Haradrim

— Госпожа…- Хастара подошел к Эовин и поглядел ей в глаза. — Где Арагорн? — спросила она. — Он пал, — харадрим опустил голову и на его глаза навернулись слезы, которые не должен был никто видеть. Эовин, чьи глаза были широко раскрыты, судорожно вздохнула и покачнулась. — С вами все в порядке? — Хастара позволил себе вольность и положил руку на плечо Эовин, смотря на её бледное лицо. Рохиррим кивнула. Прошло больше четырех часов. Хастара глядел на лица людей и думал: что же было бы, если бы и в его стране настала война? Кто бы пришел на помощь? Южанин невольно вспомнил свое детство. — Легче кисть! — звучал в ушах голос отца. — Не цепляйся ты так за меч! Воин, с которым проходила тренировка, нанес удар и пришлось уйти в сторону. Но увы, меч задел плечо, оставив глубокий кровавый след. Боль пронзила руку и мои колени соприкоснулись с полом, а меч со звоном выпал из рук. — Это он, воин с севера! Он жив! — именно этот женский голос вывел из раздумий Хастара. Южанин дернулся и повернул голову в сторону толпы. Леголас, рядом с которым стоял Хастара, перегородил дорогу Страннику, что быстрым шагом направлялся к Королю. Южанин стал рядом с Леголасом. — Должно быть звезды хранят тебя! — подал голос он и посмотрел на Следопыта. — Его хранит Вечерняя Звезда, — улыбнулся Леголас и осмотрел Арагорна. — Ты ужасно выглядишь. Арагорн расплылся в улыбке и положил руки на плечи друзей. Леголас положил в руку Следопыту кулон, который тот носил на шее. Арагорн ошарашенно смотрел на эльфа и сказал: — Благодарю.

***

— Он упертый, как мул! — ругался Хастара, находясь с братством в оружейной. Король Теоден не хотел звать на помощь Гондор, все надеялся на стены крепости. Но южанин знал, что нет ничего вечного. Любой камень может упасть, любая крепость когда-нибудь да разрушится. Даже вечные горы со временем разрушаются. Правда, помощь пришла сама — эльфы Лотлориэна стояли на постах, дожидаясь, пока Войско Сарумана дойдет. — Будь у нас время, я подогнал бы кольчугу. — сказал Гимли и кольчуга упала в ноги Гному. — Немного тесна в груди. Леголас уже хотел что-то сказать, но тут же замолк. — Это не орочий рог, — сказал Леголас, прислушиваясь. — Кхиратта нгхаурэ! * — Хастара, бросив на пол щит, выбежал из оружейной. За ним бросились и Арагорн с Леголасом. Сбегая по ступеням, он слышал, как перешептывались воины Рохана. — Под стенами крепости войско, — сказал Эомер, перегородивший дорогу. — Это не орки. Хастара промолчал и обойдя Эомера, подошел к Халдиру и Королю Теодену, что удивленно смотрели на тысячное войско. Харадримы, как один, остановились. Южане были в никабах, только в темно-зеленых. Виднелись несколько синих флагов, на которых было вышито белыми нитями замок, стоящий на скале у моря. Над морем была одна звезда. — Откройте ворота! — сказал Хастара не своим голосом. Он…стал…теплее что ли? Король Теоден кивнул и перевел взгляд на южанина. Однако, тот не обращал внимание. Войско зашло в крепость. Рохирримы и эльфы удивленно смотрели на войско, которое полностью зашло в крепость. — Нгхайрэ*! — выкрикнули они и стали ровно. Из-за спин южан вышел тот человек, которого Хастара был рад видеть больше всего. — Кхатта…- южанин обнял друга. Это был высокий темноволосый мужчина, лицо его на котором красовался огромный шрам, на удивление, не было закрыто тканью. Его руки, находившиеся без защиты, были покрыты чем-то черным. Но это не была грязь. Это были особые чернила, складывающие узор. — Я рад видеть вас, ваше высочество. — мужчина отстранился и расплылся в улыбке. К ним подошел Король Теоден, а сзади него стояли братство, Эомер и Гамлинг. — Южный Умбар никогда не был на стороне темных сил, Король Теоден, — сказал Хастара, поворачиваясь к Конунгу. — Лучшие из лучших воинов прибыли для помощи в борьбе против Саурона, мы будем сражаться.

