Грустный Король

      Это удивительно, на какие поступки способен человек, когда его сердце задевают, ранят и безжалостно душат самые искренние чувства. Внутри кого-то что-то ломается, тусклые воспоминания, словно старая фотоплёнка, постоянно проматываются в голове, не давая покоя, давя на кровоточащие раны. Если бы в их власти было стереть память обо всём самом негативном из голов — это был бы самый популярный способ использования магии.       Каин протирает глаза, сидя на подоконнике окна в коридоре дворца Рэнджи. В той его части всё ещё было не до конца отреставрировано, поэтому освещение отсутствовало, и юноша чувствовал, как постепенно даже сливается с этой беспроглядной тьмой холодного обширного пространства. В лучах заката здесь всё сияло, но солнце уже скрылось за множество построек где-то там, далеко-далеко, и юноше было сложно оторвать свой взгляд от этого бесконечно прекрасного неба. Этот пейзаж его всегда успокаивал, но, в то же время, душу волновали вопросы касательно того, что же их всех дальше ждёт в будущем. А он даже не помнит своего прошлого, не помнит их с Веллом родителей — всё это ускользнуло от них когда-то давно, и более не возвращалось.       Мотидзуки осматривает метку Тёмного мага на своей руке, слегка закусывая губу и хмурясь. Он никогда не привыкнет к тому, что является частью крайне сильно дискриминируемого вида магов, да и вампир он второсортный — клятву пить кровь только животных он не давал, и чёрт знает, на что он может пойти без подобной психологической установки. — Почему ты сидишь тут один? — брюнет слышит чей-то голос и тут же поворачивается в сторону источника звука, тут же замечая перед собой Велла. Это ходячее чудо не могло не вызвать у Каина счастливую улыбку, учитывая, что тот предстал перед ним в невероятно прекрасном белом смокинге с множеством золотых цепочек, украшений, и с белой диадемой на пушистых алых волосах. Мотидзуки спрыгивает с подоконника и подходит к брату, проводя руками по его узким плечам. — Ты выглядишь просто великолепно, Велл, — вампир широко улыбается, слегка обнажая свои клыки, что, видимо, заставляет собеседника немного разволноваться, так как он начинает отводить растерянный взгляд куда-то в сторону, — э? Прости, это всё из-за моих клыков, да? — Нет, просто… ты тоже выглядишь великолепно, Каин, — юноша решается заглянуть брату в глаза и скромно улыбается, что заставляет Каина подавить радостный смешок, — думаю, этот бал обещает быть весёлым и невероятно красивым! Жалко, что наши родители не могут увидеть всё, чего мы достигли за эти года… — Ты… помнишь наших родителей? — с некоторым смущением спросил Каин, перемещая свои руки на щёки брата. Велл мотает головой в стороны, мол, «нет». — Но я думаю, что они должны же у нас быть, по любому, ведь так? — Мотидзуки сложно слышать такие вопросы от столь родного ему человека, и при этом читать эту глубокую печаль в этих ярких зелёных глазах. Каин делает пару шагов вперёд и принуждает Велла облокотиться поясницей о подоконник окна, когда как сам он упирается в него руками, значительно сокращая расстояние между своим лицом и лицом брата. — Каин, что ты делаешь? — Ты хочешь, чтобы я сказал это вслух? — Мотидзуки улыбается и тут же целует юношу в губы, не стараясь как-то углубить поцелуй, но сильно удивляясь, когда это делает партнёр. Юноша даже приоткрывает глаза и замечает, что его братишка невероятно красный от смущения, но всё равно старается выразить то, что их чувства максимально взаимны и крепки. Каину остаётся лишь наслаждаться этим моментом, пока они не отстраняются друг от друга и не обнимаются так крепко, будто настал миг для прощания. В конце концов, кто у них остался в этом мире, кроме них самих. — Каин, ты собираешься отстаивать честь Тёмных магов? — тихо спрашивает Велл, уткнувшись в его плечо. — Я должен, — так же еле слышно отвечает Каин, зарываясь своими тонкими, истерзанными из-за нервов, пальцами в шевелюру брата, — Тёмные маги помогли мне однажды, при том, нельзя допустить, чтобы они исчезли так же, как алые маги. Это очень мощная сила, она может быть могущественнее, чем обычная магия стихий, понимаешь? Люди должны принять это. — Пожалуйста, только не покидай меня больше, как когда-то. — Ни за что и никогда.

