Грустный Король

— Я правда не могу понять, почему ты продолжаешь стараться, изучать, делать что-то… — тихо произносит мальчик. Его холодный детский голос эхом раздаётся по всему коридору, такому длинному, увешенному множеством прекрасных картин и дорогих украшений. — Разве в этом есть хоть какой-то смысл? Всё равно у всех у нас один конец, — он сжимает свои маленькие ладони в кулаки и слегка морщит носик, не решаясь поднять взгляда на собеседника. Но это вовсе не удивительно. Раньше Каин никогда не мог смотреть в глаза тому, с кем говорил, — такой же конец, как у наших родителей! -…я просто хочу перед смертью быть уверенным, что добился всего, чего хотел: счастья близких мне людей, проросших цветов и фруктов в саду… — Велл мягко улыбается, перебирая руками подол рубашки, — я хотел бы, чтобы когда-нибудь кто-нибудь нашёл мой личный дневник, мои вложенные меж страницами книг растения и мой сад с цветами и узнал о том, что когда-то я был здесь, жил, любил и чувствовал; чтобы кто-то взглянул на ворота моего сада и подумал: «Да, вот здесь коротал свои деньки тот самый мальчик…». Пусть он не знает моего имени и не будет мне близким знакомым… я просто хочу прожить жизнь так, чтобы уйти со спокойной душой и сердцем. — Ересь, — неодобрительно хмыкнул Каин, отворачиваясь, — жизнь — это сплошная боль и страдания, и всё из-за людей. Ты не видишь, что происходит за дверцами твоего тупого дворца что ли?! Там война! Как думаешь, из-за чего погибли мои родители?! Из-за войны! Из-за глупых людей! И не только людей! Все существа на этой планете… одинаковые. Все они могут только убивать ради своих целей, — мальчик еле сдерживает свой гнев, — такзачем тогда пытаться вообще что-то делать? Жизнь — просто бессмысленный путь к смерти. — Ты хочешь умереть, Каин? — Уж лучше смерть, чем жизнь в таком мире. — А что ты вообще знаешь о мире? — слегка рассмеялся мальчик в ответ, что заставило Каина надуть губы. — Ты знаешь, например, что если смешать сок эльфийского корня с лепестками мур-мура, получится прекрасное средство от недомогания? А ты вообще знаешь, как выглядят эти растения? Мне вот тётушка из соседнего дома приносила много таких трав и рассказывала про каждые отдельно. Она невероятно добрая. Конечно, она немного боится моих родителей, но всегда очень приветлива со мной. Она меня многому научила, и я уверен, что и тебя научит тоже. Когда мы сможем покинуть дворец, то обязательно должны будем отправиться к ней! У её домика есть магазинчик цветов, а так же своё хозяйство заведено. Это прекрасно! Знаешь, Каин, жить стоит хотя бы ради моментов и мелочей. В жизни… есть много хорошего. Просто ты… не смотришь на это хорошее! — юноша подмечает, что Каин всё так же пялится куда-то в пол, и своими ладошками приподнимает голову мальчика за щёки, уже заставляя того взглянуть на себя. Каин тут же слегка краснеет и не знает, что сказать. — Я покажу тебе, каким прекрасным может быть мир! — П-покажешь… прекрасным? — Велл слегка улыбается, когда видит, что у того на глаза навернулись слёзы. — Конечно! В конце концов, я ведь будущий священник!