***

Братство теперь разделилось. Леголас и Гимли стояли среди эльфов, Арагорн ходил вдоль рядов, а Хастара находился среди своих воинов. Некоторых лучников поставили среди рохирримов, которыми руководил Эомер. Кхатта был внизу, среди остальных харадримов, коневодов и эльфов. — Не лучшая ночь для сражения, — заметил Рханна, стоявший по правую руку Хастары. Эомер удивленно посмотрел на него. Незнакомый и грубый язык резал слух. Это был целый набор шипящих и твердых звуков. Грянул гром и небо озарило молнией. Закапал дождь, весело отскакивая от доспехов и мечей, создавая удивительную мелодию. Дождь — единственный в Хельмовой Пади, кто был беззаботен и радостен. Ткань на лицах воинов намокла, некоторые даже сняли никаб. Теперь рохиррим смогли рассмотреть их получше: воины со смуглой кожей и черными волосами, у большей части из них были черные глаза. На лицах некоторых висели какие-то железки. Тут были и старые, и молодые воины. Однако их принц так и не снял мокрую ткань, а серые глаза смотрели на надвигающееся темное войско. Дождь хлестал по щекам, а Хастара, повернувшись к своим воинам, прокричал, на харадримском языке: — Не жалейте меча, копья или стрел. Не жалейте врага. Если не убьете вы — убьют вас. Голос его звучал грубо и хрипло. Однако, его слышали все харадримы. Темное войско уже почти настигло ворот. В другой стороне крепости Арагорн говорил похожую речь. — Да прибудет с вами сила Звезд! Больше он не проронил ни слова. Орки остановились и начали бить копьями по земле. Был слышен страх, исходящий от людей и даже эльфов. Он был даже в воздухе. Обычно ощущавшаяся прохлада во время дождя ушла, оставив место витающему в воздухе страху, боли и смерти. Эомер и Хастара синхронно обнажили мечи, а люди и эльфы приготовились к стрельбе. Не было приказа, но кто-то все же спустил тетиву. Единственная стрела сверкнула в воздухе и впилась в незащищенную шею орка. По войску эхом прокатилось зловещее рычание, а их вожак, стоящий на огромном валуне, поднял ятаган и зарычал. Мерзкие твари кинулись к стенам. Сверху их встретили камнями и стрелами. И вот, первый воин полетел со стены, сраженный вражеской стрелой. Прямо перед Хастарой появились края лестницы, с помощью которых орки забирались на стену. Южанин усмехнулся и не без помощи Эомера откинул её. — Приготовить мечи! — пронесся по стене сильный голос племянника Короля. Роханцы обнажили мечи. Первые орки ступили на стены, но тут же были встречены мечами или копьями. Один из урук-хаев сбил с ног Хастара и они вместе полетели с верхнего яруса. Харадрим отделался лишь легким ушибом, да и то, только потому, что упал на уже мертвого орка. — Поднимайтесь, Хастара, — послышался голос над головой и рядом с Хастарой упал еще один мертвый орк. — Негоже вам лежать на трупах. Кхатта помог подняться и теперь уже дрался бок о бок со своим командиром. — Как в старые добрые времена? — воскликнул Кхатта, отбивая атаку орка и вонзая меч в шею. — Только эти орки будут поумнее наших пиратов, — ответил Хастара и рассмеялся, ударяя дикаря локтем и тут же вонзая ему в живот меч. Если бы кто-то специально обращал на них внимание, то понял бы, что дерутся мечом они одинаково. Да только принц был намного моложе и гибче старого Кхатты, да переходил в рукопашный. Вот только вместе сражаться им судилось не долго, Хастара увидел, как Гимли, рубя орков пробежал рядом. — У меня уже три! — объявил гном, когда его догнал южанин. — Мой топор с самой Мории не пробовал ничего, кроме дерева. Хастара обезглавил орка и радостно ответил: — Мой меч так же соскучился по орочьей крови. Дождь все так же продолжал хлестать по лицу, а орков и не убавлялось. Еще и они лезли с моста, прикрываясь огромными щитами.