***

      Единственное, что Зен абсолютно точно понял, так это то, что ему стоит переместиться немного в другое поселение в Вельяне, и именно поэтому, накинув на себя коричневую ткань, оставшуюся из-под мешков картошки, он, взяв все нужные ему вещи, решил отправиться в дорогу по пустыне. Он примерно знал положение поселений на этом острове, поэтому мог ориентироваться по звёздному небу. Такое перемещение нужно было для того, чтобы никто из его знакомых не узнал всей правды о нём — как он понял, с его стороны было крайне неосмотрительно заявлять здесь о своей высокой персоне — на него запросто могли наброситься обиженные жизнью рабы. А он и не осознавал, какую беду может на себя навлечь одно лишь упоминание имени. Слава богу, что ему не поверили, но вскоре все точно допрут до правды, и Зену уже точно будет не справиться.       Плетясь по бескрайнему полю песка, Эйдриан иногда поглядывал на алый камень в своей руке. Неожиданно, в его голове появилась одна очень интересная мысль. Если рассуждать объективно, то алые маги могли контролировать драконов, получается, что этот камень можно использовать и для того, чтобы призвать вышеупомянутых? Однако, как это сделать? Если это и вправду разумная мысль, то тогда Зену не стоит доходить до поселения и лучше остаться на просторе, ведь драконы — могущественные и крупные существа. — Чёрт возьми, ну и как пользоваться этой штукой? — недовольно пробурчал он, тут же садясь на песок в форме лотоса. — Ничего не могу вспомнить из слов Орэки, чёрт…       Зен чувствует, как ему постепенно становится дурно. Только сейчас, смотря в бескрайний звёздный небосвод, с полумесяцами Артура и Кириса, он осознаёт, что его желудок пустовал весь день, а о воде он и вовсе вспомнил лишь раз, где-то днём. Он стал рассматривать свои мозолистые руки, сам не узнавая их, не веря, что превратился в столь неухоженного раба. Сначала он просто хотел помочь Ксавьеру, но начал понимать, какой ценой он на самом деле решился заплатить, и что Рэнджи точно не по доброте душевной сослал его сюда. Возможно, эти рабы правы, и этот король действительно невероятно жесток? Может ему и вправду стоит умереть? Нет, нельзя предаваться таким мыслям. Это бред. Эйдриан вновь устремляет взор к небу, с замиранием сердца наблюдая за поблескивающими звёздами где-то так далеко-далеко от земли.       Рэнджи строгий, местами жестокий король, но нельзя забывать, что он является правителем самого крупного и влиятельно королевства во всём мире. Возможно, обстоятельства и определённые рамки всегда вынуждали его поступать определённым образом, но он ведь решил устроить этот бал, чтобы помочь восстановить репутацию тех, кого общество решительно отказалось принимать, верно? Зен облизал пересохшие губы. Он не рвался участвовать в войне, не старался играть решающей роли, не с первого раза соглашался на помощь кому-то, но это было не из-за того, что он желает кому-то зла. Возможно, он просто не знает, как всё изменить? Или же, он просто боится изменений? Эйдриан мог бы часами лежать и размышлять о логике поступков Рэнджи, но никак не смог бы довести себя до такого гнева, который испытывают по отношению к нему другие рабы. Возможно ли, что это показывает их достаточно эгоистичными? Рэнджи мог, как и Ксавьер, просто отрубить им головы, но он сослал их на Вельян, где они зарабатывают, живут и в определённый момент даже могут быть возвращены. В конце концов, Рэнджи не нужны рабы, и держит он их не для своего развлечения.       Стоп. А зачем тогда он держит целые поселения рабов на Вельяне? Для такого крупного государства то, что делают какие-то отбросы здесь — не самая огромная польза. Так… зачем?       Зен приподнимается, будто осознавая что-то очень важное, но, впоследствии, в глазах всё темнеет и его буквально с головокружением укладывает обратно. Алый камень в его руке сияет чуть ярче, и Эйдриан всем телом вздрагивает, когда от камня по его руке, обжигая до безумной боли, расходятся красные волшебные нити, проникая прямо под кожу. Парень кричит, так как это ощущение несравнимо ни с чем, разве что с ощущением, будто у тебя с руки до мяса срывают весь верхний слой кожи, а затем сыпят соль поверх. Он резко поднимается и хватает себя противоположной рукой за предплечье, старается разжать кулак с камнем, но тот на мертво прилепился к его ладони.       Его трясёт, и голос срывается до хрипа, из глаз начинают течь слёзы, но, в какой-то момент, Зена просто вырубает от болевого шока, и он падает лицом прямо в песок, уже не чувствуя абсолютно ничего.       Красный. Только этот цвет он видит перед своими глазами. Его щёки что-то обжигает, скорее всего, огонь, но он также чувствует сильный порыв ветра, низкое рычание. Он не может раскрыть глаз. Телу очень тепло, и он ничего не чувствует, кроме этого огня, охватывающего его тело.       Ветер. Он поглощает его полностью, даруя ощущение полёта и свободы. Перед глазами лишь тьма, но он готов дать слово, что не чувствует какой-либо опоры. Летит на ветру, словно лист, сорвавшийся с ветки.       