Эпилог
17 декабря 2024 г., 00:15
Сколько всего было за это время... Радость, тревога, страх и Любовь! Яркая, светлая, нежная, все понимающая, прощающая, для кого-то - неправильная, но наша, возможная только для нас.
Я безмерно люблю своих мужчин. Да! Моих мужчин и наше золотце, малышку Солю, непоседу Соломию. Ну и, конечно, маленького футболиста, что сейчас обитает внутри меня и "невпынно" отрабатывает подачу пасов, отчего мой огромный живот все больше напоминает какой-то футуристический объект, но я не жалуюсь, почти... С нетерпение жду, когда, наконец, смогу прижать к груди и вторую свою кроху, как и ее отец.
Словно почувствовав, что я думаю о нем, за моей спиной завозился Макс и чмокнув меня за ухом умостил свою руку на моем животе успокаивающе поглаживая, утихомиривая наше общее чудо..
Счастливо жмурюсь, вот если бы ещё так не ломила спина. Лучи утреннего солнца наполняют нашу спальню предвкушением сегодняшнего дня, что-то волнительное разлито в пространстве... К чему бы это?
Приоткрываю один глаз и смотрю на Костика, спит мое счастье на соседней подушке, улыбается во сне...
Ещё вчера бухтела, что разве возможно с такими увальнями на девятом месяце беременности нормально отдохнуть, а сама не отпустила Макса и так сладко мне спалось всю ночь, да и Соля, дала маме выспаться...
И только сформировалась эта предательская мысль у меня в голове, как ожила радио няня и раздалось :
- Ма!- вот и настал новый день.
Выдыхаю, собираюсь с силами и задумываюсь, как бы мне так встать, но тут открываются карие глаза напротив, Костик улыбнувшись целует меня в нос.
- Спи, Колобок ты наш, я пойду займу хитрую лиску, - торопливо вставая с кровати и натягивая шорты на ходу, мой муж прошлепал на первый этаж.
Благодарно улыбнулась, но стоило закрыться двери за его спиной, как ожила рука, что умостилась на моем арбузообразном животе. Меня, а вернее нас нежно погладили, словно здороваясь.
- Как там мои красавицы? - тихий шепот у самого уха и легкий поцелуй заставили меня зажмуриться и тихо засмеяться.
- Хорошо, папочка, вся семья в сборе, чего еще желать? А лучше поспи, приехал скорее рано, чем поздно. Часа три утра, если я правильно на часы глянула, а сейчас только семь. Спи, Слонопотам мой любимый, а я буду беречь твой сон, пока Соля будет папочкой вертеть спозаранку. Разбалуете же, что мы с ней делать будем?
- К вам спешил, боялся не успеть...А насчет забаловать, с такой мамочкой сильно не забалуешь. Но ты права, еще пару часиков покемарю, а потом...
- Спи, чудо мое ненаглядное, а вот после со всем и разберемся.
- Люблю тебя, - и меня слегка повернув целуют в губы.
- И я тебя... - шепчу тихо в ответ. Умостила свою руку поверх его ладони, переплела наши пальцы. Крошка, что росла внутри меня, наконец, утихла под отцовской рукой, даря мамочке, даст Бог, еще хоть часик покоя. А то, иной раз, глядя на мой вибрирующий от постоянных толчков живот, можно предположить, что там уместилась целая футбольная команда, а не одна крохотная девчушка, как показало последнее узи.
Услышала мерное сопение Макса, вот и славно, а сама прикрыла глаза и вновь увязла в своих мыслях и воспоминаниях. Чего только не было между нами за эти четыре года...
***
Просто не было никому из нас троих: упертость Костика, неуверенность в своей необходимости для нас Макса, ну и я со своими тараканами и бунтующими гормонами, но мы справились... Ревности между нами, как ни странно не было, а вот недопонимания и неудобных моментов, хоть отбавляй. Беда в том, что стоило только чему-то случиться и любитель фиолетового интерьера превращался из Слонопотами в рака-отшельника, который умело прятался в свою раковину-скорлупу, и хоть все мы люди взрослые, но в основном я тянула одеяло ответственности за нашу семью на себя. Как бы дико это не звучало, но я любила их обоих. Они совершенно разные: яркий и фееричный, любящий, где-то даже немного тираничной любовью, но желающий осчастливить дорогих люде " за будь яку цiну" Костик и спокойный, местами неуверенный в себе, в чем-то даже потерянный, заботливый и нежный, периодами просто нереальный Макс. Первое время, как бы это назвать правильно, скорее всего, мы стеснялись с ним друг друга. Костик в упор не видел этой проблемы. Когда я заставала их "милующимися" за поцелуями, или заж..., пусть будет объятиями, то и сама по-первах замирала в нерешительности боясь нарушить их тет-а-тет, а Макс, если я не успевала вовремя скрыться, вообще выворачивался из рук Костика и пытался сделать вид, что мне все просто привиделось и они вообще пай мальчики. Неандертальца нашего это немного напрягало и первое время он пытался все перевести в шутку, а потом стал увещать своего непонятливого любимого, мол, что такого-то, все ж свои? Только я видела, что парень от этого еще больше тушевался и нервничал. Потому, в один из дней, когда Костик своей прямолинейностью загнал Макса в угол, я скривила грозную гримасу и указала на входную дверь любимому тирану доморощенному, выдвинула ноту протеста и требование: а не пора ли потешить беременную женщину ее любимыми апельсинками и не возвращайся пока не позовут! Сама же стала подступаться к замершему Максу с невинной моськой, подхватила его под руку и потаранила на кухню, усадила за стол, а сама принялась чай собирать. И между делом диалог веду, хотя скорее монолог, поскольку, мой собеседник глядя на меня из под лба упорно молчал, никак не комментируя ни слова Костика, ни мои действия. - Макс, вот скажи, тебе сколько лет, а? - а в ответ тишина, - Вот и я не девочка. Когда давала согласие на все это, то предполагала на что иду и чего мне стоит ожидать, тем более с темпераментом Кости. Для него проявлять свои чувства на физическом уровне, что дышать полной грудью, ты согласен со мной? Ну молчи, молчи, главное, что слушаешь. Подвинула ему его чай и конфетницу с сухофруктами в шоколаде, сама взяла свою поллитровую бадью с зеленым чаем и уселась напротив. - Не скажу, что для меня это легко и просто, и что принимаю все на ура. И пусть ты все еще не веришь, да-да, не слепая, но вы оба дороги мне, и я желаю вам счастья, как и себе. Да и сама такая же, как и наш неандерталец, для меня очень важны объятия, поцелуи, ну и прочее... И коль у нас такая нестандартная семья, глупо стесняться своих душевных порывов и их проявлений. Как ты думаешь? - Думаю, что я с вами попал... - тихо проворчал Макс отпивая из чашки и взирая прямо в мои честные очи, что не могло не радовать. - Да-да, помню-помню, что-то подобное ты уже утверждал. Хочешь уж совсем честно? - Не уверен, твой решительный тон меня напрягает, но выхода ведь у меня нет? - с насмешкой ответил молодой мужчина на мой вопрос и отпил из чашки, словно пытаясь отгородиться от моей такой необратимой честности. - Если хочешь быть счастливым и если хочешь быть с нами... Ведь хочешь? - Хочу быть... Хочу, кто ж его не хочет, Мария, счастья-то, но уж больно небанальное оно у нас получается. - Ой, кто бы мне говорил про банальность, где мы, а где эта триклятая нудотина, горе ты наше луковое? - приподнялась и потянувшись через стол, взъерошила его волосы, а потом мимолетной лаской провела по гладковыбритой щеке, после все же умостилась