Грустный Король

      Макото сидел на краю стола, сложив руки на груди и взглядом изучаю стопку книг — томов Великих Воителей. Сейчас, оставшись в комнате в одиночестве, он мог позволить себе обдумать всё лучше, чем ещё пару часов назад, когда он обсуждал это с напарниками. В его душу закрадывалось сомнение после спора с Кемалем. Да, эльф парировал все его заявления, но, на самом деле, был в этом не особо уверен. Раньше Великие Воители и вправду были авторитетом, но сейчас, даже после войны, все понимают, что их потомки — ещё слишком юные и неумелые, а почивать на лаврах взялся как раз таки алый маг — Орэки, что, на самом-то деле, и спас всех от неминуемой гибели. Что бы кто не думал, а заявлять о себе, как о могущественных магах — они не могли, это будет пустым пафосом. А если Ники прав, то смогут ли они что-то противопоставить Рэнджи, если тот действительно подготовил бал как ловушку ради получения власти?       Тем временем, в главном зале ещё происходил приём новоприбывших королей и их подданных. По сравнению с прошлым балом, на этом балу были все короли, даже с других материков, что заставляло Ники, снующего меж гостей и старающегося собрать хоть какую-то информацию, напряжённо нахмуриться. Он уже мог рассмотреть собравшуюся компанию: Марк Палмер — король Фен-Пьера и, на самом деле, единственный сейчас с серьёзным выражением лица, Лео Вильгельман — король Эль-Мао, рядом с ним же стоял его враг или, как минимум, соперник, Август Торский — правитель королевства Ариас и, собственно, сам Рэнджи Ран — величественный, довольно улыбающийся, правитель Фенриссюэля. Матьюз прикусил губу и поспешил занять такое положение среди гостей, откуда он бы смог пронаблюдать за королями на случай, если его господин решит что-то сделать ещё даже до начала бала.       У Ники не было никаких доказательств, поэтому он не имел права распространять данную точку зрения, но решил не спускать глаз с Рэнджи ни на миг, дабы определённым способом его проконтролировать. В какой-то момент, ему пришла в голову мысль: если он и вправду замышляет что-то, то вряд ли примется осуществлять в одиночку, а, исходя из этого, не сложно догадаться о том, что он мог вести переписку с какими-нибудь беспризорными, дабы те помогли ему в осуществлении коварного плана. Матьюз почувствовал, что смог бы проверить свою гипотезу, если бы осмелился пробраться в рабочий кабинет короля на четвёртом этаже дворца, но без прикрытия так действовать будет невероятно глупо. Однако, его мысли обрывают распахнувшиеся в очередной раз, двери дворца. Все гости резко умолкают, и юноша переводит взгляд на вход.       Ксавьер Палмер — король Эль-Пьер, известный под кличкой Грустный Король, прошёл в зал, сохраняя непоколебимое спокойствие, даже несмотря на то, что все, кто был на первом этаже провожали его заинтересованными взглядами, перешёптываясь. Никто не мог сказать плохого слова, потому в данный момент он выглядел прекраснее, чем все молодые люди, собравшиеся здесь. Облачение его отвечало всем высоким запросам моды Фенриссюэля, холодное, с толикой, привычной для него, грусти, выглядело так притягательно, что несколько барышень в толпе чувственно вздохнули. Ники больше удивился тому, что Ксавьер может ходить, при том так величественно и подавляюще. Когда новоприбывший король прошёл к остальным представителям власти, гости вновь оживились, в большей степени обсуждая того, кого до этого ненавидели. Но, как писал когда-то Берранг Мальфред: «…красавчиков прощают за любую ересь».       Ники был один из тех, кто радовался возвращению Ксавьера из пут демона, но всё равно не мог доверять ему отныне на все сто процентов, как бы ни пытался себя заставить. — Здравствуй, Ксавьер, — Рэнджи улыбнулся, параллельно останавливая рукой одного из рабочих дворца с подносом и беря у него бокал вина, впоследствии протягивая оный прибывшему гостю, — вижу, ты смог вновь начать ходить? — Это всё благодаря Марку, — Грустный Король даже не улыбается, просто берёт в руку бокал, правда, не зная зачем, так как пить он здесь точно не собирался. Ему хотелось просто держаться ближе к брату и ни с кем не контактировать, — вижу, что ещё не все в сборе, да? — Хах, кто бы сомневался. Король Льюис чёртов эльф, а эльфы никогда не знали, что такое пунктуальность, — недовольно фыркнул Лео, осушая очередной бокал вина и окидывая