Грустный Король

— Что такое тут происходить, дорогой Рэнджи? — с волнением выводит Аарон Кобальери одним из первых среди королей, до этого стоявших в стороне, подбегающих к общему стратегическому собранию. Он уже издалека заметил эту неуместную боеготовность посреди танцующей толпы и прекрасно почувствовал присутствие чего-то опасного за дверьми дворца. За ним последовали так же и остальные почётные гости, даже Феликс не остался в стороне и уже стоял рядом с Дэниалом, стараясь вникнуть в начавшийся диалог. — Нападение, — на одном выдохе, с ноткой даже некоторого сожаления, произносит Рэнджи, — я уже давно знал, что в Фенриссюэле обстановка становиться с каждым днём всё хуже и хуже, а я превращаюсь в ненавистного всем правителя. Когда-то это бы всё равно случилось. Людям свойственно поднимать восстания, когда им что-то не нравится, и я не могу сказать, что не был готов к такому. Но я никак не мог предугадать, что они воспользуются этим балом, как моментом для нападения. Кажется, что им уже всё равно, кого убивать. И тут уже сложно сказать за что они борятся: за разгром или за другого правителя? — Да как же так! Я быть полностью уверенным, что вы иметь достаточно влияния на свой собственный народ, но я, кажется, был глубоко ошибаться! — в возмущении закричал Кобальери, впоследствии глубоко вздыхая и складывая руки на груди. Казалось, будто бы это он так обиженно надул губки, но на самом деле, он лишьсерьёзным взглядом окинул двери дворца. — Вы совсем не уметь управлять свой королевством, Рэнджи! Это немыслимо! Как вы только допустить такое? — Это скверно, — с презрением во взгляде произносит Дэниал, отчего Аарон слегка поджимает губы, так как голос этого юноши почти сводил его с ума своим прекрасным звучанием, хотелось слушать ещё и ещё, — тем не менее, мы будем плохими королями, если не примем бой! Сбегать нельзя! — Никто и не собирался, — лишь хмыкнул Август, что в это время был занят тем, чтобы стянуть с костюма Лео какую-то очень красивую брошь, сопротивляясь его крепкой хватке на собственном запястье. Уж простите, но эти двое не смогли бы жить, как нибудь не пакостя друг другу даже в самой экстренной ситуации, — я думаю, что в первую очередь нужно спасти народ! Я знаю, что во дворце есть второй выход сразу на королевский двор, откуда они смогут благополучно уехать, нужно лишь привлечь их внимание! — А как ты можешь быть уверен, умник, что с той стороны нет засады, а? — Лео не выдерживает и с силой толкает Августа в плечо, отчего тот слегка отшатывается и неодобрительно хмыкает. — Я предлагаю отправить кого-то во главе, дабы проконтролировать ситуацию. — Среди всех собравшихся в зале много генералов и гвардейцев из разных королевств, я не думаю, что им действительно понадобится помощь, даже если им придётся сражаться, иначе бы их можно было бы в два счёта убрать со службы, — холодно произносит Ксавьер. Обычно он всегда старался произвести впечатление немногословного человека, и с самого детства, даже в какие-то опасные и сложные моменты, он предоставлял возможность своим коллегам решать, как поступить в той или иной ситуации, не выказывая своего собственного мнения на этот счёт. Зачастую это было связано с тем, что он был или не уверен в своих взглядах, или считал их не столь важными и здравыми, хотя со стороны и казался всем достаточно уверенным в себе человеком, с надменностью относящимся ко всему его окружающему. — В таком случае, нужно немедленно дать им знак, — вставил свои пару слов Марк, мысленно, конечно, невероятно удивляясь тому, как изменился его младший брат за всё прошедшее время. Хотя, после всего того, что им пришлось пережить, было бы странно, останься они такими же, какими были в самом начале этой поганой истории.       