Жизнь удивительна

      Время проведенное с любимым в таком невероятном месте навсегда останется в памяти и сердце! Четыре сказочных дня, где только он и я, самый удивительный мужчина в мире и самая счастливая я!        Город понравился своей теплотой, неспешностью и уютом. Здесь, конечно, нет «громких» достопримечательностей, я имею введу разрекламированных и повсеместно упоминаемых, вроде Лувра, Эйфелевой башни или Тауэра, но площади, мощеные черно-белыми рисунками, извилистые улочки старого района Алфамы, единственного уцелевшего после катастрофы 1755 года, по которым с грохотом несется желтый старинный трамвай, строгая застройка Байши и Шиаду определенно прекрасны. Четырех дней было явно недостаточно, но мы старались.       Город раскинулся на холмах и набродившись целый день по его улочкам, у нас, ясное дело, на вечер отваливались ноги. Правда, узнали мы это только постфактум, ведь в течении дня бесконечно срывающиеся с моих губ восхищенные охи-вздохи, нереальные виды, что я высматривала с широко раскрытыми глазами, дружеское подтрунивание моего любимого гида, наслаждение компанией друг друга, поцелуи и объятия в самых неожиданных местах… Я словно попала в другую реальность! И кто бы за всем этим, вообще, задумывался о том, что там будет отваливаться вечером, да хоть хвост, когда вокруг такая красотища!        Мы были в Белене с его знаменитой башней и монастырем, в крепости Сан-Жоржи, прогуливались по мирадору — смотровым площадкам, ездили на океан в Эшторил, в новый район — Парк наций. Очень впечатлил лифт Санта Жужта, совершенно необычное строение, похожих на которое я не встречала ни разу в жизни. Сверху открывается вид на город, просто дух захватывает. Катались на фуникулере Бика, длилась эта поездка всего пятнадцать минут, но запомниться надолго.       Вообще ходить по городу было тяжело, потому-что он стоит, в буквальном смысле, на горе и если к набережной можно спускаться спокойно, то обратно взбираться очень даже тяжело. И велосипеды нам в этом ну никак не помогли, по крайней мере мне.        А потом была Алфамба — это наиболее старый район города, в котором можно увидеть настоящую Португалию. Здесь пахло жареной рыбой и прекрасно было видно океан. Я первый раз в жизни видела ОКЕАН! Потом мы кушали свежеприготовленные морепродукты и слушали фадо — местный вид блюза, и ощущали себя настоящими португальцами.       Для прогулок место просто нереальное, благо, наученные опытом, одели удобную обувь, иначе на здешней брусчатке можно было остаться без ног. А еще мы катались на старинном желтом трамвайчике, который спасал таких вод горе-туристов, что не рассчитали своих сил. После, еще долго бродили улицами, а еще мы заблудитесь, и так это было классно! В Синтру мы так и не добрались…        В четверг, скажу честно, я была уже на последнем издохе и с нетерпением ждала поездки домой. Пусть я там и ни разу не была, но вот ДОМ и все тут! Квартирка, в которой мы провели эти чудесные дни, была удивительно уютна, ведь к ней приложил свою талантливую лапку один не без известный слонопотам, и Мария, хозяйка кафе, куда мы так и не смогли попасть в первый день, оказалась невероятно доброжелательной и общительной женщиной, с которой у меня сложились дружеские отношения и получалось сносно общаться на смеси русского, португальского и английского. А как она заразительно смеялась, когда я особо изощренно коверкала слова на португальском, только… Если уж мне что-то взбредет в голову, то лучше мне это дать.       — Костик, сердце мое, а поехали уже в Венда-ду-Пиньейри, только без экскурсий, а сразу домой. Вот прям после сиесты и поедем, хорошо? Я что-то совсем притомилась…       — Ты себя хорошо чувствуешь? А-то я привычный, а для тебя смена часовых поясов, другая страна, другой климат… Черт, и не подумал, ты так бодро по этим холмам бродила, что как-то упустил из вида.       — Есть немного, но ведь у нас времени вагон и маленькая тележка, еще все наверстаем, да и Макс сегодня обещал приехать…       — Он будет поздно, но ты права. Слушай, а давай прямо сейчас, в машине кондиционер, так что жара нам нипочем. Зайдем к Марии, пообедаем и возьмем что-то на ужин, а вечерком я отзвонюсь и нам утром будет и свежий хлеб и молочник все необходимое прямо под двери привезет.       — Только за! Сейчас посбрасываю вещи в чемодан и я готова. Так… Хочу ту яишенку с картошечкой и овощами, как же оно называется?       — Овуш ротуш? Только его нужно свежеприготовленным есть.       — Ок, значит съедим, а домой закажешь по своему усмотрению, но обязательно, чтоб те остренькие колбаски!       — Алейра?       — Вот-вот, она самая.       — Не замечал за тобой раньше такой любви к перченному.       — Ну так я и колбасы такой классной раньше не пробовала, тебе, что жалко?       — Ладно, ладно. Алейра, так алейра, я тогда еще возьму на вечер для всех и Кузиду, а Португеза, его, как раз, по четвергам готовят.       — А это что за зверь и с чем его едят? — заинтересовано выглянула из ванной, где выискивала все свои принадлежности.       — О! Это удивительный, как ты говоришь, зверь. Его готовят из говядины, свинины, курятины, входит так же до пяти видов традиционных колбас, копчёный бекон, фасоль и овощи. Вначале отваривают мясо, потом колбасы, а затем овощи в мясном бульоне, режется это все на аккуратные кусочки и подаётся с рисом и фасолью. Что самое замечательное, совершенно не теряет своих вкусовых качеств и после того, как его разогреешь.       — Все, уговорил! — как представлю все это, и у меня уже слюнки текут, а ведь говорят, что беременные не могут даже смотреть на жирное. Особо не стала заморачиваться, хочется и ладно, на том и порешили.       Попрощалась я с Марией и ее сестрой Эстер очень тепло и пообещала навещать, как только окажусь в городе, обняла на прощание и выскочила следом за Костиком, что уже успел подогнать свой автомобиль. Уселась на переднее сидение, пристегнулась и счастливо зажмурилась ощутив прохладу салона, все же полуденная жара Португалии это что-то нереальное, как и все в этой стране.       — Фух, хорошо-то как! Ну, вези, желанный мой… Слушай, а долго нам ехать?       — Если без задержек, то от силы полчаса.       — А чего же мы сразу не поехали, просто приезжали бы и зачем снимать квартиру, если до столицы так близко?       — Я раньше так же в Лиссабоне жил, тут вполне недорогое жилье для съема и очень приличное, но когда подвернулась возможность купить дом, знакомый знакомого, просто довольно хорошую цену просили и я не смог не купить. Вначале пока ремонт делали, жили на старой квартире, она побольше была, а потом, когда переехали, Макс выбрал этот район и квартирку поменьше, заявил, что она более уютная и вполне сойдет, когда меня, неадекватного неандертальца перемыкает, и я становлюсь просто невыносим.       — Неужели такое возможно? Вот с этого места поподробней, — и так заинтересованно на него глянула, как вивисекатор на свою жертву.       — Всякое бывает, Мариш, ты же не думаешь, что мы живем, как в райских кущах, да и там, кажется, все не так и хорошо завершилось. Когда два взрослых человека имеют разные взгляды на некоторые вопросы они или спорят, с пеной у рта, пытаясь доказать свою правоту, любо ругаются не находя подходящих аргументов, либо… Макс предпочитает просто свалить, пока, или я не остыну, или он не согласиться с моей доводами.       — Мудро с его стороны, чур, если что, и я буду там отсиживаться… Надо будет с Максом договориться.       — Я тебя отсижусь, хватит с меня и одного партизана, лишний раз боюсь ему что-то не то сказать. Вроде последнее время и все ладно, но иной раз видеться мне что-то в его взгляде, а может только кажется… Сейчас все так неправдоподобно хорошо складывается, что я боюсь… — он помолчал какое-то время, выруливая на более оживленный перекресток, пристроился в своем ряду, глянул в зеркало заднего обзора, кивнул своим мыслям и продолжил. — Догадка, которая таки осенила меня, такая неожиданная, как оказалось, только для такого вот неандертальца, она меня просто убила. Пришлось признать, а ведь Макс прав, ведь я люблю одну мелкую егозу, мою племяшку, люблю и мне ее жутко не хватает. Вот же идиот, да? Жил, жил, столько наворотил в своей жизни… Макс же прямым текстом заявлял, что я кретин, ведь не смог вовремя понять главного и не было бы тогда этих непроглядных лет с Софией, и было бы мне счастье… Все это так, но ведь не было бы и его в моей жизни, этот упрямиц бы не вернулся. Он и сейчас время от времени смотрит на меня словно не понимает, зачем мне все это, а я не могу объяснить так, чтоб понял, так чтоб поверил. Вот почему, Мариш? Ты же