обратно на свой стул и уцепившись в чашку двумя руками продолжила. - Так вот, мои проявления любви будут распространяться и на тебя, просто и мне стоит немного перебороть еще трепыхающиеся остатки воспитания, привитой в детстве морали и стеснительности, а уж потом берегись, мой мальчик! - Это угроза? - с улыбкой спросил Слонопотам, - То что вы с ним одного поля ягодки знаю, и почти смирился, только, кажется, до сих пор не осознал, чем мне это грозит. Так чем? - Возможно быть залюбленым до умопомрачения? - предположила я, хоть и сама еще не понимала общей сути моих стремлений и их воплощений в нашем совместном будущем. - Лишь бы не до смерти, Мариш! - услышали мы неожиданно ворвавшийся в наш, казалось бы, личный разговор, громкий оклик Кости. Вот же несусветный наглец, ничего без его ведома не могло решиться. - Я вот сейчас кого-то как залюблю! Где мои апельсины? - Ой... - карие глазки виновато опустились долу, да-да, почти поверила. - Что значит "Ой", я тебя за чем послала? - грозно насупилась я. - Уж послала, так послала, - раздалось тихое из-за чашки, Макс весело сверкал глазами салютуя мне оной. - Ты мне еще тут... - тихо шикнула на него и продолжила воспитательные работы, переведя недобрый взгляд на будущего супруга, - ГДЕ МОИ АПЕЛЬСИНКИ?! - Машунь, я сейчас мотнусь пчелкой, - улыбаясь ответил мне мой наглец несусветный, видно еще не поняв, как попал. Поднимаюсь, правой рукой перехватываю кухонное полотенце, что сама же и кинула на спинку стула, и плавной походкой хищницы, это я так надеялась, направилась к своему ненаглядному. - Сейчас - это когда, любимый? После того, как дослушал наш разговор под окном, или после того, как я отхожу тебя полотеничком, что того нашкодившего кота? А, Кость? - Мариш? - испугать я его конечно не испугала, но отступить к выходу заставила. - Что "Мариш"? Я кому намекнула не мешать, а? Ты в кого такой непонятливый, точно не в мать, теть Надя намеки с полуслова понимает. - В отца я пошел, - уверенно заверил он. - Кость, не беси! - прошипела я, заводясь с пол оборота, что-то раньше я за собой такого не замечала, неужто "славнозвiснi" гормоны? - Беги, Кость, беги, - проорал из кухни Макс заливисто рассмеявшись, чем и спровоцировал наш забег по дому и прилегающим окрестностям, пока я не выдохлась и не получила свой выстраданный апельсиньчик. С тех пор я и стала усиленно приручать к своим рукам мальчика по имени Максим. Я неустанно ерошила его кудлатые волосы, обнимала по утрам с пожеланиями доброго утра, целовала на прощание прося беречь себя и быть осторожным в дороге, бросалась к нему на шею, после долгой разлуки, сворачивалась у него под боком на диване, устраивала увлекательные дискуссии о понравившемся, или разочаровавшем фильме, иной раз утаскивала его в свою "светлицу" и делилась страхами-ахами забравшись к нему на колени, тем временем перебирая его мягкие кудряшки, или когда мы организовывали настоящие кулинарные баталии на кухне, победу в коих осмеливалась отпраздновать нашим пусть и целомудренным, но поцелуем, ведь мой рыцарь без страха и упрека, благородно уступал мне, почти всегда, первенство. Или засыпала на его плече... Или гуля по округе под руку, практикуясь в португальском... Или... Или... И все, вроде шло у нас на лад... Макс перестал стесняться меня и смело проявлял свои чувства, как к Костику, так и ко мне. Объятия, поцелуи, еще не страстные, но такие трепетные, ненавязчивая забота и нежность, и ,казалось, все уже ясно между нами. И нет, мы не были близки с ним, как мужчина и женщина. Для себя я все решила, но не хотела быть навязчивой и заняла позицию наблюдателя в этом вопросе. Тут уже он сам должен был проявить инициативу, вот не могла я и все тут. Даже настырный Костик не пытался особо навязать нам свои желания, а они были... О, да... - Мариш, ведь ты думала о том, чтобы ми вместе, в троем... - такой многозначительный взгляд, вот же ненасытный, а? Еще и бровями поиграл для пущего эффекта. И это он начал вещать обнимая уставшую меня после пару часового секс марафона. И откуда силы-то берет? Ведь и Макса не обделял своим вниманием никогда. - Уймись, Кость! Ты же все знаешь и понимаешь... Я люблю Макса, пусть иначе, ведь вы совершенно разные, но вы так гармонично дополняете друг друга... И да, задумывалась о нашей общей близости, ты же знаешь, я не ханжа, а даже наоборот, только в этом не намеренна проявлять инициативу. Или он захочет, а нет, то и так проживем, жадоба ты моя любимая. Тебе, как мед так и ложкой, - и поцеловав его в кончик носа развернулась в крепких и таких необходимых руках, улеглась к нему спиной, слегка повозилась, поудобней умещая свою филейную часть, чтоб мы сошлись словно пазлики и зевнув закрыла глаза, лишь улыбаясь на его еле различимое ворчание. - Ага, если бы не я, то где бы мы все были... Сами они... Так и состариться можно... - Кость, хватит, мы и так его заставляем. Давай будем просто любить, каждый как умеет, а там как сложиться. Главное, чтоб вместе, главное, чтоб нам было хорошо, главное чтоб все было взаимно и добровольно... - Ты как всегда права, любимая. Я постараюсь сдержать свои желания, все понимаю, но так хочется, чтоб вы сами осознали, как это невероятно быть с вами. Вы моя жизнь... - и он крепче прижал меня к себе. - Я понимаю, но и о Максе нужно думать, он у нас человек тонкой душевной организации... - Что есть, то есть... - на этом наш разговор тогда и завершился. А через неделю я их застала в момент их любви, и ведь именно это слово возникло у меня в голове, когда стала случайным свидетелем их близости. О, Вселенная! Вернувшись раньше с прогулки по округе, бесшумно, так как по дому любила ходить босиком, потопала к себе на второй этаж и ненароком заглянула в их комнату. Дверь была слегка приоткрыта, не уверена, что случайно, зная "завзятість" неандертальца любимого , но... Сначала, наверное, все же услышала, а уж потом заглянув в образовавшуюся щель и узрела! Это было завораживающе и я впервые не смогла уйти, ведь и раньше попадала в подобные ситуации, но, скорее всего, наш недавний разговор с Костиком благоприятствовал несвойственным мне прежде порывам. Просто не могла отвести глаз от руки моего жениха, что так властно и смело ласкал тело любимого человека. И так это было красиво! Мне думалось прежде, будет стыдно наблюдать за их ласками, за тем как жадно губы Костика пьют податливые уста Макса, как тот с готовностью отвечает напору своего партнера, как открывается перед ним, как позволяет подготавливать и ласкать себя, как со стоном принимает в себя лавину страсти, как отзывчиво отвечает на каждый толчок, с каким сумасшедшим упоением вверяет себя дорогому и такому важному существу... Они действительно любили друг друга, так "палко", так "жагуче", "нестримно"... Мне казалось, это я провожу нежно кончиками пальцев по вздрагивающей, влажной, от капелек пота, белоснежной спине блондина, или я хищно впиваюсь в любимые жесткие губы брюнета, или ловлю своими губами нервно трепещущий пульс на шее Макса, или с упоением вылизываю своего ненасытного жениха, или ласкаю самое сокровенное своего такого нежного, податливого, но удивительно стойкого второго любимого и