Haradrim

Хастара ненавидел ступени. У него безумно кололо в боку, но жаловаться он не собирался. Кромешная тьма давила на голову. Единственный огонь исходил от посоха Гэндальфа, будто лучик солнца, пробравшийся в темный пыльный подвал. Пришлось обнажить мечи. В слабом свете жезла мага иногда различались по сторонам лестницы, арки и переходы. Они возникали то справа, то слева, путались, не давая повода себя запомнить. Принц Умбара удивленно рассматривал гномьи царства и старался идти поближе к Гимли. — Расскажи мне об этом месте, Гимли, сын Глоина. — попросил южанин. Его голос будто стал выше… Но так же оставался хриплым, будто сорванным. — Я рад что ты спросил, — улыбнулся Гимли, явно хотевший хоть кому-то поведать историю. Его голос изменился, стал более глубоким и приятным. — Государство Мория основано моим предком — Дурином I. Изначально Дурин жил под горой Гундабад, это на севере Мглистых гор. Путешествуя на юг, он достиг высокогорного озера. Звезды в тот день послали ему знак — сложились в виде короны, сверкающей над его головой. Он увидел это в отражении воды. Дурин назвал это озеро Келед Зарам, и оно оставалось почитаемым местом среди гномов, и города, который он назвал Кхазад-Дум, но сейчас известен как Мория. Голос Гимли не смолкал. Он рассказывал историю с таким вдохновением, что даже Гэндальфу было жалко его прерывать. Однако все же пришлось. Дальше все шли тихо, был слышен только глухой стук башмаков Гимли, осторожный шаг Хастара, тяжелая поступь Боромира, легкий шелест шагов Леголаса и почти такой же неслышный топоток хоббитов, а в конце — мерный четкий шаг Арагорна. В Морию они вошли ночью и теперь шли уже несколько часов с короткими передышками, но в один момент Гэндальф впервые озадачился так надолго. Впереди широкая темная арка расходилась тремя галереями. На первый взгляд, все три вели на восток, но левая зарывалась вниз, правая — вверх, а средняя, хоть и казалась горизонтальной, настораживала узостью прохода. — Хм, совсем не помню этого места, — пробормотал Гэндальф, останавливаясь. Он поднял жезл, надеясь отыскать на своде какие-нибудь знаки или надписи, но ничего не нашел. Тогда он сказал сам себе: — Нет, слишком устал, чтобы не ошибиться. Да и все устали, наверное. Ночь еще не кончилась, остановимся здесь. Снаружи миновала полночь, луна скоро зайдет. Братство остановилось. Хастара тяжело привалился к камню, запрокинул голову и боролся с желанием снять ужасную ткань, чтобы хоть немного вздохнуть нормально. Южанин потянулся за флягой висевшей на поясе, внутри неё была соломинка, с помощью которой можно было легко пить воду. — Можно? — спросил Боромир, сев рядом. Хастара кивнул и вынул соломинку, протянув воину флягу. — Не люблю такие помещения, — заметил хрипло Хастара. — Тут ощущается ужас.

***

Подстелив на землю плащ и положив под голову рюкзак, южанин уснул не сразу. Это место точно наводило страх и темные мысли. Хастара положил руку под голову, чтобы было удобнее, и перенесся мысленно в Умбар. Назвать его домом язык не поворачивался. Перед глазами предстала улыбающаяся мать, которую под руку держал отец. Они стояли на берегу моря. К княгие подбежала черноволосая маленькая девочка, утыкаясь носом в платье матери. Именно на этом моменте Хастара резко проснулся, сразу принимая горизонтальное положение. Над ним возвышался Гэндальф Серый, сразу стало ясно, что он поспособствовал пробуждению. — Вы нашли решение проблемы? — спросил южанин совершенно другим голосом, совершенно осипшим. — Пока я тут сидел, — объявил маг, — путь определился. Средняя галерея мне не нравится, из левой плохо пахнет, мы пойдем по правой. Будем подниматься. Пришлось вставать, отряхивать плащ и рюкзак от пыли. Остальные не задумывались о таких мелочах, а просто спали на земле. Еще восемь часов, не считая двух коротких остановок, шли без помех. Впереди, напоминая блуждающий огонек, качался слабо святящийся кончик жезла. Галерея полого, но неуклонно поднималась. По мере продвижения она становилась все шире, пол был ровный, без ям и трещин, даже боковых ответвлений почти не встречалось. Видно, они таки попали на какую-то главную дорогу и двигались куда быстрее, чем прошедшей ночью.