Однако, не успевает Палмер-старший произнести своих слов, как со стороны главного входа тут же слышаться вскрики, а уже после следует ошеломляющий громкий взрыв. Всё со стороны ворот облачается в густой тёмный смог из дыма, в разные стороны летят обломки подорванных дверей, разрывает на части и золотые скульптуры, которые от ударной волны попадают в пару гостей, но те успевают использовать защитный барьер. Короли реагируют почти моментально: Марк вместе с Дэниалом одновременно протягивают руки в сторону взрыва и устанавливают совместный барьер, дабы сдержать эту ударную волну, которая может привести к гибели множества людей, если не из самих. Таким образом они добиваются того, что сила из взрыва моментально сходит на нет, но вход во дворец превращается во множество обломков и в некоторых местах даже возгораясь. Гости тем временем истошно кричат, а кто-то из них, более опытный, тут же направляет всех бежать к запасному выходу из дворца, поспешно вытаскивая из ножен свои мечи, кто-то вооружается посохами или луками, всем, чем может. — Отлично сработано, Марк, — лёгким заигрывающим голоском протягивает Мур-Сонг, осторожным жестом снимая барьер и поворачиваясь к магу. — Так ты тоже маг? — немного удивляется Палмер-старший такому обстоятельству. Уж кто-кто, но чтобы юноша родом с Анастеи, да изучал магию — дело необычное. — Я думал, что все существа с Анастеи не обучаются искусству сражений и всегда пользуются лишь магией очарования. — Оскорбил так оскорбил, — отчего-то довольно рассмеялся Ксеон, подбоченившись. Он с лёгкой ухмылкой взглянул на Дэниала, на что тот лишь закатил глаза и повернул голову в сторону главного входа. — Так, все уже начали эвакуацию. Как я понимаю, наша задача сейчас — сопротивление атакующим? — Скорее всего они создать смог, чтобы появиться рядом неожиданно и напасть! — уверенным тоном произнёс Аарон Кобальери, взглядом стараясь найти поскорее место хранения оружия и, наконец найдя эту стойку, подбегает к ней, беря в свои большие мозолистые руки настоящую огромную кувалду. — Отлично! Это то оружие, которым я обычно всегда сражаться! — Кувалда будто бы отозвалась на его силу, тут же слегка блеснув алым светом. Отлично, она хорошо проводила магическую энергию. — Готовься к бою, братцы! — С улыбкой вскричал он. — Вот бешеный, — вздыхает Август, пальчиками вертя в руках свой потрясающий жезл, увитый множеством эльфийских цветов, а затем окидывая взглядом Алана Фьюза, что всё ещё в облике оборотня крутился возле них и рычал в сторону главных ворот, сейчас, правда, больше напоминающих какую-то кашу из камней и дерева.       Марк молча стянул с рук перчатки, немного задумчивым взглядом окидывая королевские метки на своих ладонях. У каждого короля была своя метка, доказывающая, что он — королевских кровей, доказательство могущественной силы, которой сложно овладеть в полной мере, по крайней мере, на данный момент. И всё-таки, он никогда не прекращал тренироваться, ведь меча в руках ему уже было недостаточно, нужно было делать новый шаг вперёд. И за весь прошедший год, казалось бы, что он действительно преуспел в контроле над множеством видов энергии, дарованной ему предками. Но получится ли совладать со своей же силой? Всё оружие, которое он брал в руки и на котором пользовался своей истинной королевской мощью, тут же разлеталось на мелкие кусочки. Что будет, если он использует эту магию, которой владеет, так открыто, не умея до конца ей управлять?       Ксеон слегка улыбается и кладёт свою ладонь на ладонь Марка, которую тот так усердно рассматривал, полный сомнений и глубоких дум. Палмер-старший тут же еле сдерживает голос, когда канцлер прикасается к его меткам, почти сразу же отдёргивая свою руку и слегка краснея, но, конечно же, стараясь скрыть свою бурную реакцию. Места с этими метками на теле любого короля были невероятно чувствительны, те же самые эрогенные зоны, поэтому кто как мог прятал их под одеждой. Собственно, именно поэтому маг и носил на руках перчатки. Райнер еле сдержал приступ смеха. Ему точно нужно будет использовать этот способ соблазнения, когда они останутся наедине. — Не задумывайся над мелочами, — произносит Ксавьер, ловя взгляд Марка, сам при этом не особо подготавливаясь к бою, ведь вся его сила — в его теле и руках, и ему не нужно оружие, только если в крайнем случае. — Я, конечно, маг, но не могу понять ту мощь, которая дана тебе, и всё-таки… если ты будешь бояться свою силу, она никогда не подчиниться тебе. — Вау, Ксавьер, неужели ты уметь разговаривать так умно?! — поражается Аарон, оборачиваясь к самому младшему среди королей. Юноша лишь вздыхает и холодным взглядом окидывает таррэ, мол: «Заткнитесь, сударь». — Да-да, я вас понять! Сейчас нам нужно встретить врага как подабает!       