смогла принять меня таким, смогла…       — Знаешь, мне кажется в одном Макс точно угадал, мы оба с тобой сумасшедшие, где-то потеряли своих кукушек и счастливы. Давай честно, ты часто с подобным сталкивался? Ну, если только в каких-то фильмах для взрослых. И, я совру, если скажу, что не думала о подобном и что меня это чертовски не заводит… Я когда вас вдвоем вижу у меня словно какая-то планка падает и нестерпима хочется оказаться рядом, почувствовать, прожить то единение, что видится в вас, оно будто осязаемо и оно волшебно. Как бы это дико не звучало, но я люблю Максима, вот действительно. Думаю о нем и так тепло внутри, хочется его обнять, приласкать, поцеловать в губы, так же, как и ты это делаешь, прижаться к нему, уткнуться в грудь и слушать его дыхание… И, как взрослый человек, скажи, это нормально испытывать подобное к парню, которого я даже в живую не видела? А еще вопрос, нужно ли ему это все, мои желания, стремления, да и его страхи связанные с беременностью…       — Мариш, солнце мое… — и такой он довольный, не поняла? Я тут наболевшим делюсь, а он лыбу давит.       — И чего бы такой довольной была? Ему серьезные вещи говорят, а он…       — Как же я тебя люблю! Даже не представляешь, как для меня важно то, что ты приняла Макса, а уж о том, чтоб ты его полюбила, я и не мечтал, но поверь, не пожалеешь. Это так невероятно! Чувствовать, когда тебя любят, ощущать трепет восторга, осознавать важность происходящего, необходимость принадлежности… Это чудо! И я так благодарен тебе за возможность разделить это чудо вместе… Макс многого был лишен прежде, из-за этого он недоверчив, сложно сходиться с людьми, но он достоин многого, ты сама скоро в этом убедишься.       — Знаю и понимаю тебя, как бы это дико не звучало… Осталось только нашего слонопотама в этом убедить.       — Кого? — непонимающе переспросил Костик.       — Помнишь, в диснеевском мультике про Винни был такой герой, фиолетовый слоник с латкой и розовыми ушами, он потерялся и искал дорогу домой.       — Говоришь, фиолетовый слоник, — и он негромко рассмеялся, — да, в этом определенно что-то есть, а вот путь домой мы ему покажем, укажем и за руку приведем.       — Вот, это мой Костик, любимый дядюшка, который не видит преград на пути осчастли́вливания всяких непонятливых. Вместе у нас все выйдет.       — Вместе… — оставшуюся часть дороги мы проехали молча. Потрясающие виды за окном уже не воспринимались так остро, а вот подумать об одном конкретном человеке следовало.        После моего приезда мы почти не общались с Максимом. Приветственная речь в трубку телефона по приезду, да пару фраз после. Он конечно был в пути, уставший, да и радость в голосе слышалась искренней, но, как говориться — у страха глаза велики. И еще одна народная мудрость все чаще всплывала в моей дурной голове: насильно мил не будешь… Охохоюшки —хо-хо…       Напридумывать я могу много всяких ужасов, но, слава Богу, времени было не так много, чтоб заниматься этим энергозатратным и нервовыматывающим процессом, посему решила повременить, но не думать получалось из рук вон плохо.       То что я чувствовала к этому человеку было бы не верно сравнивать с всепоглощающим чувством, которое пробудилось с возвращением в мою жизнь Костика. Нет, оно было совсем иное. Это, как сравнить пылающее пламя с нежным, таким долгожданным и таким необходимым солнечным весенним лучиком. Без него так же невозможна жизнь, его так ждешь долгими-долгими зимними вечерами, о нем мечтаешь, к нему стремишься, этот трепетный лучик так же необходим любому живому существу, как и согревающие, порой обжигающие языки пламени. В объятиях Костика я сгорала, плавилась, стремилась отдать все, что он хотел принять, а Макс… Мне хотелось его любить, долго-долго, нежно, трепетно, заполнить каждую его клеточку своим теплом, своей заботой, своей любовью… И эта потребность ничем не уступает в своей силе, в стремлении воплотить ее, тому страстному жару, что воспламеняет во мне одна любимая и неотразимая личность.       Буквально пару месяцев назад подобное было для меня недопустимо, невозможно, но теперь, это единственно правильное, то, что должно случится, то, что сделает меня полностью счастливой… Надеюсь, все случиться, и кое кто поверит в правдивость нашего желания, наших чувств, в нашу необходимость в нем…