Haradrim

Земля задрожала от топота копыт. Братство почти одновременно обернулось — вдали приближались всадники. Их было много. Более сотни. Леголас, всматриваясь в приближающийся отряд, сообщил что хоббитов с всадниками не было, а значит новости будут не утешительными. Путники спустились с вершины невысокого холма и сели на траву, закутавшись в плащи. Гимли и Хастара почти ничего не знали о Рохане, и потому Боромир с Арагорном рассказали о рохирримах — гордых воинах и мастерах верховой езды. Тем временем грохот приближался. И вот — рохирримы промчались мимо с оглушительным звоном доспехов и ржанием лошадей, словно ветер пронёсся мимо укрывшихся путников. Всадники не заметили их, не сбавили хода. Хастара с изумлением следил за великолепными конями — он никогда прежде не видел таких могучих животных. Его взгляд сиял восхищением. Когда отряд почти миновал их, Арагорн резко поднялся во весь рост, и его голос, как удар меча, разрезал воздух: — Всадники Рохана! Нет ли вестей с севера? Боромир встал рядом с ним и закинул щит на плечо, открывая герб Гондора, изображенный на его броне. Остальным пришлось стать рядом с ними, однако харадрим решил натянуть на голову черный капюшон, он был уверен что нехорошая слава харадримов уже прошлась и по этим землям. Ему не хотелось сразу же получить в грудь копье. Всадники, услышав громкий оклик, повернулись к ним, медленно образовывая кольцо вокруг путников. В плечо южанину сразу ткнулось остриё копья. — Что привело эльфа, людей, и гнома в наши края? — послышался жестокий голос и Предводитель отряда выехал из общего строя. — Отвечайте! Это был высокий мужчина. На его голове красовался шлем, украшенный конским хвостом, а серо-зеленые глаза смотрели на странников с недоверием. Боромир отодвинул одно копье от своей шеи и поглядел с вызовом в глазах на всадника: — Я — Боромир, сын Дэнетора, наместника Гондора. Всадник посмотрел на Боромира и тут же спрыгнул с лошади. Копья тут же убрали. — Здравствуй, Боромир. — сказал он, снимая шлем и протянул руку мужчине. Тот ответил на рукопожатие. — Давно тут не было гондорцев. Кто твои спутники? — он оглядел братство. — Меня кличут Странником, — сказал Арагорн. — мы идем с Севера. Охотимся за урук-хаями. — Я чуть было вас самих за орков не принял, — признался Эомер. — Да вижу — ошибся. Но кто же так охотится на орков? Доведись вам повстречать их, сами станете добычей. Однако в вас есть что-то загадочное… Почему мы вас не заметили? — Мы прошли через Лотлориэн, и с нами — дары и благословение его Владычицы. — ответил Арагорн. Изумление Всадника возросло, но и взгляд заметно потяжелел. — Так в Золотом Лесу и впрямь есть Владычица, — не то с опаской, не то с угрозой проговорил он, смотря на Боромира. — В старых сказках говорится, как трудно избежать ее сетей. Вот странные дни! Но если вы в дружбе с ней, значит, и сами колдуны и волшебники! — Он недобро глянул на Леголаса, Хастару и Гимли резко спросил: — Вы почему не отвечаете? — Сперва сам назовись, всадник, тогда и я представлюсь, — дерзко сказал гном, схватившись за топор. Хастара, ощущая напряжение и предвидя спор между рохирримом и гномом, положил руку на плечо Гимли. Однако тот не обратил на это внимания. Боромир хотел было открыть рот, но Эомер уже ответил. — На этих землях вопросы задаю я, — сказал мужчина, горделиво глядя на гнома сверху вниз. — Я — Эомер, сын Эомунда, правитель Остфолда. А теперь жду, что скажешь ты! — Слушай же, Эомер, сын Эомунда! Я — гном Гимли, сын Глоина, и я запрещаю тебе непочтительно отзываться о правительнице Лориэна! Только невежество может извинить