Как только прозвучали эти слова, все, кто остался в зале, а именно: короли, Ники, Ксеон и Феликс — тут же сосредоточились. К атаке нужно было готовиться основательно, даже если это какие-то жалкие заговорщики. Если они покажут этим ребятам на что можно нарваться, если напасть на королей, то и желающих бунт устроить станет намного меньше. Конечно, Рэнджи чувствовал свою вину за то, что втянул своих коллег в такие проблемы, и в то же время, он мысленно оправдывал себя тем, что не мог предугадать ничего.       Однако, вопреки всем ожиданиям, сквозь густой дым показывается лишь одна фигура. Силуэт движется к ним спокойным шагом, прикрывая рукой глаза и осматриваясь, будто стараясь найти кого-то взглядом. В момент, когда Аарон уже дёргается для того, чтобы совершить первый удар, следуя тактике на подобии: «Кто первый нападает, тот и побеждает», Август с выкриком останавливает его одной рукой и убеждается в собственных догадках. Это был не один из заговорщиков, и не один из революционеров, и даже не из гостей или прислуги. Это был, никто иной, как…       Ксавьер чувствует, как всё его тело, только что готовое к бою и настоящему сражению, становится всё слабее и слабее с каждым новым шагом в их сторону этого силуэта. Он узнаёт этот шаг, узнаёт его, когда дым рассеивается. Короли стоят молча. Они все знают, кто это, все уже слышали о нём, а кто-то даже и видел. Палмер-младший крепко сжимает кулаки и поджимает губы. Почему именно сейчас, когда он наконец дал себе слово быть сильным? Почему именно сейчас к горлу подступает ком и желание разрыдаться становится всё сильнее? Марк лишь выдыхает, отводя взгляд в сторону брата. — Чёртов Эйдриан Зен, и где тебя только носило, — со смехом произносит Ксеон, и одним из первых делает шаг в сторону Великого Воителя, а за ним подтягиваются и все остальные, встречая юношу с улыбками и смехом; все остальные, кроме Ксавьера. Он стоит на месте и, слезящимися глазами, с неверием и сомнением вглядываясь в своего… возлюбленного. — Ну, знаете, дорожка от Вельяна до сюда не самая радужная, если честно! Даже в драку пришлось вступить с кое-кем на границе! Ты это… прости уж, Рэнджи. Ну, за пару пограничников, — Зен сложил ладони вместе и с лёгкой усмешкой взглянул на правителя, на что тот лишь слегка рассмеялся и потрепал юношу по голове.       Ники почему-то даже стало морально легче, после того как Эйдриан оказался здесь. Наверное, все чувствовали то же самое: рядом с этим парнем почему-то всегда было спокойно, а уверенность переполняла. У него была такая сильная аура, и неповторимо его лёгкое отношение к любой проблеме, неповторима эта уверенность в каждом своём действии. Даже Ксавьер, будучи правителем, мысленно признавал: это человек, за которым все готовы пойти. — Ваше Величество Ксавьер, — Палмер-младший поднимает взгляд и тут же слегка удивляется, замечая, что Зен уже подошёл к нему и протянул свою руку. Он увидел на ней красные тонкие нити, будто протянутые под кожей на запястье и исчезающие ближе к предплечью. Юноша немного удивился, даже обеспокоился, но тут же пожал руку своего мужа, с грустью отводя взгляд куда-то в сторону. Что же произошло с ним за весь этот год на Вельяне? Но стоит только Ксавьеру задуматься, как Эйдриан тут же тянет его за руку к себе и обхватывает за талию, обнимая так крепко, как только может. У правителя по коже проходятся мурашки от этих ощущений чужого тепла, от которых он успел отвыкнуть, и он видит из-за плеча Великого Воителя лица всех тех, кто сейчас был с ними. Почему они… улыбаются? — Неужели не скучал по мне? Лично я… думал о тебе каждую секунду нахождения там. Представлял нашу встречу, мечтал о том, чтобы прикоснуться к твоим губам…       Зен слегка отстраняется и заглядывает в глаза возлюбленного, с которым их разлучили, и с которым он хотел бы сейчас не сражаться, не спасать жизни, а просто мирно жить во дворце и гулять по улочкам Эль-Пьер. Хотел бы спокойных будней, но… Эйдриан целует Палмера-младшего в уголок губ, а после отпускает его, разворачиваясь к правителям и их помощникам, с большей решительностью, чем прежде. Грустный Король замечает, как алые нити под кожей его возлюбленного слегка светятся и пульсируют магической энергией. Что же это такое? — Марк, я