводя ладонью по его макушке и трепля его за волосы: — Зато… ты научился пользоваться ногами. — Зачем они мне вообще теперь нужны… — сквозь слёзы шепчет юноша, падая на колени и касаясь лбом каменной дорожки. Так плохо, как сейчас, он ещё никогда себя не чувствовал.

***

      Зен медленно плёлся по пустынной тропе, босыми ногами разметая песок и наблюдая за тем, как ветер поднимает его высоко в воздух, пока тот вновь плавно не оседает на поверхность земли. В груди чувствовалось какое-то излишнее беспокойство, хотя сегодняшний день порадовал его намного большей прибылью, нежели было вчера. И всё-таки, его тело уставало от рабского образа жизни, от поношенной за год одежды, от мозолей на руках и ногах, от отсутствия возможности даже помыться, так как это требовало лишних затрат — было далеко не бесплатным, дорогим удовольствием, хотя и стоило своей цены. Единственный спасением Эйдриана стали его собственные мысли и воспоминания, которые он часто прокручивал в голове, планировал что-то на будущее и нервно выдирал из пальцев заусенцы, впоследствии слизывая образовавшиеся капельки крови. Ему хотелось вернуться, но он знал, что пока он не отплатит долг — об этом не стоит и мечтать. Рэнджи поступил с ним жестоко, но Эйдриан не мог не повиноваться.       Ему вообще не хотелось ложиться спать, куда приятнее было дышать свежим ночным воздухом пустыни, когда не так жарко и есть возможность остудить голову. Однако, его покой продолжается недолго, когда он, проходя мимо домика, принадлежащего старику — владельцу заведения, в котором Зен работает, вдруг слышит достаточно громкий спор. Эйдриан незаметно крадётся к окну и видит, что старик кричит на свою жену, они на взводе и один старается перекричать другую, но парень старается прислушаться и чётко разобрать содержание их ругани. -… я же сто раз говорил тебе, что нет в моей жизни ничего важнее свободы! — голос старика срывается чуть ли не до хрипа, Зен широко раскрывает глаза от услышанного, и это заставляет его задержать дыхание, прислушиваясь ещё внимательнее. — Этот чёртов Рэнджи… ещё со времён войны, его давно пора было прикончить! — Ты обезумел! Ты оказался тут не по вине Рэнджи, а по вине твоего излюбленного Ксавьера, который нагло предал твою верную службу! — кричала жена. — Какая разница! Этот козёл Рэнджи… я его уничтожу! Убью! Он заставил страдать куда большее количество людей! Тот же самый Зен! Мальчишка бредит, называя себя Великим Воителем и носит с собой какой-то сраный алый камешек! Вот до чего доводит рабство! — старик сначала хмурится, а затем начинает истерически смеяться. — Слава создателю, что этой ночью в его замке проводится бал. Там будут все. Следуя моему приказу, наёмники с радостью прикончат этого тухлого короля, работорговца, и всех его подданных, а главное, что я приказал им сделать это обязательно на всеобщем обозрении… чтобы каждый понял, какой, на самом деле, Рэнджи жалкий король.       Эйдриан боялся сделать даже вдох, и поэтому решил поскорее смываться отсюда, но по пути случайно цепляясь босой ногой за деревянную палку, что в последствии падает и ударяется о подоконник окна. Зен видит, как муж с женой резко оборачиваются в сторону окна, и тут он понимает, что ему пора уносить ноги. Гуськом пробежав за угол дома, дабы скрыться от его владельцев, он ждёт, пока они отойдут от окна, а затем быстро несётся в сторону главной песчаной дорожки, стараясь передвигать босыми ногами так быстро, как только может себе позволить, при каждом новом шаге всё глубже зарываясь в, ещё не остывший, песок. — Этой ночью… — шепчет себе под нос, задыхаясь от столь упорного бега. — В Фенриссюэле ещё только ранний вечер… Надо… Надо предупредить их, но как? Письмо… точно, нужно отправить Марку письмо как можно скорее!       Зен вламывается в свой домик, крепко закрывая входную деревянную дверь и тут же летит к столу, доставая из внутреннего ящечка смятый листок бумаги и перо с чернилами. Открыв баночку и обмакнув перо, он второпях выводит на листе буквы, стараясь писать как можно более разборчивее, но быстрее. По его лбу катятся капельки пота после длительного забега, увлекшись писаниной, он старается так же и восстановить своё дыхание.