***

Как и знал Хастара: любой камень можно разрушить, любой камень можно сломать. Стена крепости взорвалась и камни нанесли больший урон самим оркам. — Арагорн! — закричал южанин и сбил с ног Следопыта. На том месте, где стоял Арагорн, теперь лежал камень, размером с пещерного тролля. Хастара почувствовал, как по лбу стекает что-то, а рана саднит. Следопыт благодарно посмотрел на южанина и сказал: — Я твой должник, Хастара. — он поднялся на ноги и помог встать харадриму. Южанин прикоснулся рукой, все еще находящейся в перчатке, ко лбу и почувствовал, что ткань немного разорвала на лбу. Орки хлынули в дыру крепости, будто муравьи. Но они не ожидали того, что их ждали эльфийские стрелы и харадримские копья. Теперь Четверо из Братства дрались вместе: Леголас сражался двумя кинжалами, Арагорн и Хастара мечом, а Гимли с жутким воплем «Барук Казад! Казад аи-мену!» рубил орков. Но поступил приказ уводить всех в крепость. — Назад! — надрывно вскричал Хастара на языке харадримов. — В крепость! Будто эхом эти слова пронеслись по харадримам. Южане, помогая раненым, кинулись в крепость. Орки пробивались через дверь, их даже не смогли сдерживать рохирримы. Король Теоден с поврежденной рукой отдавал приказы. Арагорн увлек за собой Гимли и Хастара, пока Леголас отстреливал орков со стены. В крепости обнаружилась тайная дверь, замаскированная под камень. Орки из-за угла даже не видели, что три тени стояли на другой стороне камня. — Давайте! — воскликнул Гимли, тряся топором. — Мы их перебьем! — До моста далеко, — заметил Арагорн, хитро глядя на гнома. Гимли обернулся на Хастара, чьи глаза так же хитро глядели на него и сказал: — Швырните меня. — Что? — переспросил южанин, переглянувшись с Арагорном. — Я не осилю такой прыжок. — он посмотрел на Хастара. — Швырните меня! Едва Арагорн и Хастара подняли руки, чтобы «швырнуть» гнома, так как вдвоем это будет сделать легче, как вдруг Гимли воскликнул: — Эээ… Только не говорите эльфу! — Ни слова, — пообещал Арагорн. — Клянусь. — склонил голову Хастара и они схватив Гимли за шиворот, швырнули его в сторону орков, не ожидавших такой « бомбочки». Следом прыгнул Хастара, а за ним и Арагорн. Гном, расхохотавшись, начал рубить орков. Вонзив меч в шею урук-хая, Хастара скинул тело с моста. Рядом Арагорн обрубил головы сразу двум оркам. Спиной к спине они дрались, пока люди сзади закрепляли ворота. Но тут, Арагорн закричал: — Канаты! Хастара, откинув ногой от себя орка, снял с пояса Чакру и резким движением кинул её в сторону канатов. Золотой круг обрубил три штуки, отрикошетил от камня, сделал круг и вернулся к хозяину, который тут же вонзил её в шею урук-хая. — Уходите оттуда! — закричал Теоден и закрыл последнюю щель в двери балкой. — Халисса*! — громко выругался Хастара и обрубил голову орку. Куда уходить? Разве что прыгать вниз, где все так же находилось огромное количество орков. Правда, спасение пришло быстро: Леголас и Кхатта громко окликнули их и бросили веревки. Арагорн подхватил Гимли, а Хастара уцепился за веревку. Это было трудно даже в перчатках. Нужно было помогать себе ногами, отталкиваясь от стены. Южанин поднял голову и увидел, как за спиной Кхатта и Леголаса стоит множество воинов, помогавшие тянуть веревки. И вот наконец! Хастара почувствовал уже знакомую мозолистую руку Кхатта и ощутил под своими ногами твердый камень. Гном тут же унесся куда-то, размахивая топором, а Хастара, которого изрядно подмотал бой, дрался теперь вместе со своими воинами. Арагорн с Леголасом помогали эльфам. — Все назад! — кричал Хама и пришлось отступать.