пытался отправить тебе письмо с Вельяна, но. как видно, оно не дошло до тебя, да? Я пытался предупредить вас об атаке, но… не успел. Я мало что мог предпринять там, благо, что смог добраться сюда, — его твёрдый тон заставил всех вновь принять серьёзный вид и боеготовность, — пока я шёл сюда, услышал пересуды заговорщиков, почти случайно. Взрыв здесь — отвлекающий манёвр, чтобы прижать гостей и генералов с той стороны дворца барьерами и полностью запечатать дворец, превратив его в клетку. Не сложно догадаться, что они сделают, заперев нас здесь. — Им не хватит магических сил, — тут же воспротивился Марк, — это очень глупый план. Барьеры обычной магии ничто против наших сил. — А с чего ты взял, что у них обычная магия? Они готовили своё нападение годами, проведёнными на Вельяне, — Эйдриан мельком взглянул на Рэнджи, — в их руках сила Создателя. — Что ты несёшь? — уже не сдержал своего голоса Август. — Какого Создателя? Издеваешься? — Ну да, эльфы ведь привыкли верить только в своих глупых эльфийских богов, отрицая верность религии Адаманта в Него, в Создателя, — хмыкнул Лео, — с чего ты взял, что твоя жалкая эльфийская вера — истинная? — Ты что, нарываешься?! — Торский с вызовом взглянул на человека, и посох в его руках даже сверкнул от магической силы. — Тебе напомнить, кто на этой планете появился первый?! — повысил голос Вильгельман, крепче перехватывая в руках свой меч. — Спокойно! Я имел ввиду вовсе не это… — вздохнул Зен, потирая пальцами переносицу, а после вновь окидывая взглядом слушающих, — я имел ввиду, что заговорщики в своих интересах используют древние фолианты Церкви. — Стой, Церковь просто не может поддерживать их! Это абсурд, — тут же отвечает Рэнджи, — ещё недавно я разговаривал с храмовниками. У них не было негативно настроенных представителей в Ордене, а иначе, с этим бы сразу же расправились. Церковь верит в меня так же, как в Создателя, и доверяет мне и моим решениям. — Никто и не сказал, что Церковь их поддерживает. Заговорщики выкрали древние фолианты и письмена, чтобы использовать их против вас, — произнёс Зен, — помимо разговоров, я так же наткнулся на пару их писем и документов в каморке гвардейцев. Всё намного хуже, чем вы себе представляете, потому что они могут подорвать дворец в любую секунду, а с каждой из бомб… рядом привязан один Великий Воитель.       В главном зале повисла тишина. Каждый, кто сейчас находился здесь был невероятно шокирован услышанным, ведь то, что Зен рассказал им, буквально связывало их по рукам и ногам. Они уже по уши погрязли в этой ловушке.

***

— Чёрт, они всё ещё наступают! — Прищёлкивает языком Каин, перехватывая косу пропитанную Тёмной магией левой рукой и снося голову очередному противнику. Вместе с остальными гостями они сейчас старались пробиться через полчища гвардейцев и стражников, которых точно кто-то контролировал с помощью магических сил и которые уже окружили их со всех сторон. Юноша никак не ожидал, что во время их спокойного разговора с Веллом они вдруг услышат взрыв, крики и толпу, что в страхе несётся по коридору к запасному выходу, где их в конце концов ловят гвардейцы и начинают рассекать одного за другим. Сложно сказать, сколько здесь погибло знатных особ, но тех, что остались, Каин с Веллом и с, на удивление вовремя подоспевшими к данному «мероприятию», Вансом и Кемалем защищали как могли. — Надо что-то придумывать, это бесполезно! — Армия при замке Рэнджи невероятно большая, и сейчас они все под контролем! Мы не выстоим так долго! — выкрикнул Велл, обращая свой взгляд к Каину и тут же уворачиваясь от очередной атаки, впоследствии кинжалом пронзая плечо противника. — Выход не так далеко, нужно просто как-то отвлечь их внимание? Где вообще все остальные Великие Воители?! — Ты думаешь я знаю? — закатил глаза Кемаль. Он чувствовал, что с ними точно что-то случилось, но не мог сказать, где, что и как. Сейчас, единственное, что он мог, это одурманивать гвардейцев ядовитой пыльцой, отчего те тут же валились на пол, медленно умирающие в агонии от попавшего в организм жгучего яда. — Слушай, Пашок, а ты этой своей пыльцой не можешь с этих тупорылых снять это заклятие? Это бы очень нам сейчас помогло, — крикнул Ванс, своим призрачным топором разнося гвардейцев