«Марк, это Зен, нет времени объяснять. Бал в дворце Фенриссюэля — это ловушка. Заговорщики, нацеленные против Рэнджи, рабы, которые смогли как-то сбежать, хотят убить Рэнджи и, скорее всего, всех, кто будет на этом балу, дабы освободиться! Пожалуйста, не дай Ксавьера в обиду, и спаси Рэнджи! Наёмники планируют устранить Рэнджи прилюдно!»

      Зен сворачивает написанное письмо в небольшой свёрток и закрепляет его с помощью ленты, которую отрывает от своей одежды, а затем поспешно выходит на улицу и движется в сторону почтового отделения. Ночью оно, конечно же, не работает, да и чтобы воспользоваться почтовым голубем надо заплатить немалую сумму, поэтому Эйдриан планирует действовать скрытно. Есть череда заклинаний, которые он мог использовать без тома Великих Воителей и, поэтому, сейчас он решил воспользоваться этим преимуществом. Проговорив себе под нос заклинание, он провёл пальцем в воздухе линию, создавая небольшую туманность, пройдя через которую он тут же отмечает свою невидимость даже для собственных глаз.       Пролезает осторожно через деревянный забор и осторожно пересекает наблюдательный пункт. Он понимает, что может оставлять за собой следы, поэтому старается идти так, чтобы тут же заметать их. Когда он чувствует под ногами древесину, то позволяет себе расслабиться — вот он и проник в помещение с клетками нужных ему птиц и открытым окошком для их выпуска. Парень оглядывается по сторонам и, коснувшись замка на клетке, тут же взламывает его без ключа, осторожно раскрывая дверцу и беря в руки птицу. Воспользовавшись нужными верёвками для привязи письма, Зен подходит к окну и, конечно же, заколдовывает птицу, отправляя её прямиком ко дворцу Фенриссюэля.       Когда миссия была завершена, Зен поспешно закрывает клетку и движется в сторону выхода, как вдруг замечает снаружи человека со свечой, что активно движется в его сторону. Видимо, он услышал топот его босых ног и идёт проверить, всё ли в порядке.       Зен задерживает дыхание и поспешно проскальзывает мимо охранника на улицу, а там по песку и прочь от почтового отделения, к своему домику, когда как за его спиной уже слышится крик: «Кто-то проник к почтовому отделению! Охрана!». Эйдриан глотает слюну, он готов поклясться, что это был самый отчаянный риск, на который он решился пойти за весь этот год. Старик оказался самым настоящим живодёром. Убить Рэнджи за ограничение свободы? Нет, не только. Это то, что он сказал своей жене, но Зен увидел в его обезумевшем взгляде желание уничтожить не только его. Он точно приказал наёмникам стереть с лица земли всех, кто когда-либо причинял ему вред, и, очевидно, что жертвой должен стать и Ксавьер, и все его приближённые. Почему он так решил? Разве мог старик не воспользоваться таким шансом заказа наёмников, и не заказать убийство своего самого главного обидчика? Эйдриан всё ещё помнит ту ненависть во взгляде мужчины, когда они говорили о Грустном Короле. И сейчас парню остаётся надеется только на то, что ребята сумеют справиться с этой ситуацией… — Есть ли у меня какая-то возможность… сбежать отсюда? — задался вопросом Зен. останавливаясь посреди песчаной улицы и замечая, как его невидимость исчезает. — Как? Думай же… что я могу без книги Великих Воителей?       Зен чувствует, как по его телу проходятся мурашки в момент, когда он слышит в своей голове до боли знакомый голос, который только и шепчет одно слово: «Камень…». Эйдриан вздрагивает и достаёт из кармана своей ночной накидки алый камень, который в ночи достаточно ярко сияет заключённой в нём магической энергией. За последний год, Зен ещё не успел освоить его силу, да и не было возможности, хотя Орэки предлагал помощь. Однако, сейчас он не видел какого-либо другого шанса… — Ребята… дождитесь меня… — он с непоколебимой серьёзностью смотрит в своё отражение в этом алом камне, выискивая что-то, что могло бы даровать нужную ему силу. Продолжение следует…