***

— Мы в ловушке, — обречённо вздыхает Каин, облокачиваясь спиной о прозрачную стену и слегка покрасневшими руками зачёсывая свою чёлку; он неустанно бился кулаками в неё, в надежде разрушить, но всё это было бесполезно, а с разных этажей всё продолжали доноситься приглушённые мелкие взрывы. Кажется, постепенно, весь дворец так взлетит на воздух, не оставив в живых никого из них. — Этот чёртов барьер ничем не пробить… Какого чёрта он такой прочный? — Это светлая магия, — заключает Ванс, с серьёзным выражением лица проводя пальцами по поверхности прозрачной стены, которая сейчас отделяла их от полной свободы, — и под ней я подразумеваю даже не обычную магию, и не та, которая у всяких алых камушков… Это совсем другой тип магии. Её нити абсолютно чистые, идеальные, будто вода из горного источника. Я не чувствовал такую даже когда однажды путешествовал у источника магии.       В коридоре повисла тишина, никто не знал, что делать. Барьер было не осилить, и нельзя было точно понять, к чему именно он чувствителен. И вдруг, где-то в коридорах и на других этажах послышался шум, топот и чьё-то рычание, а уже через несколько секунд из-за угла выбежало несколько враждебно настроенных орков. Раздался крик, многие из знати, что только что переминались с ноги на ногу, понеслись в противоположную сторону от угрозы, толкаясь, но в конце концов упираясь в тупик. Кемаль выступил в сторону монстров, готовый сражаться, а за ним последовала и армия гвардейцев. — Орки? Так вот что за огромные клетки сегодня перевозили гвардейцы в тайне от Рэнджи. Я думал, что они везут что-то в виде трофеев после операции в лесу, а как оказалось, всё это было для подготовки к ловушке. Они вообще не скрывались, а мы даже не заподозрили, — вывел Ванс, слегка скалясь и вооружаясь топором, — что делать-то? — Это церковная магия, — произнёс Велл, что на какое-то время затих и стоял в отдалении ото всех, до сих пор не привлекая внимания. Однако, стоило ему это сказать, как в коридоре вновь стало тихо, кроме звуков бойни гвардейцев с орками на углу, — магия храмовников и священнослужителей отличается от обычной. С помощью специальных зачарованных камней они ежедневно «очищаются» в специальном помещении — «Чистилище». Молясь Великому Адаманту, Создателю, крепко сжимая в ладонях очищающие камни, они проводят по несколько часов. И этот барьер хороший пример того, насколько могущественная магия Церкви. Но этот барьер… — юноша подходит к нему плотную и проводит рукой по поверхности, и все тут же раскрывают рты, когда замечают, что от прикосновения Велла барьер слегка взволновался, будто вода, по которой провели рукой. — Он создан с помощью древних фолиантов из Церквей, тайные писания Создателя… Как только они могли решить оскорбить веру таким образом? Использовать фолианты ради убийства? — он хмурится, и Каину начинает не нравится эта злость в лице брата.       Никто не знал об этом, но Каин с самого детства был в курсе. Велл — сын Преподобного Гавриила, служителя, что каждый месяц приезжал в разные Церкви, дабы проводить обряды, способные очищать духовно и магически всех приходящих верующих. На время войны он остановился в Эль-Пьере и… уже не вернулся оттуда с сыном на свою родину. Но до того как погибнуть в жестоко разграбленной Церкви, Гавриил привёл во дворец при ней одного мальчика — Каина, назвав того братом Велла, которому он должен помогать, которого должен поддерживать, ведь они одногодки, ведь Велл — будущий священник. Спустя месяц, церквушка, находящаяся на холме, не далеко от главного дворца Эль-Пьера, была разрушена. Гавриил погиб с гербом Создателя в руках. И мальчикам пришлось бежать. К тому времени война уже прекратилась, это были её последние штрихи, которые почти буквально остром ножом прошлись по их жизням, лишив всего. Далеко они не убежали, остались у знакомой тётушки Велла и только там смогли найти успокоение. — Значит, барьер плохо реагирует на Тёмную магию, да? И на что я только рассчитывал… — выдохнул Каин, делая шаг ближе к брату и заглядывая в