тебя! Глаза Эомера злобно сверкнули. И ничего бы не предвещало конфликта, как вдруг Эомер молвил такие слова: — Я бы снёс тебе голову, гном, но уж больно низко она от земли. — Ты умрёшь раньше, чем взмахнёшь мечом! — воскликнул Леголас, мгновенно натягивая тетиву. Рохиррим вновь подняли копья. Хастара зашипел, так как в шею ему ткнулось острие копья. Но Боромир и Арагорн встали между ними. — Постой, Эомер! — сказал Боромир. — Мы не желаем зла Рохану, ни его людям, ни его коням. — Выслушайте нас прежде, чем браться за меч. — молвил Арагорн и Эомер все же кивнул. — Я — Арагорн, сын Араторна, — он перевел взгляд на Леголаса, уже опустившего лук, но все так же недобро поглядывающего на рохиррима. — Это Леголас из Лесного Королевства, а это Хастара из Южного Умбара. — харадрим скинул капюшон и теперь взирал на рохиррима серыми глазами. Эомер удивленно рассматривал его, но взгляд тут же переметнулся к Арагорну: — Мы друзья Рохана и вашего короля. — Теоден уже не узнаёт ни друзей, ни врагов. И даже своих родных. — Эомер снял шлем с конским хвостом и обвел Братство тяжелым взглядом: — Саруман поработил его разум и завладел этими землями. Мой отряд остался верен Рохану. Белый колдун хитёр. Говорят он рыщет здесь в облике старца в плаще с капюшоном. И повсюду шпионы, — он поглядел на Хастара, но наткнулся лишь на насмешку, читавшуюся в серых глазах южанина. — Мы гонимся за урук-хаями по равнине на запад. Они захватили двух наших друзей, — сказал Арагорн, поглядев на Эомера. — Они уничтожены, — последовал ответ. — А наши друзья? Они совсем маленькие, ростом как дети. — переспросил Боромир с надеждой в голосе. — Там не было ни детей, ни гномов. — пожал плечами Эомер. — Мы сочли и обыскали убитых, потом сложили трупы и сожгли их, как велит обычай. Кострище ещё дымится. — Да при чем тут гномы! — не выдержал Гимли. — Речь о хоббитах. — Хоббиты? — переспросил Эомер. — Впервые слышу это название. Ближайший всадник к Эомеру расхохотался и Боромир принял это за оскорбление. Однако, никаких споров не последовало. Сын Эомунда что-то сказал ему на рохиррике и тот мгновенно замолк. Эомер все же дал разрешение на заход в Рохан и даже дал четыре лошади, чем поднял недовольство среди своего отряда. Эотайн, оруженосец, высказал общее настроение: — Ладно бы еще господину Боромиру! — проговорил он, — но кто слышал, чтобы роханский конь слушался гнома, а уж тем более — харадрима? Они ж только на мумаках умеют ездить! Это вызвало смех среди отряда. Хастара откинув плащ, продемонстрировал чакру, что переливалась на солнце и внушительный меч. Южанин с вызовом посмотрел на рохиррима. Но Эомер одним словом заставил замолчать весь отряд. Арагорну подвели рослого и темно-серого коня, Леголасу достался легконогий и светлый, южанин с легким страхом смотрел на рослого коня с темно-коричневой шерстью, а Боромир провел рукой по рыжей гриве скакуна. Было приятно видеть, как удивление проскальзывает по отряду рохирримов, когда Леголас легко запрыгнул на строптивого коня и тот даже не шелохнулся под ним. Гимли так и вцепился в эльфа. А Боромир, взяв поводья, сказал: — Гондор никогда не забудет вашей доброты. Эотайн тем временем внимательно наблюдал за чужеземцем, чье лицо покрывала черная ткань. Его рука в перчатке поглаживала коня за ухом. Оседлав коней, они попрощались с рохирримами. Гимли не преминул напомнить Эомеру о том, что их спор про Владычицу Галадриэль не окончен. Конь, который достался южанину был не такой строптивый, как Леголаса, но тем не менее, норовил скинуть временного хозяина. Это было не слишком удобно. Но уж лучше, чем пешком.

