Любовь не мыслит зла

Машина уже стояла у ворот, которые автоматически открыл Альфред, как только поговорил с Брюсом. Уэйн видел это через окно и спустился вниз сразу после того, как всё-таки отыскал в шкафу штаны. Фокс дожидался его, прислонившись плечом к стене недалеко от дверного проёма. В руках он держал толстую серо-коричневую папку, из которой то тут, то там торчали неровные уголки вырванных откуда-то листочков. — Хреново выглядишь, — немного вдумчиво сказал Люциус вместо приветствия. Брюс кивнул. Он смотрел в зеркало вчера, после патруля, и даже тогда всё было крайне скверно. Теперь должно было быть ещё хуже: беспокойный двухчасовой сон вряд ли положительно на нём сказался. — И тебе доброе утро. Зачем приехал? — в офисе они беседовали по-другому, гораздо более официально. Но, видимо, при смене обстановки Люциус расслабился, и беседа будет иметь скорее дружеский формат. Но эта мысль опровергалась, когда Фокс прошёл в глубь гостиной, передал папку Брюсу и начал говорить. — На компанию напали. Пока не удалось выяснить ни времени, ни подробностей, но уже есть приблизительная оценка ущерба. Двести миллионов долларов. Не катастрофично в рамках общего бюджета, но ощутимо. К тому же, поскольку виновные не найдены, мы не знаем, как предотвратить то же самое в дальнейшем. — Что? — Брюс чувствовал себя дураком, совершенно не понимая, о чём рассказывает его помощник. Наверное, его растерянность была такой очевидной, что Фокс просто выразительно глянул на папку, которую миллиардер держал в руках. Уэйн её открыл. Стопкой лежали альбомные листы, между которых постоянно попадались фотографии, сделанные на фотоаппарат с мгновенной печатью, и исписанные вручную клочки бумаги, видимо, вырванные из блокнота. Понимая, что просматривать их в таком положении неудобно, Брюс сел на диван и немного грубовато из-за нервов вытряхнул содержимое на журнальный столик. Фокс присел рядом и начал медленно рассказывать, по мере того, как Уэйн брал в руки тот или иной листок. — Это была кибер-атака, Брюс. Все подключённые к сети и интернету устройства будто посходили с ума, и наш сисадмин заподозрил неладное, но пока мы разбирались с вирусом, деньги уже сгорели. Мы полагаем, что их всё же перевели на другой счёт, но адреса засечь не удалось. Сегодня компания вернулась к обычному режиму работы, но… Есть вероятность, что это была пробная кража. Иначе нельзя объяснить, почему забрали только часть денег. Ты должен что-то предпринять. — Я? — Брюс продолжал рассматривать листы, но при этом чувствовал себя глупо: ему было непонятно практически всё. Он был силён в юриспруденции и «подводных камнях», которые встречались на пути любого более-менее успешного бизнесмена, но программирование и всё с ним связанное он всецело отдавал под ответственность подчинённых. Наверное, зря. — Я ничего в этом не понимаю. Почему вы не наймёте специалистов, чтобы разобраться? Фокс так посмотрел на него, как будто Брюс чего-то не понимает. Он не понимал вообще ничего, но такой взгляд всё равно его раздражал. Уэйн вспомнил, что подобный случай был в Германии несколько лет назад. Тогда кража была совершена у даже более известной кампании. И преступниками оказались её же работники. Но расследование вело не руководство фирмы: генеральный директор подал заявление, и всю работу на себя взял тамошний аналог ФБР. — А почему вы не сообщили в полицию? — догадался спросить Брюс. Люциус наморщил нос. — Ты же знаешь нашу полицию. Они с основной-то работой сроду не справлялись, а тут тем более. К тому же, никто так и не сказал точно, что случилось с деньгами. Возможно, вирус повёл себя непредсказуемо, и воры сейчас в таком же замешательстве, как и мы. — Ерунда какая-то. Ты думаешь, что деньги до них не дошли, и они как-то выдадут себя, пытаясь узнать, что с ними случилось? — Да, — Люциус сказал это с энтузиазмом, но тут же поник, распознав скептицизм начальника. Он сгреб бумаги обратно в папку и встал с дивана, — окончательным решением будет то, что скажешь ты. Но я считаю, что моё предложение единственное, что действительно может помочь. — Твое решение — это сидеть и ждать, пока