его зелёные глаза. Они оба не любили вспоминать о своём прошлом, уже давно закопали его в недрах своего сознания. Они не родные братья, они полные противоположности, и ситуация сейчас лишний раз слишком сильно подчёркивала это. Никто из них никогда не хотел бы возвращаться к прошлому. — Ты сможешь снять барьер, Велл? — Я… уже почти не помню церковных фолиантов наизусть, — начал юноша, неуверенно взглянув на Каина, а затем и на знатных особ, что с некоторым испугом и волнением сейчас глядели на него. Это добавляло чувство ответственности. — Но я попробую открыть его хотя бы… хотя бы открыть. Приготовьтесь тогда, наверное, выбегать? — Мы с Каином и Пашкой вылетим за барьер первые, чтобы отбиться от тех, кто может поджидать нас снаружи, а потом уже пойдёт толпа! — заявил Ванс, равняясь с братьями. — Чёрт, да ты крут, — он оглядывает Велла с головы до ног, — священник что ли, раз знаешь как с этой хуйнёшкой совладать? — Приготовьтесь, — всё ещё с некоторой неуверенностью в тоне произнёс Велл, складывая ладони у груди и взглядом упираясь в барьер. Когда-то давно отец заставлял его учить фолианты наизусть. Каждое утро — молитва, а затем зачёт по ним. Будучи маленьким мальчиком лет шести, он ещё тогда не догадывался насколько серьёзные вещи заложены в его голову, какой могущественной силой он может пользоваться, насколько чистые нити магии находятся в его власти. Но если быть точнее, то он скорее не хотел применять её, хотел забыть всё то, чему его учил отец. — О Великий Создатель, да будь снисходителен и даруй мне силу свою для дел добрых. Во имя спасения, во имя тебя, Создатель. Развей силу, развей прутья клетки моей и выпусти на свободу запертую синицу. Даруй же свободу живому и мёртвому, отвори двери свои, Создатель. Да прибудут с тобой небеса, да прибудет счастие, — он аккуратно касается рукой барьера и всё вокруг тут же озаряется ярким белым свечением, пока все тут же не замечают, что посреди прохода появился розовый ореол, видимо, означающий брешь в барьере. — Идите! Идите скорее! — Спасибо, брат! — Каин смотрит на Велла, на что тот лишь грустно улыбается и кивает головой в сторону прохода. И как только все, кто может, выбегают из коридора, юноша убирает ладонь, делая шаг назад от прозрачной стены. Его брат оборачивается и млеет, когда видит, что Велл не вышел, и бегом бросается к нему, кулаками стуча по прозрачной стене, — нет! Велл! Почему ты не вышел?! Ты не можешь там остаться! Велл! — А юноша лишь улыбается и прикладывает ладонь к тому месту на прозрачной стене, о которое Каин облокотился крепко сжатым кулаком. — Твою мать! Выйди! Ты… Ты не посмеешь оставить меня одного! — Я не могу пройти, — тихо отвечает, — тех, кто использует священную магию фолиантов без герба Создателя на шее, эта магия сама может убить. Проход через мной же открытый проход был бы для меня… смертелен, — он отворачивается, так и не убирая руку со стены, а затем, чувствуя, как по щекам катятся капли слёз, вновь поворачивается, замечая, что Каин разжал кулак и приложил свою ладонь к ладони брата. И еле сдерживал слёзы, поджимая губы. — Каин, нам нужно уходить, сюда идёт подкрепление из гвардейцев! — кричит где-то позади Ванс, лишь потом замечая всю эту картину и слегка хмурясь, но не зная, что и сказать. — Каин! Пошли! Или ты сдохнуть здесь хочешь?! На нас идёт целая армия, а Кемаль смог использовать своё заклинание лишь раз, нам нужно поскорее сматываться! — Прости. Уходи скорее, — произносит Велл. Он оставляет поцелуй на холодной прозрачной стене и убирает руку, разворачиваясь в сторону коридора. Там бьются заколдованные гвардейцы с орками, там постепенно взрываются комнаты с высшего этажа по нижний, там снуют странные создания, способные разорвать кого угодно на куски. И там темно, потухли свечи. Каин не может смотреть на удаляющуюся спину брата. Ему хочется голыми руками разорвать этот чёртов барьер, уничтожить его, но сколько бы не бился, по итогу лишь Ванс хватает его, рыдающего, за шиворот и тащит в сторону кареты. — Да сохранит тебя Создатель.