желанного. Когда они взорвались в последнем аккорде своей страсти, я последовала за ними, всхлипнув, поспешно прикусив указательный палец левой руки, в надежде не быть застигнутой за подглядыванием. И когда уже перевела дыхание в уверенности, что все обошлось, Костик оторвался от шеи Макса, которую с благодарностью выцыловывал, со вкусом и знанием дела, и возвел свои еще затуманенные страстью очи точно на меня. - Люблю, - сказал он еще раз целуя Макса в шею и глядя прямо мне в глаза, глядя в самую душу. - Люблю, - беззвучно прошептала в ответ и отступила назад, как можно бесшумней прошмыгнула в свою комнату, не раздеваясь рухнула на кровать, отведя от двери свой шальной взгляд, зажмурилась, холодными руками накрыла пунцовые щеки и вновь в воспоминаниях окунулась в увиденное мной только что. И, наконец, признала, что таки да, я такое же ненасытное чудовище, как и мой кареглазый любимый, и я хочу всего, всего-всего! Так вот мы и жили: любили, переживали, поддерживали друг друга, чудили и подстраивались, желая скорее найти общий язык и стать ближе... Я откровенно желала Макса, но держала свои порывы при себе. Ведь он с каждым днем все более открывался и был собой. А потом, на пятом месяце беременности я загремела в госпиталь с угрозой выкидыша и Костика словно подменили. Тотальный контроль, неусыпная забота, здоровый образ жизни, правильное питание по расписанию, как и прогулки... До зубного скрежета и нервного тика. В общем, попала я по полной и вразумить моего любимого не получалось от слова совсем. Он словно слетел с катушек... Денно и ношно подле меня, предупредительно навязчивый и выбешивающий до искр перед глазами. Сначала, после выписки, пыталась его убедить в том, что все уже норм, как и наш семейный врач, что достаточно отдыха, что бдительности и постоянного контроля, в разумных пределах, будет достаточно, но куда там! - Мариш, ты уже витаминки выпила? - Да... - Сырок ела, тебе полезно, как и ребетенку, ты же за двоих сейчас отвечаешь... - Да, да... - И никаких копченностей, потерпи, тебе нельзя, это вредно. - Да! - Я Макса отправил в офис, а мы с тобой на прогулку, пройдемся, тебе нужно, как минимум сем тысяч шагов в день... - Кость... - И после обеда я записал тебя на прием к врачу, а завтра на курсы для беременных и отцов - пробное занятие. Если что, я наспрашивал и в городе еще парочку подобных, если этот не зайдет. Да, и еще, на выходных придет мастер, пусть посмотрит лестницу, нужно более надежные перила и для будущего сделает калитку-ограждение, чтоб кнопе к ступеням не было доступу. И я тренера тебе нашел, пусть с тобой расслабляющим курсом йоги займется и для спины хорошо и для общего укрепления организма. - Кость! -Ага, знал что ты оценишь, и это, я там пару семинаров о беременности и родах присмотрел, тебе скинул, только ты что-то еще не открывала ссылку... Глянь и скажи свое мнение. На днях должна книжка прийти на русском, чтоб тебе проще было разбираться, в сети наткнулся на обсуждение по этому автору, отзывы отличные... А сейчас сиеста, и не делай мне тут страшное лицо, топай в кроватку, а я тут уберусь и приду к тебе... - Р-р-р-р-р-р! Знаю, многие сказали бы мне, что я не понимаю своего счастья, что мне удивительно повезло и нужно ценить такую необходимую в этот период заботу, но! Очень огромное НО! Он меня в туалет порывался водить, пока я не пригрозила, что еще немного и нервным срывом не отделается. Я все чаще искала утешения в лице Макса, жаловалась ему на этого неандертальца недобитого, жалела себя , настоящую мученицу и страдалицу и умоляла тайком проносить в наш дом хоть толику контрабанды из соленостей и копчёностей. А он лишь усмехался, подкармливал меня тайком и просил немного потерпеть, ведь Костик бредил ребенком и старался для нашего блага. А потом, я стала замечать, что Макс стал отдалятся и не так от меня, как от Костика. Нет, он не роптал на его регулярную занятость нами, не претендовал на его внимание, а просто стал отходить в сторону. И как-то так вышло, что у Кости просто не было ни времени, ни сил на их общение, а это Чудо приняло волевое решение, благородно и тихо слинять из нашей жизни. Но я же видела эти несчастные глаза побитой собаки, в те редкие случаи, когда ему было не отвертеться от общения со мной. Да, я дама настойчивая, нервная, неуравновешенная и глубоко беременная, мне не отказывают! А еще недолюбленная, ведь: "не дай Бог что ни так, я себе этого ни за что не прощу!". Р-р-р-р-р-р-р-р! Мне было непонятно, как так случилось, что столь внимательный, умный, находчивый и настырный человек, как Костик, перестал замечать все вокруг. Его мир вдруг замкнулся на нас, вернее на еще нерожденной крошке. Хотя вру, все я понимала и потому на многое закрывала глаза. Он долгие годы мечтал о своей кровиночке, своем продолжении. Да и я с нетерпением ждала встречи с маленьким чудом, что росло во мне... И возможно именно в этот период мне и стоило все пустить на самотек, чтоб наша жизнь вошла в традиционное русло, а семья стала нормальной, стандартной. Но моя любовь, непостижимая, невозможная прежде, но такая правильная и честная сейчас, не давала мне поступить так... Как-то ночью я проснулась под боком у Костика и ясно осознала, что очень сильно соскучилась за Максом: за его тихим, успокаивающим голосом, за улыбками, увещаниями и за теплыми руками... Он не появлялся у нас уже более двух недель, да и перед этим, раза два в неделю, а до моего попадания в больницу он полноценно жил в нашем доме. Теперь же у него то рейс, то в квартире заночевать удобней, то он не успеет к новому рейсу. А мне до слез приспичило его хотя бы услышать. Тихонечко выбралась из постели, стараясь не разбудить, своего уже мужа и спустилась в пепельную комнату. Прихватила с тумбочки телефон и коробку с бумажными салфетками, глаза на мокром месте, как положено, и до полномасштабной истерики уже рукой подать. Ночная подсветка на лестнице давала достаточно света, так что в полумраке промаршировала решительно в комнату и взобралась на кровати, где так часто лежала в обнимку со своим Слонопотамом. Обложилась подушками и уставилась на экран телефона. Два часа ночи, нормальный человек должен спать, и, по-хорошему, могу дождаться утра и позвонить уже спозаранку, но... Слезы и не думали останавливаться, я старалась, как можно тише хлюпать носом. В темной комнате, только свет экрана с вожделенным номером не давал мне скатиться в полноводную и задушевную истерию. Эмоциональное накручивания себя родимой умеем, практикуем и воплощаем сейчас практически с полуоборота, а что такого? Я на седьмом месяце, истерика дело такое, главное правильный настрой, а он у меня был что надо. - Ало, Мария? Что-то случилось? У вас все нормально?- взволнованный голос любимой вредины на другой стороне. - Эээээээх... - а потом еще такое совершенно уместное для моего настроя, - уууууй... хлюп... - Мария? - встревоженный хриплый голос. - Макс... Макс... Я соскууууучилаааааась! - шепчу я с подвыванием. - Соскучилась и все? И с ребенком и с тобой все норм? Костик? - Дааааааааа... - я некультурно высморкалась в салфетку, одну из многих, что оккупировали мое ложе. - Мне тебя не хватает! Ты нас бросил... - и вновь хлюп-хлюп и уууу-уууу. - Машунь... Я не бросал, но у вас и без меня хлопот полно... - Уууууууууу! - Машунь, где Костик? - Спит, ик, - ну вот, еще и икота, и так жалко себя стало. -Уууууу... - Мария, а давай ты его разбудишь, расскажешь, что тебя так сильно расстроило, а мы с тобой завтра поговорим. - Ты приедешь?