***

Хастара отрешенно глядел на гномью могилу, но потом перевел взгляд в другую сторону. Это был точно склеп: у обоих порогов лежали вперемешку мечи, кости, сломанные топоры, разбитые щиты и шлемы. Бросались в глаза орочьи ятаганы с чернеными клинками. Хотелось наконец покинуть это место, насквозь пропитанное смертью, кровью и тьмой. -… «Скоро конец»… потом идет: «…грохот в глубинах». Не понимаю, о чем речь… вот еще эльфийские знаки: «Они идут». Все. Это конец. Маг глубоко задумался. Его спутники переглянулись. Кажется, всем стало одинаково жутковато в скорбной комнате. — Мы тоже слышали грохот в глубинах, — сказал Хастара, подходя к Гэндальфу. — Когда Пиппин бросил камень в колодец. Едва Гэндальф успел ответить, как тишину взорвал грохот. «Р-рок, рок», донеслось из глубин, камень вокруг вздрогнул. Отряд бросился к двери. «Р-рок, рок», прокатилось снова, словно вся Мория стала одним огромным барабаном и какой-то исполин мерно бьет в него. Потом со стороны зала протрубил рог, издали ему ответили другие рога и грубые крики. Послышался топот. — Они идут! — выкрикнул Леголас. — Нам не выбраться, — побледнев, проговорил Гимли. — Ловушка! — в досаде воскликнул Гэндальф. — Эх, не надо было медлить. Нас поймали, как и тех, раньше! Но тогда здесь не было меня. Посмотрим, как сложится на этот раз! «Р-рок, рок», — словно в ответ ему загрохотал, сотрясая стены, барабан. — Закройте двери! — крикнул Арагорн. — Надо заклинить их. Пока не снимайте котомки, может, удастся прорваться. Боромир и Хастара кинулись к двери. Южанин, выдернув копье из останков, вставил его в огромные кованные дверные ручки. Гондорец навалился на дверь, но Гэндальф отстранил их и страшным голосом спросил: — Кто смеет тревожить покой Балина, Государя Мории? Послышался хохот. Хриплый и мерзкий. Гэндальф быстро высунул в дверную щель жезл. Ослепительная вспышка заставила смолкнуть нападающих, а маг нагнулся и выглянул в галерею. И снова был в комнате, когда в дверь с запозданием полетели стрелы. — Там орки, много, — не обращая внимания на их цокающие о стены удары, сказал Гэндальф. — Большие и злобные черные мордорские уруки. Сейчас они опешили, но с ними пещерный тролль, и, кажется, не один. Этим путем не пробиться. Хастара оставил на пару секунд дверь и пошел к скелетам, взяв покрепче ятаганы и секиры, он принес их гондорцу. Они вместе задвинули их в дверные ручки. Тяжелые шаги послышались в проходе. Боромир налег плечом на западную дверь, закрыл ее и заклинил обломками мечей. Но от первого же удара дверь вздрогнула и, визжа клиньями, приоткрылась. В щель просунулась огромная рука и часть плеча, а потом плоская беспалая ступня. Кожа была темная, болотного оттенка, похожая на чешую. За дверью все еще стояла тишина. Боромир прыгнул вперед и сплеча нанес удар. Меч зазвенел и вырвался из руки гондорца, а на лезвии появилась зазубрина. Рог протрубил сигнал, и орки с топотом ворвались в зал. Сосчитать их никто не успел. Южанин, усмехнувшись, всадил меч одному из орков в глотку и вытащив его, тут же сразил второго. В зал ворвался огромный орк. Почти с человека ростом, в черной кольчуге с головы до пят, плосколицый, с длинным красным языком, он большим щитом отбил меч Боромира, увернулся от удара Арагорна, словно стремительно атакующая змея, ворвался в гущу отряда и с размаху ударил Фродо копьем, отбросив и пригвоздив хоббита к стене. Другие, толпившиеся в дверях, давя друг друга