преступники сами прыгнут нам в руки. Это не стратегия действий, а её отсутствие. — До свидания, мистер Уэйн. Когда Люциус, с видом оскорблённой добродетели, вышел на улицу, Брюс решил, что не хочет даже подниматься по лестнице, и лёг на тот же диван. Промелькнула мысль, что где-то он всё-таки нагрешил: почему это случается именно с ним? К тому же, в тот день, когда он первый раз за долгое время решил устроить себе выходной. Наверное, в следующий раз, чтобы его никто не трогал, нужно будет отключить все средства связи и на пару дней улететь на необитаемый остров. Хотя, если не Люциус и преступники, то Альфред точно добрался бы до него и там. — Вы пропустили завтрак, сэр, — сказал он, как бы ненавязчиво нависая сверху. Брюс поймал себя на мысли, что у него появилось желание запустить в дворецкого подушкой. Сдержался он только потому, что Альфред и без того слишком часто упрекал его в «ребячестве». — Пожалуй, принесу сюда. Возражения были бесполезны. Брюс подумал, что ввиду новых обстоятельств, стоит изменить планы на день. Сейчас перекусить, потом навести справки об ограблении компании (и желательно найти того, кто объяснит ему подробности человеческим языком), вечером немного поспать, а ночью выйти в патруль. Но Альфред что-то долго не возвращается. Уэйн прикрыл глаза. Всего на минутку, продолжая прислушиваться, не раздаются ли шаги дворецкого. Но тот всё не возвращался, и Уэйн в очередной раз сменил планы на день. Стена, изрисованная граффити. В этот раз здесь светло, рисунок видно: карикатура на Джорджа Вашингтона и пара ругательств. Разбитое зеркало. Маленькая комната, в углу которой свернулось какое-то животное, похожее на собаку ещё меньше, чем в прошлый раз. Белая машина с прицепом, стоящая, накренившись, в какой-то канаве. Лежащее в тёмной луже кольцо с огромным блестящим камнем. Яркий-яркий свет. В этот раз Брюс чувствовал себя отдохнувшим. Осмысливать очередные видения сейчас не было желания, поэтому он просто сел и потёр глаза. На столике перед диваном стоял поднос с завтраком. Брюс понимал, что сейчас уже скорее обед, но всё равно взял в руки чашку кофе, которое выплюнул обратно, когда отпил небольшой глоток: холодный. Он встал и посмотрел на часы, ожидая увидеть, что прошло часа четыре. И немало удивился, когда обнаружил на них 21:30. Двенадцать часов… Последний раз он проспал столько, когда Джокер оставил ему три ножевых ранения. Кажется, это было полгода назад, через месяц после Рождества. Брюс подумал о том, что сумасшедшего клоуна он с тех пор и не видел. А когда тот пропадал надолго, это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Брюс, потянувшись, встал и пошёл на кухню. На этом столе тоже стоял поднос с едой. Уэйн бы не удивился, если бы нашёл такой и в своей спальне: Альфред определённо не дал бы ему весь день проходить голодным. Присутствие дворецкого он ощутил уже под конец трапезы. Это ему не понравилось. Альфред ждал, пока он доест, потому что собирался сказать что-то, после чего Брюс бы точно бросил всё и ушёл. Кто-то зажёг бэт-сигнал? Для него ещё немного рановато, но это случалось и в такое время, Уэйн бы не удивился. Он отодвинул от себя почти пустую тарелку и повернулся к другу. — Рассказывай. Альфред едва не закатил глаза, но быстро собрался. — Сэр, я подумал, вы захотите это узнать: комиссар Гордон в больнице. — Что случилось? — Брюс разволновался. Джеймс всегда был очень осторожен, хотя при этом часто забывал надеть бронежилет. На его памяти полицейского ранили всего пару раз, причём всегда несерьёзно. — Почему ты меня не разбудил? — вдогонку с упрёком спросил он, но Альфред остался невозмутим. — По новостям сказали, что это произошло два часа назад. Вы ведь всё равно не выходите в такое время, — Брюс хотел на это ответить, что для друга сделал бы исключение, но потом понял, что вряд ли. К тому же, в городе, наверное, и без того был переполох: появление ночного героя днём могло только усугубить ситуацию. Но сейчас уже было можно, поэтому Уэйн ещё раз с недовольством глянул на дворецкого, надеясь, что тот больше так не сделает, а потом направился в сторону бэт-пещеры.