- с надеждой спрашиваю его. - Машунь, а надо? - я аж вдруг подавилась очередным иком и осознала, таки да, я была права, он все это специально! Вот же редиска! - Я так и знала! - зло прошептала в трубку, - Ты решил нас бросить! - Да не нужен я вам! Совсем! Ты что не понимаешь? Я уйду и не буду вам мешать, просто сейчас не могу дела кинуть, Костик не до того, а с рождением малыша и вовсе вам будет не до всяких глупостей. Я все налажу и свалю в овраг. - У тебя кто-то есть? - совсем обалдело спросила я, то, что вдруг пришло в голову. Ведь логично, что он отдалился от нас по личной причине. И если так, то я не стала бы силовать этого Слонопотама, пусть живет спокойно, а не с нами мучиться. Да вот как же заставить свое глупое сердечко успокоиться и перестать чувствовать нарастающую боль внутри. Боже, а Костик, как он на все это отреагирует? - Вот знаю, что должен подтвердить твое предположение, чтоб вы уже угомонились и не мучались, но зная тебя и Костика, ведь все рано до правды докопаетесь. Врать вам себе дороже. Так что нет, я не нашел никого и не собираюсь, просто хочу, чтоб у вас была нормальная семья, чтоб ты могла не переживать, как объяснить своему ребенку, что за отношения связывают его папу и дядю Макса. Чтоб вы не переживали, как выкручиваться в щекотливых ситуациях с твоими и его родными. Ты же разумная женщина, пусть у Кости там в голове что-то не туда повернуто, ты же вполне адекватная, скоро станешь матерью... - Макс, ты сейчас не о том! Со всем этим мы разберемся, мне важно другое - мы нужны тебе? Что ты к нам чувствуешь?- возмущенно завопила я в трубку. - Дура, вы самое дорогое, что у меня есть, потому я и хочу, чтоб у вас все было так, как должно. Если вы не можете разрубить этот Гордиев узел, я сделаю это за вас! - фух, значит все не так уж и критично, как я успела себе нарисовать, но эта его маниакальна жертвенность скоро доведет меня до нервного тика, покусаю за все до чего дотянусь, кого-то уж больно заботливого. Рубить он надумал! - "Наша пiсня гарна й нова, починаєм її знову", да, Макс? Мне казалось, что мы все уже обсудили. - Показалось... Время все расставило по местам. В жизни Костика теперь другие хлопоты, ему есть о ком заботиться и о чем беспокоиться. - Это тебе показалось! Да он слетел с катушек и не мудрено, я и сама струхнула тогда, но слава Богу, обошлось. А его не отпустило, и кажется, не отпустит, пока он на руки не возьмёт свою крошку. Только, потом, когда он сможет свободно выдохнуть, когда тревоги отойдут и он оглянется вокруг, а тебя не будет рядом... - Мария, что ты делаешь, а? Я из последних сил пытаюсь поступить правильно, а ты... - А я люблю тебя, дурака этакого! Я тут ночами не сплю, жду его, а он видите ли, рыцарь в сверкающих доспехах! Тебя кто-то просил об этой чертовой правильности? Я жду тебя, как манны небесной, а он... Эх... - Мария... - Что Мария? Как тебе еще объяснить, чтоб ты поверил? Я люблю тебя, ты нужен мне! Мне нужна твоя отзывчивость, сердечность, мягкость, ласковость. Я хочу ворошить твои волосы, хочу шептать тебе всякие глупости, жаловаться на Костика, возиться с тобой на кухне, разговаривать с тобой разговоры, обнимать, засыпать у тебя на плече, хочу целовать тебя по утрам и просто слышать твое сердцебиение, хочу... хочу... хочу... У меня так много этих хотелок связанных с тобой. Знаешь, как я люблю твои теплые, нежные руки, они делают меня счастливой, в твоих объятиях так спокойно, а когда я держу тебя за ладонь, хочу сплести наши пальцы и никогда не отпускать... А ты! - Мария... - Макс, я тебе все сказала, про свои желания. Про Костика ты и сам знаешь, пройдет его помешательство и все вернется на круги своя. Вы оба - моя семья! Да, вот такая странная, но я другой для себя не хочу, а ты? Подумай над моими слова и чтоб завтра был дома, как штык! - и нажала отбой. - Чип и Дейл, блин, в одном флаконе, спасатель недоделанный. Показалось видите ли мне, я тебе покажу... - так вот бурча себе под нос я стала лазить по кровати собирая бумажные комочка, что сама и разбросала. В темноте комнаты не так чтоб сильно было видно, но свет включать совсем не хотелось, а глаза уже, вроде, и привыкли. - Кх, Мариш? - со стороны дверного проёма послышался тихий голос. Испугано подняла голову и в полумраке увидела знакомый силуэт. Он стоял тихо, опершись плечом о косяк. - Тьфу на тебя! Напугал, зараза! Давно стоишь? - вернулась к своему нехитрому занятию, сбрасыванию бумажных комочков в кучку. А нормально я так поистерила, заглянула в коробку, а она почти пуста, н-да... - Достаточно... - виноватые нотки в голосе показали, что действительно достаточно. Возможно оно и к лучшему, так сказать, будем ковать пока я под "запалом" и не отошла, с огоньком и фитилем, в таком состоянии бываю более убедительна, как показала практика. - Включи свет в коридоре и помоги собрать, - голос мой даже мне показался "суворым". Не отошла еще после общения и нервотрепки с одним сердобольным, а тут другой под горячую руку подвернулся. Что ж, будем проводить профилактические мероприятия, чтоб неповадно было. Да и, если честно, Костик сам виноват, вот пусть и разгребает. - Мариш? - все так же тихо, но свет включил и стал усиленно помогать. - Что? - использовав последнюю салфетку добавила ее в мусорное ведро, что из ванной комнаты притаранил провинившейся, с моей точки зрения, муж. - Я опять чуть все не испортил? - усевшись подле, он обнял меня за плечи и повернул к себе лицом. А я такая вся прекрасная: с красным носом, опухшими веками и покусанными губами. - В общем-то... Начудил ты знатно, и вроде упрекнуть не в чем, все ж для нас, но во всем нужно знать меру, Кость. Ты же сам хотел, столько всего сделал для этого, а тут вдруг, словно оглох и ослеп. Ты не слышишь меня, не видишь, что все над чем мы так трудились, скоро пойдет под откос. - Я, кажется, свернул куда-то не туда? - хрипло прошептал он чмокнув меня в макушку . - Ну, ничего критичного еще не случилось. Ты сильно волнуешься о нас с ребенком, а то, что происходит вокруг проходит мимо тебя. Помнишь когда с Максом нормально общался, не по телефону, не обо мне и ребенке, а о вас? Когда ты был только с ним, а не с кучей проблем, которые сам себе и напридумывал, ну хорошо, большую половину напридумывал. Когда вы с ним где-то были вдвоем? - а в ответ тишина и сопение. Обнимает и молчит. - Ты все еще хочешь, чтоб мы были семьей? Кажется, я тут одна пыжусь, склеивая то, что никому кроме меня и не нужно. -Нужно, Маришь, нужно. Просто, я за всеми этими триволнениям совсем потерял голову. Думал не переживу, когда тебя по скорой забрали в больницу, чуть не поседел, еще больше, от страшных мыслей, которые тогда одолевали меня. И если бы не Макс, что был все время рядом... - Вот, вот... Он всегда рядом, когда нам нужен и, как благородный олень, готов, как всегда, наплевав