взглядом всех собравшихся. Август лишь улыбнулся, но эта улыбка излучала какую-то недобрую ауру, — а что тебе не нравится? Я сказал правду. — Да ты просто вновь равняешь всех эльфов под один, какой-то глупый, стереотип! — Торский закатил глаза и в какой-то странной, даже немного женской манере, сложил руки на груди. Марк сдержался от вздоха, хороших собеседников в этом обществе фриков он себе точно не находил, поэтому очень часто отворачивался и ловил взгляды Ники, с которым было что-то не так этим вечером. Можно дать слово, что Палмер старший бы решился подойти к таррэ, дабы спросить, что случилось, но его прервало очередное появление нового гостя. На этот раз, во дворец прибыло сразу два короля.       Ники широко распахнул глаза, когда увидел на пороге короля Эроттара в сопровождении своего отца, а так же, притиснувшегося к ним крупного оборотня — вероятнее всего, это был король Обсидиана. Матьюзу захотелось подойти к ним, как только его отец увидел его в толпе гостей, а затем тут же отвёл взгляд, но юноша не решился. В конце концов, кто он такой, чтобы лезть в личные дела правителей, преграждать им путь и так далее? — Король Эроттара — Аарон Кобальери, — Марк слегка улыбнулся, пожимая руку этому высокому мужчине со смуглой кожей, алыми волосами и карими глазами, одетого в невероятно стильный смокинг со множеством украшений и бантов, — сколько лет, сколько зим. — Марк, а ты и не измениться за все прошедшие года с нашей последний встречи, — ответил Аарон низким голосом, он плохо владел фенрисийским, межрассовым, языком, но понять его можно было вполне нормально, — всё такой же умный взгляд! А это Ксавьер? — Он окинул взглядом фигуру пониже, — я его помнить ещё маленьким, но он всё такой же серьёзный и не привет… неприветливый! — А ты всё такой же безобразный таррэ, как и раньше, — лукаво подметил Август, с лёгкой ухмылочкой осматривая Аарона с ног до головы, отчего тот моментально слегка краснеет и отводит взгляд. Этих двоих связывало одно очень неловкое прошлое, о котором Торский любил вспоминать, а Кобальери старался даже стереть себе память. — Ну-ну, я не хотел тебя задеть, дорогой, забудь, хаха. Ой, а это… Алан Фьюз! — эльф присел на колени, чтобы погладить оборотня по голове, но тот лишь фыркнул и поспешно отвернулся. — Хах, мог бы и в человека превратиться, припёрся собакой. — Отстать уже от Алана, идиот, — повысил голос Лео и дёрнул Августа за волосы, отчего тот ударил человека куда-то в плечо, однако, безрезультатно — люди отличались физической подготовкой и плохой чувствительностью к боли, выносливостью, — да-да, очень больно, я сейчас умру! — Вы ведь отец Ники, я правильно понимаю, — Рэнджи с лёгким прищуром смотрит на мужчину, который сопровождает Аарона, но тот ничего не отвечает. Заместо него вставляет свои пять копеек сам Кобальери: — Он невероятно хороший служащий! На самом деле, одна из его цель прибытия на бал — это предложить Ники вернуться обратно на Эроттар! Как дворянин он уже отслужить то время, которое заявлено в договоре! — король таррэ фамильярно улыбнулся, но в ответ от короля Фенриссюэля он получил только хмурый недовольный взгляд. — Неужели вы быть против?       Рэнджи не успевает ничего ответить, как двери во дворец вновь отворяются и на пороге предстают ещё два короля. Точнее, король и королева двух сестринских королевств — Анастьюис и Льюис. Гости замирают от увиденного, чуть ли не прикусывая языки от восхищения, но вовсе не удивляясь, что из столь процветающих раеподобных королевств прибыли именно такие правители. Король Льюис — Дэниал Мур-Сонг — вечно молодой юноша, невероятно потрясающей наружности: белоснежная кожа без единой родинки, светлые коричневые волосы, кажущиеся как будто бы даже прозрачными ближе к кончикам, яркие зелёные глаза и средней толщины ровные губы, расплывшиеся в мягкой улыбке. Одет он был в вышитую золотом белую рубашку, узкие коричневые брюки, с накинутой на плечи в несколько слоёв прозрачной тканью с вышитыми на ней цветами, а, так же, с потрясающим венком из настоящих цветов на голове.       