***

В больницу он попал через окно. Из персонала остались только дежурные врачи и медсестры, которые делали обход каждый час, а почти все пациенты спали, так что Бэтмен остался незамеченным. Из-за некоторых дверей доносился храп, а некоторые были даже приоткрыты, но Брюс прошёл мимо всех, замерев у одной, номер которой узнал заранее. Ему повезло, что комиссару дали отдельную палату: в присутствии пусть даже спящего соседа разговора бы не вышло. Джеймс был бледен. Его очки лежали на тумбочке, и Уэйн понял, что впервые видит полицейского без них. Впрочем, как и таким беззащитным вообще. Брюс прошёл через всю комнату и открыл окно, чтобы потом снова не идти по коридору, и снова посмотрел на полицейского. Он спал неглубоко, беспокойно: странно ещё, что не проснулся, когда Уэйн вошёл в помещение. Решив, что пробуждение больного должно быть деликатным, Бэтмен просто включил свет, надеясь, что это разбудит мужчину, а потом отошёл в сторону. Брюс хотел спросить, как Гордон себя чувствует, но вовремя подумал, что такой вопрос и правда мог задать Брюс или кто угодно ещё. Но не Бэтмен. Не нужно было лишний раз подчёркивать человечность героя в маске. Чем больше таинственности его окружает, тем сильнее его будут бояться преступники. Конечно, здесь не было лишних свидетелей их разговора, но, как говорится, у стен есть уши. Да и после утреннего визита Люциуса Уэйн поймал себя на странной мысли: теперь он неосознанно начал подозрительно относиться ко всем электроприборам. Мало ли, кто, когда и как может попытаться их взломать. — Что случилось? — Бэтмен встал у стены так, что комиссар не мог его увидеть, даже поворачивая голову. Для этого ему нужно было сесть. Но явно не был на это способен ещё как минимум ближайшие несколько часов. Он просто завертел головой, сначала растерявшись, а потом понял, собрался и начал говорить, зевнув посредине предложения: — Разборки в бандах. Кажется, Кобблпот стал костью в горле не только у полицейских. Меня подстрелил кто-то из шайки Дента. К счастью, этот олух промазал, — Брюс посмотрел на то, где именно из-под одеяла виднелись бинты. Судя по всему, стрелок попал в левое плечо. Значит, целился в сердце. — Что именно они не поделили? — Брюс хотел сказать «что послужило причиной конфликта», но подумал, что опять начинает переигрывать. Последнее время он начал обращать на это внимание. — Награбленное. Помнишь ограбление ювелирного? Пингвин спрятал всё где-то в сейфе, пока не окончится расследование, а сегодня обнаружил, что ворованное кто-то своровал. Можно сказать, он устроил в ресторане очную ставку между всеми городскими преступниками, — комиссар явно только начал рассказ, но вдруг замолчал. Похоже, обезболивающее действовало на него больше как снотворное. Понимая, что не очень гуманно герою допрашивать раненого полицейского, Уэйн спросил: — Где материалы по этому делу? — В участке, у меня на столе, — сказал Гордон. Договаривая, он уже знал, что если обернётся — Бэтмена в палате уже не обнаружит.