и повизгивая, выскочили в проход, едва Арагорн с Боромиром повернулись к ним. «Р-рок, рок» — гремело в глубинах. — Уходим! — крикнул Гэндальф. — Иначе не успеть! Хастара схватил за шиворот Сэма, находящегося в глубоком шоке и потащил за остальными. Полурослик Фродо оказался жив, чему несказанно обрадовались и удивились все. Сэм вырвался из хватки южанина и побежал к своему хозяину. Гэндальф остановился и приказал бежать вперед. Но он вскоре вернулся и вместе со всеми побежал к выходу. Хастара бежал и молился звездам, чтобы все кончилось. — Что за новая напасть? — спросил Боромир, осматривая зал. — Это Балрог — демон древнего мира. — сказал Гэндальф. Лицо мага покрывал пот. В арке вспыхнул огонь. — Этот враг не по силам никому из вас. Бегите! Быстрее! Боромир, бежавший первый к мосту, чуть не упал в пропасть, но вовремя был спасен Леголасом. Пришлось бежать по лестницам, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Оступишься — умрешь. На одной из лестниц разрушились ступени. Первым прыгнул эльф, следом Гэндальф. Стрела, пролетевшая над головой Фродо, упала к ногам южанина. Радовало, что орки не лучшие стрелки. Леголас стрелами сбивал многих лучников. Хастара, перепрыгнув следом за Боромиром, словил Сэма. Гимли, отрекшийся от помощи Арагорна, воскликнул: — Не сметь швырять Гнома! Прыгнул сам. Хастара еле сдержал смех. Не было понятно: истерический он или нет, но то, что Леголас словил гнома за бороду, было действительно смешно. Если бы не было так опасно. Раздумья Хастары прервала стрела, что пролетела прямо перед его глазами. Арагорн и Фродо остались на лестнице, которая еще больше обрушилась. Но все же, следопыт сумел выйти из этого положения и слезть на более безопасную платформу. Мост не внушал доверия, однако, стоило полагаться на гномьи умения. Хастара встречал пару раз гномов в порту. Те, хоть и выглядели воинственно, но продали ему красивый браслет, который сейчас висел на запястье его матери. Южанин повернул голову к эльфу, который застыл с луком в руке и невидящим взглядом смотрел в глубину. Два огромных пещерных тролля появились из темноты дальнего конца, но не это поразило эльфа. — Леголас! — окликнул его Хастара, однако эльф даже не обратил внимания. Клубящийся туман подплыл к трещине, а огонь прижался к ее краям, словно в испуге и неведомая фигура легко переметнулась на другой край. Языки пламени обрисовали контуры. Теперь новое действующее лицо можно было разглядеть получше. В правой руке пришелец сжимал меч, похожий на язык пламени, в левой — бич со многими хвостами — О-е! — высоким голосом воскликнул Леголас. — Барлог! Барлог пришел! — Нгхалла! — вырвалось у южанина, с испугом глядевшего на это существо. Харадримы поклонялись огню, но именно этот был ужасен. Из оцепенения эльфа и человека вывел рог Боромира. Дым обжигал легкие, а яркий свет слепил глаза, горячее дыхание огня опаляло лицо. Южанин глубоко и часто дышал, но не имел права снять мешающую повязку. Кружилась голова и двоилось в глазах, но Хастара стоял, глядя на чудовище. Даже орки боялись ближе подойти. — Ты не пройдешь, — ровным голосом произнес Гэндальф. Сразу упала мертвая тишина. — Я служу Тайному Пламени и владею Огнем Анора. Ты не пройдешь. Темное Пламя Удуна не поможет тебе. Возвращайся во мрак! Дальше произошло все слишком быстро. Арагорн и Боромир бросились к Гэндальфу, но не успели. Мост переломился и Гэндальф Серый полетел во мрак.