***

      Тем временем в главном зале кипела самая настоящая битва. В середине — короли и их помощники, а окружили их заколдованные гвардейцы и прочие монстры, которые те заранее привезли во дворец. Рэнджи успел уже сто раз проклясть систему досмотра прибывающего товара, но в конце концов списал это всё на то, что влиянию заговорщиков было подвержено слишком много людей, в том числе и тех, кто мог вообще хоть как-то тех остановить. Как только к Ксавьеру подбегает очередной гвардеец, он даже не делает шага назад, лишь протягивая руку перед собой: — Смерть, — произносит почти тихо, тут же сжимая ладонь в кулак, и гвардейца буквально разрывает на множество частей, впоследствии чего те превращаются в песок, тут же осыпаясь на землю. Все короли, впервые в этом бою увидев эту способность, были более чем шокированы. Они знали о существовании подобного навыка, но для него нужен был невероятный контроль силы и сосредоточенность, которой нельзя было бы обучиться за год. И сейчас у многих в голове проскальзывали мысли о том, что этот Грустный Король, над которым они так жёстко издевались каждый раз, и которого никогда не воспринимали всерьёз, всё это время обладал невероятными способностями и к обучению, и к владению.       Ксеон, словно стрела, огибал гвардейцев и атаковал их со спины своими кинжалами. Никто не мог точно сказать где он находиться в данный период времени, потому что сейчас его видели у колонны, а вот тут он уже срубил голову гвардейцу у обеденного стола, покрытого белоснежной тканью с яркими кровавыми пятнами. Август атаковал врагов магией своего жезла, Лео сражался мечом, как подобает воину, в то время как Кобальери размахивал кувалдой, почти не попадая по врагам и еле успевая уклоняться от их атак. Конечно, все понимали, что сила Аарона в его сущности таррэ, но он, как видно, не хотел её сейчас раскрывать. Алан Фьюз наконец-то принял облик человека, из-за чего Август теперь полюбил его ещё сильнее, ведь перед ними предстал голый, высокий, накаченный мужчина со множеством рубцов на теле, с крепкими руками и множеством кубиков; с длинными тёмно-серыми волосами и небольшой щетиной. Но ещё сильнее привлекали его огромные клыки и волчьи ярко-жёлтые глаза, но помимо всего этого внимание Августа привлекла и паховая его область, богатая такими же по цвету волосами и невероятно внушительными размерами полового органа. Нет-нет, что вы, Торский правда следит за атаками гвардейцев, и вовсе он не поглядывает на Алана каждую удобную секунду, что вы. — Нужно что-то делать, продолжим обороняться — нас взорвут. Ещё и Великие Воители… — начал говорить Марк, как столкнулся спиной с Зеном, отражая атаки с разных сторон. Зен не рисковал пока что сражаться с помощью алой магии, но все в зале чувствовали это изменение в нём. Она будто бы молила вырваться из его рук, и Эйдриан чудом сдерживал себя, чтобы не столкнуться с последствиями неизведанной для него силы. И всё же, в голове всё так и резонировал чей-то голос: «Используй. Используй её!». — Я отправлюсь по этажам, я чувствую их присутствие в замке, смогу их найти! — закричал Эйдриан. — Только прикройте меня кто-нибудь! — Я пойду с тобой, этажи переполнены орками, а моя магия прекрасно работает против этих уродцев! — отозвался Феликс, что сражался в другой части зала как раз таки с большей частью орков. Ксавьер слегка нахмурился, взглянув в его сторону и заметив, что Зен одобрительно кивнул на его предложение помощи. Точно, Зен ведь ничего не знает о прошлом Палмера, так какой же смысл тогда так ревновать? — Я пойду с вами! — заявил Грустный Король, делая шаг к своему мужу. — Извини, что после долгого расставания мы встречаемся в таких условиях, но… ты прекрасен в бою. — А ты стал таким крутым, — усмехнулся Зен, тут же осматриваясь по сторонам и силой пробираясь в сторону лестницы через толпу гвардейцев, — погнали! Вынесем этих тварей!       