на свои чувства и желания, поступить "правильно", чтоб сделать лучше для своих близких людей. А то, что он останется совсем один, ну подумаешь, впервой что ли... - Мариш, как же я тебя люблю. - Вот и я вас люблю, и мне больно видеть, как ты делаешь его несчастным. Он ни за что не признается, но я то вижу... чувствую. И знаешь, что? - Что, любовь моя? - в его тихом голосе слышалась улыбка и я заглянула в карие, бездонные глаза. - Ты утром едешь к нему, и пораньше, чтоб он опять какую-то командировку себе внеплановую не организовал. И чтоб поговорили по душам, и чтоб развеялись, и отлюби ты его, так чтоб дурные мысли из головы выветрелись, а потом тащи домой! Я так за ним скучаю... - и опять по новой хлюп-хлюп- хлюп. - Да, мой генерал, только не плачь, а то салфеток уже нет. - Там рулом бумажных полотенец на кухне, а ты не улынивай, - и носом так эстетичненько хрюкнула, - а то Макс более достойно переносит все мои показательные выступления. И еще! - Да-да, терплю, люблю и внимательно слушаю... - высушивая мои слезинки своими поцелуями. - Ты меня слышишь! На тренера я согласна, на курсы, так и быть будем ходить, но не заставляй меня есть эту полезную гадость и слушать бесконечные марафоны для будущий матерей, по-моему, там столько ужастиков, что я рожу раньше времени. - Ладно, ладно... Еще что-то? - Да! Я хочу ласки и неги, врач сказал, если не увлекаться и быть осторожными, то вполне... А мне нужно! Я и за нами скучаю, Кость. Обещаю делать все что нужно, в разумных пределах, но... Ты хоть раз читал о повышенной чувствительности беременных? Их особенных потребностях, дубина ты стоиросовая? - Маришь, но на третьем триместре, как пишет доктор Л. Милхеисер, либидо у женщин.... - Ты снова, Кость? Не знаю, как там у других, а я хочу! Или твоя жена так похожа на гиппопотама, что тебе даже прикасаться ко мне не хочется? - и вновь слезы в глазах, интересно, как я буду водный баланс в организме после такой бурной ночи восстанавливать? - Дурочка моя, ты самая прекрасная во всем мире и если бы мог не выпускал бы тебя из своих объятий ни на миг. И сейчас я тебе докажу, как обожаю тебя... Мой самый желанный гиппопотамчик... И я была практически счастлива: Костик, что тот коршун над нами, бдил и откармливал, Макс баловал и помогал преодолевать приступы заботливости нашего неугомонного и ополоумевшого папочки, а я любила их и не могла надышаться этой невообразимой нежностью. Внутри все трепетало и, казалось, невозможным то всепоглощающее чувство. Было ощущение, что я не в состояния выразить насколько они мне дороги, не достаточно проявляю свои чувства и порывы, а хотелось заграбастать своих любимых и не выпускать из дома, не отпускать, упрятать в каком-то укромном месте и любить, любить, любить, вот только... проклятущая изжога сводила меня с сума. Денно и ношно у меня в желудке словно микро пожар, то тлел, то полыхал, но никогда не затухал, особенно под конец срока. - Мариш, ну хватит, ты же не обезьяна, чтоб в таком состоянии по карнизам лазить? Достану я ту паутину и выселю паука в сад. Вымыты уже все и блестит! Не сверкай ты так глазами, мы все сделали и, да, кроватку Макс уже скрутил, и радио-няню установили, сейчас будем проверять. Ну, чего ты на меня так смотришь? Привели мы твое гнездышко в порядок, чего еще изволит мой любимый гиппопотамчик? - а я стою, вся такая растерянная, чувствуя, как вода стекает по ногам, упс... Вот оно чего у меня так странно спину повело и животик потянуло, мамочка! Боюсь! - Кость, а я, кажется, рожаю... - жалистливо пропищала я. - Мариш, чего ты там себе под нос бубнишь? - взбираясь на стремянку спросил муж. - Вон, он лови и спускайся, - а самой хотелось орать от страха. -Все, куда его? - муж на меня глянул и видно таки что-то заподозрив, спустился швырнул восьминогого в открытое окно и метнулся ко мне. - Мариш? - Рожаю я, Кость, звони доктору Паулю и давай собираться, пока я еще в состоянии. Вещи в моей комнате в шкафу в черной сумке и...- а Костика словно заклинило, стоит и не моргнет, а у меня первые схватки начались, боль еще не очень сильная, словно эхо грядущего, - Макс! Ой-ой-ой! Ай! - Мария! Что? - как по волшебству появился мой второй самый любимый мужчина, указала ему на побледневшего и онемевшего Костика, - Макс, он сломался! Сделай что-нибудь, нам пора в больницу. - Машунь, я сейчас. Вещи у тебя в гардеробной? - Ага, в черной сумке, документы в ней же, возьми ключи от Костиковой машины, поедим мы на ней. Мне страшно... - совсем беззвучно прошептала я. Макс подлетел ко мне обнял и поцеловал, невесомо, но так трепетно. - Все будет хорошо, любимая моя девочка, вот увидишь. Ты только сильно не переживай и наберись терпения, - повернувшись к замершему хлопнул его по плечу. - Кость, отомри, тут твоя дочь в мир решила явиться, давай поторапливайся, а-то самому придётся роды принимать! Ты готов к такому повороту? Муж очумело завертел головой и стал подавать первые признаки осмысления ситуации: в глазах испуг, губы сжаты в твердую линию, передернул плечами, еще мгновении, подскакивает и он ко мне, обнимает и целует в макушку. - Все, все, сейчас едем, пятнадцать минут и мы в больнице. Макс, быстрей! - крикнул он ему вдогонку, а сам окинув взглядом пространство вокруг и узрев телефон на кухонном столе, быстренько набрал экстренный номер и оповестил врача, что мы уже скоро будем...***
- Кость, да дышу я дышу, ты сам не забывай! И никаких съемок, нечего на это смотреть, мелкую снимешь и все! Может ну их эти парные роды, а, Кость? Ты себя в зеркало видел? В гроб краше кладут! Я ж не про роды буду думать, а чтоб ты в обморок не хлобыснулся!..***
- Не-а-а-а-а-а! Мне почти не больноооооооо! Я тут просто за стеночку подержусь...Ох! Кость, а принеси ка ты мне попить водички с лимончиком, жуть как захотелось... Да-да, я подожду, ага, давай-давай! У-у-у-у-у-у-у... - а как только за ним закрылись двери палаты, - Макс, задержи его сколько сможешь, а? И доктора позови, сил моих больше нет на его мучения смотреть, я только крякну, а он уже почти чувств лишается! И ведь так уверенно себя на курсах вел... Я уж поверила, что ему это, будет нипочем...***
- Ай-ай-ай! Зови доктора и того нервительного успокой, ну как там у вас мужиков положено, выпейте за здоровье и прочее-прочее-прочее... Вас позовут, не хочу, чтоб вы это виделииииии! А-а-а-а-а-а-а! Да я сейчас, как перезрелый арбуз лопну! Цука! Идите вы все в... в сад, Макс, в сад! Мне и без ваших советов хорошо!..***
- О, доктор! Наконец, выгоните вы его, пусть идет второго психа успокаивает! Я тут рожаю и мне решать, как я это буду делать! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Макс! Где этот неандерталец лазает? Мне тут больно, а его нет! Ну и что , что я его сама отправила! Мамочки!.. - и мой последний вой совпал с первым криком моего золотка, нашего маленького комочка счастья, которое, едва утерев от моей крови и прочих жидкостей водрузили ко мне на грудь. И пусть мне было страшно, ведь она действительно была крошечной, чуть синеватой и морщинистой, но ничего более милого и хрупкого, я еще не видела.***