***

Рассвет всегда приносит надежду. Надежду, на нечто большее. Рог Хельма Молоторукого затрубил так громко, будто сам Хельм поднялся из могилы. Гэндальф привел подмогу и орки были разбиты. Последние из орков бежали в лес Фангорн. Оттуда больше никто не вышел. — Вы видели Кхатта? — Хастара схватил за руку Рханна, что сидел на камне вместе с несколькими воинами и курил трубку. — Последний раз — с вами, ваше высочество. — ответил Илханна, глядя на принца. Видок у того был не очень: порванный на лбу никаб, открывающий кровавую рану на коже; окровавленная рубашка и помятые доспехи на груди. — Посчитайте, сколько осталось наших, — Хастара посмотрел на своих воинов. — Помогите раненым. — те кивнули, а принц, завидев Леголаса, побежал к нему. Перепрыгивая через орка, он воскликнул: — Леголас! Леголас! Эльф улыбнулся и помахал ему. — Я рад, что ты жив, друг мой. — сказал эльф и похлопал Хастару по плечу. — Ты случайно не видел Гимли? — Нет. — покачал головой южанин. — Я так же ищу Кхатта. — Пошли искать вместе, — улыбнулся Леголас и вытащил свою стрелу из трупа орка. Пока король отдыхал в Хорне, под стенами крепости воины были заняты скорбным трудом. Многие пали в битве, и тела их усеивали поле сражения. В живых не осталось ни одного орка, но многие дунгарцы сдались в плен и теперь молили о пощаде. Всадники обезоружили их и приставили к делу. Кхатта и Гимли все же обнаружились. Гном пришел вместе с отрядом Эомера, а южанин зажимал рану одному из эльфов на дальней стене крепости. Но эльфа тут же отнесли в цитадель, а Кхатта был заключен в крепкие объятия. — Ужасно выглядите, ваше высочество, — с наигранной серьезностью в голосе сказал Кхатта и Хастара рассмеялся. — Нам нужно собрать воинов и придать их огню, — Хастара оглядел крепость, в которой стало уже меньше орков. Дикари все же старались на славу. Дров не нашлось, а рубить лес Гэндальф запретил даже под страхом смерти. Но выход все же нашелся: в припасах, привезенных воинами Харада, оказалось десяток бутылей крепкого пойла, которое горело ярко и сильно. Хастара зло посмотрел на своих людей, но все же ничего не сказал. Всадников и воинов Вестфолда погребли под двумя курганами, а харадримов сложили неподалёку. Пятьсот шесть харадримов отдало жизнь этой ночью. В руке каждого воина находилось оружие, каждый из них был предан огню с почётом. Воинов Южного Умбара облили жидкостью и Гэндальф, прочитав заклинание, сотворил яркий огонь. Харадримы отступили на шаг и Хастара, в чьих глазах отражалось пламя, сказал на языке харадримов: — Пусть умершие с оружием в руках отправятся к звездам и Богам, занимая свое место на небе. Сзади стоявшие воины подняли мечи к небу и громко воскликнули: — Нгхайрэ! Никто не проронил ни слова. Дым высоко поднимался в небо, будто унося души умерших. Рохиррим стояли на стенах, наблюдая за похоронной церемонией. Вместе с харадримами стояли только Братство и Эомер с Эркенбрандом.