***

В полицейский участок Бэтмен тоже проник через окно. Ещё с улицы он увидел, что единственным окном, в котором горел свет, как назло, было находящееся в кабинете Гордона. Оставалась надежда, что комиссар просто так быстро сорвался на вызов, что забыл его выключить, но гораздо вероятнее было было то, что… — Бэтмен! Как я рад вас видеть! — Брюс подумал, что будь мальчишка чуть понаглее, то, наверное, кинулся бы к нему с объятьями. — Здравствуй, Дик, — разговаривать так же, как с Гордоном, с ним всё равно не получалось, поэтому Уэйну приходилось частично сбрасывать образ героя. В противном случае молодой полицейский смущался и начинал походить на собаку, которую хозяева только что отругали за погрызенный тапок. Но, по крайней мере, он был довольно полезным. Дику Грейсону было двадцать четыре года, он родился в Лос-Анджелесе и там выучился в академии, а потом подал заявление о переводе в готэмское отделение полиции, чем удивил всех, как в своём городе, так и в этом. Уже три месяца он работал здесь и практически сразу все поняли причину такого странного поступка. Бэтмен. Дик был одним из тех парнишек, которые, в подростковом возрасте сходя с ума по комиксам и супергероям, не теряли эту увлеченность и после. Чего уж говорить, что узнав о существовании мстителя в костюме летучей мыши, он загорелся желанием подобраться поближе к нему. Уэйн подумал, что на его месте отправился бы в Метрополис, а не в Готэм, но Дика даже поддерживал: здесь он определённо был нужнее. — Вы здесь из-за комиссара Гордона? — догадался он, старательно скрывая улыбку, отчего лицо начинало выглядеть совсем странно. — Покажи мне материалы по этому делу. Дик метнулся к шкафчику, а не к столу, как должен был. Похоже, в отсутствии Джеймса он понемногу наводил здесь свои порядки. Интересно, как на это отреагирует комиссар. — Вот, — чтобы достать папку, невысокому парню пришлось встать на цыпочки и тянуться до верхней полки. Брюс догадался, что клал он её туда, вставая на стул, но при Бэтмене это сделать постеснялся. К разочарованию Брюса, папка была тонкой. Он мог бы уйти из участка и просмотреть всё это дома, но была вероятность, что придётся что-то уточнять. Пусть Гордон ещё не разрешал Дику ездить с остальными на вызов, парень как минимум знал сплетни и разговоры полицейских, которых, естественно, не было в документах. Зная, что если не дать ему задания, мальчишка так и будет просто смотреть на него всё это время, Брюс послал его найти материалы по мелким преступлениям, которые обычно брал у Гордона. К счастью, они оказались в архиве, а не в кабинете, и Дик оставил его одного, убежав за бумагами. Уэйн принялся за чтение. Как он и думал, особо ничего известно не было. В ресторане Освальда «Айсберг» устроили перестрелку, кто-то вызвал полицию, подоспевшую за пару минут, но в итоге вышло только хуже: Гордон и ещё двое полицейских ранены и восемь бандитов ранены, остальные скрылись. Но среди этих восьми, по воле случая, оказался стрелявший в комиссара. Как понял Брюс, Джеймс остался в живых не потому, что бандит промазал, а потому что ствол его пистолета почему-то был немного погнут. Наверное, преступники сегодня тоже собирались в спешке. Бэтмену это казалось странным. В городе совершенно точно творился переполох, но было совершенно непонятно, кому он был выгоден, если в итоге все оказались пострадавшими: Пингвин теперь потратит неизвестно сколько денег на ремонт «Айсберга», а банды потеряли довольно солидное количество людей. А ведь даже один мог поставить всё под угрозу: некоторые предпочитали сдать соучастников, чтобы сократить себе срок. — Вот всё, что нашёл. Девять заявлений за последние четыре дня, — Дик вернулся быстро. Брюс посмотрел