***

Сэм утирал слезы, катящиеся по лицу, а Боромир удерживал Гимли от порыва броситься обратно в сумрак Мории. Мерри обнимал рыдающего Пиппина, а Леголас невидящим взглядом смотрел в небо. Хастара сидел на камне и тяжело дышал. Но Арагорн не дал им отдохнуть и поднял всех, заставив идти дальше. И они пошли. Хоббиты, пережив весь этот ужас, едва поспевали за Арагорном и даже Леголас заметил что что-то не так. Он обернулся к Арагорну и сказал ему что-то. Странник тут же остановил отряд, позвал Боромира и подбежал к хоббитам. — Извини меня, Фродо! — с искренним участием воскликнул он. — Столько всего случилось сегодня! Я совсем забыл про ваши раны. Но потерпи еще немного. Недалеко есть одно место, там можно передохнуть, там я помогу вам. Боромир, давай-ка понесем их. Вскоре путь пересек еще один ручей, впадавший в Серебрень. Русло раздалось вширь, а после порога из зеленого камня, по берегам появились неказистые низкорослые пихты и заросли черники. Дойдя до галечного плеса, устроили привал. Южанин помог Гимли управится с костром и отправился к ручью, чтобы смыть с себя ужасы произошедших дней. Никто за ним не увязался. Дойдя до русла, Хастара упал на колени и судорожно стянул никаб, хватая ртом воздух. Дышалось легче. Опустив руки ледяную воду, он плеснул себе на лицо и тут же отпрянул. Это было не самой лучшей идеей, но заметно отрезвило и немного смыло грязь с лица. Больше умывание в ледяной воде он не рискнул проводить. Натянув на голову ненавистную ткань, в которой, на удивление, стало легче дышать, он содрогнулся от холода. — Хастара, ты тут… — за спиной послышался голос Боромира и южанин дернулся. — Да, мне нужно было немного освежится. — сказал южанин, вставая с колен. Боромир подошел и попытался опустить в воду руку, но тут же вытащил её, удивленно посмотрев на харадрима. Тот пожал плечами и сказал: — Море в Умбаре такое же холодное зимой. — Еда готова, — сообщил гондорец. Ведь…он пришел не за этим. Явно не за этим. — Боромир! — окликнул его Хастара. — Ты не доверяешь мне. — сказал он, глядя на Боромира. — Я понимаю это. Но я так же опечален смертью Гэндальфа Серого, как и все. Я — член Братства. Я ведь никогда не давал повода усомниться в себе? Боромир, удивленно глядя на него, сказал: — Я…просто не привык не видеть лицо человека, если я тебя чем-то обидел, то прости. — гондорец склонил голову. — Я не могу идти против своих традиций, — молвил Хастара. — Я не в обиде на тебя. Но хочу, чтобы ты знал: я никогда не предаю друзей. Боромир улыбнулся и протянул руку южанину. Тот ответил. Рука у гондорца была сильной.