Королева Анастьюис — Жульен Черсская — низенькая миловидная девушка с достаточно пышными формами. Её длинные, вьющиеся, золотистые волосы доходили ей до сгиба локтей, а сама она была в пышном розовом платье, с множеством бантов и дорогих драгоценных украшений. Она была гетерохромной, поэтому один её глаз был голубой, а второй фиолетовый, но это лишь притягивало остальных. Будучи феей, она всегда носила с собой ремешок, к которому было прикреплено несколько сосудов с пыльцой. Она стояла наравне с Дэниалом и не двинулась с места, пока он не решил пройти к остальным королям, однако, помимо них двоих, люди заметили ещё чей-то силуэт, к которому Дэниал даже впоследствии обернулся и что-то сказал.       В этот момент, как только все смогли увидеть, что это за человек, Ксавьер вздрогнул и широко раскрыл глаза. Марк, заметив такую его реакцию, тоже стал нервничать, потому что этот человек — часть их неприятного, давно ушедшего, прошлого. На пороге стоял бард в длинных разноцветных одеждах, с лютней в руках и доброй улыбкой. На голове его красовался венок, такой же, как и у короля Льюис. Он поклонился всем гостям и подошёл к Дэниалу, тот похлопал его по плечу и повёл к королям вместе с собой. Жульен немного ревностно взглянула на этих двоих, на самом деле, было легко понять, что она ревнует, что Дэниал просто украл её юное сердце. — Приветствую, давненько мы с вами не пересекались, — голос Мур-Сонга вызвал у каждого, кто его слышал, волны мурашек. Редко можно было услышать такой тембр. Аарон даже слегка вздрогнул и закусил губу, краснея, — почему вы молчите? Неужели не поприветствуете меня? — Д-да, привет! — растерянно воскликнул Кобальери, но грубые руки таррэ Дэниал лишь окинул презрительным взглядом и сделал шаг в сторону. Аарон сильно оскорбился таким жестом, но не мог подумать о короле Льюис что-то плохое, пока тот оставался таким совершенным. — Пунктуальности вам не занимать, чего ещё ожидать от эльфов, — недовольно проговорил Лео, даже и не считая нужным как-то приветствовать этого парня, на что тот лишь мягко улыбнулся, а затем перевёл взгляд на Марка и сам протянул ему руку, что удивило тут, наверное, всех, кроме Палмера. — Марк, рад нашей новой встрече, — Дэниал с некоторым нескрываемым восхищением во взгляде смотрел на мага, а когда тот пожал его руку, не одарив даже и репликой, король продолжил: — я слышал много невероятных историй о тебе в последние лета, я восхищён и, очевидно, с особым рвением поучился бы у тебя. — Хах, то же мне, фанатик нашёлся. Лучше скажи, кого это ты с собой привёл? Второсортного барда? Мозгов на большее не хватило? — Август презрительно уставился на эльфа, тот был не Истинным, и именно поэтому Торский был так груб. Он знал, что в характере обитателей Льюис было беспорядочное скрещивание с самыми разными расами, и он прекрасно мог учуять в Дэниале что-то от человека или даже вампира. — Ах да, это Феликс Гофман, он… мой, — Мур-Сонг мягко улыбнулся и многозначительно взглянул на Ксавьера, который стоял и не сводил взгляда с барда. Он чувствовал, как бьётся его сердце, он слышал свой пульс ещё в ушах, и не смел даже сдвинуться с места. Феликс улыбнулся и поклонился королям, а затем, холодно взглянул на младшего Палмера, что стало для того последней каплей и он резко отвернулся, глотая слюну. Уходить было нельзя, нельзя было показывать, что что-то не так, но уже все, кому надо, всё поняли. — Прошлое есть прошлое, — подала голос Жульен и взяла Ксавьера под руку, кладя свою голову ему на плечо, — на данный момент это всё теперь не имеет значения, — она взглянула на Дэниала, но тот одарил её невероятно злобным взглядом, отчего девушка была вынуждена закрыть рот и отвести взгляд куда-то в сторону, чувствуя невероятное давление. — Что бы кто не говорил, но мы на балу не для того, чтобы давить друг другу на больное, ребята. Вспомните, как однажды мы так уже собирались когда-то давно, дабы остановить войны меж нашими королевствами. Неужели вы хотите погрязнуть в ссорах, а затем, вновь лишить мира покоя? — Мир и не успокаивался, — произнёс Ксавьер, тут же коря себя за то, что решился раскрыть рот, — сейчас у нас много вопросов, которые надо решить. Мы не может отвлекаться на то, что было когда-то давно и кидать песок друг другу в глаза. Очевидно, что спустя столько времени, мы все сильно изменились, — он окинул взглядом всех присутствующих и постарался отыскать поддержку в их глазах. В целом, он её скорее нашёл в их молчании после его слов. — Все прибыли, поэтому… — Рэнджи взглянул на толпу гостей, а затем щёлкнул пальцами, включая главное и самое яркое освещение дворца. — Объявляю бал открытым!