Зен медленно приоткрывает глаза и приподнимается с песка, тут же поднимая взор к небу. По расположению звёзд можно понять, что прошло не менее пары часов с того момента, как он отключился. Он чувствует, что тело стало чуть легче благодаря силе и жару, который преодолевает всё его тело, а затем, поднявшись на ноги, он тут же смотрит на свои руки. И замирает.       Его руки лишены мозолей, кожа заметно посветлела, а алый камень светился менее резким светом, передавая некоторое ощущение тепла его ладони. «Отец… неужели ты был алым магом? Почему тот камень, который ты мне оставил… так сработал на мне впервые за все мои года обладания им?» — размышлял Эйдриан. Только спустя пять минут долгого и беспрерывного анализа, Зен начал догадываться, что произошло. Возможно, что для использования алой магии, ему нужно было полностью воссоединиться с камнем, вплести в нити своей магии парочку и алых нитей, даруемых этим предметом. Он не помнил точно, но Орэки вроде бы говорил, что ему понадобилось несоизмеримое количество усилий и времени, чтобы суметь воспользоваться камнем. Для Зена же это было больно, но в разы проще и быстрее, скорее всего, потому что… -…я так же потомок и алого мага? — каким-то неверующим тоном изрёк Зен. Стоило ему это прошептать, как камень ярко сверкнул, словно молния, и Эйдриан даже отшатнулся, но в следующее мгновение увидел перед собой незнакомого высокого мужчину в чёрном костюме, со множеством всевозможных ремней и видов оружия. У него были короткие белоснежные волосы, молодое красивое лицо и яркие голубые глаза. Парень никогда и ни с кем бы его не спутал. — О-отец…? — Зен, — мужчина ласково улыбается, — наконец-то ты смог подчинить себе силу алого камня. Как видишь, он крайне могущественен, даже для тебя, но я уверен, что ты сможешь контролировать эту мощь. Как потомок чистокровного алого мага, как сын Великого Воителя, как… мой сын. — О-отец, я… чёрт, я… я подвёл тебя… Зеро подвёл тебя! Всё, что случилось, всё, что было… это… — Эйдриан просто напросто не находил слов и каждый раз останавливал себя от очередной реплики. — Я заключил свою душу в этом камне, Зен, чтобы помогать тебе, и я останусь в нём навеки, пока ты не уничтожишь его, или кто-то из тех, кому ты его отдашь впоследствии. Я заключил себя в алом камне с помощью тёмной магии, запретных заклятий, но я не мог поступить иначе. Этот хрупкий мир очень сложно сохранить, но, отныне, я буду помогать тебе, а ты… станешь достойным потомком, Зен. — Ты… ты теперь навсегда со мной? — Зен радостно улыбнулся, на что его отец кивнул, а когда сын захотел обнять своего отца, то просто прошёлся руками сквозь его тело. — Ч-что… — Понимаешь, моя душа сохранила мой молодой облик, но ты должен понимать, что физически меня более не существует. Меня могут видеть все, но что касается тактильного контакта — это бесполезно. И не забывай, что мне лучше не высовываться таким образом слишком часто. Это будет сильно тебя истощать, — в этот момент мужчина молниеносно растворяется в воздухе, — ты можешь слышать мой голос, и я всегда помогу тебе, пока камень с тобой. Уяснил?       Зен не знал, как описать своих чувств. Он плохо помнил отца в детстве, тот не уделял ему времени, они с Зеро всегда были только вдвоём, но сейчас… Зен всем телом чувствовал каково это — иметь отца, учиться у него и чувствовать ответственность, желание быть достойным сыном. Эйдриан не мог поверить в то, что даровал ему этот камень, вставленный в прекрасный медальон. По велению отца, Зен взметнул камень вверх и прошептал навеянные им строки, благодаря чему в небе тут же произошёл небольшой алый взрыв, и Зен тут же телепортировался к камню, зависнув в воздухе и не забыв схватить свой камень обратно в ладонь. Теперь он понял, что делал Орэки — он перемещался по воздуху с помощью этой способности. — Твоя цель — добраться до Фенриссюэля, поэтому ты вправе использовать силу дракона. — С-силу дракона? — Алые маги издавна занимались укрощением и подчинением драконов, отчего все драконы и по сей день слабы в отношении алой магии. Я тебе скажу, что нужно делать. Но знай, что тебе нельзя использовать навык часто. Ты можешь погибнуть, так как всё, что ты делаешь, даже разговор со мной — задействует не только красные нити твоей магии, но и нити, что несут в себе твои жизненные силы. Они не восстанавливаются сами по себе, нужен специальный эликсир, но я научу тебя его делать тогда, когда мы расправимся со всеми угрозами на данный момент.       Эйдриан ничего не мог сказать, и лишь безукоризненно слушался своего отца, всё больше и больше поражаясь тому, на что он способен. Только сейчас он начал осознавать, почему Великих Воителей так уважали и боялись. Они совершенны, и Великие Воители нового поколения даже и мечтать не могут о том, чтобы в таком совершенстве чем-то владеть. Зен слабо улыбается и тут же понимает, что если остальные ребята также смогут полностью овладеть дарованной им силой, то… им точно не будет равных. — Зен, наша сила могущественна, но предназначена она для творения благих дел. Если ты вдруг почувствуешь манию величия, я сделаю так, что камнем ты больше не воспользуешься, а моя душа, вместе с камнем… погибнет. Продолжение следует…