***

На месте схватки урук-хаев и рохирримов была дымящаяся куча из тел орков. От запаха кружилась голова. Первое, что увидел Хастара соскочив с лошади, была орчья голова, насаженная на кол. Отвратный смрад заставил поморщится даже Боромира. — Не нравится мне это место, — сказал Гондорец. — Множество ужасных слухов ходит о нем. Гимли, не стесняясь, высматривал тела хоббитов в этом месиве, откидывая останки топором. — Один из их поясков, — сказал гном, вытащив эльфийский пояс. Из рук Боромира выпал меч. Леголас опустил голову и сказал что-то на эльфийском. Арагорн, пнув орочий шлем, пронзительно закричал, упав на колени. Хастара опустил голову и крепко сжал руки, шепча на языке харадримов: — Да отправятся их души на звезды… Но вдруг, Арагорн всмотрелся в следы на траве и поднял нечто, ранее бывшее веревкой. — Следы уводят от места битвы.- воскликнул Арагорн и тут же остановился, со страхом глядя на деревья. — В лес Фангорн. — У них нет шансов в лесу…- сказал Боромир, сжимая меч настолько, что побелели костяшки. — Что страшного в этом лесу? — спросил Хастара, удивленно смотря на друзей. Он никогда не слышал о Фангорне. — Говорят, что деревья тут оживают, — голос Боромира изменился на более устрашающий. — они требуют крови. Любой вошедший в лес — никогда не возвращается.

***

— Зря мы сюда пошли! — сказал Боромир, озираясь по сторонам. Его, как и Гимли, пришлось уговаривать долго. Но все же получилось. Одно из деревьев было запачкано орочей кровью. Переступая через кочки, Хастара пытался быть аккуратнее и не задевать деревья. — Это старый лес, — сказал Леголас, — очень старый. Всё помнит и гневается. Деревья говорят друг с другом. Гимли нервно оглянулся и поднял топор. — Гимли, опусти топор. — шепнул Арагорн, глядя на гнома. Боромир шел рядом с гномом. — Они чувствуют, мой друг. — продолжил Леголас. — Эльфы начали это. Разбудили деревья. Научили их говорить. — Говорящие деревья? — удивился Гимли. — О чём деревьям разговаривать? Разве что о том как белки гадят. Хастара не смог сдержать смешок. Боромир шел рядом. Его речи были не такие оптимистичные, как у Леголаса. — Деревья заманивают людей в лес, — начал гондорец, — убивают и питаются их плотью. Леголас удивленно посмотрел на Боромира, но тут же перевел взгляд и сказал: — Там что-то есть. К нам идёт белый колдун. Гимли поудобнее перехватил топор, люди обнажили мечи, а Леголас натянул тетиву. — Не давай ему говорить. — сказал Арагорн Леголасу. — Он нас зачарует. Действуйте быстро Белый свет ослепил, но не остановил. Стрела эльфа устремилась к колдуну, топор Гимли пролетел мимо Боромира. Но ничто не достигло цели. Мечи вдруг накалились, что невозможно их стало держать. Свет слепил так, что пришлось зажмурить глаза.  — Митрандир! — ликующе завопил эльф, бросая лук. — Митрандир! Люди распахнули глаза. Свет больше не ослеплял. Действительно! Это был Гэндальф! Шляпа старика исчезла, снежно-белые кудри рассыпались по плечам. Плащ лежал у ног, одежда сверкала ослепительным серебром. Из-под мохнатых бровей на онемевших спутников смотрели такие знакомые, пронзительные и мудрые глаза с лукавинкой. Только вот плащ стал другим. Гимли опустился на колени и обнял ноги старика. Хастара и Боромир склонили головы. Они долго беседовали, сидя на камнях. Гэндальф, сказавший, что хоббитам ничего не угрожает, слушал рассказ Арагорна о том, что произошло после Мории, а потом рассказ Боромира о том, что он совершил огромную ошибку. Однако, Гэндальф не винил Боромира, как и все остальные. — Боромир, — молвил маг. — Не вини себя в уходе Фродо. Так было предначертано. Фродо не один, а значит — не погибнет. Мы поможем ему всеми силами, но с другой стороны. А сейчас, у меня есть к тебе задание: ты должен ехать в Минас-Тирит и держать оборону. — Но я не оставлю вас… — сказал гондорец, оглядев Братство. — Боромир, ты поможешь в Минас-Тирите, — Гэндальф посмотрел на воина и Боромир не смог спорить. — Мы освободим Короля Теодена от злых оков Сарумана. Рохан на грани войны.