на него и понял, что тому до сих пор не выдали полицейскую форму. В первый день в участке не оказалось его размера и он неделю ходил, как огородное пугало, после чего Гордон сказал, что найдёт нужную, а парень пока пусть приходит в повседневной одежде. В итоге, прошло уже четыре месяца, а форму мальчишке так никто и не дал. Бэтмен подумал, что такими темпами придётся самому её найти. Он уже признался себе, что испытывает к Дику некоторую симпатию. Может из-за его искреннего и бескорыстного обожания, а может из-за того, что тот тоже был сиротой и общее горе как-то сближало. Хотя, может и это не причём. У Гордона, например, не было таких причин, но молодой полицейский все равно как минимум два-три раза в неделю ужинал у него дома с его семьей. — Что ты знаешь об этом? — Брюс забрал папки из его рук и начал бегло проглядывать, но Дику указал на сегодняшнее дело. — Из того, чего здесь не написано. — Говорят, что банду организовал бывший помощник Кармайна Фальконе, — судя по тому, как быстро он ответил, Уэйн сделал вывод, что Грейсон надеялся на его приход и специально пытался узнать побольше. — Фиш Муни? Или Зсазса? — о Фальконе не было слышно уже много лет, так что Бэтмен не сразу вспомнил, какие имена в то время всплывали в новостях. Попутно он смотрел папки, откладывая те, что точно не нужны: украденный телефон, потерянная сумка, вооруженное ограбление в переулке… — Нет. Не знаю. Кто-то, кто раньше был мелкой рыбёшкой, а теперь поднялся, — явно повторил чужие слова Дик. Брюс хотел поспрашивать его ещё, но понял, что глупо: что вообще Грейсон мог знать об этой старой банде? Уэйну самому было всего лет двенадцать, когда Фальконе потерпел крах от рук Пингвина и Гордона, а Дик и вовсе тогда ещё, наверное, не умел и говорить. Да и за пределами Готэма о ней было известно немного. Брюс сомневался, что в лос-анджелесских новостях кому-то было дело до города, по шею увязшего в криминале. Брюс уже собирался уйти, когда в предпоследней папке увидел кое-что интересное. Угнанный автомобиль. Заявление подали позавчера. BMW, белое, с прицепом. Уэйн бы не обратил на него внимая, если бы владелец не предоставил им фотографии машины со всех ракурсов, включая салон. Бэтмен замер сразу же, после первой фотографии, но ещё сильнее, увидев руль в оплетке из драного белого меха. Его сковало неприятное в данном случае чувство дежавю. Ничего хорошего это не предвещало. — Вы нашли этот автомобиль? — спросил он у Дика. Тот с энтузиазмом посмотрел на фотографию, а потом подскочил на месте, радостно бросаясь к шкафу. — Да, сегодня ночью. Гордон просто не успел вклеить материалы в дело. Спустя полминуты в руках у героя было ещё три листа бумаги. Грейсон сразу начал рассказывать, поняв, что это почему-то очень интересует героя. — Машину нашли в канаве, недалеко от притока Готэм-ривер и заброшенного завода по переработке целлюлозы. Туда сливается вся канализация города. Её там кто-то бросил. И там перевозили гиену. Она изодрала салон так, что от него практически ничего не осталось. Так что, когда хозяину вернули машину, он не очень обрадовался. — Гиену? — Брюс был уверен, что у него сейчас ужасно глупое выражение лица, поэтому порадовался, что носит маску. — Это такая шутка? — Нет. Мы сначала думали, что это собака, потом, что волк или какой-то небольшой медведь. В итоге позвонили в местный зоопарк. Они посмотрели на шерсть, следы когтей, зубов и сказали, что это гиена. Бэтмен сокрушенно кивнув, вспоминая ту «собаку», которая снилась ему второй день. Это не было совпадением. Он коротко попрощался с Диком и вышел из участка. Он понял одно: кем бы она ни была, она сейчас очень близко. Возможно, даже ближе, чем Брюс когда-либо мог вообразить.