- Сеньора Мария пускать отца и дядю? - спросил акушер, я уже довольно сносно понимала португальский, но чтоб ответить сил уже не осталось, так что лишь кивнула головой. И вот в палату влетает очумелый отец с бешено горящим взглядом, окидывает нас взором своих карих глаз и я понимаю, что он плачет. Слезы стекают по его бледным щекам и это при его то смуглости, а он, кажется, даже не замечает этого. Стоит и смотрит, как зачарованный. - Сестра, дайте ему ребенка, он так долго этого ждал, - от волнения слова не сразу хотят строиться во вразумительное предложение, но меня поняли. Мою маленькую девочку, что угревшись, у материнской груди, затихла, завернули в пеленку и отдали отцу. Вначале он даже не дышал и не моргал, возможно боялся, что его малышка, его крошка-дочь - это просто фантазия, мечта, и что стоит только прикрыть глаза, а она исчезнет, растворится, как и не бывало. Но вот, наша принцесса набрала побольше воздуха в легкие, и как огласила всю палату своим милозвучным ором. Вот тут то он и отмер, сначала пришибленно глянув на медицинскую сестру, потом на меня, а потом, как заворкует. Мне, кажется, малышка заслушалась его, и буквально за несколько минут и умолкла, а в голосе молодого отца слышалось столько любви, нежности и радости, что у меня самой слёзы наворачивались на глаза. - Как ты, Мария? - тихий голос рядом вернул меня в реальность. Макс взял мою безвольную руку и поднес к губам, подарил благодарный поцелуй и с улыбкой взглянул на меня. - Могло быть и хуже... В сущности, для первых родов, как объяснили мне, я справилась на ура. Всего за три часа, и почти без последствий. Парочка швов не в счет... Зато как наш папочка счастлив. Я его никогда еще таким не видела... Наша крошка его совершенно обезоружила. - И эти было ожидаемо, для него вы весь мир, как и для меня. Ты подарила нам так много, Мария, ты сделала нас настоящей семьей, воплотила в жизнь то, о чем мы и не смели мечтать... - Ага, знаю я тут одного мечтателя... - вот же не могу сдержать своё ехидство, вечно сначала ляпну, а только потом думать начинаю. Стараюсь прикусить свой не в меру "балакучий" язык. - Маш, - с укором прервал меня Макс, он все так же держал меня за правую руку, нежно поглаживая мою ладонь и проникновенно заглядывая прямо мне в душу. - Я хочу тебе сказать, что ты и малышка стали для нас с Костиком всем. Вы внесли в нашу жизнь столько всего... И... Молодой мужчина еще раз окинув взглядом счастливого отца, на руках которого благополучно уснула малышка, на медсестру, что наводила порядок в родильном зале, а потом решительно взглянул вновь на меня. - Мне слова всегда нелегко давались, а чтоб выразить свои чувства и переживания, для меня это что-то за гранью. И сегодня я эту грань переступил... Мария, ты и Костик самое волшебное, что приключулись со мной в моей греб... в этой непростой жизни. Я был лишен многого, я был одинок, я был изгоем. Разное было в моем прошлом, зачастую, вспоминать нечего. Самое светлое и чистое связано с вами. Вы подарили мне смысл, подарили веру и любовь. Нет ничего прекрасней осознания, что тебя любят просто так, просто за то, что ты такой, как ты есть... А понимание взаимности, что и ты может открыть свое сердце и любить не боясь боли, предательства и одиночества... Все это делает меня неимоверно счастливым, а мою жизнь полной. Я очень сильно люблю тебя, Мария! И я безмерно признателен тебе, что ты тогда согласилась, что ты осмелилась и что ты осталась с нами... Что ты подарила нам это чудо. И я действительно уверовал - жизнь удивительна! - И я тебя люблю, и вон того эгоистичного типа, за которого я вышла замуж и нашу крошку... И как только я наберусь сил, покажу насколько сильно, а сейчас, я ужасно хочу спасть... Посиди со мной, пока наш ошалелый папаша не угомониться, или пока его медсестра не угомонит...Я только прикрою глазки, хорошо... - усталость и стресс все же срубили меня, и пусть тело мое ныло и болело, но счастливая улыбка не покидала моих губ, даже во сне, как и ладонь Макса, которую я так и не пожелала выпустить на волю... А жизнь действительно удивительна, в это я свято уверовала... А потом начались новые, такие ожидаемые и такие непривычные хлопоты. Первое время, золотце была, как и все новорожденные: кушала и спала, спала и кушала. Слава Богу, молока у меня было достаточно и я с упоением отдавалась этому процессу. Еще никогда не испытывала такого всепоглощающего чувства. Я любила свое золотце, своих мужчин, да и весь этот мир... Словно солнышко внутри поселилось и мне казалось, будто в такие моменты я и сама свечусь и так тепло, и так светло на душе. Вначале спала, ела, занималась малышкой и... Да и все, с остальным мне помогали мои мужчины. Так как осложнений, слава Богу, не было, то нас буквально сразу отправили домой. Костик взял отпуск, да и Макс никуда дальше города не уезжал. Нас с дочкой окружили заботой и негой, даже смену памперсов приходилось отстаивать, чуть ли не с боем. Возможно я предвзята, как и каждая мать, но мой ребетенок самый-самый! Самый красивый, самый спокойный, самый сообразительный... Казалось, я могла часами зависать любуясь Соломией. Мирная... Так расшифровывают на просторах инете имя моей дочери, и таки да, она была довольно спокойной, но настойчивой. Не знаю как ей это удавалось но она могла донести свои желания довольно вразумительно. Коль ребенок не спокоен, то или голоден, или пора переодеваться, а все остальное она сносила безропотно и с толикой удивления. Я все ждала измениться ли ее серо-голубой цвет глаз и когда она начнет капризничать. А она демонстрировала невероятное терпение и не младенческую осознанность. Золотце спала по ночам, поправлялась по графику и практически не болела. Что еще надо для счастья очумевшим родителям? Вот-вот, и мы были на седьмом небе от счастья. Когда я кормила нашу малышку, та, казалось, погружалась в транс. Мир замирал, оставались только мы. Воркуя над своим сокровищем, любовалась и наслаждалась состоянием единения и необходимости. Я была миром для моей крошки, а она вселенной для меня, для нас. Костик и сам с уморительным лицом, как он утверждал, контролировал, сыто ли его золотце, а то, мало ли... Только его обжигающий взгляд говорил о том, что он и сам не прочь пожмакать мою вразы округлившуюся благодать. Да, размер моей груди и меня удивлял, но главное дитятко сыто и довольно, а остальное, что ж, папуля так же не в накладе. Первое время, Макс немного стеснялся, когда я изволила кормить дочурку, но потом и он стал относиться к сему процессу более ровно, недовольство Соли было страшнее, чем мой оголенный бюст и нормы приличия. Так мы и жили: помаленьку учились быть родителями, делили семейные хлопоты на троих и были счастливы, своим необыкновенным счастьем. Как бы я не была погружена в свое материнство, в этот раз четко держала руку на пульсе событий и бдила, чтоб никому никакие благородные помыслы не взбрели вновь в голову. Сама я была не в настроении, да и здоровье еще не располагало к подвигам на романтичном фронте, но вот своих мальчиков, я не реже раза в неделю отправляла в город за вкусняшками, что можно было раздобыть только в ресторанчике у Марты, и ждала их не раньше девяти вечера, чтоб спокойно принять вечерний моцион и продрыхнуть до двух ночи, покормить малышку и вновь спать, набираться сил для следующего дня...***