***

Гэндальф передал Хастаре послание Галадриэль: — Твоя душа расколота на осколки, ты не являешься собой. Остерегайся лжи и берегись тех, кто близок. — Что это значит? — спросил Боромир, глядя на Хастара. Тот пожал плечами. Южанин был озадачен. Впрочем, никто не допрашивал его. Все были заняты раздумьями о словах, которые предназначались им. Попрощавшись с Боромиром, люди, эльф, маг и гном двинулись в Эдорас. Серогрив поразил всех своей красотой, даже Гимли. Правда, гном не особо обрадовался поездке на этой лошади. Сквозь ветер и топот копыт, Хастара слышал, как гном ругался и цеплялся за Гэндальфа. Фреасвит — темно-шерстный конь, доставшийся Хастаре, был послушным. Особенно, когда Леголас сказал ему что-то на эльфийском. Они мчались до самого позднего вечера. Кони, так же как и их всадники, были вымотаны. Гэндальф позволил отдохнуть и Хастара тут же заснул, как только голова коснулась земли. Правда, спать ему в эту ночь долго не суждено было. Было такое чувство, будто никто так и не спал. Хастара подошел к скакуну, который дернулся, но все-таки не убежал. Конь спокойно отреагировал на то, что южанин погладил его по шее. Оседлав коней, отряд двинулся к Эдорасу. Перед рассветом похолодало и Хастара накинул капюшон на голову. Утро выдалось холодным и ветреным. На вершине ближайшего горного кряжа были видны золотые блики Королевского Дворца.

***

Рохиррим действительно не блистали дружелюбием или вежливостью, а на харадрима смотрели косо. Но их все же пропустили. Пришлось оставить оружие. — Лучше не касайтесь этого, если не хотите уйти с ранами на руках, — сказал Хастара, держа в руках чакру. Стражники впрочем не спорили. Но он чувствовал себя безопасно, так как за поясом все еще находился клинок Галадриэль. Правда, он почувствовал себя более уверено, когда при Гэндальфе остался его посох. Маг, взяв Леголаса под руку, зашел в дворец. Сзади шли Арагорн, с улыбкой на устах; Гимли, осматривающий дворец и Хастара, чьи эмоции читались лишь по широко распахнутым серым глазам. Палаты дворца поразили своей красотой. Искусно вырезанные узоры украшали покрытые золотом столбы. Причудливые руны вились под ногами, складываясь в непонятные девизы. Столбы оказались покрыты богатой резьбой, тускло отсвечивала позолота. По стенам во множестве висели старинные гобелены. В центре зала возвышался озолоченный трон, на котором сидел, сгорбившись, старик. По правде сказать, таких стариков Хастара никогда не видел: длинная седая борода, сморщенное лицо и на челе — потемневшая корона. Глаза его были застланы белой пеленой. Подле него сидел черноволосый и бледный человек, чьи глаза водянистого цвета испуганно метались, глядя на прибывших. Хастара перевел взгляд в сторону, где стояла стража. Роханцы действительно не были дружелюбны. — Посох…- воскликнул черноволосый мужчина, после того, как увидел посох Гэндальфа. — Я же велел вам забрать у колдуна посох! Драки не удалось избежать. Пока Гэндальф пытался достучаться до разума Короля, оставшееся братство стучали по напавшим на них рохирримам. Хастара схватил нападавшего на него воина за руку и впечатал лицом в одну из колон. Ударив другого ногой, он поспешил увернутся от огромного кулака рохиррима. Южанин был значительно меньше, чем коневоды, что и сыграло ему на руку. Гимли тем временем задержал советника Короля, прижав того ногой к полу. — Изыди! — вскричал Гэндальф, указывая на Короля посохом. В зал вбежала молодая девушка, в белом, как утренний снег, платье. На её красивом лице отразился страх, она бросилась к Королю, но Хастара словил её за руку. — Постой! — сказал он, удерживая девушку. Серо-зеленые глаза встретились с серыми. Девушка испуганно глядела на Хастара. Южанин понял, что это была сестра Эомера, того всадника, что дал им лошадей. Король захрипел и откинулся в кресле. Эовин вырвалась из хватки Хастары и бросилась к Теодену. Волшебство рассеялось и Теоден будто помолодел. Лицо, морщинистое и бледное, заметно разгладилось, седые волосы приобрели золотой оттенок, а глаза, устланные белой пеленой, стали голубыми.