***

      Макс с некоторым сомнением смотрел на Неона, который осушал уже вторую чашку зелёного чая, стараясь не подавать вида, что ему немного скучно, хотя блондин и так это понимал. Он не знал о чем заговорить с ним, куда проще было придумать тему невзначай, а вот так, тет-а-тет, для него было пыткой. Паланик сделал глоток вина и облокотился локтями о стол, впоследствии касаясь своей рукой руки напарника и тем самым привлекая его внимание.       За окном уже постепенно светлело и поднималось из-за горизонта солнце, из-за чего всё помещение трактира было залито холодными солнечными лучами. По ногам слегка дул холодный ветерок, вокруг не были ни единой души, только они одни. Коннект заглядывает в эти голубые глаза и слегка улыбается, дабы придать ему какой-то уверенности, хотя он и не считал, что у него это получиться. — Неон, я давно хотел тебе сказать, что… я тебя люблю, — голос Макса в данный момент звучал даже как-то иначе, более тихо и чувственно, что заставило Неона лишь улыбнуться шире и переплести пальцы их рук вместе, — у меня не очень хорошее прошлое, и я не хочу раскрывать его тебе, если только когда-нибудь, когда буду готов. Но даже так, я бы очень хотел, чтобы мы могли быть вместе и… согласишься ли быть моим мужем? Если ты не хочешь, то ты скажи мне и… — Я хочу. Я хочу быть с тобой, — Коннект поднимается из-за стола и подходит к Максу, сначала наклоняясь к нему, а затем садясь к нему на колени, обвивая своими руками его шею и касаясь своим носом его, — мне всё равно, какое у тебя прошлое, сколько всего ты мог пережить. Мне интересно только то, что происходит сейчас. А сейчас — я твой муж, а ты — мой. И я лишь надеюсь, что ты не передумаешь. — Никогда, я полностью твой, Неон, — Паланик счастливо улыбается, обнимая юношу за талию и крепче прижимая его к себе, вдыхая запах его одежды и утыкаясь носом в его шею. Он очень долго мечтал о том, чтобы быть любимым, и никогда бы в прошлом даже и не поверил бы, что этим человеком, с которым Макс почувствует себя нужным, на своём месте, будет этот незамысловатый художник, флорист с уголка улицы в Эль-Пьере. — Если бы ты только знал, как я сейчас счастлив. Наверное, я даже слишком наивный, нежели, чем думал… — Со мной ты можешь быть кем угодно… — Но, Неон, я… всё-таки, я должен тебе сказать, — Макс через силу отстраняется от возлюбленного и поднимает на него свой взгляд, — я был одним из отряда, который должен был охранять Ксавьера в то далёкое время… — И что дальше? Какая разница? — Неон улыбнулся и хотел было вновь обнять парня, но тот вежливо его отстранил. — Это не всё, Неон. Меня взяли в этот отряд, провозгласили армейцем, но до этого я не был жителем Эль-Пьера. Это удивит тебя, но… я не человек, и даже не эльф, и не таррэ. Я принадлежу совсем другой расе, которую открыли в то время, но решили скрывать это открытие, и скрывают его до сих пор, потому что такие, как мы, умеем притворяться людьми.       Неон чувствует, как его сердце начинает биться чаще от волнения. Он не знал, чего ожидать, но как только он увидел, что у Макса появляются на голове самые настоящие лисьи уши, а внизу показывается длинный лисий хвост, Коннект забывает как дышать. То, что он видит, одновременно и удивляет, и успокаивает его, ведь он думал, что это что-то в разы хуже. — Люди-животные, у нашей расы даже нет названия, никто о нас не знает, потому что мы можем скрывать свои признаки, которые роднили бы нас с ними. Для тебя это шок и… я пойму, если ты не сможешь принять этого, — Паланик опускает голову, и Неон с мягкой улыбкой наблюдает, как его лисьи ушки тоже как-то опускаются и прижимаются к голове. — Господи, Макс, да ты с ума что ли сошёл? Я тебя только сильнее полюбил! — со смехом заявил Коннект и поднял лицо парня за щёки, мгновенно целуя его прямо в губы. Макс чувствует, как счастье, словно какой-то наркотик, разливается по его венам и волнует сердце, отчего он поднимается, придерживая руками Неона на руках и поскорее относит его в одну из пустующих постоялых комнаток трактира. — Нет, кажется, это я в тебя ещё сильнее влюбился, — не сдержал смешок Паланик. Продолжение следует…