- Мария, что ты чувствуешь, когда кормишь Соломию? - удивленно перевожу взгляд с Соли на Макса, что замер статуей самому себе в кресле напротив. Сегодня Костик отправился в офис, так какие-то срочные дела требующие его личного присутствия. В детскую Макс пришел буквально пару минут назад, какойто странный и не похожий на себя. Вопрос был неожиданный и взгляд у него тако, словно мой ответ, даже не знаю, прольет свет на тайны мироздания, не меньше. А что я могу ему сказать, человеку лишенному материнской любви и заботы? Как обличить в слова то тепло, нежность и любовь, что переполняют меня от взгляда на темную макушку дочери? А если малышка еще ручонки свои положит на грудь, или непроизвольно поглаживает, то вообще мурашки по коже от переполняющей нежности... Или как объяснить то чувство полноты и потребности, когда молоко выплескивается и сочиться лишь от понимания того, что вот сейчас я буду кормить свое сокровище, что уже пришло время, что вот сейчас услышу и прочувствую это почмокивание и голодные всхлипы маленького, такого беззащитного, и в тоже время обезоруживающего создания, которое наполнило мою жизнь новым, непонятным прежде, но таким необходимым сейчас смыслом? Или довольное урчание, как у сытого котенка? Или удивительное осознание своей необходимости и исключительности для этого маленького создание, которое уповает только на тебя? Или замирание сердца от такой неожиданной, довольной улыбки? Или состояния полутранса-полудремы, чего-то неимение магического, чем первые лучи восходящего солнца, рождение нового дня, новой жизни, нового будущего... А самое невероятное, что ты причастен к рождению этого чуда... - Всепоглощающую любовь и небывалую нежность, - перевела взгляд на Солю, пригладила ее локоны, что стали немного виться, улыбнулась, ощущая ее голодное посасывание, и вновь прислушалась к себе... - Я счастлива, Макс. Невероятно счастлива. Кажется, я поняла, как счастье осязается на физическом уровне. Ведь не только она насыщается моим молоком, но и я, благодаря этому маленькому созданию, насыщаюсь положительными эмоциями и умиротворением. Я чувствую гармонию с мирозданием... Хмыкаю, вновь провожу рукой по нежной бархатной щечке, чмокаю в лобик и умиленно взираю на засыпающую у моей груди дочку. С долей сожаления понимая, что еще минут пять и мне нужно ложить ее в кроватку, ведь я сознательная мать, и решила быть не только любящей, но и правильной мамой, а то с таким папой вырастит у нас принцесса не знающая ни в чем отказа. Хотя иной раз я плюю на этот свой закидон и ложусь с ней в обнимку, на что мои мужчины лишь понятливо агакают, в особенности Костик. - Я чувствую любовь... - пытаюсь обличить в слова свои мысли и эмоции. - Словно она накапливается, плещется внутри, пытается вырваться наружу. И вот сейчас понимаю, что для меня грудное молоко - это концентрат моей любви и нежности, физическое проявление моей заботы, теплоты, и чего-то такого трепетного, тягучего, словно янтарная патока. Жар внутри, приятный и такой... знойный что ли. Чувствую это в себе, чувствую, как оно разливается вокруг и наполняет мой мир новыми тонами, чувствами, эмоциями, ощущениями, желаниями... Мне хочется поделиться этим волшебством с вами, но если честно, не совсем понимаю как. А вот с ней могу. Она пьет молоко, а вместе с ним и мою любовь, нежность, привязанность. Что-то меня понесло, но ты сам виноват, нефиг такие вопросы задавать. Закончила я свою речь шёпотом, ведь малышка уже какое-то время мирно сопела. Влажный от молока сосок выскользнул из плена ее нежных губок со смешным чамкающим звуком. Не смогла сдержать довольного хмыка, дитятко сыто. Молоко струйкой побежало по груди и животу, его еще много, придётся сцеживаться, но лучше немного постараться, чем потом с каменной грудью мучаться. Топ я не спешила одёргивать, опять промокнет за секунду и вновь передавайся, не люблю пятен от молока на одежде. На Макса я взгляд не поднимала, было немного неловко от моих откровенностей, тем более зная его жизненный путь. По большому счету, мне стоило прикусить язык и не распинаться о том, чего он был лишён, но его проникновенный и какой-то голодный взгляд подтолкнули меня к откровенному ответу на поставленный вопрос. Соломию я аккуратно положила в кроватку, расправила сбившуюся распашонку, прикрыла легкой пеленочкой и вытерла молочко, что тоненькой струйкой стекала по ее подбородку. Потом протянула руку к тумбочке у кровати, надеясь, что молокоотсос на месте, а не забыт мною на кухне, как обычно. Так, корзинка с памперсами, погремушки, кремы, присыпка... Да где же я его приткнула? Наверное все же забыла на кухне, помыла вечером и поставила сушиться. Эх, топать с голой грудью через весь дом совершенно нет желания, до эксгибиционистки я еще не до росла, но и вымокнуть от своего же молоко совсем не хочется. - Макс, ты бы не мо... - поворачиваюсь и замираю на полуслове. Он стоял буквально в паре шагов от меня, прожигая немигающим гипнотизирующим взглядом. - Ты чего? А он стоит и молчит, взгляд решительный и немного сумасшедший. Я стою вся такая "красива": немного всклокоченная, полуголая, мокрая, и смущенная. Да фиг с той майкой, я как-то немного нервничаю сейчас, хотя в обществе Макса со мной это, наверное, впервые. Нервно одергиваю майку и ожидаемо она сразу же промокает, благо хоть черная и не просвечивает. -Макс? - шепотом спрашиваю я, не понимая, что же происходит. Молодой мужчина тряхнул головой, словно, прогоняя наваждение. Потом заглядывает в кроватку, убедившись, что малышка крепко спит, берет меня за руку и тянет на выход из комнаты. Мы направились во вторую спальню. Он усаживает меня на кровать, а сам немного нервно взъерошил свои волосы и сглотнул. - Интересно, ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Хотя конечно, не знаешь... Не знаешь, что стала для меня... Женщиной, именно той, о которых складываю легенды, которая является олицетворением счастья, материнства, жертвенности, нежности, красоты... - Угу, красоты, - пробубнила поправляя выбившиеся локоны из косички. - Ты что, какие легенды и олицетворения? Ты чего пил? Может приболел? - Мария! Дослушай меня, а потом будешь выяснять состояние моего здоровья, - он шагнул ко мне, опустился перед мной на колени, ухватил за руки, будто опасаясь, что убегу, и заглянул мне прямо глаза, словно в душу. - Я давно хотел тебе сказать, что ты самая важная женщина в моей жизни. Я люблю тебя, и с каждый днем все сильней. Казалось бы куда больше, но ты раз за разом умудряешься невзначай открыться с новой стороны. Когда мы с тобой познакомились ты предстала довольно милой, доброжелательной и искренней. Потом я узнал, что ты заботливая, любящая, деликатная, нежная, умеющая слушать и слышать. После ты предстала в образе мелкой, забавной интриганки, которая сумела нас сплотить и подарить веру в общее счастье. Я долго не верил ни тебе, ни твоим намерениям, ни себе... Но ты была настойчива и я кинулся в омут, помня, что разочарование настигает в самый неожиданный момент. Только мне было не привыкать и плюнув на все рискнул... Каждый день я