Ники, как только началась битва, взобрался на перила балкона и оттуда стрелял во врагов из лука. Однако, чтобы насыщать стрелы магией, ему требовалось тратить намного больше сил, нежели чем прежде. Его отец сбежал вместе с прочими знатными особами, так поступила и королева Лью, чему он не удивился, но и доверять им тоже теперь не будет. Они вполне могли остаться и побороться вместе, однако, если решили повести себя как трусы… пусть будет так. Да и сам Ники не знает, почему не сбежал. Возможно, из-за вины? Из-за вины за то, что обвинял своего короля? Обвинял человека, которого на самом деле любит? Матьюз ничего не мог сказать точно насчёт того, что он чувствует по отношению к Рэнджи, но почему-то сейчас стреляет именно в тех врагов, которые подбираются к тому со спины, в тех врагов, которые крутятся конкретно рядом с ним.       По телу проходит импульс, руки тут же начинают дрожать и Ники не может сделать очередной выстрел. Со лба уже капает пот, а все органы будто раздирает какая-то тварь, живущая внутри него. Юноша вполне себе догадывался, что с ним происходит, и это одна из причин, почему он забрался именно на балкон, так высоко, хотя мог найти места для своего места и поближе ко всей заварушке. С каждым вдохом ему становится всё хуже, тело ломит и горит, что-то изнутри пытается вырваться, и Ники страшно. Ему страшно, что это может произойти, когда он ничего не будет осознавать и понимать. Он боиться потерять контроль. А этот запах орков, эта мысленная команда не останавливаться и сражаться всё больше распаляет его скрываемое естество, которому сложно противостоять. Его в детстве не домучили, не доучили контролю? Или всё из-за встречи с отцом год назад?       Таррэ — это не обязательно драконы, они так же рождаются не так, как все обычные существа. Таррэ вылупляются из яиц, отложенных самками, которых оплодотворяют самые разные самцы. В королевстве таррэ нет понятия «мама», но есть «отец». У тебя может быть множество братьев по материнской линии, но ты никогда не узнаешь, кто твой отец. Тем, кто не жил на Эросе, это кажется очень печальным и грустным, но это то, как они живут. Сначала ты формируешься под скорлупой яичка, которое согревает своим теплом крупная самка, неважно кого, Большой ящерицы или Рогатой Птицы, затем, когда ты с криками вылупляешься — тебя забирают на временное воспитание. Воспитание проходит в три этапа и длится до девяти лет: три года — тебя кормят, баюкают, учат языку и, в общем, как обычно; следующие три — ты будешь страдать, тебя будут бить розгами, мучать, наносить увечья и всё ради того, чтобы ты стиснул зубы и никогда не показал, что на твоей коже может выступить чешуя, а из головы — ворасти рога; последние три года для всех проходят по разному. Тебе ищут приёмную семью, устанавливают твой ранг, особенность, редкость, словно выискивая среди стандартного потомства самое удачное, дабы его использовать. Если семью находят — отправляешься жить в ней, а дальше — уже свобода. Иногда новорождённых девочек забирают на особое воспитание. Им они позволяют в конце концов подчиниться собственной силе, дабы… обеспечить королевство новыми самочками для деторождения.       И Ники никогда не завидовал участи таррэ. У него судьба же была совсем иной. Как сын дракона, он вырос в пещере у отца, и когда тот выгнал его, а один Ангел Ян его спас, отправив на Эрос, Ники наконец-то осознал, что такое — быть сыном дракона. Мальчик с белоснежной кожей и волосами, яркими голубыми глазками и очаровательной улыбкой был доставлен туда со словами о том, что он — сын белого дракона. Все знатные особы Королевства были заинтересованы в нём, и приезжали посмотреть на него, на его лраконью кожу, что появлялась в некоторых местах из-за неспособности скрывать свою силу. И только после этого кто-то настоял, чтобы Ники прошёл «воспитание». И он прошёл, но не полностью, и всё благодаря приёмному отцу, который предложил Матьюза Рэнджи на служение, ведь каждые десять лет к нему с Эроса должны были отправлять кого-нибудь на временную службу. Такой был договор. Но уже сейчас Ники не знал, что думать. Если когда-то он не сможет сдержать свою силу и превратится в дракона, то он правда не думает, что сможет как его отец — Белый Дракон — сохранить разум и способность принимать человеческую форму.       Он смотрит на свою руку и замечает белую чешую. — Чёрт…