***

Чтобы не говорил Боромир и Гимли, но в Лотлориэне чувствовался покой и уют. Хастара с восхищением рассматривал лес. Харадримы боялись эльфов, однако Князь Феллаборн рассказывал про них удивительные вещи своим детям и Хастара окончательно убедился в правдивости слов отца. Леголас предложил перейти реку вброд, и остальные без колебаний согласились. Принц из Южного Умбара не желал снимать сапоги, но выбора не было. Быстро шагнув в прохладную воду, он двинулся следом за хоббитами, неся тяжёлую обувь в руках. К его удивлению, стало легче — не только идти, но и дышать. Казалось, легкие очистились, а усталость ушла без следа. После переправы Братство сделало привал. Леголас без умолку рассказывал о волшебстве леса, а Гимли, не отставая, с тем же вдохновением вспоминал Морию. Арагорн предложил провести ночь на деревьях. Эта мысль испугала и людей, и хоббитов, не говоря уже о гноме. Один только Леголас остался спокоен и беззаботен. Однако идея вскоре отпала: лес оказался не таким пустым, как могло показаться. Здесь действительно были эльфы. Они попросили Леголаса и Фродо подняться к ним. Остальные остались ждать внизу. Хастара с нетерпением ждал встречи с эльфами этого Леса. Но, увы, Леголас вернулся с вестью: этой ночью им все же придётся спать на соседнем дереве. Первым туда вскарабкался Арагорн, за ним — Гимли. С ворчанием на кхуздуле и громкими проклятиями в адрес эльфов, гному всё же удалось забраться наверх при помощи смеявшегося Боромира. Хастара поднимался последним. — Зря мы сюда пошли, — говорил Боромир, расстилая плащ на талане. — Лучше эльфы, чем орки. — заметил Хастара, сидевший на своем плаще возле Боромира. — Да и тем более, никто не схлопотал стрелу в лоб. Так что, тут более безопаснее. — Вот когда тебя заманит в плен эльфийская колдунья, я поспорю с тобой кто лучше. — буркнул Гимли. Арагорн лишь курил трубку и с улыбкой на лице смотрел на них. Гимли заснул первым и теперь с дерева слышался только громкий гномий храп. Хастара же, впервые после выхода из Имладриса, спал спокойно. Однако, не долго. Внизу послышался шум битвы, но Арагорн, лежавший рядом, посоветовал спокойно лежать. Эти эльфы не требовали помощи. Утро их встретило приятной прохладой. Боромир, все такой же хмурый, первый слез с дерева. За ним попытался спустится Гимли, однако не удержался и чуть не шлепнулся на землю, но был пойман гондорцем. Арагорн, заметно повеселевший за ночь в Лотлориэне, широко улыбнулся и легко спустился с дерева. Эльфы были уже внизу и дожидались только их. Они с недоверием глядели на Хастару, но ничего так и не сказали. Пришлось снова идти вперед. Тропа по-прежнему вела их вдоль берега Серебрени. На земле попадались отпечатки орочьих сапог и вскоре Халдир срезал какой-то знакомый ему угол и остановился на берегу. — Здесь нас ждут, — сказал он и позвал мелодичным птичьим посвистом. На той стороне из зарослей вышел эльф в сером плаще, с сияющими на солнце золотыми кудрями. Халдир ловко перебросил ему конец веревки, моток которой носил на поясе. Заречный эльф поймал и закрепил конец. Халдир и Леголас легко перебрались на тот конец реки, а следом протянули еще несколько верёвок. Самыми быстрыми из остального отряда оказались Пиппин и Хастара. — Ну вот и пригодилось умение лазать по корабельным канатам, — хмыкнул южанин, ступив на землю.

***

— Я слышал о Гаванях Высоких Эльфов где-то далеко на северо-западе, за страной полуросликов, но где это — о том знают разве что наши владыки. — сказал Халдир. — Так это ж недалеко от нас, считай сразу за Широм, — перебил Мерри. — Счастлив твой народ, живущий возле побережья, — вздохнул Халдир. — Но из нас никто не бывал там очень давно. Мы поем песни о Море, но какое оно? … Расскажи мне о Гаванях, пока мы идем! — внезапно загорелся эльф. — Да я ведь не видал их никогда, — расстроился Мерри. — Я тоже в первый раз покинул Шир, а если бы знал, на что похож этот широкий мир, и вовсе сидел бы дома. — Но зато ты увидишь прекрасный Лориэн! — воскликнул Халдир. — Да, конечно, мир полон опасностей, в нем немало мрака, но много и прекрасного. Наверное, сейчас уже не найти земель, где к любви не примешивается скорбь, но сама любовь, на мой взгляд, стала выше. — Я могу рассказать о море, — внезапно подал голос Хастара, не особо ориентировавшийся с завязанными глазами. — Я живу на побережье. Правда, о Гаванях я ни разу не слышал… — Я буду рад послушать твой рассказ, — удивленно сказал Халдир. Никто не проронил ни слова, пока Хастара не начал рассказывать. Его глубокий голос с хриплыми нотками звучал в абсолютной тишине. — Море зачаровывает своей красотой. У него бывает миллион настроений и никогда не угадаешь какое же будет следующим. Вода всегда залечивает раны: и душевные, и физические. Самым прекрасным море бывает в дождь, однако лучше не подходить к нему в это время: оно бушует, топит корабли, ветер гоняет волны, которые разбиваются о побережье. Хастара остановился, перевел дыхание и продолжил: — Когда небо закрыто тучами, а молнии проносятся в небе — море бушует. Однако утром, после дождя, море спокойно, будто ничего не было. Тихая гладь воды всегда манит своей загадочностью. Морской воздух обладает целебными свойствами. Когда вдыхаешь полной грудью, то можно ощутить как оно разливается внутри тебя. Халдир, оказавшийся рядом с харадримом, сказал: — Ты интересно рассказываешь, южанин. Быть может, когда-то и я увижу море. — Я искренне желаю тебе исполнить твою мечту. — ответил Хастара.