упивался той идиллией, которая приключилась благодаря тебе, тем что ты привнесла в нашу жизнь, но исподволь ждал подвоха, очередного крушения иллюзий. А оно все не наставало. Твоя человечность, твоя поддержка, твоя беззащитность, твоя вера в нас подкупала. Ты стала такой родной, такой важной, такой своей... Ты стала необходимой, как воздух. А потом ты подарила нам Соломию, сделав нашу жизнь еще полней, еще счастливей. Это как сбывшаяся мечта, только за это я готов был носить тебя на руках и боготворить, но ты и тут умудрилась.... О, Создатель! Как же донести тебе , то что я чувствую? Я в неверии и смятении взирала на то, как его кудлатая голова склоняется к моим ладоням, как он замирает буквально на мгновение, потом поцеловав каждую ладошку возвел очи на меня, а там бушующий океан эмоций. -Я всегда пренебрежительно относился к девушкам, к женщинам. Мой опыт общения сними был не очень удачен, доверия эти непостоянные и непонятные существа у меня не вызывали. О семье я не мечтал, мне хотелось независимости и покоя: просто работать, путешествовать, открывать что-то новое, просто жить для себя, ведь доверять можно только себе. Потом приключился Константин и мои желания претерпели трансформацию. В моей жизни появился любимый человек... И осознание того, чего хотел лишить себя добровольно - ошеломило. Но откуда мне было знать, что такое любовь? Я видел только ее тень, след в чужих судьбах, вернее иллюзию, которая больше смахивала на самообман, фальшивку, не стоящую того, чтоб ради нее терять покой и с таким трудом воссозданный внутренний мир. Но Костик показал мне, как я был неправ, а потом и ты ворвалась в мой тихий мирок и со свойственной тебе непосредственностью разрушила его и сотворила заново. -Знаешь, я очень долгое время ненавидел свою мать. Потом решил, что эта женщина не стоит таких сильных эмоций с моей стороны и я просто вычеркнул ее из своей жизни. Она умерла для меня, но боль не ушла, она затаилась глубоко внутри злобной тварью и, когда я терял бдительность, умудрялась напоминать о себе неожиданно и болезненно. Вот и сегодня на меня накатило и я побежал к тебе за утешением и подтверждением, что бывает иначе, что в мире существует эта "славнозвісна" материнская любовь. Мария, ты с дочерью у груди, словно древняя богиня плодородия. Мне кажется я видел свечение о котором ты говорила, янтарное с привкусом гречаного меда на кончике языка. Ты так прекрасна... Но находясь так рядом, мне нестерпимо хочется прикоснуться, ощутить твое тепло... - он умолк на мгновение словно собираясь с мыслями. В тиши комнаты слышно было мое сбившееся дыхание и громогласный стук наших сердец.- Кх... Попробовать твою любовь на вкус. Я и сам не ожидал, что для меня это так важно, и возможно ты решил, что я свихнулся, но... Божечки! Слезы текут по моим щекам и даже не пытаюсь их остановить. Я вижу перед собой, хоть и не очень четко сейчас, молодого, красивого, состоявшегося мужчину, который с робостью просит позволения попробовать на вкус то, в чем ему было отказано с рождения. Освобождаю свои руки из некрепкого захвата, прикасаюсь к гладко выбритым щекам, притягиваю его к себе и шепчу в его губы: - Да, любимый... И янтарная нега внутри меня взрывается и выплескивается бурным потоком, затапливает нас. Щемящая нежность, чувственность, мягкость, чуткость, желание утешить и утолить столь острую потребность в заботе и любви... Я смогла стать той, которая нужна! Смогла, наконец, воплотить свои желания, свои намерения... И не имеет значения, как это выглядит со стороны, не важно, как и зачем, в душе была лишь одно стремление - любить. Любить этого непростого, но такого желанного мужчину. Показать всеми доступными средствами, как он дорог и важен, как я счастлива в этом моменте, как благодарна за возможность любить его настолько полно... Наша первая близость была с привкусом молока на губах и горечью слез на щеках. Это было освобождение... Это было прощение... Это было слияние полное и бесповоротное. Наши души пели в унисон...***
И поют до сих пор... Воспоминания вызвали улыбку и ощущение теплоты глубоко внутри, или это все же изжога? Н-да... Потянуло меня сегодня на воспоминания, видать к дождю. Да и спину тянет и... ой! Но ведь еще неделя! Боль словно эхо, тянущая и терпимая, но уже ощутимая. Возможно это ложная тревога, и я не о том сейчас. Немного покряхтев вывинтилась из под руки Макса. Поднявшись с кровати , прислушалась к себе. Нет не показалось, низ живота немного ноет, а вот спину тянуть начинает все сильней. Оглянулась, так... Вещи собраны, документы так же, что еще? Как же удачно, что я успела с подготовкой комнаты для малышки, надеюсь, уже скоро мы вернемся. Подошла к кроватке, что осталась еще от Соломии, да и все прочее приданое постирано и отутюжено. Вздохнула, поправила балдахинчик над кроваткой. И тут я почувствовала, как потекло по ногам. Так, воды отошли... Все хватит чухаться! Ой... Подошла к кровати, потрепала Макса по плечу. - Макс, Маааакс! Вставай, нам пора. - Угу, сейчас-сейчас, еще пять минут и я встаю, завтракайте без меня... - пробубнил он себе под нос натягивая легкое покрывало на голову. - Милый, если я подожду еще пять минут, то роды ты будешь принимать самостоятельно! И это еще Костик не в курсе, представ, что с ним будет, если я сейчас начну корчится в схватках и материть вас на все лады. - Мария? - вскочил по струнке смирно, взъерошенный и немного испуганный. - Макс, помнишь о чем мы договаривались. Мы с тобой на твоей машине едим в больницу, а Костик с дочкой подтянется. Не могу я еще и о его нервных клетках сейчас думать. Таааааак... - как-то уж больно активно все, опять потянуло и уже более активно, хорошо, что до больницы всего пятнадцать минут.***
-Мамуля, а когда Оливия проснется? - старшая дочурка подошла ко мне. В руках она держала розового пони, которого выбрала в подарок для сестренки. Конверт с новорождённой взял в руки Макс, а Костик с Соломией на руках и огромным букетом наперевес. Как он при всем при том еще и умудрился меня приобнять. - Не переживай, скоро. Как же я за тобой соскучилась, Золотце мое, - поцеловала ее в щечку. - И за тобой, любимый. Не сердись... Обняла Костика, крепко-крепко. Знаю, что натерпелся, пока я была занята в родильном зале, но в этот раз я никого не хотела видеть, да и управилась за пару часов. Малышка родилась не крупной и пожалела мамулю, так что отделалась я лишь парочкой швов. - И я люблю тебя, Мариш, очень! Ты наше чудо! - и меня поцеловали. Потом перевел взгляд на Макса и прошептал : - И он любит и благодарен. И словно услышав о чем мы говорим Макс поднял на нас глаза , а там настоящий шквал эмоций. Страшно представить, что тогда бы я ответила отказом на предложения Костика и осталась жить в своей прежней, одинокой жизни. И я не узнала бы как это быть любимой и любить, не скрываясь, не таясь и от всего сердца. Слезы сами набежали на глаза. - Это я благодарна тебе, вам, что вы у меня есть, что вы подарили мне, что сделали для нашей семьи. И что бы не ждало нас впереди, не перестану благодарить... Теперь я знаю, все возможно, нужно только осмелиться быть счастливой, ведь жизнь действительно удивительна.../