***

Король Теоден послал за Эомером в темницу, а сам тем временем сел в каменное кресло у самой лестницы, а Гэндальф — на верхнюю ступеньку. Они беседовали так тихо, что оставшиеся из Братства, молча стоявшие рядом, ничего не слышали. Теоден слушал мага, глаза у него блестели. Хастара ловил на себе взгляды воинов, но продолжал делать вид, что ничего не видит. Приведенный Грима был жалок. Он с таким выражением лица смотрел на Короля, что советника просто хотелось прикончить, дабы больше не видеть и не слышать его. Грима с трудом встал на ноги. Во всем его облике была такая злоба, что стоявшие рядом с ним воины невольно отпрянули. Оскалив зубы, он зашипел, как змея, плюнул на ступени и, метнувшись в сторону, сбежал по ступенькам. Теоден приказал проследить, чтобы ему не чинили препятствий и дали коня. — Если какой-нибудь конь согласится нести его, — добавил Эомер. — Да хоть бы и скинул в поле, — сказал Гимли, глядя вслед Гриме. — Я приглашаю вас к столу, — обратился Теоден к гостям. — Вам надо отдохнуть и поесть, пока позволяет время. За столом присутствовали лишь племянники Короля, Братство и сам Король. Хастара даже не удивлялся взглядам Эомера и Эовин, когда он быстрым движением отправлял маленькие кусочки еды под ткань. — Не сочти за оскорбление, — начал Эомер, обращаясь к южанину, который уже знал, какой будет вопрос. — Но почему ты не снимаешь повязку с лица? — Это обычаи моей страны. — ответил Хастара, глядя на Эомера. — Воины редко ходят без этой ткани на лице. — Откуда ты? — продолжил расспрос мужчина. — Из Южного Умбара. Лишь наше Королевство не откликнулось на зов Саурона.