в пух и прах. Его удары были очень мощные и красочные, отчего все те люди, которых они старались защитить, боялись даже не столько врага, сколько самого союзника, особенно Тёмного мага. Хэппинесс заметил их страх и, обернувшись к ним, лишь успехнулся, — не писайте в штанишки, вам повезло, что Тёмные маги на вашей стороне, ребятки~ — и снова в атаку. В такую атаку, что Кемаль даже поджимает губы. Да. Он Великий Воитель. Но есть ли от него толк на данный момент? Хоть какая-нибудь польза? — Зажмите все нос, — с абсолютно серьёзным выражением лица произносит он, тут же растирая собственные ладони и скидывая с плеч надоевший костюм, оставаясь полностью с голым торсом. Вдоль его достаточно крепкой спины аккуратно сложены почти прозрачные крылья, которые чем-то по цвету напоминают мыльные пузыри. Парень расправляет их и тут же взмывает над толпой, с его крыльев же от каждого взмаха сыпятся безвредные блёстки, словно дождём падающие вниз. Он достаёт из кармана бутоны странных алых светящихся цветов и тут же разжёвывает их, старается сосредоточиться и складывает ладони в некоторое подобие бинокля или трубочки прямо у собственного рта. Получится ли у него? Он и сам не знает, но очень бы хотелось. Но если у него получится подчинить гвардейцев себе — это будет чудо.       Он пролетает над толпой и с усилием дует в собственную самодельную трубочку и Ванс чуть ли не глотает собственный язык, когда видит, что из его рук тут же по всему коридору разлетается яркая, блестящая, алая пыльца и ближе к головам врагов будто бы взрываясь и превращаясь в алый дым. Алый дым, вдохнув который, ты полностью окажется в подчинении у этого невероятного фея. Кемаль разводит руки в стороны, отпуская в полёт оставшуюся пыльцу и произносит достаточно чётко: «Хан асааран лаа рёгх!». И после этого каждый становится свидетелем того, как глаза гвардейцев, слепо вдохнувших алый дым, приобретают розоватый оттенок. Юноша резко указывает пальцем вниз и все враги, что до сих пор рвались в атаку, опустились на колени. — Охуеть! — в восхищении воскликнул Ванс, слегка придерживая Кемаля за плечо, когда тот наконец-то приземляется. Тёмный маг замечает его тяжёлое дыхание и догадывается, что тот, скорее всего, использовал это заклинание впервые за всю свою жизнь. Возможно, это лишь доказывало, что эти, пусть, на самом деле, ещё не такие уж и Великие Воители, но стараются подняться до уровня своих предков. Осторожными шагами, трудом и тренировками, но, было ясно… они хотят тоже что-то представлять из себя. — Ты отлично постарался, Пашок! Теперь у нас есть шанс, — Хэппинесс уверенно улыбается, на что фей тоже слегка усмехается и приобнимает Ванса за плечо. — Спасибо, братан! — отвечает Тёмному магу Кемаль. Кто бы мог подумать, что когда-то подобное прозвучит между обычным феем и Тёмным магом — изгоем. Все те люди, которых они только что кое-как смогли уберечь от страшной напасти стояли в тишине, не веря собственным глазам. Все их устои, мысли и стереотипы с треском ломались, и Каин был готов дать двести золотых, что он точно слышал этот чёртов треск. Мотидзуки не сдержа улыбки и взглянул на брата, ловя его взгляд и слега удивляясь этому. — Отлично, — Велл мило улыбается, и Каин чувствует, как внутри всё сводит от лёгкого смущения. Чёрт, быть влюблённым такое тяжелое состояние. Тяжелее, чем все бои вместе взятые, — теперь нужно убираться отсюда как можно скорее! — юноша кричит это всем, тут же изучая взглядом все проходы впереди и примерно прикидывая, куда вести людей.       Они пересекают коридор, надменным взглядом смиряя послушных гвардейцев, что расходятся перед ними в разные стороны, однако, стоит им наконец-то обнаружить ворота для выхода из дворца и с силой отворить их, как Каин тут же упирается руками в невидимую стену. Что? Почему? Мотидзуки старается сделать хотя бы шаг, но прозрачная стена уверенно не пускает его наружу, а все попытки найти просвет в ней увенчиваются провалом. Все видят это… и теряют дар речи, как только дворец сотрясает очередной взрыв. А по ту сторону стены они отчётливо видят стражника с насмешливым прищуром янтарных глаз и победной позой — Юиту Хироши. Он подходит вплотную к барьеру и прикладывает к нему ладонь, смеясь: — Покойтесь с миром, мои дорогие~