***

Люди были готовы к походу в Хельмову Падь. У ворот собралось более тысячи воинов, их копья напоминали густой молодой лес. Гэндальф уехал еще утром за подмогой. Хастара сидел верхом на Фреасвите, на его руках красовались железные наручи, а за спиной находился щит с гербом Рохана — белым скачущим конем. Сумка, некогда находящаяся за спиной, давно лежала где-то на границе Рохана и только маленький железный пузырек с настойкой, который дала мать перед отъездом, покоился в сапоге, как и маленький метательный нож, привезенный так же их Харада. — Это правда, — ответил Гимли на заданный вопрос о гномьих женщинах. Вопрос исходил от Эовин- она вела лошадь, верхом на которой сидел Гимли. Рядом ехали Арагорн и Хастара, а позади — Эомер и Король Теоден. — Гномьих женщин редко кто видел, просто они так похожи голосом и внешностью, что их часто принимают за гномов-мужчин — Из-за бороды, — послышался голос Арагорна. — Это породило ошибочное поверье, что у гномов нет женщин и гномы просто рождаются из отверстия в земле, — Гимли, не слышавший, что сказал Арагорн, взмахнул руками, — что, конечно же, глупости. И тут, лошадь вышла из-под контроля. Заржав, она бросилась вперед, да так, что Гимли не удержался и шмякнулся на землю. Арагорн и Хастара не смогли сдержать смешка. Конечно же, они знали, что этого гнома падением с лошади не прошибешь. — Всё в порядке, — заявил Гимли, — без паники, я специально! Гномы так спешиваются. Король Теоден объявил привал, чтобы дать людям хоть немного отдохнуть. Арагорн сидел рядом с Хастарой, обсуждая, как действовать дальше, если они выживут при схватке. — Гэндальф должен привести подмогу, — сказал южанин, глядя в глаза Арагорну. — Рохирримов слишком мало, для огромных армий Сарумана. Но не успел сказать ничего Следопыт, как к ним подошла Эовин, держа котелок в руках. — Я потушила мясо, — она посмотрела на мужчин. — Здесь немного, но оно горячее. — Прошу меня простить, — сказал Хастара, поднимая глаза на девушку. — Но я откажусь. Эовин улыбнулась ему и перевела взгляд на Арагорна. Тот с улыбкой принял деревянную ложку и тарелку. Не очень аппетитный на вид кусочек мяса Арагорн отправил в рот и изо всех сил попытался не морщиться. — Очень вкусно, — сказал он, видя то, как на него смотрит Эовин. Хастара боролся с желанием расхохотаться, глядя на лицо Следопыта. Эовин улыбнулась и развернулась, чтобы уйти. Арагорн посмотрел на друга, который сдерживал хохот и попытался вылить из тарелки её содержимое, как вернулась Эовин. Мясо было действительно горячим, так как Арагорн, на руки которого пролилась большая его часть, поморщился. Хастара, похлопав его по плечу, встал и тактично решил не мешать. Фреасвит стоял неподалеку, рядом с конем Леголаса.

***

— ВАРГИ! — Крик Арагорна поднял всеобщую панику. Хастара, ехавший рядом с Эомером и Теоденом, пришпорил коня и помчался вперед, вместе с остальными всадниками. Гимли рядом пронесся на лошади. Один. Но вскоре, к нему присоединился Леголас, запрыгнувший в седло на ходу. Варги. Уродливые и вонючие волки, верхом на которых сидели не менее привлекательные всадники. Однако, рохирримы были хороши в боях. Хастара не любил драться верхом, так что быстро спешился и тут же обезглавил орка. Фреасвит ударил одного из варгов задними копытами и с громким ржанием держался ближе к временному хозяину. Но быстро на смену одного орка пришел другой. Эти орки не были урук-хаями, а значит, были порядком тупее и слабее их. Южанин покрутил в руках меч и увернулся от ятагана. Орк поддался вперед и его голова тут же покатилась по земле, раздавленная копытом какого-то коня. Фреасвит держался еще одного коня, оставшегося без седока, а южанин тем временем вонзил меч в лоб варгу, всадника которого убил Эомер. — Почему не верхом? — прозвучал голос рохиррима, а сам он вонзил меч в горло орка. — В битве привычнее ощущать под собой землю, — отозвался Хастара и резким движением развернулся, вонзая уже окровавленный меч в варга. Со стороны послышалось громкое и незнакомое южанину слово. Это сказал Эотайн. Скорее всего, это было ругательство. И вполне оправданное, так как копье мужчины торчало из трупа орка, а на него самого надвигался варг. Хастара быстрым движением снял чакру со своего пояса и метнул её в волка. Эотайн так и замер, пораженный «чудом», которое пришло откуда-то со стороны, перерубило шею волка, отрикошетило от камня и пролетело перед его глазами. Хастара словил круг резким движением руки, вытянутой над головой и одновременно пиная варга в бок. Эомер удивленно взирал на оружие харадрима. Все кончилось. Последние варги убежали, но их быстро нагнали стрелы рохирримов. — Где Арагорн? — спросил Леголас, подходя к другу. Хастара удивленно глядел на эльфа. — Я его не видел, — ответил южанин. Леголас заметил орка, сидевшего у обрыва. Видок у него был неважный. Он хохотал, а с его рта текла черная кровь. — Скажи что с ним стало и твоя смерть будет лёгкой, — сказал Гном, приставляя топор к шее орка.